Люба, Навзад и Нюрка… Маргиналы красного мира со стажем. Ох, и намаюсь я ещё с ними! О чём вообще можно говорить с людьми, которые не знают, что такое дефолт, девальвация и импичмент? А вот придётся!

Положение моё в целом таково: выделили группу особых товарищей и делай что хочешь. Необразованные, аполитичные, распущенные и, видимо, ленивые. Не достигли ничего в мире огромных возможностей… И я среди них бригадир. А как так-то? Вроде только недавно сдавал нормы ГТО и грезил вступить в комсомол!

Есть одна весомая проблема. Хотя бы на часть из них повлиял мой носитель. А значит, именно я за них в ответе. Уже в моральном плане. Отвечаю за их перевоспитание, стало быть.

Сделал же труд из обезьяны человека. Прав участковый. А я как человек будущего должен и на местных изгоев Комомира повлиять. Я умнее, я старше, я ответственное.

Не стоит думать о том, прирежут ночью или доживу. Ситуацию надо решать на месте. Смогли же большевики обучить миллионы малограмотных крестьян, что и имя-то своё писать не умели, а вскоре ракеты строили. Не они сами, так их дети.

Значит, смогу и я повлиять на доверенное мне общество.

Чем бы их только накормить? Консервы не выдали. Доступных микроволновых печей ещё нет. До ассамблеров как до луны пешком. Это в обоих мирах. В нашем если и создали эти атомные манипуляторы учёные, то капиталисты у себя держат. Не дай бог блага всем на голову свалятся.

Вспомнив о консервах, я подумал насчёт Норвегии. Эта маленькая страна имела определённый процесс в консервировании рыбной продукции. В передовиках ходила. А ещё умудрилась терроризировать огромный СССР почти тринадцать лет.

Как ей это удалось? И — зачем маленькому ошмётку территорий было злить большую страну?

Событие получило название «Тюленья война». В интервале от 1920 до 1933 годов

сотни норвежских промысловых судов неоднократно вторглись во внутренние воды РСФСР, начиная от Мурманска до Архангельска.

Норвеги вели беспрецедентный по размаху хищнический забой тюленей, уничтожив до миллиона особей. Миллион — это много. Это, как если бы тела выложили в ряд от Владивостока до Москвы.

Не брезговали браконьеры и грабежом прибрежных племён. Северного Флота тогда ещё не существовало, как и пограничных катеров. И Норвегия делала вид, что не замечает нот протеста. На любые дипломатические заявления молодой страны советов она отвечала лишь «Норвегия вела и будет вести лов там, где ей нужно».

Какого же было удивление очумевших от безнаказанности браконьеров, когда при последующих нарушениях уже в 1933 году обидчики остались на дне морском.

СССР не забывал обил. Индустриализация набирала обороты, был создан Северный Флот. С появлением на Баренцевом море первой группы боевых кораблей, вторжения норвежцев в советские территориальные воды прекратились. Как прекратились и притязания на земли Франца-Иосифа. Норвеги сами себя отрезали от северных территорий не обоснованной агрессией.

Тогда эта маленькая Норвегия с небольшим населением показала саму сущность капитализма: брать всё, что можно, даже когда некуда девать.

Рвачи не прекращали бить тюленей даже тогда, когда трюмы были забиты мясом и корабли не могли физически увезти больше. Их насилие над природой на сотни лет оставили незаживающие раны для популяции… Вот тебе и доступные консервы.

Сейчас не так. В Комомире всё из природы берут только по квотам. Сколько можно — столько и возьмут. А запрещено — для всех запрещено. Нет элиты, которым можно.

Браконьерства не существует, когда некому продавать товар. В нём нет смысла.

Как нет и консервов… А меня всё ещё интересует ужин на четверых.

Что же придумать?

С костром проблем не будет. Можно хоть половину школы сжечь. Кострище ещё кирпичами обложим, и хоть шашлыки делай. Сами кирпичи есть повсюду. Вон под гниющим порогом школы подложены, взять несложно.

