Глава 8. Ребенка нельзя забрать по бумаге

Следующие два дня мы с Кайром почти не оставались вдвоем.

Не потому, что я решила его наказывать.

И не потому, что после истории с опекой мне вдруг расхотелось его видеть.

Наоборот.

В этом и была проблема.

Он приезжал в Рябиновый Дом утром, привозил документы по Нессе, разговаривал с Ирмой, помогал Совету восстанавливать архивы Элары, пил чай на моей кухне, спорил с Финном о замках и однажды почти час объяснял Тому, почему волк не становится больше оттого, что человек ест больше каши.

Я наблюдала за ним и чувствовала то же притяжение, что до нашей ссоры.

Иногда сильнее.

Но теперь рядом с ним появилось новое знание: Кайр тоже способен ошибиться именно там, где считает себя правым.

Это не делало его хуже.

Просто делало настоящим.

И мне требовалось время, чтобы понять, что я чувствую к настоящему мужчине, а не к удобной противоположности Дейрона.

Кайр, кажется, понимал.

Он не пытался возвращать прежнюю легкость быстрее, чем она возвращалась сама.

Не касался без необходимости.

Не вспоминал наш поцелуй.

Не спрашивал, перестала ли я злиться.

Если ему хотелось поговорить лично, он ждал, пока дети разойдутся, а потом обычно находилась работа, которую я ставила между нами.

В среду утром это была новая ведомость учебных расходов.

— Ты уже третий раз проверяешь одну колонку, — сказал Кайр.

Мы сидели в маленькой столовой. Несса с Вейной занималась в соседней комнате, младшие тоже были там. За стеной Финн пытался доказать, что задача про четыре мешка зерна составлена неправильно, потому что в реальности никто не станет покупать одинаковые мешки.

Я посмотрела на цифры.

— Два раза.

— Три.

— Ты считал?

— Мне больше нечего делать.

На столе перед ним лежала папка из Совета толщиной в два пальца.

— Разумеется.

Кайр улыбнулся.

— Хорошо. Мне есть что делать. Но значительно приятнее смотреть, как ты притворяешься занятой.

Я подняла глаза.

— Я не притворяюсь.

— Тогда скажи, сколько стоит учебная бумага на месяц.

Я посмотрела в колонку.

Не помнила.

Черт.

— Это не доказательство.

— Конечно.

Он откинулся на спинку стула.

Я чувствовала его взгляд.

— Кайр.

— Да?

— Ты специально?

— Что?

— Сидишь здесь и ждешь, когда я признаю, что избегаю разговора?

Он помолчал.

— Нет.

Ответ оказался серьезнее, чем ожидала.

— А что делаешь?

— Жду, когда ты сама захочешь разговаривать.

Внутри что-то стало мягче.

Я опустила перо.

— Это уже разговор.

— Тогда получилось случайно.

— Не верю.

Кайр чуть улыбнулся.

— Не обязан.

Я несколько секунд смотрела на него.

Можно было сказать сейчас.

Что я больше не злюсь так сильно.

Что именно его способность отозвать заявление дала мне причину не закрывать эту дверь совсем.

Что после ссоры я почему-то хотела его сильнее, потому что увидела не идеального мужчину, а человека, который способен исправить собственную ошибку.

Вместо этого спросила:

— Что в папке?

Он рассмеялся.

— Очень плавно.

— Спасибо.

— Архивы Элары. Совет восстановил часть записей после ее брака. Там есть подтверждение, что она действительно поступила в лечебницу Доррена в день рождения Нессы.

— Значит, происхождение почти закрыто.

— Да. Остался вопрос, как ребенок после ее смерти исчез из обычной регистрации и через пять лет появился у Дейрона.

— Варен.

— Скорее всего.

— Его уже допрашивают второй день.

— И говорит он мало.

Я знала.

Лисса прислала утром короткое сообщение.

Варен признавал оформление документов, но утверждал, что действовал по распоряжению Дейрона и в интересах детей.

Очень удобная позиция.

Если схема окажется незаконной, он исполнитель.

Если морально сомнительной, он спасал сирот.

Если обнаружатся деньги, он управлял по полномочиям Альфы.

