Попросить руки и сердца Елены «Умелой» мне так и не удалось. На следующий день ушла домой после смены. А за два дня до выписки, едва выучил часть с преклонением колена, похитил фиалку на подоконнике и уже собрался с духом, как Гребёнкину отправили в область. Учиться на доктора поехала. Переросла медсестру. Столько в ней потенциала, сказал Гробов, что больные выписываться не желают.

Я в силу естественных причин уйти не мог, деду уколы-шлепки мгновенные нравились. А что в женских палатах творится? Поди разбери! Хихикают чего-то через стенку и тоже доктору советуют, советуют, советуют. Раньше вроде страна такая была, где любили советы давать. А что теперь? Семью порушили! Не состоявшуюся.

Тогда я сам к Гробову двинулся. Поговорить с глазу на глаз. А доктор много разговаривать не стал, сказал лишь, что сразу на ординатуру целую той Гребёнкиной хватит. Из райцентра за специалистом, добрались, можно сказать, с конвоем. Потому что вместо автомобиля, мотоцикла или автобуса, сразу вертолёт прилетел и увёз в неизвестном направлении.

Какой вертолёт? Так Ка-26! Это был многоцелевой вертолёт с двумя поршневыми двигателями, разработанный в ОКБ Камова. С той лишь разницей, что в нашем мире он увидел свет лишь в 1966 году, а здесь уже активно используется, поставленный на поток на пять лет раньше.

Провожали Елену Умелую всем фельдшерским пунктом, устроив два ряда почётного караула, из мужчин и женщин. А мне только и удалось, что фиалку подсохшую вручить. Когда теперь вернётся? Никто не знает. Видимо придётся для сени другую супругу искать. Да вон хотя бы ту, с лагеря. Куда только в деревне убежала?

Помахав вертолёту вслед, я крепко задумался. Авиаконструктор Николай Ильич Камов сейчас жив, творит и вытворяет на радость людям. Весь вопрос лишь в том, останется ли линейка его вертолётов гражданской? Или боевые вертолёты тоже будут изобретены для защиты от инопланетного вторжения?

Мы вот к середине двадцать первого века поняли только одно — кроме нас, людей, во Вселенной — никого. В нашей ветке. Но может в этом мире появится кто-то помимо попаданцев? Ясно одно. Идей Камова на десятки лет вперёд хватит, а вертолёты Ка-50 и Ка-52, будут эксплуатироваться и пятьдесят лет спустя. «Акула» и «Аллигатор» — имена нарицательные, зубастые. Всем потенциальным врагам зубы обломают.

Его основному оппоненту — Сикорскому Игорю Ивановичу, проживающему на американском континенте себя уже не проявить. Во-первых, на пенсию ушёл в 1957 году. Во-вторых, смыло товарища цунами вместе с промышленными цехами компании в штате Коннектикут. Военных вертолётов для войны во Вьетнаме контора его больше не сделает. Медали Американского общества инженеров-механиков — ASME, не получит. Слишком близко производители к Нью-Йорку оказались. А кто сказал, что мечты не только у его жителей сбываются? Мы все хотели подспудно эту Америку стереть с лица земли. Просто в нашем времени Сталину времени не хватило. А тут — пожалуйста.

Увезли Гребёнкину с цветами, под белы рученьки. Видимо, в один конец. Это даже правильно. Доктора нужны повсеместно. Возраст ещё подходящий для учёбы. Так чего ей в деревне всю жизнь куковать с Сеней? Бабкам капельницы проставлять? Попой красивой кверху над грядками на зависть соседям стоять?

Нет, пусть учится. Всё остальное — лишь мой эгоизм и грёзы.

Эх… хорошую женщину потеряли.

Вроде улетела на голубом вертолёте одна лишь медсестра, а с ней и весь свет померк. Последние два дня я себе места не находил, слоняясь по второму этажу и клянча газеты с журналами.

Я точно знал, что сейчас 30 июня, 1963 года. Мне 18 лет и неделя по паспорту. Но теперь из всех достижений по жизни — тестикулы стали нормального размера. Выходит, прав Сеня и я просто паразит

А журналы говорят, что в мире уже первые дроны запускают в небо, аккумуляторы всё меньше и меньше. БПЛА уже летают над городами, умнея не по дням, а по часам.

Ламповая эра на чипы посматривает. Как на Луну Комомир. Строят по-настоящему международную космическую станцию. Сразу. Обещают, что в ближайшую пятилетку комплексно ближайший серый шарик освоят. Но первый полёт уже от орбитальной станции произойдёт. Для снижения издержек.

