Глава 9. Украденные имена

Утром я впервые не открыла папку Варена сразу после пробуждения.

Она лежала на столе в кабинете, куда я отнесла ее ночью, и я прекрасно помнила шесть новых имен. Настолько хорошо, что не требовалось снова смотреть.

Ирвин Дасс, шесть лет.

Мара Лин, двенадцать.

Сет Орвин, восемь.

Алир Норн, три года.

Дара Весс, десять.

Келл Мар, семь.

Люди, которых я никогда не видела.

Дети, которых Варен успел внести в список как возможные будущие записи.

Я могла провести всю ночь, представляя, где каждый живет, знает ли собственную фамилию, есть ли рядом взрослый, способный защитить.

Вместо этого вчера передала сведения Совету и государственной опеке.

А сегодня села завтракать с теми, за кого уже отвечала.

Том ел яйцо исключительно желтком и утверждал, что белая часть не имеет вкуса.

Финн пытался объяснить ему, что это не причина выбрасывать половину еды.

Лея расчесывала серого кота собственной щеткой.

Несса читала записку от Кайра.

Я заметила ее сразу.

Не потому, что следила.

Просто девочка уже третий раз разворачивала маленький лист, хотя он содержал всего несколько строк.

— Что пишет? — спросила я.

Она подняла взгляд.

— Что бабушка приедет в воскресенье в два, если я не передумаю.

— И?

— Ничего.

Финн фыркнул.

— Там еще есть.

Несса прижала записку к груди.

— Ты читал?

— Ты читала вслух Лее.

— Это не тебе.

— Я сидел рядом.

— Значит, мог не слушать.

— Уши нельзя выключить.

Я посмотрела на мальчика.

— У оборотней действительно хорошая отговорка.

Он серьезно кивнул.

— Очень.

Несса закатила глаза и снова открыла лист.

— Он написал, что бабушка собиралась привезти семь пирогов, но он разрешил только два.

Я рассмеялась.

— Похоже, он выполняет обещание не радоваться слишком громко.

— А потом написал, что сам не отвечает за количество подарков.

— Предупреждает заранее.

— Я не хочу подарков.

— Тогда скажи.

Несса посмотрела на меня.

— Она расстроится.

— Возможно.

— Вы все время говорите «возможно».

— Потому что не умею читать мысли Алвы Торрен.

— Кайр умеет?

— Сомневаюсь.

Несса улыбнулась.

Имя Кайра уже не делало ее напряженной.

Не до конца.

Она по-прежнему следила за каждым изменением договоренностей и несколько раз спрашивала, не появилось ли нового заявления по опеке.

Но фотографии Элары теперь лежали в ее комнате на столе, а не были убраны в коробку.

Вчера перед сном я видела, как Несса показывала Лее снимок матери у реки.

Маленькое движение.

Но настоящее.

Я налила себе чай.

— Сегодня после уроков приедет представитель опеки.

Финн сразу перестал объяснять Тому устройство яйца.

— За мной?

— Нет.

Он посмотрел недоверчиво.

— Точно?

— Точно.

— А зачем?

— У них появились первые сведения по настоящим родственникам.

За столом стало тихо.

Даже Том понял, что тема важная.

Лея положила кота на колени.

— Чьим?

Я посмотрела на нее.

— Твоим и Финна.

Девочка побледнела.

Я сразу продолжила:

— Никто сегодня никуда не уезжает. Это только сведения. Сначала взрослые проверят, кто эти люди, потом вы сами познакомитесь, если захотите.

Лея прижала кота чуть сильнее.

— Кто у меня?

— Женщина по имени Сая Ренн. По старым записям она сестра твоей матери.

— Тетя?

— Возможно, тетя.

— Она знала про меня?

— Пока не знаю.

Это было почти невыносимо.

Каждый новый ответ требовал следующего вопроса.

Но я не хотела давать детям удобную красивую версию только для того, чтобы завтрак прошел спокойнее.

Финн спросил:

— А у меня?

— Мужчина по имени Мерон Даль. Дальний родственник твоего отца. Он несколько лет назад подавал запросы о наследнике семьи после смерти твоих родителей.

