Дорога из Варшавы в Лондон заняла у Яна Карского три недели. За всё это время он ни разу не снял висящего у него на шее маленького кожаного футляра. Здесь лежал документ, выданный ему священником, который помогал движению Сопротивления. Если бы Карского схватили гестаповцы, он умер бы с чистой совестью, все его грехи были отпущены. Через Карпаты он перебирался пешком, до Лиона доехал на поезде, оттуда до подножья Пиренеев на велосипеде, три дня в трюме рыболовного судёнышка до Барселоны, потом на грузовике до Мадрида и снова на рыболовном траулере в океан, где его подобрал английский военный корабль.
Польское правительство в изгнании высоко оценило все, что сделал Карский, и передало его доклад о Собиборе, Треблинке, Белжеце и варшавском гетто в британское Министерство иностранных дел и в госдепартамент США. В докладе говорилось о том, что более одного миллиона польских евреев уже убито. И это истребление продолжается. Если в сентябре нацисты выдали евреям варшавского гетто сто двадцать тысяч продовольственных карточек, то на октябрь их было выдано только сорок тысяч.
В докладе подробно сообщались все страшные подробности того что увидел Карский: «Немцы загоняют в вагоны столько людей, что те, кто умирает от полученных при погрузке травм, остаются стоять рядом с теми, кто умирает от испарений хлорной извести, отсутствия пищи, воды и воздуха. Когда поезд прибывает, половина этих людей уже мертва, а оставшихся тысячами убивают в Собиборе, Треблинке и Белжеце». Но доклад Карского не явился сюрпризом для лидеров в Лондоне, Вашингтоне и Нью-Йорке. Они уже получили три аналогичных сообщения об истреблении евреев за несколько месяцев до этого.
Файнер и польский Бунд направили первый тревожный доклад ещё в мае, как раз в то время, когда в Собибор попали Шломо, Исаак и Абрахам. В нём говорилось о массовых убийствах, проводимых айзатцгруппами в России, о душегубках в Хелмно в западной Польше и о евреях, которых в запечатанных товарных вагонах увезли в восточную Польшу и о которых больше никто ничего не слышал. Когда летом нацисты приступили к расширению Собибора, польское правительство подтвердило достоверность доклада Бунда. В информационном бюллетене оно приводило данные о том, как евреев привозят в этот лагерь смерти, где их убивают в газовых камерах, а тех, кого не могут в них загнать, приканчивают из автоматов или даже штыками. Ещё в одном докладе польское правительство сообщало о просьбе одного участника Сопротивления о том, чтобы его перевели со станции Собибор в другое место, потому что невозможно наблюдать это массовое уничтожение.
Радиостанция ВВС транслировала доклад Бунда летом 1942 года, а газета «Дэйли Телеграф» на первой странице опубликовала в двух номерах статью под заголовком «Нацисты убили уже семьсот тысяч польских евреев». Эту статью перепечатала «Нью Йорк Таймс», но не будучи уверенной в том, что можно полностью доверять такому страшному известию, она спрятала её где-то в середине номера. Американские евреи провели в Мэдисон Сквэр Гарден демонстрацию протеста против жестокости нацистов, и президент Франклин Рузвельт пообещал, что когда война закончится, нацистские преступники будут «привлечены к ответу».
Вторым полученным западными лидерами известием об истреблении евреев была телеграмма из Женевы от члена Всемирного Еврейского Конгресса (ВЕК) Герхарда Ригнера. От близкого к нацистским кругам немецкого промышленника он узнал об изданной Гитлером директиве по тотальному уничтожению не только польских евреев, а всего европейского еврейства. Ригнер и до этого знал о докладе польского Бунда. Но теперь ему стало известно что то, что Гитлер делает с польскими евреями, он намерен сделать со всеми евреями Франции, Бельгии и Голландии. Для того чтобы это сообщение не было перехвачено немцами, Ригнер телеграфировал еврейским лидерам в Лондоне и Нью-Йорке через английское и американское посольства: «Получено сообщение о том, что в штаб-квартире Гитлера обсуждается план, согласно которому всё еврейское население из оккупированных Германией стран в числе 3,5–4 миллионов человек должно быть перевезено на восток и подлежит уничтожению, чтобы раз и навсегда решить еврейский вопрос в Европе. В качестве основного метода предполагается умерщвление в газовых камерах. Операция намечена на осень этого года. Подтверждающих документов нет, но источник, сообщивший эту информацию, заслуживает полного доверия».
