Как Леон Фельдгендлер и предполагал в последние недели, конец был уже совсем близок. Если евреи Собибора не поднимутся в самое ближайшее время, потом будет поздно. Поезда перестали приходить. Гиммлер сдержал данное Гитлеру обещание сделать Польшу свободной от евреев. Зачем немцам нужен Собибор? И русские приближаются. Рано или поздно они форсируют Буг. Неужели немцы будут такими глупыми, что оставят им газовые камеры и шестьсот свидетелей?
Воздух был пропитан духом смерти. Слухи об этом ползли со всех сторон. Фельдгендлер знал, что евреи Варшавы сражались до самого конца. Теперь там не было больше гетто, одни развалины. Ему рассказали, что евреи Белостока тоже восстали и предпочли погибнуть в бою, а не быть увезенными в Треблинку. Варшава и Белосток были последними большими гетто в восточной Польше, где нацисты ещё сохраняли рабочую силу. Очевидно, они в ней больше не нуждались.
Дух смерти витал в воздухе и в двух других лагерях. Согласно сообщению одного украинца, евреи Треблинки восстали[7]. Они убили часть охранников и эсэсовцев, сожгли половину лагеря и разбежались. Хотя многие погибли в неравном бою, кое-кому удалось скрыться в лесах. Немцы закрыли Треблинку.
Все евреи Белжеца уже тоже были мертвы. С декабря немцы держали там пятьсот человек, чтобы выкапывать и сжигать шестьсот тысяч трупов. Когда эта работа была закончена, сержант Пауль Грос специальным эшелоном привёз последних евреев Белжеца в Собибор. Комендант Рейхслейтнер так боялся, что они могут поднять здесь восстание, что велел запереть всех своих узников и приказал открывать товарные вагоны из Белжеца по очереди по одному. Эсэсовцы и украинцы расстреливали их, не выпуская на перрон. Когда все в вагоне были убиты, нацисты вызывали команду, чтобы грузить их в вагонетки. Затем грузчиков снова запирали и приступали к следующему вагону. Многие евреи Белжеца оставляли записки: «Если они убьют нас, отомстите им».
Фельдгендлер очень хотел выполнить их просьбу. Было очевидно, что Собибор оставался единственным функционирующим лагерем смерти. Но как долго он ещё просуществует? Один украинец сказал ему что среди охранников ходят слухи о том, что лагерь прикроют к концу октября. Это звучало вполне реально. Значит, узники должны восстать до ноября, потому что ранний снег сделает побег совсем невозможным. Но когда? И как?
Фельдгендлер, двоюродный брат Эстер, был красивым тридцатипятилетним мужчиной. Сын раввина, он говорил всегда спокойно и авторитетно. Леон пробыл в Собиборе девять месяцев и поставил перед собой задачу узнать все, что было необходимо для организации побега — всю структуру лагеря, кто кому подчиняется, где установлены мины, кому из украинцев можно верить и насколько, у кого из узников есть какие-то идеи насчёт побега. Он собирал эти сведения, анализировал их и пытался составить свой план.
Молодые евреи, такие как Эстер, Тойви и Шломо, смотрели на него как на своего отца и морального лидера. Он проводил молитвы в дни религиозных праздников и старался поддержать каждого. «Не сдавайся, — говорил он обычно. — Не давай им завладеть тобой. Держись!». Они слушали внимательно, потому что он был высокообразованным человеком и умел говорить убедительно. Они чувствовали в нём бескорыстие и заботу, как будто он взял на свои широкие плечи ответственность за всех евреев Собибора. И это было действительно так.
Начиная с января, Фельдгендлер стал организовывать группу для того, чтобы совершить побег. Прежде всего, он включил в неё тех, кто руководил мастерскими — Шломо, сапожника Зола и портного Мундека. После того как каменщик и плотник выкопали под забором туннель и нацисты убили за это десять евреев, Фельдгендлер понял, что единственной надеждой для евреев может быть только массовый побег. Он и его Организация серьёзно обсуждали несколько возможных планов.
Первый предполагал использовать одиннадцатилетнего Дрешера. Это был самый младший узник Собибора, крохотного роста мальчик, на которого нацисты смотрели как на забаву. На самом деле Дрешер был очень умным и прекрасно знал все порядки и правила лагеря. Его и ещё несколько таких же мальчиков нацисты определили в слуги. Они должны были являться в офицерские коттеджи к 5 утра, чтобы подметать перед ними улицы и чистить их хозяевам обувь. Организация предполагала, что они могут убить нацистов в их постелях, забрать их оружие и принести его в бараки. Тогда евреи смогли бы ворваться в бараки охранников и перестрелять их, пока они будут протирать со сна свои глаза.