— И?

— Получал ответ, что наследников нет.

Финн нахмурился.

— Но я есть.

— Именно.

Он отложил ложку.

— Варен сказал ему, что меня нет?

— Пока мы не знаем, кто отвечал на запросы.

— Но документы были у Варена.

— Да.

— Значит, скорее всего он.

Я посмотрела на мальчика.

— Хорошее предположение. Но пока именно предположение.

Он недовольно вздохнул.

— Вы с Кайром одинаковые.

Я едва не подавилась чаем.

Несса сразу подняла голову.

— В чем?

— Они оба все проверяют.

— Не во всем одинаковые.

Я услышала собственный голос.

Слишком быстро.

За столом наступила подозрительная тишина.

Несса медленно улыбнулась.

Я посмотрела на нее.

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— У тебя лицо.

— У меня всегда лицо.

Вот теперь Том засмеялся.

Я прикрыла глаза.

Жизнь в приюте иногда была очень жестокой.

После завтрака я ушла в кабинет и первым делом написала Кайру.

Не по делу.

Это по-прежнему ощущалось непривычно.

«У тебя есть время вечером?»

Ответ пришел почти сразу.

«Да».

Через минуту второй:

«И если это не про крышу, я буду особенно рад».

Я улыбнулась.

Потом написала:

«Не про крышу».

Третье сообщение:

«Тогда даже заседание Совета не испортит мне день».

Я не стала отвечать.

Не потому, что хотела играть.

Просто мне нравилось оставить эту маленькую радость до вечера.

Совет прислал официальную сводку ближе к полудню.

Из шести новых детей Варена двое действительно находились под надежной семейной опекой и никогда не попадали в его руки. По ним дело ограничивалось проверкой того, как их имена вообще оказались в списке.

Еще двое жили в государственных учреждениях.

Одного уже забрали родственники несколько месяцев назад.

По последнему шла проверка.

Я прочитала.

Закрыла.

Не стала дальше сама искать адреса.

Это по-прежнему требовало усилия.

Но меньше, чем несколько дней назад.

Я училась.

В двенадцать приехала Лисса.

Она вошла в кабинет с большой папкой и первым делом посмотрела на мой стол.

— Где список шестерых?

— В шкафу.

— Ты его не разбираешь сама?

— Нет.

Она остановилась.

— Кто ты и что сделала с моей клиенткой?

— Очень смешно.

— Я серьезно впечатлена.

— Совет занимается.

— Прекрасно.

Она села.

— Тогда мы можем поговорить о тех четырех, за которых действительно отвечаем.

Финансовая проверка закончила первую часть.

Цифры были хуже, чем я надеялась.

Не потому, что Дейрон напрямую украл деньги.

Если бы просто снимал суммы с детских счетов и покупал себе новые экипажи, дело было бы значительно проще.

Он действовал как Альфа.

Финн владел землей.

Земля приносила доход.

Доход частично оставался на счете мальчика, а частично через управляющий фонд использовался как обеспечение кредитов Серого Бора.

Лея имела наследственный счет матери. Его деньги не списывались, но дважды выступали гарантией по закупочным договорам.

Выплата Тома после смерти матери находилась в общем фонде опекунских активов, которым управлял Варен. Проценты делились между личным счетом мальчика и административными расходами.

— Насколько это незаконно? — спросила я.

Лисса помолчала.

— Если бы Дейрон действительно был их отцом, некоторые действия можно было бы защитить как управление семейными активами несовершеннолетних.

— Но он не отец.

— Именно.

— Значит, все сделки незаконные?

— Не автоматически. Проблема в основании полномочий. Он получил их через ложную запись об отцовстве. Если доказать, что ложь была сознательной и одной из целей был доступ к активам, обвинение станет значительно тяжелее.

— Он признал, что знал об отсутствии крови.

— Да.

— Разве этого недостаточно?

— Для ложного признания достаточно. Для умысла завладеть имуществом нет. Он будет говорить, что спасал детей и одновременно управлял тем, что по документам принадлежало им.

Я раздраженно откинулась на спинку кресла.

— Очень удобно.

