Если мой мир полон безработных финансовых аналитиков, которые не могут предсказать ни рост, ни падение котировок, инфоцыган, которые как раз всё могут, но лишь на словах и кулинарных блогеров с миллионами подписчиков, которые не умеют готовить, то этот мир предлагает даже участковому спокойно работать на дому. А подписка у него всего одна. На почте.

Всё верно. Если контрактная армия сошла на нет и остались лишь отдельные боеспособные части в различных уголках мира, то почему бы и внутренним органам не пойти в сторону упрощения? Но если участковый трудится вне участка, это может означать только одно. Нет решёток спецприёмников. Правда, есть вытрезвители. Но что-то мне подсказывает, что людей там не так уж и много.

Как же они справляются с остальными нарушителями? Я должен узнать всё и привести в порядок голову и тело, чтобы девушки на мотоциклах улыбаться в ответ начали. Начну с изучения остаточной биографии носителя, потом в бане помоюсь, переоденусь и пойду просить у людей прощения.

Ну и работа, конечно. Человек делом должен доказывать. На слово мало веры, если всем вокруг обещаешь.

Взяв дело подмышку, уже направился домой. Но тут на улице снова загрохотало. В наш закуток приехал новый гость. Как на первый взгляд — заехал фургончик. А как на второй, более пристальный, это был ГАЗ-69.

Детище Горьковского автомобильного завода. Он же — четырёхколёсный автомобиль военного назначения повышенной проходимости. По сути один из первых советских внедорожников. Ну а других и не было с такими дорогами… в моём мире.

Но тут я понял ещё одну вещь — дороги здесь начинают делать!

Прямо от закутка, на выезде из тупика начинался асфальт. И это на второстепенной деревенской улице! А сам автомобиль, как и мотоцикл начинал грохотать только на съезде на нашу грунтовку в тупичке.

Фургон с увеличенной задней частью под тентом, приближался прямо ко мне. Я невольно сглотнул, быстро представив, что вопросы к носителю могут быть и у армейцев.

Однако, хоть автомобиль и был выкрашен в защитный цвет хаки, военного в нём осталось довольно мало. Блестяшки какие-то, как катафоты на велосипеде, значки с человечками и наклейки по борту. А главное — номера висели гражданские, не военные.

Грузовик остановился в паре метров от меня, стекло опустилось с рывками- движениями. Никаких электростеклоподъёмников ещё нет, вращают ручку вручную, рывками идёт. На полёты в космос это никак не влияет.

За рулём грузовика сидел мужик в солнцезащитных очках и с длинными волосами. А рядом пассажир. Он и опустил стекло, показывая свою физиономию. А та — на любителя: бородатый, в костюме спортивном. Синем таком, с белой полоской.

Я пригляделся. Может, физрук? Свистка, правда, нет. Но на кой хрен он в салоне?

Мужик моргнул. На лице ни морщинки. Тут я и понял, что не мужик вовсе, а пацан почти. Борода редкая, усы мягкие, лоснятся. Волоски за край костюма цепляются, с непривычки царапает кожу, краснеет. Молния высоко слишком.

— Сеня, чувак, ты где пропал? — обратился ко мне совсем не физрук, а «человек уважающий великую американскую культуру».

Именно так и расшифровывалось аббревиатура ЧУВАК.

— Чувак? — переспросил я.

Понимает ли он о чём говорит, вообще? Америки ведь уже нет.

— Сеня, не беси. Прыгай в кузов. Рашид чебуреков наелся, долго терпеть не будет. Наши ждут уже. Или ты зря всех собирал?

Так. «Я собирал». И «наши ждут». Как много в этих определениях. Выходит, носитель маргиналов ещё и всех вместе собрал? С него станется!

Хмыкнув, я обошёл автомобиль. За поднятым бортиком две скамейки в ряд. Там девушки и пацаны сидят. Молодёжь сплошь. Все в спортивной форме.

Но все пацаны усаты и бородаты, вне зависимости от национальности, а все девушки с короткой стрижкой, что и уши почти не закрывают. Так и торчат, лопоухие.