В другом плане ведущая роль отводилась подруге Эстер Зельде. Она работала в Северном лагере, где сортировала и чистила захваченное русское оружие. Организаторы предполагали, что она и другие женщины смогут вынести оттуда под платьями гранаты. Тогда мужчины, выбрав момент, когда нацисты и украинцы обедают, забросали бы ими столовую, административный корпус и офицерские коттеджи, в зависимости от того, сколько гранат удастся достать. А завладев оружием убитых, они смогут перебить оставшуюся охрану.
Третий план ставил главную задачу перед самим Фельдгендлером. Он был единственным членом Организации, кто работал на сортировке одежды в лагере II. Вместе с другими доверенными ему людьми он должен был одновременно устроить пожары сразу в нескольких бараках. Пока украинцы и нацисты бросятся их тушить, узники сумеют разбежаться.
Все планы были очень рискованными, почти самоубийственными. Но Фельдгендлер был уже готов принять любой из них, поскольку Организация не могла предложить ничего лучшего. Надеяться на помощь партизан было бесполезно. Всего в нескольких километрах от Собибора базировался еврейский партизанский отряд под командованием Иехиеля Гриншпана. Однажды ночью его люди установили двадцатикилограммовую мину под железнодорожную стрелку около лагеря. Когда она взорвалась, нацисты подняли всех узников, под угрозой пулемётов загнали их в угол двора и держали там до утра. Когда всё успокоилось, Френцель разрешил им вернуться в бараки. «Партизаны, — сказал он им, как бы убивая их последнюю надежду. — Конечно, мы отогнали их прочь».
Фельдгендлер рассудил, что если еврейские партизаны не смогли освободить их, то польские партизаны, которые в большинстве ненавидели евреев, вообще не станут даже пытаться сделать это. Евреи Собибора могли рассчитывать только на самих себя.
Три попытки побега, предпринятые узниками летом, никак не помогли в разработке новых планов. Наоборот, они привели только к тому, что немцы и украинцы сильно насторожились.
Больше всего к побегу склонялась лесная бригада. Двое её членов, Подхлебник и Копф, чувствовали, что не протянут там долго, несмотря на дополнительную еду, которую иногда приносили им друзья из лагеря II. Или обершарфюрер Гомерски убьёт их во время одного из своих развлечений, например он приказывал одному еврею забираться на верхушку дерева, а остальных заставлял валить его, или они просто ослабеют настолько, что будут отправлены в лагерь III. Они должны бежать, пока ещё есть силы.
Лесная бригада обычно обедала, не возвращаясь в лагерь. Евреи ели свой кусок хлеба, расположившиеся в десяти метрах от них немцы и украинцы ели сыр, колбасу и пили водку. В это время охранники расслаблялись, и их оружие лежало рядом. Кто-нибудь из них наугад выбирал пару евреев чтобы принести воду из колодца в соседней деревне.
Однажды Подхлебник спросил украинца, не хочет ли он заработать. Золото и драгоценности, сказал ему еврей. Жадность взяла верх над осторожностью, и украинец согласился.
«Тогда выбери завтра меня и Копфа сходить за водой, и мы принесём тебе их», — сказал Подхлебник. Они никому не рассказали о своём плане. Он мог осуществиться, только если бы оказался полным сюрпризом для всех, включая друзей. И в конце концов, каждый сам за себя.
На следующий день в обед украинец подошёл к евреям. «Ты и ты», — сказал он Подхлебнику и Копфу. Они взяли свои вёдра и пошли через лес. Украинец шёл за ними, держа наготове направленный им в спины маузер. Когда они подошли к деревне, он спросил: «Так что у вас есть?»
«Золотые часы, — сказал Подхлебник. — Посмотри». И протянул в его сторону левую руку не разжав до конца пальцы.
Украинец подошёл ближе и нагнулся, чтобы рассмотреть часы. Правой рукой Подхлебник выхватил из сапога нож и воткнул его в живот охранника. В этот же момент на охранника прыгнул Копф и своим ножом полоснул его по горлу. Украинец даже не успел крикнуть. Они забрали его винтовку и пистолет, очистили его карманы и убежали в лес в поисках партизан. Они знали, что спаслись. У них были деньги и оружие, они знали польский язык и местность вокруг.
