Глава 6. Право остаться

На следующее утро пришло окончательное заключение по крови Дейрона.

Я открыла его в кабинете одна.

Не потому, что хотела снова все пережить без свидетелей, а потому, что результат уже ничего не мог изменить в моем отношении к детям. За последние дни я слишком хорошо выучила их привычки, чтобы четыре строки из лаборатории вдруг превратили их в других людей.

Несса все так же слишком внимательно следила, поел ли Том.

Финн уже второй день спорил с кровельщиком о том, почему один стык на крыше сделан под неправильным углом.

Лея принесла в дом очередного котенка и пыталась убедить Хесту, что он появился на кухне совершенно самостоятельно.

Том утром заявил, что каша полезная только тогда, когда в ней есть мед, и долго не мог понять, почему это утверждение не считается медицинским фактом.

Они не стали менее реальными оттого, что Дейрон не был их отцом.

Я развернула лист.

Свежий образец подтвердил предварительный результат.

Прямое отцовство Дейрона Вейла исключалось в отношении Нессы.

Исключалось в отношении Финна.

Леи.

Тома.

Ни одного сомнительного совпадения.

Ни одной ошибки старого военного образца.

Ни одного ребенка, которого он действительно мог назвать своим по крови.

Я закрыла заключение и несколько секунд просто сидела.

После вчерашнего разговора я уже знала слишком многое, чтобы удивляться. И все же последняя возможность, что хотя бы часть этой истории возникла случайно, исчезла.

Четыре ложных отцовства.

Четыре ребенка.

Несколько лет.

Сотни документов.

Это не было одним испуганным решением молодого Альфы, который однажды увидел сироту и решил оформить опеку самым простым способом.

Это была система.

И сегодня Совет должен был решить, позволят ли мне продолжать разрушать ее.

В дверь постучали.

— Входи.

Несса появилась с двумя чашками.

Одну поставила передо мной.

— Хеста сказала, вы опять не завтракали нормально.

— Я ела.

— Половину хлеба.

— Откуда ты знаешь?

— Я сидела напротив.

Я посмотрела на нее.

— Начинаю жалеть, что у меня в доме столько наблюдательных людей.

— У Финна хуже. Он еще записывает.

Это вполне могло быть правдой.

Несса заметила заключение.

Вопрос в ее лице появился раньше, чем в голосе.

— Пришло?

— Да.

Она села.

Я повернула лист так, чтобы могла видеть.

— Свежая кровь подтвердила то же самое. Дейрон не твой отец и не отец остальных.

Несса прочитала первые строки.

— Значит, теперь точно.

— Для официальных документов да.

Она не выглядела ни счастливой, ни испуганной.

Скорее сосредоточенной.

— А фамилия Вейл?

— Пока остается в реестре, пока Совет не изменит записи.

— Потом мне дадут Торрен?

Я не стала отвечать быстро.

— Если окончательно подтвердят происхождение и если ты захочешь изменить фамилию, это можно будет обсудить.

— А если не хочу?

— Тогда никто не обязан менять ее за один день.

Она посмотрела на меня.

— Кайр расстроится.

— Возможно.

— А вы бы расстроились?

Вопрос был неожиданным.

— Из-за фамилии?

— Если бы я не захотела называться как ваша семья.

Я задумалась.

— Если бы ты была моим кровным ребенком?

Несса кивнула.

— Наверное, мне было бы немного больно. Но это не означало бы, что я имею право заставить.

Она помолчала.

— Кайр тоже так скажет?

— Спроси у него.

— Он сегодня будет?

— На заседании.

Она медленно улыбнулась.

Я заметила это.

— Рада?

— Не знаю.

— Очень убедительно.

— Просто он обещал привезти фотографии мамы.

— И привезет?

— Написал вчера, что собрал целую коробку.

Я представила Кайра, который одиннадцать лет хранил вещи сестры, а теперь выбирал, что показать ее дочери первой.

В груди стало теплее.

Слишком привычно.

За последние дни это происходило все чаще.

Не было никакой отдельной волчьей части, которая знала что-то раньше меня. Никакой магии, заставляющей тело тянуться к нужному мужчине.

Мне просто нравился Кайр.

Нравилось, как он слушал.

Как мог признать ошибку.

Как у него менялось лицо, когда он смотрел на Нессу.

Как он молча сидел рядом со мной ночью у кровати Тома.

Как не поцеловал меня тогда, хотя я совершенно ясно чувствовала, что хотел.

И как потом спросил разрешения у двери.

Я уже знала, что в следующий раз скажу да.

От одной этой мысли становилось трудно смотреть на Несcу без ощущения, что она каким-то образом прочитает все по моему лицу.

— Что? — спросила она.

Вот.

Началось.

— Ничего.

Несса улыбнулась шире.

— Вы теперь тоже так говорите.

— Иди завтракать.

— Я уже.

— Тогда проверь, не разобрал ли Финн что-нибудь важное перед заседанием.

— Он снял замок с кладовой.

Я закрыла глаза.

— Зачем?

— Сказал, что старый лучше нового и надо понять почему.

— Конечно.

Несса вышла.

Я допила чай, который она принесла, и стала собирать документы.

Сегодня у меня была не только кровная экспертиза.

Я подготовила:

временную лицензию Рябинового Дома;

заключение лекаря;

договор с Вейной Росс;

план устранения нарушений;

счет кровельщика;

отдельный бюджет учреждения;

списки детской одежды;

подтверждение моего личного финансового обеспечения;

документы по наследственным активам Финна, Леи и Тома;

старую хартию.

И отдельную папку Варена Холта.

Пока она была тонкой.

Но именно это я собиралась изменить.

К заседанию я приехала раньше Дейрона.

Кайр уже был там.