Отправив Навзада добывать дрова по хорошо проверенному методу «пойди туда, не зная куда», я взял топор и пошёл к ольхе на территории. Нарубил, настрогал. Воткнув пару Y-образных палок в землю поглубже, сырую поперечную палку приспособил.

На неё хочешь котелок вешай, хочешь — чайник. Ещё его на кирпич можно рядом с костром поставить. Но это уже для эффекта подогрева больше подходит.

Проведя инвентаризацию среди продуктов и посуды, сообразил меню.

Картофель запечённый в золе — уже хорошо. Почистить, солькой посыпать, самое то будет.

Но чем запивать? Чайник есть металлический, чай есть в металлической коробке. Цейлонский, «со слоном». Котелок присутствует. Только воды нет. Придётся топать с котелком на речку. А раз на речку пойду, заодно можно и порыбачить.

Раз есть картошка, лук и морковка, будет и уха. Но чем и на что рыбачить?

Думай, космодесантура, думай!

Я взял плоскогубцы, отковырял из стены школы небольшой гвоздь, загнул. Крючок готов. Расплёл веревку на прочный тросик, продолбил в алюминиевой ложке дырку топором, вдел тросик, привязал и припалил для верности крючок. Всё, закидушка готова. На наживку пошла толстая лягушка из прикрытой канализации. Туда только руку протяни — и все лягушки твои.

Нацепив лягушку на гвоздь, я уже понимал, что сом у нас в кармане. Но он обычно ночью ловится или под утро. Закидушка на ночь пойдёт. Это на завтрак нам, пожарить. А рыба сейчас нужна.

Тогда пришлось делать блесну из остатков ложки. Маленькая, из ручки. На щуку. Никаких блестяшек. Просто ещё один гвоздь за дырку прицепил, загнув пассатижами. Авось, рыба зацепится. Припаять бы всё хорошо да тройник сделать. Но пока нечем. Сварку балбесам не выдают. На сварщика отдельно учиться надо. А вот ломать все умеют. С рождения.

Положив снасти в котелок, отправился на речку. Но по пути встретилась водокачка. Колонок на деревне теперь много. Скважины ещё не бьют массово. Насосы нужны глубинные. А вот водокачек ручных хватает на каждой улице. Люди с вёдрами ходят, с коромыслами. Удобная штука для разминки шеи. Для профилактики «вдовьего горба» и зрения. Пока никто не сидит, склонившись над мониторами и гаджетами, но скоро начнётся.

Набрав котелок, быстро вернулся в лагерь и поручил Нюре костёр развести. Пусть рис отварит. Чуть подсолим. Не сливая всю воду — уже каша. Большие благодарности нашим коммунистическим братьям из Китая! Наверняка сидят там нашу картошку едят и тоже нахваливают.

— Костёр разведёте, чайник вскипятите, — оставлял указания я для Нюры. — Как огонь спадёт, картошку в золу суй. Но не забудь вытащить, пока в угольки не превратится. Справишься?

Посмотрела, как на идиота. Конечно, справится. Пионерили всё детство. В походы ходили. Знает. Тут мы оба на шум в школе повернулись. А оттуда Навзад идёт с дверью в руках. Большая дверь, дубовая. Весит, наверное, килограмм семьдесят-восемьдесят. Гуран наш её подмышку взял и тащит как картонку. Насвистываем по ходу. Я сначала подумал, что с петель снял. А потом пригляделся — нет, вот они петли торчат… вырвал вместе с ними!

— Ёбушки-воробушки! Да у него сил как у дурака махорки, — пробубнила Нюрка. — Ты топор ему не оставляй. Мало ли. Такой дрова голыми руками колоть умеет. Ну как колоть? Рвать!

И она пошла на него с криком:

— Эй, Невзад! Двери мы сдавать должны, а не на дрова жечь. Воротай в зад! Или урони и пусть лежит себе, не колышется.

