Армия Жёлтой Рыбы заняла пустое полукилометровое пространство меж двух высоких холмов, чьи крутые склоны со стороны противника и с внешней стороны мы ещё и дополнительно подкопали для большей отвесности и полили водой, чтобы по скользкой глине невозможно было взобраться. Обойти позиции слева мешали ручей с топкими берегами и расположенное дальше болото, справа же на многие сотни метров тянулись ряды заточенных кольев вплоть до глубокого оврага. Таким образом я постарался блокировать другие направления и приглашал атаковать мои позиции только «в лоб».

Сама же армия выстроилась латинской буквой V верхней стороной к противнику. Нет, там тоже было не пустое пространство, и жиденький ряд орков со щитами и копьями всё же стоял для видимости. Вот только задачей этого передового отряда было лишь не позволить врагу заметить сооружённую за их спинами засеку и многочисленные вырытые ямы, должные остановить разогнавшуюся тяжёлую конницу врага. И сразу же отступить, не ввязываясь в бой и усилив собою оба крыла армии, чтобы не быть втоптанными в грязь копытами тяжёлых скакунов. Впрочем, в беспросветную глупость графа Яго Хозяина Стекла и его способность послать элиту рыцарства вперёд без должной разведки я всё же не верил. А потому ждал сперва навала пехоты, которая заодно и примнёт высокую траву перед атакой конницы, и именно к отражению такой атаки готовился.

Свой командный пункт организовал я на вершине левого холма, откуда открывался отличный обзор практически на всё Глинское поле. Причём расположился я тут даже с комфортом. Тент от солнца, поскольку осенний день ожидался безоблачным и по-летнему жарким. Столик с горячим завтраком и раскладное кресло. Слуга-гоблин с опахалом и ещё один с кувшином холодного морса, время от времени подливающий напиток в мой стакан. А главное отличная подзорная труба, позволяющая рассмотреть любые детали, даже перекошенные страхом лица вражеских солдат, которых пустили первой волной на позиции «жутких орков-людоедов».

Как я и предполагал, свою ценную конницу граф приберёг и пустил вперёд тех, кого не жалко было потратить — набранную из селян голытьбу без серьёзной амуниции, позарившуюся на посулы щедрой награды, а также разношёрстные наёмные отряды без единого командира и централизованного управления. Заодно эти наёмники должны были обнаружить и обезвредить своими телами все ловушки на пути идущей следом профессиональной панцирной пехоты — грозной силы, которой славился город Болток.

— Катапультам и баллистам пока не стрелять, поберегите снаряды! — приказал я, увидев приготовления расчётов тяжёлой машинерии, распаковывающих ящики с огненными бомбами. — По лёгкой пехоте работать будут только лучники! Диасса, как и договаривались, клади мертвецов кучно в районе вон тех шестов с бело-зелёными флажками.

Да, отсюда с высоты видел я почти всё. Для плохо просматриваемых же участков у меня имелся Курука — огромная хищная птица величественно и неспешно кружила над полем, и при необходимости я мог смотреть «картинку» глазами своего питомца. Что прямо сейчас и делал, наблюдая за стоящими вдали тяжёлыми конниками графа, почему-то не спешащими двигаться вперёд. Их было порядка восьми сотен, и мне очень важно было понять, куда они направятся, поскольку от этого зависели и мои ответные действия.

Рядом со мной на обзорной точке также находилась призванная героиня Мурена, весьма раздражённая тем, что активные события последних дней никак не позволяют ей принять столь желанные демонические ядра и отключиться на несколько суток. Темнокожую убийцу в бой я не посылал — при таких масштабах сражения толку от одного бойца, пусть даже столь умелого, было совсем немного, но вот шанс потерять убийцу без серьёзной брони в хаосе схватки был очень велик.

Также на холме рядом со мной находился неожиданный спутник и поклонник Мурены сир Ондри Тугоухий — мускулистый рыжеволосый увалень, немного заторможенный, но зато бесстрашный и искренний. Бывший пленник не только вернул себе свободу и получил право находиться в обществе обожаемой им темнокожей героини, но и поймал за хвост птицу удачи, став командиром формирующегося отряда тяжёлой конницы Жёлтой Рыбы.