Люди редко строили себе одну защиту, если можно три.

— Дейрон?

— Совет пока не предъявляет ему ничего нового.

— Потому что ложное отцовство само по себе сложнее доказать как преступление, если он добровольно признавал детей и содержал их.

Кайр кивнул.

— Особенно если не удастся доказать, что целью было имущество.

— Но активы использовали.

— Да.

Я снова посмотрела на ведомость.

— Мне не нравится, что Варен слишком долго отвечал за все сразу.

— Реестры, счета, хозяйство дома.

— И связь с опекой.

— Да.

— Когда один человек контролирует документы и движение денег, плохие вещи слишком легко становятся обычными.

Кайр посмотрел на меня внимательно.

— Это профессиональное наблюдение?

— Семь лет рядом с бюджетами.

— Тебе действительно нравится эта работа.

Я чуть нахмурилась.

— Какая?

— Разбираться. Искать, где цифры перестают совпадать со словами.

Я задумалась.

Когда была Луной, редко называла это работой.

Социальные программы.

Счета.

Школы.

Лекарские фонды.

Я выполняла их, потому что так было нужно.

Теперь никто не требовал.

А я все равно сидела над книгами до ночи.

— Наверное.

— Что будешь делать с приютом после всего этого?

— В каком смысле?

— Если через три месяца дадут постоянную лицензию.

— Продолжу.

— Только с этими детьми?

Вопрос заставил меня остановиться.

Я еще почти не думала дальше четырех имен.

— Не знаю.

— Старая хартия позволяет двенадцать.

— Я помню.

— Я не предлагаю набрать еще восемь к зиме.

— Очень хорошо.

— Просто спрашиваю.

Я посмотрела через открытую дверь на учебную комнату.

Лея сидела рядом с Вейной и старательно выводила буквы.

Том уже скучал и медленно сползал под стол.

Финн продолжал спорить о мешках.

Несса читала сама.

Несколько дней назад дом был для меня имуществом после развода.

Теперь у него появился ритм.

Завтрак.

Уроки.

Работы по крыше.

Шум после обеда.

Книги.

Детские сапоги в передней.

— Думаю, да, — сказала я.

Кайр чуть улыбнулся.

— Что да?

— Если дом получит постоянную лицензию и будут деньги, люди, нормальная система, я хочу оставить приют.

— Хорошо.

— Только не говори, что твой фонд может сразу дать деньги.

Он закрыл рот.

Я рассмеялась.

— Ты собирался.

— Немного.

— Мы подадим заявку официально.

— Я уже понял.

— И ты не будешь участвовать в ее рассмотрении.

— Эйлин.

— Проверяю.

Он покачал головой.

— Ты невозможная.

— Ты продолжаешь приезжать.

Взгляд изменился.

Я поняла, что сказала, и почувствовала тепло.

Кайр ответил тихо:

— Именно.

Между нами повисла та самая секунда, когда разговор мог уйти совсем в другую сторону.

Я уже не хотела отступать.

Но в этот момент из учебной комнаты раздался голос Вейны:

— Госпожа Моррен!

Не испуганный.

Настороженный.

Я сразу встала.

Кайр тоже.

В дверях учебной комнаты стоял незнакомый мужчина в серой форме социальной службы Серого Бора.

За ним еще двое.

Вейна находилась между ними и детьми.

Несса уже поднялась.

Финн сидел неподвижно.

Лея прижала ладонь к груди.

Том явно ничего не понимал.

— Кто вы? — спросила я.

Мужчина показал удостоверение.

— Дорен Кайс. Служба опеки и наследственного сопровождения Серого Бора.

— Что вам нужно?

Он протянул документ.

— Финн Вейл должен проследовать с нами в центральное управление для проведения обязательной имущественной проверки.

Я не взяла бумагу сразу.

— На каком основании?

— Срочное распоряжение законного представителя стаи.

— Законного представителя кого?

— Несовершеннолетнего.

— У Финна сейчас нет установленного законного отца. Его регистрационная запись оспорена.

Мужчина чуть напрягся.

— До окончательной отмены прежняя запись сохраняет действие.

— Нет.

Он удивился.

Я знала это точно.