— Это на стол, — вдруг ответил мощный парень и принялся оглядываться в поисках четырёх подпорок. — Должны же мы на чём-то есть. Мы же не звери какие-нибудь. Питаться надо хорошо… Есть пеньки?

А что, соображает!

Пеньков не было, но не удивлюсь, если вырвет пару деревьев с корнями и пересадит под свои нужды.

— Тогда сам напилю. Заодно и под стулья что-нибудь приспособлю, — пообещал трудяга, разглядев среди инструментов пилу.

Я кивнул и удалился. Пусть сами разбираются.

Задача бригадира — делегировать полномочия. Парень-то неплохо соображает. Может с голодухи нашло, а может всегда такой был. Нюра — молодец. Но я бы ему перечить не стал. Пару тройку дверей на дрова пустим — кто заметит?

Заметил ли сам Навзад, что Нюрка его провоцирует? Мне тут в бригаде расчленёнка не нужна. А шутки в стиле «не в зад, так полбу» или «назад в эсэсэсэров» это явная провокация. Но над прозвищами вроде можно издеваться. В такой-то компании.

Ладно, это всё суета. Но хотя бы с дешёвой рабочей силой участковый не подвёл. Будет им уха на завтрак. Рисовая каша на ужин с картошкой и рыбой жареной. А на обед рожки пойдут… Но с чем?

И тогда я решил нагрянуть домой. Может у матери есть одна-две консервы на нужды голодающих соцработников?

Верну ящик! Как только узнаю где его взять…

Матери дома не оказалось. На входной двери замок висел. Большой, амбарный. Первый раз, сколько себя помню, такой увидел.

Уже и забыл, что петли у нас на двери существуют. Куда же делась мать носителя?

Вокруг ни души. Но на меня с недоумением посмотрела курица.

Я оглянулся по территории. Соседи забор снесённый поставили. Радует. На двух гвоздях висит, чисто символический. Но куры сбежать не могут. И передохнуть от голода не могут. Летом всегда есть что поклевать.

Можно курицу поймать. Вот и обед будет. Но это рубить голову нужно. А кто на такое пойдёт? Меня только людей убивать учили. Про куриц как-то не подумали… Но есть же и побочный продукт — яйца!

Как опытный следопыт, я отправился шарить по территории. Курицы не только снесли, но и высиживали яйца на пеньке у старого сарая.

Раньше там дрова рубил, теперь курицы обитают. Среди запустения я и обнаружил кладку из трёх яиц. С рожками на сковороде перемешать — самое то.

Когда забирал яйца, курица на меня с укоризненной посмотрела. Мол, я тебя запомнила.

— Это тебе за мои собственные! — ответил я на тот взгляд с вызовом.

Курица отвернулась. Ладно, мол. В расчёте.

С чувством добытчика, пошёл к речке ставить закидушку.

Был бы доступ домой, пошарил бы среди рыболовецких снастей. Спиннинг-то Сеня сломал, но может хоть удочка уцелела? Не до последнего крючка же можно на рыбалке все извести!

Но не через трубу же лезть! Окна на ставни закрыты. Надолго уехала мать. Не забраться внутрь.

Даже пробовать не буду. Взлома с проникновением ещё не хватало для полной характеристики.

Жарко. Пыльно. До реки идти далеко. Вода там чище, но нужно блеснить на что-то достойное или на «муху» пробовать. Поэтому спустился к озеру. Оно ближе. Вода там потеплее. Ребятня купается на мелкоте.

Отошёл к лесу, где поглубже и берег без песка, каменистый. Нашёл палку под колышек, вбил в землю, закинул снасти, привязал за колышек. Мгновенной поклёвки ждать не стоит. Но лягушка для сома — лакомый кусочек. Ночью зацепится.

Солнце уже на закат клонится. Играет блесна. Нельзя не заметить.

Раз кинул — ничего. Два кинул — ничего. А не третий щуку достал. Вот и уха!