Пока что эта «тяжёлая конница» состояла лишь из самого рыцаря и парочки молодых оруженосцев, оставшихся без своих хозяев и нашедших в чемпионе рыцарских турниров Ондри нового господина. Но я подумывал придать им в усиление отряд «сверхтяжёлой кавалерии» из бронированных дугаров в костюмах «мясных косильщиков», которых в моей армии было уже шесть, а со временем найти и других бойцов в этот скромный пока что по численности отряд. К слову, лёгкая кавалерия у Жёлтой Рыбы была уже более многочисленная, и под командованием Мансура служило уже полторы сотни всадников.

Сир Ондри Тугоухий действительно не слышал левым ухом, когда-то на рыцарском турнире сверзившись с лошади и болезненно приложившись головой о землю, но зато он стал первым из дворян Элаты, официально присягнувшим мне на верность. Для остальных это выглядело сродни чуду — ну не мог аристократ служить простолюдину, но самого прославленного рыцаря формальности волновали мало. Он видел во мне самое главное: сильного лидера, контролирующего уже несколько городов и крепостей, что согласно принятым в Элате критериям намного превышало ранг простого рыцаря или даже барона и соответствовало примерно уровню графа. Служить настолько могущественному господину небогатому и безземельному рыцарю из захудалого рода, каким по сути и являлся сир Ондри, было вовсе не зазорно. Ещё одним важным фактором послужило то, что прославленная призванная героиня Мурена находилась при мне и при этом подчинялась вождю орков, а вовсе не наоборот, что сильно добавляло мне уважения и авторитета в глазах Ондри Тугоухого.

— О! Внимание!!! — я указал ближайшим собеседникам на столб пыли вдали, остальным же командирам передал это сообщение ментально «в групповом канале». — Граф повёл конницу направо! Похоже, командующий противника решил не стоять без дела, гадая, продавит ли его пехота наши порядки, а принял решение обойти нас справа и ударить с фланга!

В принципе, обойти мои позиции было действительно возможно, совершив огромный крюк километров шесть-семь по вязкому раскисшему бездорожью. Вот только для рыцарских лошадей, несущих на спине не только грузных всадников, но и по полцентнера металла, это было непростым испытанием, после которого ждать от скакуна резвости в бою уже едва ли приходилось. Ну а ещё меня удивляла самонадеянность графа — неужели он всерьёз считал, что я не видел такого варианта, когда готовился к битве и даже построил макет Глинского поля, и заранее не придумал меры противодействия? По-видимому, в глазах напыщенного аристократа я по-прежнему оставался туповатым вождём орков, которого так легко обмануть.

Что ж, раз конница ушла, это упрощало задачу обороняющихся, и теперь лобового удара сметающих всё на своём пути тяжёлых всадников можно было не опасаться. Возвращения конницы графа самое меньшее можно было ждать только минут через сорок, а к тому времени от графской пехоты уже мало что останется. Кстати… первые ряды вражеских наёмников уже зашли в зону поражения моих лучников, расположившихся на обоих холмах, и отданную Диассой команду начать стрельбу я прекрасно расслышал.

Слаженный залп четырёх сотен лучников, со вчерашнего дня готовившихся как раз к такому сценарию и даже заранее разметивших поле для более точной стрельбы… для пехоты в лёгкой броне и в большинстве своём без щитов это было страшно! От передовой группы из примерно двух сотен селян и наёмников осталась лишь половина, да и та прожила лишь на несколько секунд дольше — пока не последовали второй и третий залпы.

— Отлично! И как раз в нужном районе полегли, как наши шаманы просили.

Мы действительно заготовили врагам много сюрпризов, одним из которых была жуткая магическая ловушка, которую полночи ставили старший шаман Злыдень Йорго вместе с дюжиной его помощников. Даже наша юная травница Зельда помогала им в начертании рун на земле, и шаманы Красного Полоза, так что там затевалось что-то поистине грандиозное. Вот только для срабатывания заготовленной магии требовались кровь и жертвы. Много крови и много жертв. И именно эти условия я постарался выполнить, велев Диассе Ловкой Лани убивать врагов в определённой области.

Вторая волна нападающих чуть замешкалась, увидев столь быструю и бесславную гибель своих товарищей, но всё же продолжила переть вперёд, подгоняемая своими командирами. Мои лучники продолжали сеять смерть, сотня же арбалетчиков по приказу длинноухой командирши уже спускалась с холма и выдвигалась вперёд, занимая места позади щитоносцев передовой линии — ожидался подход вражеской панцирной пехоты, а против неё обычные луки малоэффективны. Что ж, вполне оправданные действия со стороны эльфийки, но на всякий случай я добавил бойцов в передовую линию, отправив туда отряд из прячущегося за холмами резерва — не хватало ещё, чтобы вражеская пехота пробила хлипкую преграда и добралась до моих арбалетчиков.