Невольно потрогал щетину и понял, что носитель не просто так бриться перестал, а целенаправленно отращивает.

Зачем?

Ребята подозрительные, смотрят вызывающе на меня и папку. Отлично, я ещё и в какой-то мутной организации состою. Из резко-отрицательных элементов, которым плюют в дорогу хотя бы за внешний вид!

С одной стороны — ну их в баню. Сказать — без меня, ребят. И дать дёру.

С другой — эти могут такие вещи знать, которые в деле не описаны.

Если задуматься как следует, то можно в шутку или по пьяни у них такие вещи спрашивать, на которые обычный человек отвечать не будет.

Глядят ещё так, как будто сейчас спросят — пароль? Тут меня на лоскуты и порвут.

Решив не доводить до этого, я первым спросил:

— Ребят, что такое Комомир?

Все дружно заржали в голос.

— Ну Сеня, ну даёт.

— Шутник, бляха-муха!

Борт опустили, мне подали руку. По пути кто по плечу похлопал, кто руку пожал, как своему. За левую булку одно из девушек даже ущипнуть успела, пока на свободное место пробирался.

Нравы здесь не высоко забрались. Неудивительно, что Сеня тут как свой. А если ещё и собирает людей вокруг себя, то не на последних ролях.

Едва на асфальт выехали, как меня один из пацанов в бок толкнул. И глядя на папку, добавил только:

— Сеня, ну хер с ним, с миром победившего коммунизма. Ты лучше скажи, ты чего с участковым трёшься? Копает под тебя или что? Ты ребят предупреди, если жаренным запахнет. Мы уже не дети. Общество спросит по полной. Сам понимаешь.

— Так сосед же, — ответил я сначала очевидное, а затем добавил уже подумав. — Вот. Дело… у него увёл.

Скажешь — «спиздил». Грубо.

Скажешь «своровал» — а, может, нет сейчас воров уже в мире?

А что ещё? «Взял»? Могут на смех поднять. «Увёл» — самое то.

Но и это вызвало бурную реакцию у пассажиров. К счастью, положительную. Мутные люди вокруг вдруг начали поздравлять, хвалить, а девушка с короткой русой причёской напротив просто подскочила и в губы поцеловала с ходу.

Без раскачки.

— Ты мой герой! — говорит.

И плечи расправляются. Сами.

Герой, значит, если с системой борюсь. Такой тут жест одобрения — сразу целовать? А что дальше? Грудь украдкой покажет? Нам же не о титьках надо думать в Комомире, нас звёзды ждут и пыльные тропки неведомых миров!

— Сеня, ну ты атаман, конечно, — одобрил уже по-мужски то ли их предводитель, то ли один из первых лиц в организации. Он же тот парень, что и сидел рядом. — Если без последствий останется, то надо дальше идти.

А куда идти — не уточнил. Может в трудовые лагеря и блатных возглавлять. А может на суд народный и поближе к расстрелу.

Но ребята весёлые. И о таких вещах явно не думают. Чего же носитель среди них трётся? Что замышляют?

Выходит, Комомир это что-то вроде коммунистического мира. Всего-навсего. Это разумно, учитывая, что четыре года прошло после объединения всех государств. СССР уже не будут писать или говорить. Нет же границ. Весь мир — СССР. А если так, то укрупнят регионы, разделят по географическим особенностям. И живи где хочешь. Но уже не в СССР, а в Комомире. Мир тот — для всех коммунистов, не только советов.

Выходит, «Красная» планета теперь совсем не Марс. Интересно, на русском во всём мире пытаются говорить и писать? Или какой другой общий язык придумали? Эти вот по-русски говорят. Но это — местные.

Внутренний аналитик проснулся и продолжил работу. Вряд ли казаки остались. Значит, «атаман» скорее ругательно слово. Он же — «гангстер» вроде как. Или что-то вроде того. Какой у маргиналов понятийный аппарат — поднять бы.

Или они больше по идеологии прутся? Сектанты? Возможно.