Когда украинец не вернулся, нацисты стали нервничать. Они послали другого охранника посмотреть, в чём причина задержки. Польские евреи тоже обратили внимание на то, что поход за водой слишком затянулся. Они видели, что нацисты отправили туда второго украинца. Зная что и Подхлебник и Копф, до того как их поймали, воевали в еврейском партизанском отряде, они были уверены — что-то случилось. Они замерли как готовые к прыжку кролики.
Через несколько минут евреи увидели, как разламывая по дороге ветки, второй охранник бежит прямо к немцам. Они не могли слышать, что он говорит, но видели, что он очень возбуждён. Немцы немедленно схватили своё оружие. Один из польских евреев крикнул «Ура!» и все польские евреи как один бросились врассыпную. Все голландские евреи остались стоять на месте, положив руки на голову. Немцы и украинцы открыли вслед убежавшим беспорядочную стрельбу. Пока трое охранников согнали голландцев в одно стадо и держали их под дулами своих винтовок, остальные бросились в погоню за поляками. Троим удалось убежать, двоих убили, тринадцать были пойманы.
В оружейной мастерской Эстер в этот день как обычно счищала грязь с русских патронов и вкладывала их в обоймы. Мастерская была маленьким строением с бетонными стенами, недалеко от главных ворот. Немцы хранили здесь и свои винтовки и пулемёты, время от времени проверяя их состояние. Вместе с Эстер работал украинский охранник Володя, который разбирал и чистил русские винтовки. Он ненавидел немцев и любил поговорить с Эстер о войне или о политике. Обычно она только кивала и продолжала чистить патроны, опасаясь возражать ему или соглашаться. Возможно, он был и неплохим человеком, иногда он даже приносил ей хлеб и колбасу, но Эстер была очень осторожна. Кто знает, что он будет говорить о ней у себя в столовой, если напьётся?
Володя услышал громкие крики нацистов, выглянул в выходящее на главные ворота окно, присвистнул и сказал Эстер: «Случилось что-то серьёзное».
«Что?»
«Посмотри».
Евреи из лесной команды входили через ворота на четвереньках как собаки. По всему лагерю раздавались нацистские свистки, созывающие узников на внеочередное построение. «Теперь жди беды», — сказал Эстер Володя.
Фельдгендлер вышел из сортировочного барака. Он не знал, что произошло и был немного испуган. Неужели это уже конец? Тогда он должен подать условный сигнал, чтобы узники бросились на нацистов и попытались завладеть их оружием. Другие евреи тоже боялись, что пришёл конец.
Френцель приказал всем узникам лагеря построиться полукругом, а в центр посадил на землю тринадцать пойманных польских евреев из лесной команды. «Руки на голову!» — приказал он им. Голландским евреям лесной бригады он разрешил встать в общий строй.
Нацист встал лицом к полукругу, спиной к тринадцати. «Эти люди будут сейчас расстреляны. Они пытались убежать, — сказал он по-немецки. — Для вас это будет пример», — добавил он и отошёл в сторону.
Трое украинцев встали в десяти метрах от приговорённых. Зельма сжала руку Хаима и по его совету закрыла глаза. Тойви охватил ужас. Шломо кипел от ненависти. Это была сцена, которую никто из них не мог потом забыть. Они каждый день видели в Собиборе смерть. Они слышали доносившиеся из лагеря III выстрелы. Они видели дым и поднимающийся в небо огонь, но это было другое. Это было хладнокровное убийство, прямо перед их глазами. И эти люди были их друзьями.
Молодые польские евреи сидели на земле, почти безучастные. Они не просили о пощаде, не плакали. Только когда Френцель скомандовал: «Огонь! Огонь!» один крик вскинулся вверх: «Отомстите за нас! Отомстите за нас!» Когда всё было кончено, Френцель вынул свой пистолет и, подойдя к убитым, на всякий случай выстрелил ещё раз каждому из них в голову.
Когда шок от этой казни прошёл, евреи Собибора разделились в своих чувствах. Большинство продолжало ненавидеть нацистов, но некоторые очень осуждали Подхлебника и Копфа. Они убежали, рискуя жизнями остальных, зная, что нацисты накажут за это тех, кто остался в лагере. Их всех могли убить. Цена свободы для двоих могла быть смертью сотен.