После последнего решения Совета управление активами детей временно передали независимой службе, а любое перемещение требовало отдельного одобрения.

— Покажите распоряжение.

Теперь я взяла.

Финн смотрел на меня.

Не испуганно.

Пока.

Скорее внимательно.

Но пальцы крепко держали край стола.

Я начала сверху.

Номер.

Дата.

Основание.

Получатель.

«Передать несовершеннолетнего Финна Вейла в сопровождение представителя Серого Бора для проведения наследственной идентификации и подписания необходимых актов».

— Какие акты должен подписывать девятилетний ребенок?

Дорен ответил:

— С ним будет работать представитель.

— Какой?

— Указан в приложении.

Я перелистнула.

Имя.

Варен Холт.

Я почувствовала холод.

Кайр стоял рядом.

Ничего не говорил.

Но присутствие ощущалось почти физически.

— Варен Холт отстранен от работы с детскими активами.

Дорен нахмурился.

— Мне об этом неизвестно.

— Мне известно.

— Госпожа Моррен, у меня есть распоряжение.

— У вас есть бумага. Мы сейчас установим, является ли она действующим распоряжением.

Его лицо стало жестче.

— Я не могу ждать весь день.

— Придется.

— Финн должен прибыть к часу.

— Почему?

— Так указано.

Я посмотрела на часы.

Без двадцати двенадцать.

Они приехали во время уроков почти за час до назначенного времени.

С расчетом, что ребенок быстро сядет в экипаж.

Нет.

— Финн остается здесь, пока я не проверю документ.

Дорен посмотрел на Кайра.

Узнал.

Конечно.

— Альфа Торрен.

Кайр ответил:

— Господин Кайс.

— Это внутреннее распоряжение Серого Бора.

— Тогда почему вы смотрите на меня?

Мужчина покраснел.

Я почти улыбнулась.

— В кабинет, — сказала я. — Вейна, продолжайте урок.

Финн неожиданно встал.

— Я не поеду.

Я повернулась к нему.

— Пока точно нет.

— А потом?

— Сначала проверим.

— В прошлый раз Варен тоже сказал, что надо только подписать.

Вот.

Комната стала тише.

Я присела так, чтобы не говорить с мальчиком сверху.

— Когда он возил тебя в город?

— Когда мне было семь.

— Что ты подписывал?

Финн сжал губы.

— Не знаю.

— Тебе объясняли?

— Сказали, что про дом мамы.

— Был кто-то еще?

— Мужчина с золотой цепочкой. Он задавал вопросы, знаю ли я, где дом и кто там жил.

— Ты ответил?

— Да.

— Потом?

— Варен сказал подписать три листа. Я не хотел, потому что не прочитал.

Я почувствовала одновременно гордость и ярость.

— И?

Финн отвел взгляд.

— Он сказал, маленькие дети все равно не понимают юридические документы. Если буду спорить, меня переведут из Рябинового Дома в городской приют.

Несса тихо выругалась.

Я бы сделала то же, если бы рядом не было детей.

— Ты подписал?

Финн кивнул.

— Да.

— Это не твоя вина.

Он сразу вскинулся.

— Я не сказал, что вина.

— Хорошо.

Я исправилась.

— Тогда скажу иначе. Взрослый не имел права заставлять тебя подписывать угрозой.

Финн пожал плечами, но напряжение осталось.

— Я все равно не поеду.

— Не поедешь, пока я не пойму, что это за документ.

Я встала.

Дорен явно хотел возразить.

— В кабинет.

На этот раз он пошел.

Кайр остался на секунду.

— Нужен?

Я посмотрела на него.

Первое желание было сказать нет.

Привычное.

Мое дело.

Мой дом.

Но теперь я уже понимала: просить человека остаться не означает отдавать ему управление.

— Да.

Кайр просто кивнул.

Мы втроем вошли в кабинет.

Остальные двое сотрудников остались в передней.

Я положила распоряжение на стол.

Первое несоответствие увидела сразу.

Номер судебного основания.

Формат был старым.

После временной заморозки детских активов такие распоряжения должны были получать номер отдельной серии.

Здесь стоял обычный административный.

— Кто выдал?

— Районный судья по запросу управления.

