Новенький отлетел в сторону, как маленькая собачка, которую с силой дернули за поводок. Покатился по полу, врезался в кровать. Отсушил локоть, треснулся виском… В ушах звенело, в глазах двоилось.

Поднял голову, непонимающе заозирался, начал отползать, стараясь вжаться в пол.

Один из охранников без сознания лежал у входа в спальню бесформенной кучей, запутавшись в сдвинутых кроватях. Второй качался посреди комнаты, монотонно выл и разглядывал свои окровавленные ладони. Разжал их. Проводил невидящими глазами горсть липко выпавших зубов. Снова завыл и замотал башкой, как раненый слон.

Нина Артемовна стояла на невозможной двери, глядя на Новенького и улыбаясь нечеловеческой улыбкой. Костяшки ее пальцев были стесаны в мясо.

Встретившись с ним взглядом, мастер цеха нетерпеливо щелкнула пальцами и показала на входную дверь. Сказала:

– Беги.

Новенький дернулся было к выходу.

На полушаге остановился, поскользнулся, едва не навернувшись на отполированном сотнями ног старом линолеуме.

Вернулся, схватил птичку, сунул в карман, сжал поверх кармана кулак.

– Беги!!! – взревела оболочка Нины Артемовны.

Степа побежал.