— Право часто неудобно именно потому, что требует доказывать конкретное действие, а не наше мнение о человеке.

Я посмотрела на нее.

— Тебе надо познакомиться с одним дознавателем.

— Я предпочитаю мужчин, которые не говорят со мной как учебник.

— Кайр не дознаватель.

— Я не про Кайра.

Я поняла.

Она говорила вообще.

— Тогда хорошо.

Лисса улыбнулась.

— Ты сегодня подозрительно легко отвлекаешься на его имя.

— Мы обсуждаем детские счета.

— Именно поэтому я ничего больше не скажу.

Я пододвинула к себе ведомость.

— Что с активами сейчас?

— Заморожены. Совет назначил временного независимого управляющего. Никаких новых сделок без отдельного разрешения.

— Финн получит землю?

— После установления настоящего наследственного статуса. Но вероятность высокая.

— Он знает?

— Что у него есть земля, знает.

— Не понимает масштаб.

— Ему девять. И не должен.

Я кивнула.

Лисса перевернула страницу.

— У Леи интереснее.

— Почему?

— Ее мать происходила из семьи, которая после эпидемии пыталась найти ребенка.

Я выпрямилась.

— Сая Ренн.

— Да. Она подавала запрос.

— И ей сообщили, что Лея умерла?

— Именно.

Мне стало холодно.

Та же схема, что с Нессой.

Семье говорят, что ребенок умер.

Ребенок появляется в другом месте.

Потом получает имя Дейрона.

— Кто ответил Сае?

— Районный архив Серого Бора.

— Под руководством Варена.

— Да.

Я провела ладонью по лицу.

— Он не просто выбирал сирот.

— Похоже, не всегда.

— Иногда делал детей сиротами на бумаге.

Лисса посмотрела на меня.

— Формулировка сильная. Но пока давай осторожнее. Мы знаем, что родственница искала Лею и получила ложный ответ. Не знаем, кто именно его подготовил и зачем.

Я выдохнула.

— Хорошо.

— Ты действительно меняешься.

— Не начинай.

— Уже закончила.

Представитель опеки приехал после уроков.

Я попросила Ирму тоже присутствовать.

Не потому, что дети больны.

Потому что разговоры о найденных родственниках иногда требовали человека, который понимает, как дети переживают такие вещи.

Лея села рядом со мной.

Финн напротив.

Несса осталась в комнате, потому что младшие попросили.

Том официально заявил, что он тоже должен знать про родственников, хотя по нему пока ничего не нашли.

Представителя звали Иара Мель.

Она говорила спокойно и не пыталась делать радостный голос.

Мне это сразу понравилось.

— Лея, мы нашли женщину, которая, по документам, является родной сестрой твоей мамы. Перед любой встречей мы сначала проверим родство официально.

Лея держала обеими руками край юбки.

— Она хорошая?

Иара улыбнулась.

— Я видела ее один раз. Она ведет небольшую швейную мастерскую и живет с мужем и двумя детьми. Но сказать тебе, какой она человек, после одного разговора не могу.

Лея посмотрела на меня.

— Правильный ответ, — сказала я.

Иара продолжила:

— Она много лет считала, что ты умерла.

Лея побледнела.

— Почему?

— Ей так ответили после эпидемии.

— Она искала?

— Да.

Девочка неожиданно расплакалась.

Тихо.

Не громко.

Просто слезы потекли по лицу.

Я не сразу поняла, что именно причинило боль.

— Лея?

Она вытерла щеку ладонью.

— Значит, меня не бросили.

Внутри все сжалось.

Вот.

Мы, взрослые, разговаривали о реестрах, ложном отцовстве, наследстве и опеке.

А семилетний ребенок все это время мог думать об одном:

если родственников нет, значит, никто не захотел.

Я не стала говорить, что ее никто никогда не бросал. Мы еще не знали всей истории.

Вместо этого сказала:

— По крайней мере одна женщина тебя искала.

Лея заплакала сильнее.

Я открыла руки.

Не потянула ее.

Она сама придвинулась.

Уткнулась мне в бок.

Я обняла.

Том сразу подошел с другой стороны.