Залп! Залп!! Залп!!! До моих бойцов не добрался никто из врагов, зато самые малодушные или благоразумные из наёмников уже развернулись и бежали обратно. По ним стали работать вражеские лучники, беспощадно убивая трусов, да и вражеский маг проявил себя, скастовав огненную стрелу и спалив одного из дезертиров.

— Диасса!

— Вижу, Альвар, уже работаем! — эльфийка поняла меня буквально с полуслова, и длинноухие стрелки-дальнобои через несколько секунд уже истыкали стрелами вражеского мага, а заодно и тяжело ранили какого-то непонятного типа в коричневой мантии рядом с ним. Лекаря же, кинувшегося к раненому, я велел пощадить. Но не лучников — их полагалось выкосить всех до единого, пока они не подошли ближе и не стали представлять для нас угрозу.

Что ж, от первой волны мы отбились. Впрочем, это была только разминка, и главные события только приближались.

Ровные ряды закованной в броню панцирной пехоты надвигались на нас, чеканя шаг и прячась за огромными ростовыми щитами. Бойцы первой и второй линии несли щиты и были вооружены обычными одноручными копьями, но вот все остальные их товарища дальше несли длиннющие пики. Пятиметровой длины древки, а возможно даже и более длинные, заканчивались сверкающими в свете солнца остриями, но пока что были подняты вертикально. Целый лес острейших пик возвышался над грозным отрядом панцирной пехоты, и это внушало если и не ужас, то по крайней мере уважение. Как впечатляла и даже подавляла та слаженность и неумолимость, с которой шли бойцы, и от их шагов дрожала земля. Двести пятьдесят пикинеров в каждой линии, и было таких рядов в первом отряде то ли десять, то ли вообще двенадцать. А затем через пятьдесят шагов дистанции шёл, печатая шаг, ещё один такой же по численности полк панцирной пехоты.

Что интересно, первая группа шла с чёрно-зелёными полосатыми щитами, а вот у второго полка щиты были голубыми с какой-то непонятной бело-черной эмблемой. На мой вопрос про это ответил сир Ондри.

— Первыми идут «Злобные Черепашки» — профессиональная армия вольного города Болток, предмет заслуженной гордости графа Яго и его основная ударная сила. Вторые же — это «Голубые Устрицы», панцирная пехота княжества Трент с южного побережья Внутреннего моря. До их территорий отсюда миль двести, так что я даже не представляю, сколько денег вбухал Яго Хозяин Стекла, чтобы нанять их и заставить проделать такой огромный путь!

Я не смог сдержать улыбки при названии «Голубая Устрица» — бессмертную комедию «Полицейская Академия» посмотреть мне тоже довелось. Вот только весёлого на самом деле было мало. Сюда на Глинское поле против меня и моих орков привели два самых известных в Приграничье отряда пехоты, и эти пять-шесть тысяч безжалостных профессиональных бойцов шли сейчас убивать меня и моих ребят.

По моей команде гулко забили барабаны, а высоченный великан Бряк поднял высоко над головой ладонь со стоящей на ней маленькой жрицей и жутко заревел, породив это. Луана с растрепавшимися на ветру волосами и пылающими огнём глазами сейчас выглядела очень могущественной и величественной. Уже один её вид прогонял сомнения и восстанавливал уверенность в победе, пошатнувшуюся у некоторых при виде грозной панцирной пехоты врага. Началось привычное уже скандирование боевого клича отрядами орков: «Альвар! Альвар!! Альвар!!!». Отлично! С боевым духом у моих ребят всё было в полном порядке, и вид грозной пехоты противника их не напугал. А раз так…

— Баллисты, катапульты, огонь! Злыдень Йорго, твой выход!