Британский МИД скептически отнёсся к полученной телеграмме. Тем не менее, по настоянию Ригнера он передал её члену парламента Сидни Силвермену, президенту Всемирного Еврейского Конгресса. Ему было сказано, что МИД не может поверить этой «дикой» истории и не будет её публиковать. Если же ВЕК захочет передать эту информацию в прессу, он должен учитывать, что такое сообщение может сильно разозлить немцев и сделать положение европейских евреев ещё хуже. Силвермен решил ждать получения подтверждающих документов.
Реакция Вашингтона была ещё более скептической. Назвав телеграмму Ригнера «абсолютной фантазией», госдепартамент, несмотря на требование отправителя, отказался ознакомить с ней президента Американского Еврейского Конгресса Стефена Вайса. Но через две недели Вайс получил её копию из Лондона от Силвермена. Она потрясла его. Вайс ни минуты не сомневался в достоверности полученной информации и хотел опубликовать её. Но, поговорив с другими членами Конгресса, он решил что сообщение об Окончательном Решении может деморализовать тех евреев Европы, которых ещё не депортировали в Польшу. Он пришёл за советом в госдепартамент. Заместитель госсекретаря Самнер Уэллс попросил Вайса не передавать это известие в прессу до получения подтверждающих документов. Вайс согласился.
Третье предупреждение, которое получили правительства Лондона и Вашингтона, пришло от Рихарда Лихтхейма, лидера сионистов в Женеве. Пока Ригнер связывался с посольствами США и Англии, Лихтхейм отправил в госдепартамент доклад о показаниях двух, только что убежавших из Польши людей. Как он написал в сопроводительном письме, свидетельство одного из них, еврея, показалось ему настолько невероятным, что он держал его в течение двух недель, до тех пор, пока оно не подтвердилось показаниями другого беженца из Польши, в высшей степени надёжного источника и при этом не еврея.
Получив письмо Лихтхейма, госдепартамент не ознакомил с ним Вайса, а переслал его в Белый дом и приказал своим дипломатам в Берне связаться с Ригнером и с Лихгхеймом. В октябре 1942 года, как раз когда Карский был на пути в Лондон, эти два еврея вошли в здание американского посольства в Женеве и передали официальным лицам документ о том, как Окончательное Решение уже воплощается в жизнь в оккупированных Германией странах:
Почти 3 миллиона польских евреев уже убиты.
Из 100 000 латвийских евреев в живых осталось менее 4 000.
Из 90 000 евреев Словакии депортации, т. е. уничтожению, подверглось уже 70 000.
Из 180 000 евреев Голландии депортировано более 60 000.
Из Франции депортировано 50 000 евреев.
Поскольку нет никаких сообщений из Литвы, можно предположить, что все жившие там 150 000 евреев уничтожены.
Теперь Лондон и Вашингтон поверили в страшную реальность. «У нас нет сомнений в том, что германские власти проводят политику полного истребления всех евреев Европы», — говорилось в телеграмме британского МИДа своему послу в Вашингтоне». Только тогда заместитель госсекретаря Уэллс вызвал Стефена Вайса в столицу. «С глубоким сожалением я должен сообщить вам, что ваши самые страшные подозрения полностью подтвердились», — сказал он ему и освободил президента Американского Еврейского Конгресса от обещания не публиковать сообщения о гитлеровском Окончательном Решении.
Однако сами госдепартамент и британский МИД не сделали никаких заявлений. Они опасались, что публикация этих сведений во время войны отвлечёт внимание союзников и заставит их тратить непропорционально много времени на разбирательство того, что происходит с этими «плачущими евреями».
Карский абсолютно точно передал польскому правительству то, о чём просили его узники варшавского гетто:
Бомбардировки возмездия. Файнер и Берман хотели, чтобы союзники подвергли бомбардировке немецкие города в знак возмездия за продолжающееся уничтожение евреев и при этом разбрасывали листовки, объясняющие немцам, за что их бомбят. Польское правительство направило эту просьбу Уинстону Черчиллю, но его меморандум имел мало общего с тем, о чём просили евреи. Во-первых, бомбардировки назывались предложением польского правительства, а не требованием гибнущих евреев. Во-вторых, предлагалось подвергать бомбёжке не немецкие города, а те места в Польше, где немцы собирали поляков для отправки на работу в Германии. Хотя Черчилль поддержал идею бомбардировок возмездия, командующий ВВС Англии сэр Чарльз Портал категорически отверг её. Он сказал что воздушные рейды — это военные операции против военных целей, а если союзники начнут бомбить гражданские объекты, то немцы будут очень жестоко относиться к захваченным в плен летчикам союзников. Генштаб Англии отверг это польское предложение.