Несса положила ладонь Лее на плечо.

Финн сидел неподвижно, но смотрел на стол.

Когда Лея успокоилась, спросила:

— Я должна к ней ехать?

Иара ответила:

— Нет. Сначала, если захочешь, она приедет сюда. Потом можно несколько раз встретиться. Дальше решения будут приниматься постепенно.

— Она может забрать меня?

— Только через отдельную процедуру, и твое мнение тоже будут учитывать.

Лея посмотрела на меня.

— А если я захочу к ней?

Мне было больно.

Вот так просто.

Первая маленькая проверка того, действительно ли я верю в то, что повторяю другим.

Любовь не дает права удерживать.

Я погладила ее по волосам.

— Тогда познакомимся и посмотрим, где тебе будет хорошо.

Лея изучала мое лицо.

Наверное, искала обиду.

Я старалась не прятать чувства, но и не перекладывать их на ребенка.

— А сюда можно будет приезжать?

— Конечно.

— Даже если я буду жить там?

— У тебя здесь будет место столько, сколько захочешь.

Она прижалась снова.

У меня защипало глаза.

Да.

Это будет трудно.

Значительно труднее, чем красиво сказать Кайру, что ребенок не имущество.

Финн ждал свою очередь.

Когда Иара рассказала о Мероне Дале, мальчик сразу спросил:

— Он хочет мою землю?

Я чуть не улыбнулась.

Настолько финновский вопрос.

Иара ответила:

— Первое, что он спросил после сообщения, жив ли ты.

— Потом?

— Потом сказал, что готов приехать только если ты согласишься.

Финн немного расслабился.

— Он знает про мельницу?

— Да.

— И сколько она приносит?

Лисса была бы счастлива.

— Думаю, знает.

— Тогда надо проверить его.

Иара кивнула.

— Для этого и существует процедура.

— Хорошо.

Он согласился на встречу через неделю.

Не раньше.

Потому что хотел сначала увидеть документы о родстве.

Я не спорила.

Вечером дом стал другим.

Не хуже.

Просто в каждой комнате появилась мысль о возможности ухода.

Лея несколько раз спрашивала Нессу, каково это, когда находишь родственников.

Финн заявил, что никого не собирается называть семьей только по бумаге.

Том долго молчал, потом спросил меня:

— А у меня тоже кого-то найдут?

Я села возле него.

— Может быть.

— А если нет?

— Тогда мы все равно будем искать правильный вариант.

— Я могу остаться?

— Пока да.

— А потом?

Я посмотрела на пятилетнего ребенка, который слишком рано привык спрашивать сроки собственной безопасности.

— Потом тоже никто не выставит тебя за дверь просто потому, что закончился срок бумаги.

Он задумался.

— Хорошо.

Кайр приехал после восьми.

Без официальных документов.

Без коробки Элары.

С небольшой корзиной еды из гостиницы.

— Хеста меня возненавидит, — сказала я, впуская.

— Почему?

— Ты принес ужин в дом, где работает женщина, считающая каждую чужую кастрюлю личным оскорблением.

Кайр посмотрел на корзину.

— Я могу съесть у ворот.

Я рассмеялась.

— Входи.

Хеста действительно посмотрела на него с подозрением.

Но когда увидела пирог с мясом, признала перемирие.

Дети уже ели.

Кайр поздоровался со всеми.

Несса ответила спокойно.

Не холодно.

Он не сел рядом с ней.

Выбрал место напротив Финна.

Это маленькое постоянное внимание к ее пространству я замечала каждый раз.

И каждый раз оно что-то добавляло к моему чувству.

Не обязательно любовь.

Но дорогу к ней.

За столом никто не говорил о расследовании.

Том рассказывал, что сегодня у Леи нашлась тетя.

Лея краснела.

Финн уточнял, что у него родственник значительно дальнее.

Несса слушала.

Потом спросила Кайра:

— А бабушка точно приедет с двумя пирогами?

Он посмотрел на меня.

— Я отвечаю только за количество, с которым она выйдет из дома. Что появится в карете по дороге, не гарантирую.

Несса улыбнулась.