— Имя судьи?

Дорен указал.

Ратен Вир.

Я знала только фамилию.

— Подпись где?

— На второй странице.

Я перевернула.

Стояла регистрационная печать канцелярии.

Но не подпись судьи.

— Это копия?

— Рабочий экземпляр.

— Где заверение?

Дорен взял документ.

Посмотрел.

— Должно быть здесь.

— Но нет.

— Возможно, при печати...

— Возможно, вы приехали за ребенком с документом без действующей подписи.

Он побледнел.

Кайр стоял у окна.

Я видела по его лицу, что он уже злится.

Но не вмешивался.

Я взяла переговорную пластину и вызвала Совет.

Понадобилось пять минут, чтобы соединиться с дежурным секретарем.

— Эйлин Моррен, Рябиновый Дом. У меня представители Серого Бора с распоряжением на перемещение Финна Вейла для имущественной проверки. Номер СБ-7714.

Секретарь попросил повторить.

Я повторила.

Пауза затянулась.

— Госпожа Моррен, такого распоряжения в системе Совета нет.

Я посмотрела на Дорена.

Он услышал.

— Проверьте районную регистрацию.

— Уже.

— Судья Ратен Вир.

Еще одна пауза.

— Судья Вир сегодня не подписывал решений по несовершеннолетним.

Дорен выругался.

Очень тихо.

— А вчера?

— Вчера находился на выездном заседании до позднего вечера.

— Есть запрос на подготовку такого распоряжения?

— Сейчас проверю.

Я ждала.

Кайр подошел ближе к столу.

Не к пластине.

К документу.

В нижнем углу стояло служебное обозначение:

«ВХ/14».

Я показала пальцем.

Он увидел.

Варен Холт.

Секретарь вернулся:

— Запрос действительно поступал утром из административного управления Серого Бора, но был остановлен из-за отсутствия полномочий заявителя. Решение не выдавалось.

— Кто заявитель?

— Варен Холт.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот и все.

— Спасибо. Направьте, пожалуйста, письменное подтверждение и отметку о запрете перемещения Финна по этому запросу.

— Уже.

Я отключилась.

Дорен стоял у стола бледный.

— Я не знал.

— Верю.

Он удивился.

— Правда?

— Вы привезли бумагу, которая выглядит достаточно убедительно для человека, не проверяющего номер. Это не означает, что вы ее изготовили.

Кайр посмотрел на меня.

Я знала этот взгляд.

Не сейчас.

— Кто передал вам распоряжение? — спросила я.

— Начальник смены. Сказал, поступило срочное указание из администрации.

— Имя?

Он назвал.

Я записала.

— Варен напрямую с вами не связывался?

— Нет.

— Кто сказал, что Финн должен подписывать документы?

— Это было в сопроводительной записке.

— Покажите.

Дорен достал второй лист.

На нем перечислялись якобы необходимые действия:

проверка личности;

подтверждение наследственных прав;

актуализация управления землей;

подписание согласия на временную передачу полномочий.

Я перечитала последнее.

— Вот зачем он нужен был лично.

Кайр наконец заговорил:

— Варен хотел получить новую подпись ребенка на управление активами.

Дорен нахмурился.

— Несовершеннолетний не может передать полномочия самостоятельно.

— Именно, — сказала я. — Но старая бумага с его подписью уже существовала. Возможно, кто-то хотел создать еще одну, чтобы потом ссылаться на подтверждение.

Я вспомнила рассказ Финна.

Три листа.

Угроза городским приютом.

Нужно найти те документы.

Сегодня.

— Господин Кайс, ваши люди остаются здесь до приезда представителя Совета. Не как задержанные. Как свидетели передачи документа.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Финна вы не трогаете.

— Конечно.

В его голосе теперь было больше злости на собственное управление, чем на меня.

Хорошо.

Я вызвала Лиссу.

Потом Иллара.

Через двадцать минут в доме снова стало слишком много официальных людей.

Дети ненавидели такие дни.

Я тоже.

Но на этот раз преимущество было в том, что все происходило открыто.

Документ зафиксировали.

Сопроводительную записку забрали.

Дорен дал показания.

Совет официально запретил любые действия Варена с детьми и их активами.