Пока раздумывал, грузовой автомобиль снова с асфальта съехал и покатил уже по лесной дороге. Та же грунтовка подсыпанная, а когда через речушку переезжали, вместо полноценного мостика — две бетонные плиты уложены были. Так раньше военные строили. А теперь кто? Лесхоз?

Не прошло и десяти минут, как фургончик остановился у леса. Дальше пришлось идти пешком, пробираясь через начинающие распускать листву кусты и молодую траву.

Шагалось легко. Тропинки протоптаны. Не первый раз здесь люди ходят, видать. Но я всё равно с удивлением обнаружил, что потею после прогулки в километр.

Загубил носитель дыхалку, видать. По лесу на лыжах не ходил. За столом сидел, стакан поднимая. Быдло безответственное! Моё тело — моё храм. А он зуба лишился и мышц.

Выносливость подкачивала. А с ней бесило и то, что на ходу идти и читать дело не получалось. Но и скрыть его от глаз посторонних теперь не удавалось. Прятать надо, а то неровен час попросят сжечь ритуально. А таких приколов участковый мне уже не простит.

Или хуже того — маргиналы сами чего лишнего допишут или попросят дописать. Всё возможно.

Мы вышли к палаточному лагерю среди высоких деревьев. Семь армейских высоких палаток стояли вокруг. Посреди был натянут армейский парашют, его подпирал столб. А края держались растянутыми на стропы и привязаны к кольям у палаток.

Создавалось что-то вроде площадки под закрытым небом, которой уже ни дождь не страшен, ни снег. Палатки как на вид утепленные.

Зиму, конечно, не переживут, но межсезонье выстоят. А летом чистый рай в лесу, если привиты все от клещевого энцефалита.

Спасибо японцам за наше счастливое детство, мать их!

Парашют был натянут довольно высоко. Под ним располагались сразу два небольших кострища. Вокруг каждого могло располагаться до восьми человек с комфортом, а это значит, что в группе было как минимум шестнадцать человек.

Группировка выходит. Но чем они тут занимаются? Самогон варят? Возможно. Но мешков с сахаром не видно. Вычеркиваем теорию.

Оружие продают? А где ящики? Да и кому продавать? А главное, с кем воевать? Мир же разоружается. Разве что у милиции что-то останется, чтобы индивидуумов спятивших или пьяненьких усмирять.

Сытый мир, где у человека стремления есть и занятия особо проблем доставлять не будет. Воровства здесь нет. Как воровать, если ничего стоимости не имеет? Зачем?

Читают запрещённую литературу? Может быть. Если такая есть, конечно. В каждом мире должна же быть «запрещёнка». Не может не быть. Только при идеальном обществе она чаще на смех будет поднята, как и вопрос мой о ней.

Может, наркотики? Но что может быть наркотического по округе? Разве что конопля. Но не вижу плантаций. Да и кто будет потребителем? Что-то я не видел, чтобы участковый бегал в мыле по деревне, вылавливая торчков.

Сбоку донеслось от девушки, укравшей мой первый осознанный поцелуй в теле носителя:

— Как думаешь, участковый от слова «участь»?

Похоже, знаниями не отягощена.

— От слова «участок», — ответил я, стараясь не задеть или обидеть.

Спросила — ответил.

— А «милиция» от «милые лица»? — не сдавалась она, поглядывая на папку.

— От слова «милитари», — ответил всезнайка во мне. — Латинское это слово. Означает «вооружённый», «военный» даже. То есть каждый гражданский, вооружившись, может стать милиционером по сути. Так и формируют дружинников на усиление. Но вот полицейским гражданский стать не может. Это уже воля государства нужна, чтобы специально обученного человека обучить и уполномочить.

Она кивнула и улыбнулась на всякий случай, чтобы не выглядеть совсем уж дурочкой.

Миленькая. Но больше умничать не стоит. Спросить могут, откуда латинский знаю. А там начнётся — куда ты дел нашего обычного Сеню? Докажи, что свой. Жопу показать просить начнут или на голове стоять.

Не знаю, какие у них тут порядки.