— Тогда ладно.

— Это разрешение на три?

— Нет.

— Жесткие условия.

После ужина дети разошлись.

Я попросила Кайра подождать в гостиной.

Сама закончила несколько хозяйственных дел, проверила лекарства Тома и только потом вернулась.

Он стоял у окна.

Без сюртука.

В одной светлой рубашке, рукава закатаны до локтей.

Я остановилась.

Мужские предплечья не должны были быть настолько интересными.

Особенно после дня с детскими реестрами.

Кайр повернулся.

— Что?

— Ничего.

Он улыбнулся.

— Я уже знаю это «ничего».

— Не льсти себе.

— Поздно.

Я закрыла дверь.

Не полностью.

В доме были дети.

Но достаточно, чтобы разговор стал нашим.

— Я хотела тебя видеть.

Сказала прямо.

Мне понравилось, как он перестал улыбаться на секунду.

— Я надеялся.

— Не из-за дела.

— Еще лучше.

Я подошла ближе.

Кайр не двинулся навстречу сразу.

После нашей ссоры он стал внимательнее.

Иногда даже слишком.

Я понимала причину.

Но не хотела, чтобы одна ошибка превратила мужчину рядом со мной в человека, который боится каждого движения.

— Можно перестать смотреть на меня так, будто любое прикосновение требует решения Совета.

Он тихо рассмеялся.

— Я стараюсь не ошибиться второй раз.

— Ошибаться еще будешь.

— Утешила.

— Я тоже.

— Еще лучше.

Я остановилась перед ним.

— Я не хочу отношений, где никто не ошибается. Таких нет.

Кайр смотрел внимательно.

— А какие хочешь?

Вопрос был серьезный.

Я не ожидала, что именно сегодня придется отвечать.

Но, возможно, пора.

— Где можно сказать, что больно, и человек не объясняет, почему я неправильно поняла.

Он кивнул.

— Где можно попросить помощи и не узнать потом, что за меня уже все решили.

— Да.

— Где ты не обязана быть Луной.

Я улыбнулась.

— Особенно.

Кайр чуть приблизился.

— Еще?

Я задумалась.

— Где мне не нужно постоянно быть полезной, чтобы человек хотел остаться.

Вот это было страшнее.

Сказать вслух.

Не про Дейрона.

Про меня.

Кайр долго не отвечал.

Я почти пожалела.

Потом он спросил:

— Ты правда думаешь, что я приезжаю сюда из-за того, насколько хорошо ты ведешь счета?

Я засмеялась.

Напряжение немного отпустило.

— Возможно.

— Ужасно.

— Я умею очень красивые ведомости.

— Тогда придется признаться.

Он подошел еще ближе.

Теперь между нами осталось меньше шага.

— Я приезжаю, потому что хочу тебя видеть.

Я чувствовала тепло его тела.

— Даже когда не нужна помощь?

— Особенно когда не нужна.

— Почему особенно?

— Тогда я уверен, что у меня есть нормальная причина.

Я улыбнулась.

Кайр коснулся тыльной стороной пальцев моей щеки.

Очень легко.

Я сама повернула лицо к его ладони.

— Я тоже хочу тебя видеть.

Его взгляд стал темнее.

— Хорошо.

— Только я пока не могу сказать, что готова строить новую жизнь.

— Я и не прошу.

— И не хочу быть тайной женщиной Альфы, которая появляется между заседаниями.

— Эйлин.

— Что?

— Я не хочу тайных встреч.

Голос был спокойный.

Я всмотрелась.

— А чего хочешь?

Он не отвел взгляд.

— Отношений.

Сердце ударило сильнее.

— Мы знаем друг друга меньше двух недель.

— Да.

— Ты уже решил?

— Решил, что хочу попробовать. Это не то же самое, что решить всю жизнь.

Я почувствовала облегчение.

И тепло.

— Хорошая формулировка.

— Старался.

— И что для тебя значит «отношения»?

Кайр усмехнулся.

— Ты действительно хочешь условия?

— Очень.