Его уже отстранили.

Теперь ограничение стало полным.

Когда все закончилось, я пошла к Финну.

Он сидел на полу в своей комнате.

Перед ним лежал разобранный замок.

Не трогал.

Просто смотрел.

— Они уехали, — сказала я.

— Знаю.

— Никто тебя не забирает.

— Знаю.

Я села на стул.

Финн долго молчал.

— Я подписал тогда.

— Ты говорил.

— Может, из-за меня земля теперь у них.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Вы не знаете.

— Я знаю достаточно. Семилетний ребенок не несет ответственность за договор, который взрослый заставил подписать угрозой.

— Но подпись моя.

— Это ничего не меняет.

— Взрослые всегда говорят, что подпись важная.

Я выдохнула.

— Подпись важна, если человек понимает, что подписывает, имеет право это делать и выбирает сам.

Финн нахмурился.

— Тогда моя не важная?

— Для доказательства того, что ты согласился, нет.

— А для доказательства, что Варен заставил?

Я улыбнулась.

— Вот для этого может быть очень важной.

Он немного подумал.

— Хорошо.

— Ты помнишь, где подписывал?

— В большом доме возле реестра.

— Комнату?

— На втором этаже. Окно на рынок.

— Мужчину с золотой цепочкой?

— Да.

— Если покажут изображения, узнаешь?

Финн сразу стал настороженным.

— Мне надо ехать туда?

— Нет. Можно пригласить человека сюда. Или показать бумаги.

Он расслабился.

— Тогда да.

Я встала.

— И замок собери.

— Сейчас.

У двери он спросил:

— Эйлин.

— Да?

— Вы правда проверяете все бумаги?

— Стараюсь.

— Даже если взрослый с печатью?

— Особенно если хочет забрать ребенка.

Финн кивнул с таким выражением, будто это правило достойно запоминания.

Я спустилась.

Кайр ждал в саду.

Не уехал.

Я увидела его через окно и вдруг поняла, насколько устала.

Не физически.

От постоянной необходимости быть собранной.

Разумной.

Готовой.

Все время следить, чтобы никто не решил за детей что-то еще.

Я вышла.

Кайр стоял возле рябины, где мы однажды уже сидели.

— Финн?

— Лучше.

— Ты?

Я усмехнулась.

— Хуже.

— Можно что-то сделать?

Я собиралась сказать нет.

Уже открыла рот.

Потом закрыла.

— Прогуляться.

Он чуть удивился.

— Все?

— Ты разочарован?

— Нет. Просто это первый раз, когда ты попросила меня о чем-то, не связанном с документами.

Я пожалела мгновенно.

— Могу отменить.

— Даже не думай.

Мы пошли по саду.

Медленно.

Без цели.

На дорожке лежали желтые листья. Кровельщики сегодня не работали, и после нескольких дней постоянного стука тишина казалась необычной.

Кайр шел рядом.

Не касался.

Я сама чувствовала расстояние.

Хотелось приблизиться.

Но разговор про Нессу все еще стоял между нами.

Не как стена.

Как незаконченная работа.

— Она пока не хочет тебя видеть? — спросила я.

— Утром позволила передать записку.

— Ответила?

— Одной фразой.

— Какой?

Кайр улыбнулся немного печально.

— «Я прочитала».

— Уже что-то.

— Да.

— Ты не просил ответа?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Хорошо.

— Перестань хвалить меня за нормальность.

— Ты сам просил.

— Уже жалею.

Мы дошли до старой скамьи.

Сели.

Я посмотрела на его руки.

Сегодня они лежали спокойно.

— Почему ты отозвал? — спросила я.

— Ты уже спрашивала.

— Тогда ответ был сразу после ссоры.

— А сейчас?

— Сейчас хочу понять глубже.

Кайр долго молчал.

— Потому что увидел, что собираюсь повторить с Нессой то, что ненавидел в истории ее исчезновения.

Я повернулась.

— В каком смысле?

— Кто-то одиннадцать лет назад решил, куда отправить ребенка, и не спросил никого из нашей семьи. Потом Дейрон решил дать ей свое имя, потому что считал это защитой. Я нашел ее и первым делом тоже решил, где ей будет лучше.