Еврейские беженцы. Файнер и Берман просили чтобы союзники и нейтральные страны, такие как Швейцария, давали убежище тем евреям, кому удавалось сбежать от нацистов. Глава английского МИДа сэр Энтони Иден отказал в этом. «Мы уже приняли сто тысяч беженцев, и у нас большие трудности с продовольствием, — сказал он Карскому. — Мы не можем принимать сейчас евреев, но я постараюсь найти для них место». Иден и не пытался помочь в этом евреям. Он всегда не только возражал против приезда еврейских беженцев в Англию, но и делал все, что было в его силах, чтобы воспрепятствовать их переселению в Палестину. Как писал в своем дневнике его личный секретарь: «Сэр Энтони очень твёрд в вопросе о Палестине. Он любит арабов и ненавидит евреев».
Всего за несколько месяцев до начала войны, уступая арабскому давлению и игнорируя протесты Черчилля, британский парламент принял закон, ограничивающий еврейскую эмиграцию в Палестину в пределах десяти тысяч человек в год. Этим Англия фактически захлопнула дверь перед европейскими евреями, как раз перед тем как Гитлер приступил к их уничтожению.
Евреи восточной Европы не знали об установленных Англией квотах, а если бы и знали, не собирались их соблюдать. Они пересекали Эгейское и Средиземное моря на утлых судёнышках, пытаясь попасть в Палестину. Очень часто эти путешествия заканчивались трагически. В декабре 1940 года более двухсот евреев утонуло в море на борту испанского парохода «Сальвадор». Через год нейтральная Турция задержала пароход «Стурма», перевозивший 750 румынских евреев, включая 70 детей. Британские власти отказали предоставить им право на въезд в Палестину на том основании, что Румыния являлась союзником Германии. «Стурма» вернулась в Чёрное море и на следующий день была взорвана. Уцелевших не было.
Именно в то время когда Карский передавал Энтони Идену просьбы узников варшавского гетто, Англия отказала во въезде в Палестину сорока пяти тысячам болгарских евреев, в основном женщинам и детям, опасаясь что это откроет ворота «настоящему наводнению». Болгарские евреи находились в опасности. Король Борис начинал уступать немецкому давлению и уже согласился на депортацию в Польшу двенадцати тысяч евреев из захваченной Болгарией Македонии. Немцы настаивали на депортации и остальных пятидесяти тысяч евреев из самой Болгарии.
Иден также делал все, что было в его силах, чтобы препятствовать принятию евреев другими странами. Летом, когда нацисты расширяли Собибор, по его просьбе швейцарское правительство захлопнуло двери перед «нелегальными эмигрантами» и выслало обратно тысячу французских евреев, несмотря на то, что швейцарская пресса писала о том, что их ожидает отправка в Польшу на верную смерть. Еврейские лидеры просили правительство принять эту тысячу евреев. Их поддержали Архиепископ Кентерберийский Космо Ланг и председатель палаты лордов Самуель. «Нельзя безучастно наблюдать, как нацисты ежедневно из месяца в месяц убивают тысячи мужчин, женщин и детей», — говорили они. Однако министр внутренних дел Герберт Моррисон направил парламенту секретный меморандум о том, что такой шаг приведёт к усилению антисемитизма в Англии и негативно скажется на экономике. Точку в этой дискуссии поставил Иден, заявивший, что единственной помощью евреям может быть только победа союзников. Большинством голосов британский парламент отказал евреям в предоставлении убежища.
Пособники палачей. Файнер и Берман требовали, чтобы поляки, которые помогают немцам в убийствах и истреблении евреев, были наказаны. «Вплоть до смертной казни, — сказал Карский генералу Сикорскому. — Их имена и описание совершённых ими преступлений должны быть опубликованы в подпольной печати».
Только через пять месяцев, когда 90 процентов польских евреев уже было убито, польское правительство выступило с заявлением: «Отдельные личности, связанные с преступным миром и потерявшие стыд, совесть и честь, открыли для себя новый источник обогащения в ограблении, шантаже и убийстве евреев и тех поляков, кто пытается их спасти… Каждое подобное преступление будет раскрыто, и виновные будут нести ответственность по всей строгости закона». Это заявление транслировалось в передачах английского радио для Польши. За помощь, оказанную нацистам в уничтожении 3 миллионов польских евреев к суду было привлечено и казнено одиннадцать поляков.