— Хорошо. Я не встречаюсь параллельно с другими женщинами. Не скрываю тебя от своей семьи или Совета, если возникает вопрос. Не принимаю за тебя решений. Спрашиваю, прежде чем включать тебя в дела моей стаи. И приезжаю сюда потому, что хочу, а не только по поводу Нессы.

Я слушала.

Он продолжил:

— Ты не обязана становиться частью моей администрации, переезжать, менять фамилию, принимать титул или обещать детей.

Последнее слово все еще цепляло.

Но уже не ранило так остро.

— А если отношения не получатся?

— Тогда скажем друг другу.

— Просто?

— Наверное, не просто. Но словами.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

Кайр поднял бровь.

— Это что значит?

— Я тоже хочу попробовать.

Его лицо изменилось.

Тихая радость.

Не победа.

И мне это понравилось.

— Правда?

— Да.

— Можно я сейчас буду немного счастлив?

— Немного.

— Очень строгие отношения.

Я засмеялась.

Кайр поцеловал меня.

На этот раз не спрашивал словами.

Но остановился достаточно близко, чтобы я могла отвернуться.

Я сама поднялась на носки.

Поцелуй сразу стал глубоким.

Не осторожным.

Мы уже слишком долго ходили вокруг желания, чтобы делать вид, будто оно маленькое.

Его рука легла мне на талию.

Вторая на затылок.

Я прижалась ближе.

Чувствовала грудью его дыхание.

Пальцы сами скользнули по плечам к шее.

Кайр тихо выдохнул, когда я провела ногтями вдоль кожи под волосами.

Мне понравилась эта реакция.

Очень.

Я повторила.

Он улыбнулся прямо в поцелуй.

— Специально?

— Теперь да.

Кайр притянул чуть сильнее.

Я почувствовала его желание так явно, что внутри вспыхнуло горячее, тяжелое тепло.

Не стыд.

Не испуг.

Просто тело отвечало мужчине.

Мне это нравилось.

Я поцеловала его снова.

Дольше.

Кайр провел ладонью по спине, остановился выше бедра.

Ниже не пошел.

И от этого я хотела сама положить его руку туда, куда он пока не позволял себе.

Не сделала.

Пока.

Мне нравилось оставлять желание между нами неутоленным.

Знать, что оно есть.

Что никуда не исчезнет до следующего вечера.

Я отстранилась.

Кайр не отпускал сразу, но хватка стала мягче.

— Почему остановилась?

— Потому что еще пять минут, и наши новые отношения станут значительно серьезнее, чем я планировала на сегодня.

Он тихо рассмеялся.

— Разумно.

— Не используй это слово.

— Оно полезное.

Я положила голову ему на грудь.

Его сердце билось быстро.

Снова.

Мне нравилось обнаруживать, что внешне спокойный Альфа рядом со мной не настолько спокоен.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Давно у тебя кто-то был?

Вопрос вырвался неожиданно.

Я почувствовала себя глупо.

Кайр не засмеялся.

— Отношения?

— Да.

— Почти два года назад закончились.

— Серьезные?

— Несколько месяцев.

— Почему закончились?

Он помолчал.

— Она хотела переехать в столицу. Я не мог оставить стаю. Пытались решить, кто уступит. Потом поняли, что оба будем злиться.

— И?

— Расстались.

Я подняла голову.

— Все?

— Что еще?

— Никто никого не предал?

— Нет.

— Не было тайной женщины?

— Нет.

— Политического брака?

Он улыбнулся.

— Тоже нет.

— Как скучно.

— Ужасно.

Мне понравилось услышать нормальную историю.

Не каждые отношения должны были заканчиваться катастрофой.

Иногда люди просто не подходили.

Это тоже немного лечило что-то внутри.

— А у тебя? — спросил Кайр.

— Кроме Дейрона?

— Да.

— До него два коротких романа. Мне было двадцать и двадцать два.

— Значит, я первый мужчина после мужа.

Я почувствовала, как тело снова отреагировало на простую фразу.

— Да.

Кайр стал серьезнее.

— Это что-то меняет?

Я подумала.

— Делает меня внимательнее.

— Ко мне?

— К себе.

Он кивнул.

Правильный ответ.