Он усмехнулся.

— Все мужчины в этой истории удивительно уверены в себе.

— Не только мужчины.

Кайр посмотрел.

— Ты?

Я кивнула.

— Я тоже могу однажды решить, что дети должны остаться здесь, потому что я их люблю.

— Ты уже любишь?

Вопрос застал врасплох.

Я посмотрела в сторону дома.

— Да.

Слово пришло легко.

Не одинаково.

Не так, как мать любит ребенка после многих лет.

Не так, как я когда-то представляла материнство.

Но любила.

Тома за его нелепые вопросы.

Лею за молчание и котят.

Финна за невозможную потребность разбирать все до последней пружины.

Нессу за то, что она слишком долго была взрослой и только сейчас понемногу позволяла себе быть ребенком.

— Тогда действительно можешь ошибиться, — сказал Кайр.

Я подняла бровь.

— Очень поддержал.

— Ты сама начала.

— Можно было сказать, что я идеальна.

— Не поверила бы.

— Верно.

Он улыбнулся.

Я тоже.

— Если Несса через полгода захочет жить у тебя, мне будет больно, — призналась я.

Кайр стал серьезным.

— Знаю.

— И первое желание, наверное, будет найти причины, почему ей лучше здесь.

— А что сделаешь?

— Надеюсь, спрошу ее.

— Тогда ты уже отличаешься от Дейрона.

Я почувствовала раздражение.

Он сразу понял.

— Прости.

— Не надо использовать его как меру для всего, что я делаю.

— Справедливо.

— Я тоже буду стараться не использовать.

— Хорошо.

Мы замолчали.

Ветер поднял несколько листьев.

Кайр сидел близко.

Я ощущала тепло его руки рядом.

Мне снова хотелось коснуться.

На этот раз не из-за боли.

Просто потому, что соскучилась.

Это признание оказалось неожиданным.

Соскучилась.

За два дня, когда он был почти постоянно рядом.

Смешно.

— Эйлин.

— Что?

— Ты опять смотришь на мою руку.

Я резко подняла глаза.

Он улыбался.

— Неправда.

— Ладно.

— И что ты делаешь?

— Решаю, насколько опасно сейчас шутить.

— Очень.

— Тогда молчу.

Я рассмеялась.

Напряжение окончательно стало другим.

Не злость.

Не осторожность.

Притяжение.

Я сама положила ладонь на его.

Кайр перестал улыбаться.

Повернул руку.

Наши пальцы переплелись.

Несколько секунд мы просто сидели.

Мне нравилось, что он не двигается ближе автоматически.

— Я все еще немного злюсь, — сказала я.

— Знаю.

— И доверяю меньше, чем до заявления.

Он кивнул.

— Понимаю.

— Но хочу тебя поцеловать.

Кайр медленно вдохнул.

— Вот это значительно сложнее.

— Почему?

— Потому что теперь я должен вести себя разумно, а мне очень не хочется.

Я улыбнулась.

— Разумно это как?

— Спросить, уверена ли ты.

— Уверена.

— И не считать поцелуй окончанием ссоры.

— Не считать.

— И не использовать как способ заставить тебя забыть, что я сделал.

— Кайр.

— Что?

— Ты слишком много разговариваешь.

Я придвинулась сама.

Он встретил меня на половине движения.

Второй поцелуй не был осторожным, как первый.

Не потому, что Кайр забыл о границах.

Потому что на этот раз мы оба уже знали ответ.

Его ладонь легла мне на затылок.

Я почувствовала пальцы в волосах и сама придвинулась ближе.

Поцелуй стал глубже.

Теплее.

Мне нравилось, как он целовал.

Не торопясь, но без той сдержанности, которая превращает желание в церемонию.

Я положила ладонь ему на грудь.

Почувствовала сердце.

Он тихо выдохнул мне в губы, когда я провела пальцами выше, к воротнику.

В теле появилось приятное напряжение.

Живот стянуло.

Кожа стала чувствительнее.

Очень хотелось узнать, что будет, если он прижмет меня сильнее.

Кайр сделал именно это, но остановился раньше, чем я могла испугаться собственной реакции.