Греет душу, что сразу с первой орбитальной станцией коммунисты и первую космическую верфь строить будут. А если материаловедение порадует, то и космический лифт в перспективе наладят. Но это позже, а что делается сейчас?

Зонды, луноходы, исследования в сторону Марса и Венеры каждый месяц летают. Будут и марсоходы и зонд-роботы особой прочности для исследования Меркурия. Но именно сейчас как вишенка на торте — первая лунная лаборатория намечается. До конца шестидесятых-начала семидесятых в строй войдёт.

Как просто жить в мире, где все ракеты научно-исследовательскими в один момент стали. Красота!

Жаль, что в космонавты уже не возьмут. Я бы им показал, как правильно мастурбировать в невесомости. Ну а что поделать, если ничему прочему нас там по сути не учили в моём мире? Слишком тесно, чтобы сразу помидоры растить, за врагами с высоты подсматривать и ещё не только паёк космонавта кушать, но и чем-то серьёзным заниматься.

У нас же как было — главное присутствие создать. Чтобы конкуренты не расслаблялись. А здесь конкурентов нет. В Комомире одно содружество.

Саму лабораторию коммунисты строить будут в лунных кратерах. Расщелины там есть, чисто грот. Заделают щели, накачают воздухом и готова база.

Зачем возводить стены там, где уже есть натуральная защита от излучения и перепада температур? Инженеры мыслят рационально. «Всё вокруг народное, всё вокруг моё», но и ресурсы не бесконечны у человечества. Просто красные раньше это осознали. И теперь гелий-3 в каждом дворе будет в баллоне хранится.

Шучу, шучу… только Гелий-4.

Затосковал аж, глядя на картинку-замысел той базы. Мы в моём мире на Луне впервые что-то начнём возводить только в «тридцатых» годах двадцать первого столетия. Сначала там, конечно, один из капиталистов со шлюхами покутит как следует, а потом уже на прибыль от такого туризма, учёных с инженерами пускать начнут. И даже космодесантники просачиваться начнут. В расчёте один к десяти.

Тоска меня, что ли, взяла? Ностальгирую? Или то Сеня грустит о Елене?

— Ты это дело брось, Сень. Я ведь понимаю, что не всё ты мне рассказал. Ну и я не успел расспросить до верного. Но если зимой ты с Еленой шашни водил, то уже весной в лесу с другой целовался. Не так ли?

Сразу тоска отступила. Дед только на меня в палате посмотрел. Пришлось сочинять сходу:

— А, да не обращайте внимания. Вспомнил чего-то про Феликса Дзержинского.

— А чего с ним? Давно вроде не с нами.

— Да припомнил, как проблему с миллионами сирот и беспризорников пытался решить наш «железный феникс».

Голод и разруха в стране после Гражданской войны 1918–1922 года затронула всех, но детей в особенности. В стране появились миллионы сирот, беспризорников и молодых, полукриминальных элементов, что воровали и грабили хотя бы их желания выжить.

Решить эту проблему советская власть бросилась ещё в 1917 году. Так 31 декабря 1917 года Ленин подписал декрет, положивший начало проведению в жизнь социального воспитания. Отныне несовершеннолетние признавались «детьми республики» и забота о ребёнке стала «прямой обязанностью государства».

Но проблем у Ленина и партии в смутные годы было тогда слишком много, чтобы сразу хвататься за всё. Постановление Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности» решительно взялся за вопрос скорее начале «1920-ых».

Тут-то мне банк и напомнил, что принятые в СССР меры социализации сирот оказались весьма эффективными. Они позволили сотням тысяч детей получить образование и стать полноценными членами общества.

Что же делал СССР для беспризорников? Массово создавались приёмники-распределители для несовершеннолетних, интернаты, активно внедрялись патронат, усыновление, опека и попечительство, вводились квоты для производственного обучения и трудоустройства подростков. Разработанные в рамках этой работы методики получили признание во всём мире.

Одно имя педагога Антона Макаренко чего стоит, который уверял, что с детьми надо на равных, а не розгами сечь, жёстко ставя на место, как ещё с десяток лет поступали по всей стране на потеху имперским методичкам.

Таких, кого уже не сечь нужно было, а накормить и выслушать, насчитывалось порядка семи миллионов по стране. Население средней европейской страны. Как же их всех социализировать и в люди вывести?