Едва я подумывал прикинуться валенком и тихо раствориться среди толпы, чтобы спокойно полистать дело, как тот же вожак, что хвалил в фургончике, вдруг резко скомандовал:

— Что ж, наконец-то мы все собрались! Давайте начинать сейчас… А потом чая попьём и повторим. Чтобы наверняка. Спасибо тебе, Сеня, что надоумил нас. Сами бы никогда. А теперь и знать не знаем другой жизни. Правда, ребят? Начинай уже… вождь!

Я застыл, толком не понимая, чего и зачем начинать. И главное, почему это я вождь. С одной стороны, мы все в детстве книги по индейцев читали и играли в «индейцев и ковбоев». С другой — в это слово тоже могут иной смысл вложить.

— Ну… начинаем тогда, — сказал я очевидное, стараясь не показывать смущения.

Тут все вдруг резко начали… раздеваться.

А некоторые с такой поспешностью, что и трусов менее чем за минуту не осталось. Как будто тренировались и репетировали заранее! Спичку зажги — начни счёт. Хоп и нет одежды. Лёгкий шок только остаётся.

«Что ж… могло быть и хуже», — подумал я, воспринимая это как очередное задание.

Глядя во все глаза на мохнатый лобок девушки, что первой меня поцеловала, старался ничем себя не выдать. Пришлось раздеваться. Может, всё-таки секта? Начнут сейчас вокруг костров бегать, кричать всякое. А я вождь-шаман? Это бы многое объяснило. Но девушка целенаправленно на меня смотрит. Неловко.

Как Штирлица выдавали лыжи среди лета на асфальте, так и меня признаки мужского взросления выдавать начали. Засвербило что-то, зачесалось. Тело носителя само действовать начало. Контроль подослаб.

Коснулся, проверяя. Так и есть. Яйца в ладонь не помещаются, а на ствол можно при желании палатку цеплять. Сила молодости!

Тел становилось много, а мыслей мало. Попутно поглядывая на небритые подмышки других девушек, бороды и усы пацанов, я вдруг понял, что попал в какое-то остро-озабоченное лесное сообщество любителей волосатиков. Поближе, дескать, к природе они. Но девушки на феминисток не похожи. А мужчины на одичалых кочевников если по виду и тянут, то манеры присутствуют. Руки девушкам подают, не плюются, не матерятся.

Не понятно только, почему девушки волосы коротко стригут. Чтобы за ветки не сильно цепляться? Практичное решение в лесу не помешает. Да и клещей проще обнаружить.

Странное ощущение в теле. Дымка в голове. И о былом контроле над телом не может быть и речи. Я уже не я. А если и я, то только частично. Руки действовали самостоятельно. Дыхание участилось. Взгляд не отрывался от тёмных, рыжих, светлых и откровенно раскосых лобков девушек, носительницы которых стали вдруг довольно милыми.

Так я и понял, что гормональный всплеск доминирует над разумом. Носитель влияет. Но если я готов жениться на той, кого хотя бы коснусь, то Сеня здесь явно зажигает по полной и без всяких последствий.

Чёрт побери, да этот придурок и организовал лесной интим!

Избравшая меня девушка снова приблизилась, уже не только расспрашивая и целуя, но и пуская в ход руки. Коснулась тела. А меня как молнией ударило. Бороться с таким явлением бесполезно. Руки лишь ослабли и выронили папку на ворох одежды.

Коснулась сокровенно и всё, поплыл космодесантник. Терпеть пытки нас учили, а вот ласки… часов им что ли не хватило⁈

Кровь побежала по телу особая, с примесью адреналина. Острота восприятия до максимума проявилась. Вижу всё столь тщательно, вплоть до последнего волосика на теле моей избранницы. Предвкушает.

Похоже, я попал в подпольный секс-просвет! Если его и не создал.

Стоило об этом подумать, как девушка взяла за восставшую плоть и решительно повела в сторону одной из палаток. Ещё не откинув полог, я точно знал, что там будут стоять раскладушки. А вот на свечи, вино и романтику со стихами здесь вряд ли обратят внимание. Что ж, природа вокруг прекрасная, и этому миру явно не помешают новые коммунисты.

Словно подтверждая мои мысли, из соседних палаток донеслись первые возгласы «передовиков».