И, может быть, поэтому я сама снова поцеловала его.

На этот раз нежнее.

Без срочности.

Мы еще долго сидели рядом.

Говорили.

Не о деле.

О его детстве.

О моем отце.

О том, как Кайр ненавидел уроки танцев и однажды в пятнадцать лет спрятался в конюшне во время зимнего приема.

Я рассказала, как в шестнадцать пыталась самостоятельно вести хозяйственные книги отцовского дома и случайно два месяца дважды платила одному поставщику.

— И ты стала Луной с бюджетом стаи?

— Я исправилась.

— Надеюсь.

— Он вернул деньги.

— Честный поставщик.

— Боялся моего отца.

Кайр рассмеялся.

Мне нравилось узнавать его без Альфы.

Без Нессы.

Просто человека.

Уехал он почти в полночь.

Я проводила до двери.

Перед тем как выйти, Кайр легко поцеловал меня.

— Завтра?

— Завтра у меня встреча с родственниками Леи и Финна.

— Тогда вечером?

Я улыбнулась.

— Приезжай.

— Без причины?

— Теперь причина есть.

Его взгляд стал теплым.

— Отношения?

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Утром прибыла Сая Ренн.

Тетя Леи.

Она приехала с мужем, но тот остался в приемной после того, как Лея сказала, что пока хочет увидеть только Саy.

Женщине было около тридцати пяти.

Светлые волосы.

Та же форма глаз, что у Леи.

Я заметила сразу.

Она увидела племянницу и заплакала еще до того, как успела поздороваться.

Лея испугалась.

Сая поняла.

Вытерла лицо.

— Прости. Я постараюсь.

— Вы Сая?

— Да.

— Вы правда искали?

Женщина кивнула.

— Четыре года.

Лея сжала руки.

— А потом?

Сая закрыла глаза.

— Потом мне официально сообщили, что ты умерла во время эпидемии.

— И вы перестали?

Вопрос был болезненным.

Сая не спряталась.

— Да.

Лея смотрела.

— Почему не проверили?

Женщина заплакала снова.

Но ответила:

— Потому что поверила документам.

Я почувствовала, как собственная история откликается.

Сколько людей в этом деле просто верили правильной бумаге.

Иногда потому, что иначе пришлось бы допустить слишком страшное.

Встреча длилась меньше часа.

Сая не просила забрать Лею.

Только спросила, можно ли прийти снова.

Лея согласилась через три дня.

Потом неожиданно показала ей кота.

Это был хороший знак.

Мерон Даль приехал после обеда.

Финн потребовал сначала увидеть доказательства родства.

Мужчина принес родовую книгу, старые свидетельства и схему семейной линии.

Финн изучал так внимательно, будто сам собирался подтвердить.

Мерон терпеливо ждал.

Потом мальчик спросил:

— Вы хотите землю?

Мужчина рассмеялся.

Не насмешливо.

Скорее от неожиданности.

— Нет.

— Почему?

— У меня своей хватает.

— Тогда зачем искали наследника?

Мерон стал серьезнее.

— Потому что твой отец был сыном моей двоюродной сестры. Когда они с женой погибли, мы знали, что ребенок выжил. Потом документы исчезли.

— Вы меня видели?

— Один раз младенцем.

— Не считается.

— Согласен.

Финн подумал.

— Можете приехать еще.

И этим встреча закончилась.

Я была горда.

Не собой.

Тем, что дети постепенно получали возможность выбирать темп.

Вечером пришел отчет финансовой комиссии.

Варен начал давать показания.

Не полные.

Но уже больше.

Он признал, что сознательно использовал старую процедуру признания отцовства.

Признал, что выбирал случаи, где документы ребенка были уязвимы.

Признал, что часть наследственных активов использовалась фондами Серого Бора.

Но главным было последнее приложение.

Запись его опроса.

Я читала в кабинете вместе с Лиссой.

Вопрос комиссии:

«Когда Альфа Вейл сообщил вам, что дети не являются его биологическими?»

Ответ Варена:

«До оформления первой записи».

Я остановилась.

— До Нессы.

— Да, — сказала Лисса.