Комиссию по улучшению жизни детей во главе с председателем ВЧК и наркомом внутренних дел РСФСР как раз и возглавил Феликс Дзержинский, стараясь всеми силами вплоть до своей смерти в 20 июля 1926 года решить это общенациональное бедствие. У одних детей родители погибли, другие потерялись во время переездов и эвакуаций.

Детей, оставшихся без постоянного места жительства или родительского надзора, начали отправлять в учреждения интернатного типа. Для оказания им первичной помощи создавались приёмно-распределительные пункты. Помощь в организации самой системы преодоления беспризорности Дзержинскому оказывали известные советские педагоги, в том числе тот самый Антон Макаренко, который в дальнейшем был отнесён ЮНЕСКО к числу людей, определивших способ педагогического мышления в ХХ веке.

Находясь на посту наркома путей сообщения, Дзержинский распорядился выделить вагоны, на которых беспризорников отправляли в благополучные районы страны. Там они поселялись в крестьянских семьях, получали крышу над головой и еду. А спустя какое-то время, когда ситуация с продовольствием улучшалась, детей возвращали обратно.

На плечи Комиссии в целом легла огромная работа. Чекисты следили не только за детьми, но и за состоянием приютов и детских садов. Они держали на контроле распределение беспризорников по детским домам, помогали в поисках зданий для будущих приютов, помогали с ремонтом. Но главные силы были брошены на борьбу со взяточничеством и воровством. Чиновника, решившего нажиться на бездомном ребёнке, ждала печальная участь.

Благодаря Дзержинскому на борьбу с детской беспризорностью в помощь наркомату просвещения были так же брошены: наркомздрав, профсоюзы, партийные органы, комсомол, женотделы и все возможные общественные институты. Проблемой занялась чуть ли не вся страна. Но число беспризорников постепенно начало снижаться. Дело сдвинулось с мёртвой точки.

К сожалению, Дзержинский не дожил до полного решения поставленной задачи, но его дело подхватили последователи. И уже 31 мая 1935 года Совет народных комиссаров СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О ликвидации детской беспризорности и безнадзорности». Документ стал одним из последних шагов в борьбе с детской беспризорностью, являвшейся одной из серьёзнейших проблем советского общества в межвоенный период.

Сплочённая Сталиным страна сумела полностью решить вопрос о сиротах и беспризорниках. Таким образом вопрос решили за десяток лет, накормим, одев, обучив, приютив и выведя в люди десяток миллионов тех, на кого капиталисты не обратили бы и внимания на улицах.

Для капиталистов это лишние рты, а для советов — граждане, которые затем в том числе помогали отстаивать страну у фашистов и строят её величие и поныне.

— Так и решили, — вывел из размышлений дед и на другой бок повернулся. — Не он, так последователи. С тех пор нет в стране ни сирот, ни детских домов. Даже всех потерявших в войну родителей детей по семьям также распределили. Выросли давно и трудятся на благо общества.

Я кивнул. Точно. Не на раз акция была. Повторили в послевоенное.

Вздохнул и продолжил чтение. И вроде бы статьи научные снова читаешь, на картинки планов-проектов смотришь, а все мысли от ракет плавно к нежным рукам переходят.

Так, надо взять себя в руки! Но не так… А как-то иначе. Дело мне нужно. Сколько можно залёживаться?

Кормили по-прежнему прекрасно, ставили уколы, давали помыться и выспаться, энергии быстро скопилось столько, что попросил доктора Гробова позвонить участковому и попросить забрать как можно быстрее.

А тот только и рад сбагрить подозрительного пациента. Куда только фиалки в отделении пропадают?

— Правильно, раз пошёл на поправку, нечего койко-место занимать, — заметил он, выдав мне выписку, где среди диагнозов на латинице даже стояло «здоров, просто туповат».

Медицинский юмор, ага.

— Medica tuto, cito, jucunde! — выдал я на прощание.

На душе даже теплее стало, когда Гробов в ступор впал.

Добил выскочку на прощание:

— Или лучше «Medicamente, non medicamentis»?

Означало это ровно следующее «Лечи безопасно, быстро, приятно!». Вторая же фраза означала «Лечи умом, а не лекарствами!».

Оставив доктора в лёгком недоумении, вышел в коридор.

Павел Иванович уже сидел на скамейке рядом со стопкой домашнего белья.

— Одевайся, мать передала, — отметил участковый и кивнул на одежду.

Переодевшись в палате, прощаться оказалось не с кем. Друзей не нажил. Одни потери. Только и оставалось, что вспоминать ручной труд Елены «Заботливой».

Дед уже домой слинять успел.