Дружно разом отстрелялись наши осадные орудия. Но если тяжёлые метровой длины стрелы баллист лишь скрылись где-то в самой глуби воинства «Злобных Черепашек», и эффект отсюда издалека был не очень заметен, то вот вспышки от разрывов горшков с гремучей смесью наблюдали все! Едва ли не всё правое крыло воинства «черепашек» попадало, не удержавшись на ногах. Но… не успел я порадоваться, как большинство бойцов поднялось обратно, как ни в чём не бывало, снова встало в строй и продолжило идти вперёд, чеканя шаг. И хотя кое-где во внутренних рядах панцирной пехоты зияли прорехи, всё равно складывалось впечатление, что серьёзного ущерба наш обстрел не нанёс.

Вся надежда оставалась на магическую ловушку, и наш верховный шаман Злыдень Йорго не оплошал! Начал читать слова заклятья старик-орк запоздало, и воинство «черепашек» уже миновало зону поражения, но вот второму полку досталось по полной программе! Земля задрожала и вспучилась. Засвистел чёрный вихрь, с каждым мгновением набирая силу. Небо резко потемнело, а в воздухе замельтешили бесчисленные чёрные и белые призраки. Затем по полю прокатился леденящий душу жуткий хохот, и сотни прозрачных рук потянулись со всех сторон к перепуганным бойцам, утягивая под землю верещащих от ужаса пехотинцев или наоборот поднимая их высоко над поверхностью. Огромное непрозрачное облако разлилось по земле, накрывая полк «Голубых Устриц» целиком, и первоначально серо-чёрный цвет этой странной ожившей дымки с каждой секундой всё больше приобретал кроваво-красный оттенок.

Как мне объяснял этой ночью верховный шаман, он собирался пригласить земных, болотных и лесных духов на пиршество, приманив свежей кровью и пообещав вдоволь вкусной еды, и не было в его колдовстве ничего демонического. Духи природы сами по себе не злые и не добрые, они просто существуют и почти всегда хотят есть. Некоторые из них даже помогают людям в обмен на еду — духовную или материальную, а самые сильные могут со временем обрести магическое ядро и стать духами-защитниками территорий. Духи редко когда открыто нападают на людей или орков, тем более так массово и днём, но когда они это делают, смотрится со стороны неимоверно жутко!

Тем удивительнее было то, что «Злобные Черепашки» не обращали никакого внимания на творящееся за их спинами светопреставление и упорно пёрли вперёд. Залп моих арбалетчиков с расстояния ста шагов выбил нескольких бойцов первого ряда, но их места тут же были заняты другими пехотинцами. Не прекращали стрельбу эльфы, метясь поверх щитов в задние ряды, но всё равно панцирная пехота продолжала неумолимо двигаться вперёд.

— Отступайте!!! Срочно отходите назад!!! — приказал я оркам передовой группы, позабывшим все наставления перед боем и решившим похоже умереть с честью, не показав врагам спины.

Чётко выполнили приказ и побежали назад арбалетчики, на тренировках надрессированные до автоматизма своей строгой командиршей Диассой Ловкой Ланью. Но вот многие прикрывающие их пехотинцы-орки замешкались и потеряли время. А некоторые так и вовсе вместо отступления побежали вперёд на врага, что было совсем уж откровенной глупостью. «Злобные Черепашки» чётко по команде опустили пики вперёд, и никто из орков до первого ряда противников даже не добежал. Дикие идиоты, которым кровь ударила в головы! Я заскрипел зубами от злости.

А между тем у врагов возникли проблемы — первый ряд щитоносцев достиг засеки из поваленных брёвен, острых кольев и прочего мусора. Некоторые панцирники и вовсе обнаружили перед собой глубокие ямы и попытались остановиться на краю, но попадали вниз, подталкиваемые в спины своими идущими следом товарищами. Возник хаос, стройные ряды щитов рассыпались, чем в полной мере воспользовались мои арбалетчики, уже перезарядившиеся и давшие залп с близкого расстояния. Вот теперь уже их стрельба возымела эффект, и попадали многие вражеские бойцы первых рядов. Да и эльфы-лучники не прекращали стрельбы ни на секунду, а выстрелы с близкого расстояния уже пробивали шлемы и панцири, делая стрелков намного более смертоносными.

Ещё одной не менее важной проблемой врага стало то, что пикинеры не могли развернуть строй к ожидающим их рядам орков, прикрытых щитами и ощерившихся копьями, не подставив при этом спины стрелкам и бойцам с другой стороны. Бой закипел на правом фланге, и в целом вправо начал поворачиваться весь строй панцирной пехоты врага, но большая часть пикинеров просто вынуждена была стоять без дела или пыталась вытащить своих попадавших в ловушки товарищей, а активно сражались с моими орками от силы человек пятьдесят.