Следующий вопрос:

«На каком основании он был уверен?»

Ответ:

«Он не мог быть их отцом физически. Медицинское заключение существовало задолго до первой регистрации».

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

Дейрон говорил мне о сниженной вероятности.

Очень низкой.

Но Варен утверждал другое.

Не малая вероятность.

Не сомнение.

Не страх.

Он не мог.

Я быстро продолжила читать.

«Господин Вейл сообщил, что после повторного обследования вероятность естественного отцовства признана практически отсутствующей. Мы исходили из того, что реальная кровная проверка никогда не потребуется».

Лисса тихо выдохнула.

Я не могла.

Просто смотрела.

Практически отсутствующей.

Дейрон знал это еще до Нессы.

На втором году нашего брака.

До большинства моих лечений.

До поездок.

До надежд.

До его спокойных слов, что у нас есть время.

— Он опять солгал, — сказала я.

Лисса молчала.

— Даже когда приехал сюда и якобы рассказывал правду, все равно уменьшил.

— Похоже.

Я подняла глаза.

— Он сказал, что вероятность была очень мала.

— Да.

— А медицинское заключение говорило практически невозможно.

— По словам Варена.

— Нужен оригинал.

— Уже запросили.

Конечно.

Я научилась.

Но внутри это ничего не меняло.

Если Варен говорил правду, Дейрон не просто позволял мне считать проблему общей неизвестностью.

Он точно знал, что ложные дети никогда не столкнутся с настоящими.

Потому что настоящих он почти не мог иметь.

Именно поэтому схема была такой удобной.

Никто однажды не сравнит кровь законного наследника и «внебрачного» брата.

Не появится случайное несоответствие.

Не будет семейного вопроса.

Все под контролем.

Я закрыла папку.

— Где Дейрон?

— В Сером Бору.

— Совет вызовет?

— Завтра.

Я встала.

— Хорошо.

Лисса посмотрела.

— Ты не собираешься ехать к нему сегодня?

Еще неделю назад поехала бы.

Немедленно.

Потребовала объяснения.

— Нет.

— Почему?

Я посмотрела на часы.

Без двадцати семь.

— Потому что у меня сегодня другие планы.

Лисса прищурилась.

— Кайр?

— Да.

Она улыбнулась.

— Очень хорошо.

— Что?

— Ты наконец поняла, что Дейрон не должен получать каждый твой вечер только потому, что снова соврал.

Я замерла.

Вот.

Именно.

Раньше любое его действие сразу становилось центром моей жизни.

Сегодня он солгал снова.

Это было важно.

Завтра разберемся.

Но сегодня я не собиралась отменять собственную жизнь ради очередного объяснения бывшего мужа.

— Да, — сказала я.

— Что да?

— Ничего.

— Ненавижу эту вашу семейную фразу.

— Не семейную.

— Уже почти.

Я бросила в нее листом.

Лисса рассмеялась и ушла.

Кайр приехал в семь.

Я сама открыла дверь.

Увидела его.

И впервые за весь день подумала не о заключениях.

Не о Варене.

Не о Дейроне.

Просто о мужчине перед собой.

Он посмотрел на мое лицо.

— Что-то случилось.

— Да.

— Хочешь говорить сейчас?

Я почувствовала тепло.

— Нет.

— Хорошо.

— Совсем не спросишь?

— Ты сама расскажешь, когда захочешь.

Я сделала шаг вперед.

Обняла его.

Без предупреждения.

Кайр замер всего на секунду.

Потом обнял в ответ.

Сильно.

Тепло.

Я закрыла глаза.

Вот что мне было нужно сегодня.

Не решение.

Не совет.

Не новый план.

Человек, рядом с которым можно было хотя бы один вечер не разбирать ложь по строкам.

Кайр поцеловал меня в волосы.

— Ужин?

— Потом.

Я подняла голову.

— Сначала поцелуй.

Он улыбнулся.

— Очень четкие условия.

— Я работаю с документами.

— Заметно.

Я сама поцеловала его.

И на этот раз не остановилась быстро.

Потому что имела право хотя бы несколько минут выбирать не прошлое.

Себя.