Пух не сразу понял, что́ произошло: он успел отвыкнуть от ощущения не-присутствия в собственном теле.

Вокруг ничего, кажется, не изменилось. За окном – темно, в квартире пахнет спиртом и злосчастными котлетами, из кухни доносятся завывания отца и умиротворяющее курлыканье мамы.

Аркаша опустил глаза на раскрытую общую тетрадь и выронил ручку.

Посреди еще минуту назад чистого разворота криво, глубоко, с порванной от нажима в нескольких местах бумагой, в несколько слоев было намалевано огромными печатными буквами одно слово.

«БЕГИ».

Аркаша побежал.