Не удержавшись, подписал газету на тумбочке шариковой ручной: «Medice, cura aegrotum, non morbum!». Что означало «Врач, лечи больного, а не болезнь!». Пусть знают, что не дебила лечили.

Сейчас журналов столько иностранных, что любой язык курсами можно выучить. Присылают всем желающим, как и путеводители, атласы, литературу любую.

Запретной нет. Религиозные догмы разбиты верой в человека, а оппозиционные постулаты капитализма не иначе как анекдоты воспринимаются.

Борьба одной расы, одного народа, одной общностью заменена. Человек человеку — друг, товарищ и брат, а не волк. Вот новые догмы мира. Изучай что хочешь, подписывайся на курсы удалённые любые по каталогу на почте. Было бы желание.

Переодевший, сложил рядом выданное на неделю на кровать бельё стопочкой. Санитарке меньше работы. А мне не сложно. Человеческое отношение.

Вернулся в коридор в рубашке, джинсах, кепке с малым козырьком и кедах под носок. Если с кедами вопросов не возникало (они здесь сейчас столь массовые на культурно-спортивных начинаниях общества, как кроссовки в будущем), то по части джинсовой ткани самому интересно.

Но задавать вопрос Добромордову не решился. Головой надо думать!

По сути джинсы — это одежда рабочих. Дешёвая, грубая, без быстрого сноса, если в неё из ружья не стрелять перед продажей. Или сразу ножом резать, варить для цвета или состаривать в угоду моде.

Если в мире доминирует человек рабочий, то и джинсы теперь не дань моде, а повседневность. А поскольку нет барьеров за неимением границ, джинсы должны войти в массы так же легко, как молоко за вредность на производстве.

Участковый ждал на крыльце, пуская в небо колечки Примы.

Жил он по принципу: «Пока курит товарищ Сталин, Минздрав не возражает».

Разумное общество само организуется. Инициативу ещё не отбили. С курящего при ребёнке спросят. Попросят выйти. А если ноги нет, руки или последствия травмы с Великой Отечественной, то сами выйдут.

К ветеранам уважения много. При этом вижу, как массово протезы раздают. Те совершенствуются день ото дня, позволяя человеку вернуться к работе или хотя бы самому себя обслуживать.

Вот оно — общество победившего гуманизма!

— Судя по заявлению доктора, ты никак не успокоишься, — закашлялся Иваныч.

— А вот нет. Ко мне память начала возвращаться. И не всё так однозначно.

— Даже так?

Он не верил. Оно и понятно. Делом надо, делом!

— Павел Иванович, мне бы только один шанс всё исправить. Характеристику обновить, да и так с людьми порешать могу. Я всё исправлю.

— Короче, обалдуй, — потушил сигарету сосед. — Достал ты меня своими просьбами и обещаниями. Решение принято на собрании. На формирование первого ТЛУРа пойдёшь. Не думал, что в нашей деревне до такого дойдёт, но такие как ты уже из всех щелей лезут. Я тунеядцев на своём участке не потреплю! Мы, чай, не аул. Хотя в ином ауле порядка поболее будет!

— ТЛУРа? — только и спросил я.

— Ах, да. Ты же головой повреждённый, — с лёгким сарказмом в голосе сказал участковый и добавил твёрже. — А говорил, что вспоминать начинаешь… Трудовой лагерь усиленной работы!

Зад стал меньше макового зёрнышка. Ни одна клизма не влезет. Да что там клизма? Иголка не просочится! Та же ситуация и с яичками возникла. Если неделю назад были страусовые, то теперь уже трансформировались в перепелиные.

И всё после фразы «трудовой лагерь».

— Чего я сделал то? — припомнил я всю информацию по этой теме. — Как можно без суда и следствия-то?

— Важно не то, что ты сделал, а то, чего не сделал, — поправил участковый. — Вот какой от тебя прок деревне, а? Колобродите там по лесам. Ладно. Глаза закрыли. Дело молодое. Но пожары, куры, драки, девиантное поведение! Кому это надо?

— Да какие пожары? Не было пожаров! — тут же заспорил я. — А куры вообще общие теперь! Как можно украсть то, что никому не принадлежит?

Участковый тут же победно улыбнулся:

— Ну вот видишь? Тебя и без маячков можно ловить. Сам всё рассказываешь… Эх, Сеня, Сеня. А говорил, исправишься.

Да твою ж мать! Мне и не тридцать вроде плюс десяток лет опыта. А словно эти же восемнадцать, что и носителю.

Подловил, старый. Придётся ударно потрудиться.