Его рука оставалась на моей талии.

Большой палец едва двигался по ткани платья.

Я сама углубила поцелуй.

Он ответил сразу.

На несколько секунд я перестала думать о Совете, Варене, Дейроне, детских счетах и ложных фамилиях.

Я была женщиной на скамье в собственном саду.

С мужчиной, которого хотела.

И мне не требовалось быть полезной.

Не требовалось что-то заслуживать.

Я могла просто хотеть.

Эта мысль оказалась почти такой же возбуждающей, как его губы.

Когда Кайр отстранился, я не сразу открыла глаза.

— Почему остановился?

Голос прозвучал тихо.

Он улыбнулся.

— Потому что если не остановлюсь сейчас, прогулка станет значительно менее невинной.

Я почувствовала тепло в щеках.

— А кто сказал, что должна быть невинной?

Взгляд изменился.

Я увидела желание настолько ясно, что внутри все сжалось.

Кайр провел пальцами по моей щеке.

— Никто.

Он наклонился.

Поцеловал еще раз.

Коротко.

Почти нежно.

И именно поэтому я почувствовала сильнее.

— Но ты сегодня устала, — сказал он. — И я не хочу, чтобы мы пошли дальше только потому, что тебе было плохо и я оказался рядом.

Я хотела возразить.

Потом поняла.

Он снова отделял утешение от желания.

— Я хочу тебя не только когда мне плохо.

— Знаю.

— Самоуверенно.

— Ты очень плохо это скрываешь.

Я толкнула его плечом.

Кайр рассмеялся.

— И я тебя хочу.

Слова заставили меня замереть.

Он говорил спокойно.

Но голос стал ниже.

— Уже давно.

— Четыре дня?

— Очень долгие четыре дня.

Я засмеялась.

— Ужасный человек.

— Зато честный.

Я положила голову ему на плечо.

Не планировала.

Просто сделала.

Кайр немного сдвинулся, чтобы мне было удобнее.

Мы сидели.

Без разговоров.

После всего дня это оказалось лучше любого продолжения.

Я не заметила, сколько прошло времени.

Наверное, минут десять.

Потом из окна второго этажа высунулась голова Тома.

— Эйлин!

Я подняла лицо.

— Что?

— Несса сказала не кричать, но я кричу.

— Я заметила.

— Кот залез на крышу сарая!

Кайр посмотрел на меня.

— Очень романтично.

— Приют.

— Уже понял.

Мы пошли спасать кота.

Точнее, Кайр снял его с крыши, потому что животное забралось туда, куда лестница не доставала.

Я стояла внизу.

— Осторожно.

— Ты переживаешь за меня или за кота?

— Кот меньше.

— Обидно.

Том прыгал рядом.

Лея переживала за кота значительно сильнее, чем за Альфу.

Финн давал советы по лестнице.

Несса появилась последней.

Увидела Кайра.

Остановилась.

Он тоже.

На несколько секунд радость после нашего поцелуя исчезла с его лица.

Кайр спустился.

Передал кота Лее.

Потом посмотрел на Нессу.

— Привет.

Она ответила:

— Привет.

Уже лучше.

— Я отозвал заявление.

— Я знаю.

— Прости.

Несса молчала.

Кайр не продолжал.

Она спросила:

— Зачем вы его подали?

Вот и момент.

Я хотела уйти.

Несса посмотрела на меня.

— Останьтесь.

Я осталась.

Кайр сел на низкую садовую стенку, чтобы не возвышаться над ней.

— Потому что испугался.

Несса явно не ожидала.

— Чего?

— Что снова потеряю тебя.

— Но вы меня только нашли.

— Именно поэтому.

Она нахмурилась.

— Это странно.

— Очень.

— И решили забрать.

— Да.

— Не спросив.

— Да.

— Это плохо.

— Да.

Несса смотрела.

Кайр принимал каждое слово.

Не объяснял, почему все равно хотел как лучше.

Мне было трудно не любить его в этот момент.

Не романтической окончательной любовью.

До нее еще далеко.

Но чем-то теплым и серьезным.

— Я не хочу сейчас жить у вас, — сказала Несса.

— Понимаю.

— Даже если бабушка хорошая.