Оружие для варшавского гетто. Файнер и Берман также просили передать Сикорскому, что евреи Варшавы готовятся к восстанию. «Они просили руководство Армии Крайовой помочь им оружием, — сказал генералу Карский, но в этой помощи им было отказано». Карский также рассказал ему, как он сам просил об этом генерала Стефана Ровецкого, командующего частями Армии Крайовой в районе Варшавы. Ровецкий ответил, что оружие предназначается для военных людей и он не намерен передавать его евреям, не имеющим военного опыта. Выслушав это, Сикорский пообещал Карскому: «Лейтенант, меры будут приняты». В конце концов Армия Крайова передала варшавским евреям двадцать винтовок для их «еврейской войны против Третьего Рейха».
Выкуп за евреев. Файнер и Берман хотели, чтобы союзники предложили немцам отпустить евреев и если потребуется, заплатить за них выкуп. Карский передал это пожелание члену палаты лордов Селборну, ответственному за связи с движением Сопротивления. Селборн ответил категорическим отказом, намекнув на то, что все истории о жестокости по отношению к евреям являются еврейской пропагандой, абсолютно проигнорировав факт, что католик Карский был живым свидетелем этой жестокости. Он сказал также, что ни один член парламента не станет голосовать за такое предложение, чтобы правительство не обвинили в том, что выкупая еврейских женщин и детей, оно помогает Гитлеру продолжать вести войну.
Отлучение. Файнер и Берман просили Карского, чтобы президент Польши Владислав Рачкевич обратился за помощью к папе римскому Пию XII. «Польские и другие европейские евреи имеют право надеяться на защиту Ватикана, — сказал Рачкевичу Карский. — Религиозные санкции, особенно если о них будет заявлено во весь голос, могут оказать влияние на немецкий народ. Даже Гитлер, крещёный католик, должен будет отреагировать». Вскоре после этой встречи посол Польши в Ватикане передал личное письмо Рачкевича папе Пию XII: «Немцы тотально уничтожают все еврейское население Польши. В этот трагический момент истории народ нашей страны борется не только за своё существование, а за всё, что для него всегда было свято. Он просит вас поднять свой голос и открыто осудить тех, кто находится в центре совершаемого зла».
Это письмо не явилось сюрпризом для Пия XII. Дипломатические представители США, Англии, Бразилии, Уругвая, Кубы, Перу и восьми оккупированных стран уже просили его публично осудить жестокость нацистов. И об истреблении европейского еврейства его святейшество тоже знал лучше, чем кто бы то ни было, потому что получал бесчисленное количество сигналов об этом от служителей католической церкви во всех столицах Европы.
В марте 1942 года, за девять месяцев до приезда Карского в Лондон, папский нунций в Братиславе, Словакия, предупредил Ватикан о том, что восемьдесят тысяч евреев должны быть отправлены в Польшу на верную смерть. Папа не сделал никакого публичного заявления. Он только попытался поговорить с пронацистским президентом Словакии, католическим священником Йозефом Тисо. Это отсрочило депортацию на несколько недель, и в результате семьдесят тысяч словацких евреев закончили свою жизнь в газовых камерах Польши, треть из них в Собиборе.
Другой папский нунций встретился в Берне с Ригнером. Еврейский лидер передал священнику сведения об уничтожении евреев Европы в целом и опасности, нависшей над евреями Словакии. Он просил о срочном вмешательстве Ватикана. Нунций ответил ему, что папа уже знает об этом, но он свяжется с ним ещё раз.
В августе, за три месяца до приезда Карского в Лондон, папский нунций в Париже прислал в Ватикан письмо о том, что во Франции никто не верит словам немцев и правительства Лаваля о том, что евреев отправляют в Польшу в рабочие лагеря, потому что среди депортируемых очень много маленьких детей, стариков и больных.
Также в августе Пий XII получил личное письмо от архиепископа Шепицкого из южной Польши о том, что только в его небольшом районе было убито более двухсот тысяч евреев.
В сентябре, когда Карский посещал Белжец, личный представитель президента Рузвельта в Ватикане Мирон Тэйлор показал Ригнеру и Лихтхейму свои письменные запросы его святейшеству с просьбой о подтверждении и дополнительной информации. После долгого ожидания он получил ответ, что сведения об истреблении евреев не могут быть подтверждены. И только через несколько недель Ватикан направил в госдепартамент письмо, в котором говорилось: «Массовые убийства евреев продолжаются. Их уничтожают в специально построенных для этого газовых камерах… расстреливаемых из пулемётов закапывают в землю вместе с ещё живыми. Транспорты с евреями, отправляемыми в лагеря смерти, зарегистрированы во многих районах Европы».
Папа Пий XII упорно отказывался выступить с публичным заявлением, обещая, что он сделает это во время рождественской мессы.