Пожалуй, пора!

Я отдал долгожданный приказ, и орки Ольхена Ежа, до этого вообще незадействованные в сражении, перестали прятаться за холмами и встали в полный рост. И с обоих холмов двумя дикими верещащими потоками кинулись вниз по крутым скользким склонам, обходя сзади увязших в сражении противников-людей. У строя пикинеров с их длинным достающим очень далеко древковым оружием много преимуществ, но имеется и очень серьёзный минус — он неспособен быстро развернуться или что-либо противопоставить врагам, уже подобравшимся в упор. Так что это было почти что игрой в одни ворота, и сотни врагов падали, сражённые в спины или вынужденные отбиваться в ближнем бою от диких агрессивных орков лишь короткими мечами и ножами.

Когда бесславно пал командир «Злобных Черепашек», к которому пробились берсеркеры Ольхена и срубили ветерану в шлеме с рогами голову, организованное сопротивление и вовсе прекратилось. Кто-то из пикейщиков ещё сражался, некоторые даже встали кругами и пытались драться в окружении. Но большая часть пехотинцев уже бежала, побросав свои бесполезные пики и щиты. Были даже те, кто попадал на колени и закрыл головы руками, моля о пощаде.

От второго полка панцирной пехоты «Голубые Устрицы» к этому моменту и вовсе мало что осталось — лишь пропитавшаяся кровью широкая площадка с ворохом разбросанной амуниции. Так что во втором раунде большого сражения у меня получилась убедительная победа над лучшей панцирной пехотой Приграничья. Теперь оставалось лишь дождаться возвращения тяжёлой конницы графа Яго, которая уже должна была заканчивать свой спорный и долгий обходной манёвр и появиться. После чего уже окончательно оформить победу в сражении на Глинском поле — в том, что восемь сотен конников графа не смогут ничего противопоставить четырём с половиной тысячам орков, я нисколько не сомневался.

И кстати… я вызвал Куруку и посмотрел на мир глазами своего крылатого питомца, чтобы понять, куда подевалась тяжёлая конница, которой полагалось бы уже появиться.

Что??? Лишь шлейф пыли вдалеке на горизонте отмечал путь кавалерии. Граф Яго Хозяин Стекла похоже и не собирался кидать своих конников в бой, а поспешно со всех ног удирал. Причём двигался его отряд вовсе не к городу Болток, как можно было бы предположить, а по направлению куда-то на север. Мой оппонент бросил и свою обречённую столицу, и свою разбитую уже пехоту, которой отводилась лишь роль приманки, должной на время отвлечь меня и удержать от преследования. Признаться, я не понимал действий графа, и это меня серьёзно тревожило.

Так или иначе, сражение на Глинском поле пора было заканчивать. Но при этом хорошо было бы получить не только потери, но и какие-то приобретения для моей показавшей себя с самой лучшей стороны армии.

— Внимание всем моим оркам и оркам Красного Полоза!!! — прокричал я в берестяной рупор на орочьем языке. Мой голос несколько раз отразился эхом от двух холмов, и от неожиданности все замерли, звуки боя моментально стихли. — Все дружно прекращаем сражаться и отходим на пятьдесят шагов назад! Мне нужны храбрые бойцы в армию, так что попробую договориться с теми врагами, кто не сбежал и не бросил оружие.

Я повторил примерно те же слова на языке людей, чтобы остатки панцирной пехоты меня поняли, и бой не возобновился с новой силой. По моим оценкам, в живых и с оружием в руках оставалось порядка двух с половиной сотен людей. Неплохой бонус, который жаль было упускать.

Тех же, кто униженно пал на колени, я велел связывать и тащить в ямы. Они не бойцы, и такие мне были без надобности, вот только и отпускать их было неправильно и опасно. А потому я объявил во всеуслышанье, что их дальнейшую судьбу решат небесные сёстры Живица и Морана. Мы останемся на Глинском поле и будем заниматься ранеными, разбором трофеев и погребением павших врагов. И при этом до заката будем ждать какого-нибудь божественного знака. Если же никаких знамений не будет, значит жалкие трусы богиням противны, как и нам. И тогда все малодушные будут сожжены на большом погребальном костре, на котором вечером мы проводим в последний путь наших павших товарищей!