— Она хорошая.

— Все равно.

— Хорошо.

— Но я хочу ее увидеть.

На лице Кайра появилось столько радости, что он явно вспомнил предупреждение.

Сдержался.

— Когда?

— В воскресенье.

— Здесь?

— Да.

— Я передам.

— И брата вашего.

— Моего старшего?

— Да. Но не всех сразу.

— Разумно.

Несса посмотрела на меня.

— Это ваше слово?

Я улыбнулась.

— Теперь общее.

Она снова повернулась к Кайру.

— И можно я оставлю фамилию пока?

— Конечно.

— Даже если она Вейл?

Кайр помолчал.

— Даже тогда.

— Хорошо.

Он выдохнул.

Кажется, только сейчас окончательно.

Несса ушла с младшими.

Кайр остался стоять.

Я подошла.

— Как?

— Ужасно.

— Мне показалось, хорошо.

— Поэтому и ужасно. Я думал, что знаю, что ей нужно сказать.

— А оказалось?

— Она сама говорит.

Я улыбнулась.

— Дети иногда так делают.

— Ненавижу этот дом.

— Врешь.

— Да.

Он наклонился и тихо поцеловал меня в висок.

Не в губы.

Потому что рядом были дети.

Мне понравилось.

Вечером пришли новости от Совета.

Попытка забрать Финна действительно шла через Варена.

После официального отстранения он использовал старый внутренний бланк, поставил номер незавершенного запроса и отправил документ через сотрудника, который не знал о запрете.

Совет начал отдельную проверку на вмешательство в процедуру опеки и детские активы.

Еще важнее было другое.

Во время изъятия бумаг в кабинете Варена нашли закрытую папку.

Не с четырьмя именами.

С десятью.

Я читала копию списка в кабинете после ужина.

Несса.

Финн.

Лея.

Том.

И еще шесть детей.

Возраст от трех до двенадцати.

Разные земли.

Разные семьи.

Рядом с каждым стояли короткие заметки.

«Родители отсутствуют».

«Спорное наследство».

«Удаленная опека».

«Материнская линия слабая».

«Возможность признания».

У двух — отметка:

«подготовить после решения Альфы».

Меня затошнило.

Не четыре случая.

Не случайная последовательность.

Варен искал детей.

Выбирал.

Проверял, какие из них удобны.

Шесть еще не успели стать «детьми Дейрона».

Их только готовили.

Я перечитала имена.

Первое желание было немедленно начать искать каждого.

Позвонить.

Отправить людей.

Проверить дома.

Я уже потянулась к чистому листу.

Остановилась.

Нет.

Вот моя старая ловушка.

Если существует проблема, я должна сама.

Нет.

Я вызвала Совет.

Передала официальное подтверждение, что получила копию.

Попросила уведомить государственную опеку по всем шести детям и начать независимую проверку.

Потом закрыла папку.

Это не мои дети.

Не мой реестр.

Не моя обязанность спасать всю страну.

Если кому-то из них понадобится временное место и Рябиновый Дом сможет принять, я рассмотрю.

Но сейчас ими займутся люди, для которых это работа.

Я вышла из кабинета.

В столовой дети доедали поздний пирог.

Кайр сидел рядом.

Том рассказывал ему длинную историю о коте, в которой кот уже успел трижды упасть с крыши, хотя я точно знала, что не падал ни разу.

Кайр увидел меня.

По лицу понял, что список настоящий.

Я кивнула.

Он не спросил при детях.

Просто отодвинул соседний стул.

Я села.

Лея положила мне на тарелку кусок пирога.

— Это последний хороший.

— А остальные?

Финн объяснил:

— Том выел начинку.

— Я не всю.

— Половину.

— Половина осталась.

Несса улыбалась.

Я смотрела на них и думала о шести незнакомых именах в папке.

О детях, которых кто-то собирался превратить в удобные записи.

Сегодня я сделала то, чего раньше, возможно, не смогла бы.

Не бросила этих четверых, чтобы немедленно спасать шестерых.

Я передала сведения тем, кто обязан работать.

И осталась за столом.

Потому что моя ответственность сейчас сидела рядом.

И просила передать сахар.