Смысл ухи ведь не в том, чтобы рыбой наесться. Рыба скорее для вкуса нужна, ощущения навара. Так что и одной щучки с локоть на котелок хватит. Порежем только.

Обратно пока шёл, поднимаясь в горочку, запыхался. Дыхалка ни к чёрту. А рядом Борисыч показался с маленькими гантельками в руках. Физрук наш бывший. Зимой на лыжах ходил, летом бегает.

Активный человек. У нас таких фитнес-активистами называют. А тут это просто каждый второй. А как вместе собираются, так на Красной площади парад физкультурников устраивают.

— Сеня, ты на себя посмотри, — сказал он сразу. — Был подающий надежды спортсмен, а теперь ходишь с трудом… Ну как так можно?

— Борисыч, я уже взялся за голову, — улыбнулся я, чтобы не нагнетать конфликт. — Встал на путь исправления в ТЛУРе, так сказать. И здоровьем занялся на производстве. Но твоя правда, подкачаться и прийти в форму не помешает.

— В ТЛУРе? О, не думал, что до этого дойдёт, — протянул физрук и тут же добавил. — Так, а чего тянуть? Приходи к нам в ДСО на Листовой улице. Кому спортклуб на деревне построили? Приходи, да занимайся чем хочешь.

— Приду, Борисыч, — кивнул я. — Дело хорошее. Пару дней дела разгребу и обязательно зайду.

Он кивнул и побежал дальше, ни на миг не оставляя движение даже при разговоре со мной.

Тогда я попытался вспомнить что такое ДСО?

«Банк» тут же подсказал — добровольные спортивные общества. Они начали формироваться ещё в 1930-ых годах. И, видимо, дошли до каждой деревни.

«В здоровом теле — здоровый дух». Так говорят.

Культ спортивного образа жизни объединил воедино коллективы физической культуры на предприятиях, в учреждениях, колхозах, совхозах, учебных заведениях и спортивных клубах.

По всей стране массово формировались ДСО при профсоюзах и это был действительно доступный спорт для всех. Они — оплот местных и городских и районных соревнований. А если нужно перенести любительский уровень на профессиональный, то скауты отберут лучших из лучших в своих дисциплинах уже для всесоюзных выступлений. Или международных лиг для Комомира, по всей видимости.

ДСО также формирует трудовые и военные резервы. Полезная штука, как не посмотри. И в деревне, наверняка, построили спортклуб для нужд местных спортсменов с прилегающим стадионом. Или хотя бы полем обзавелись, чтобы летом в футбол гонять, зимой — в хоккей.

Но мне пока труда и в ТЛУРе хватает. Трудно представить, что весь день кирпичи колотишь, бревна таскаешь и доски пилишь, а потом ещё идёшь тягать штангу или в ринге с противником стоять.

Пока накормлю всех под вечер, и так семь потов сойдёт. А бывшее спортивное поле при школе мы и так под полевой лагерь приспособили.

Найдём мяч — погоняем при случае.

Одно только не покидает меня. Цифры. Ощущение масштабности.

При ДСО в одном СССР было создано порядка 1000 бассейнов, более 2500 стадионов, не считая 60 000 футбольных полей и 300 000 детских спортивных площадок. А ещё 15 000 специализированных спортплощадок и около 10 000 спортивно-гимнастических залов.

Наверняка эти цифры при Комомире уже умножились в сотни раз. Значит, сейчас мир полон спортивных, подтянутых, счастливых людей.

Спорт он для всех. Не только для горстки профессионалов, на которых смотрят люди с пивными животами, что сами к спорту отношения не имеют… Хотя бы потому, что не могут себе позволить профессиональный инвентарь.

«Любители» уже имеют всё необходимое в клубах. Они не будут рвать связки ради карьеры. Но проживут со спортом по жизни гораздо дольше.

Профилактика.

Людям есть чем заняться. Может поэтому, пройдя половину деревни, я так и не встретил ни одного алкаша?

Все маргиналы у нас в ТЛУРе трудятся… Добро пожаловать!