На следующий день немцы нашли одного из трёх убежавших евреев лесной команды. Он заблудился в лесу и ходил кругами, пока, измождённый, не свалился недалеко от места, где валили деревья. Когда двое украинцев привели его в лагерь, Френцель велел позвать «Радио», как называли еврейского капо сортировщиков одежды.
«Забей его до смерти», — приказал нацист, пихнув пойманного еврея на колени.
Радио мог отказаться. Но если бы он так поступил, его самого забили бы до смерти, застрелили бы на месте или отправили бы в лагерь III, а еврей из лесной команды всё равно был бы казнён. Френцель вывел Тойви и ещё десяток евреев наблюдать это зрелище.
Радио вытащил свой кнут, отошёл на несколько шагов и стал хлестать. Френцель даже не потребовал, чтобы приговорённый считал удары. Их считал про себя Тойви. После двадцать пятого удара одежда еврея превратилась в клочья. После пятидесятого он был весь покрыт кровью. После сотого он больше не дёргался. Тойви не знал, потерял ли он сознание или уже мёртв. «Довольно», — сказал Френцель, перевернув польского еврея своим сапогом. Двое охранников унесли его в вагонетку.
На этот раз Френцель даже не стал собирать всех узников, чтобы они стали свидетелями этой казни. К вечеру все евреи Собибора знали, что ещё один из лесной бригады был мёртв и какой конец его настиг. Тойви помнил этого еврея ещё по Избице, и его не оставляло острое чувство жалости. Быть так близко к свободе и умереть такой страшной смертью! Он не испытывал негодования по отношению к Радио. Он знал, что если бы Френцель приказал ему забить человека до смерти, вероятно, он тоже не посмел бы ослушаться. Но чувствовал бы он себя после этого человеком? Ещё раз он подумал, что для узника в Собиборе нет жизни.
У голландских евреев, наверное, были свои планы относительно побега, но Фельдгендлер ничего о них не знал. Однажды Вагнер и Френцель отвели всех голландских мужчин кроме художника Ван Дама, всего семьдесят два узника, в лагерь III и расстреляли их. Польские и голландские евреи не были близки, и до Фельдгендлера только дошли слухи о том, что один из расстрелянных, Джозеф Якобс, бывший офицер королевского флота, подкупил охранника, чтобы он вывел его и других голландских евреев из лагеря к украинским партизанам. Кто выдал его, осталось неизвестным. Украинец? Кто-то из немецких евреев? Может быть, польский еврей, опасавшийся, что немцы убьют всех узников, если голландцам удастся убежать?
Третью попытку побега предприняли два еврейских капо. Однажды ночью они начали пилить закрывающую окно решётку в том бараке, где спали Тойви и Джозел. Когда от звука напильника проснулись несколько человек, они прекратили это. Но наутро Джозел увидел как один уже немолодой немецкий еврей первым делом побежал в административный корпус. Через несколько минут в барак ворвался Вагнер и выгнал на улицу кузнеца, который ночью пилил решётку. Потом он выгнал старшего еврейского капо, которого узники звали «Губернатором» и ещё одного капо из польских евреев. Всех троих увели в лагерь III и расстреляли.
На вечерней перекличке Вагнер вручил еврею-доносчику кнут и назначил его старшим капо лагеря, а на место расстрелянного капо-поляка тоже назначил немецкого еврея. Узники стали звать нового оберкапо «Берлинцем», потому что он очень бегло говорил по-немецки с берлинским акцентом.
«Берлинец» вызывал у евреев ужас. Он искренне считал Гитлера национальным героем, а его антисемитизм объяснял тем, что его принуждает к этому ближайшее окружение. Он презирал польских евреев и относился к ним хуже, чем к рабам. Однажды на перекличке он заявил: «Я всех вас отведу в лагерь III. Я один увижу Берлин». Евреи Собибора ненавидели и боялись его.
Фельдгендлер подозревал что «Берлинец» донёс не только на своих соседей по бараку, но и на голландского еврея Якобса. Вот только этого ещё не хватает для нашей Организации, думал он. Кроме замков на ночь, мин, сторожевых вышек и пулемётов ещё и доносчики среди своих. Если бы в Организации появился хоть кто-нибудь с военным опытом. Тот, кто умеет обращаться с оружием и командовать в бою. Если бы он встретил такого человека, тогда, может быть…