Он стоял возле входа в Совет и разговаривал с пожилой женщиной, которую я раньше не видела. На скамье рядом лежала большая кожаная коробка.

Несса была права.

Фотографии.

Кайр увидел меня.

Выражение лица изменилось почти мгновенно.

Не резко.

Просто стало теплее.

Я почувствовала отклик внутри и на этот раз не стала раздражаться на себя.

— Доброе утро.

— Доброе.

Женщина рядом с ним перевела на меня внимательный взгляд.

— Эйлин Моррен?

— Да.

Кайр представил:

— Моя мать, Алва Торрен.

Я остановилась.

Так.

Бабушка Нессы.

Женщина улыбнулась, но не попыталась взять меня за руки, обнять или сразу благодарить за спасенную внучку.

Уже хорошо.

— Рада познакомиться.

— Я тоже.

Алва посмотрела на коробку.

— Кайр сказал, что Несса пока не готова встречаться со всей семьей.

— Она сама говорила о неделе.

— Поэтому я приехала не к ней.

Я немного расслабилась.

— Тогда зачем?

— Передать вещи Элары сыну. Он отвезет сам.

Кайр смотрел на мать так, будто этот разговор они уже проходили.

Возможно, не один раз.

— Я не собиралась нарушать обещание, — продолжила Алва. — Но хотела увидеть женщину, которая заставила моего сына понять, что найденного ребенка нельзя просто положить в карету и увезти домой.

Кайр тихо выдохнул.

— Мама.

— Что? Ты именно так собирался сделать.

Я не удержалась.

— Собирался.

Он посмотрел на меня.

— Прекрасно. Теперь вас двое.

Алва улыбнулась.

— Уже нравится.

Мне тоже понравилась она.

Очень быстро.

Это пугало меньше, чем должно было.

— Несса спрашивала о вас, — сказала я.

Улыбка Алвы исчезла.

В глазах появилось столько чувства, что я сразу поняла, откуда у Кайра эта способность молчать, когда внутри слишком много.

— Правда?

— Да. Боится, что вы будете слишком рады.

Женщина прикрыла глаза.

Потом тихо рассмеялась.

— Умная девочка.

— Очень.

— Передайте, что я постараюсь не напугать.

— Лучше Кайр передаст.

— Конечно.

Она повернулась к сыну.

— И не показывай ей все фотографии сразу. Сначала те, где Элара нормальная.

Кайр нахмурился.

— А где она ненормальная?

— Где вы вдвоем после купания в реке и она держит тебя за ухо.

Я посмотрела на него.

— Эту как раз надо первой.

— Предательство.

Алва попрощалась и ушла.

Кайр поднял коробку.

— Я оставлю в приемной.

— Несса будет ждать.

— Я тоже.

Он сказал это тихо.

Я поймала его взгляд.

На секунду вокруг исчезли люди у входа, документы, Совет.

Хотелось подойти ближе.

Не сделала.

Сегодня мы должны были сначала сохранить дом детям.

Все остальное могло подождать несколько часов.

— Дейрон уже приехал? — спросил Кайр.

— Не видела.

— Его юристы внутри.

— Значит, скоро.

Кайр посмотрел на папки в моих руках.

— Тяжело?

— Что?

Он забрал две нижние.

Я сразу нахмурилась.

— Я могу нести.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что у тебя шесть папок, а у меня одна коробка.

Я хотела сказать, что не просила.

Остановилась.

Помощь не всегда была попыткой получить власть.

Иногда мужчина просто нес две папки.

— Спасибо.

Кайр улыбнулся.

— Я запомню этот исторический момент.

— Еще слово, и заберу обратно.

— Молчу.

Мы вошли вместе.

Дейрон появился через десять минут.

Сегодня он был не один.

С Вареном Холтом.

Я впервые увидела Варена после обнаружения всей схемы.

Он почти не изменился.

Худой.

Безупречно одетый.

Серое лицо, тонкие губы, привычные пастилки в кармане.

Именно этот человек годами приносил мне отчеты.

Сидел напротив.

Просил подпись.

Улыбался.

А потом ехал в Рябиновый Дом оформлять чужих детей на имя моего мужа.

Когда наши взгляды встретились, Варен едва заметно поклонился.

— Госпожа Моррен.

— Господин Холт.

Дейрон хотел что-то сказать.

Я повернулась к двери зала.

— Внутри.

Он сжал челюсть.

Но пошел.

На заседании присутствовали девять членов Совета, представитель государственной опеки, Иллар Рейн, два родоведа, нотариус, Дейрон с адвокатом, Варен как административный управляющий Серого Бора, Кайр по линии Нессы и я как руководитель временного учреждения.

До развода я сидела рядом с Дейроном.

Сегодня между нами было четыре человека.

Мне так нравилось больше.

Председатель Совета начал с крови.

Никаких длинных вступлений.

— Экспертиза окончательно исключает прямое отцовство Альфы Дейрона Вейла в отношении всех четырех несовершеннолетних.

Он назвал детей.

По одному.

Я заметила, как Дейрон смотрит прямо перед собой.

Варен — в бумаги.

— Следовательно, государственные записи об отцовстве содержат недостоверные сведения. До окончания проверки они временно признаются спорными.

Адвокат Дейрона поднялся.

— Мой доверитель уже пояснил, что признание детей оформлялось исходя из интересов несовершеннолетних и необходимости срочной опеки.

Председатель посмотрел на него.

— Вопрос мотивов будет рассматриваться отдельно. Сегодня решаем место проживания детей и статус Рябинового Дома.

Именно этого я хотела.

Не позволить Дейрону утопить детей в объяснении собственных причин.

Представитель опеки зачитал заключение.

Дом безопасен.

Нарушения первой проверки устраняются.

Дети обеспечены одеждой.

Работает лекарь.

Нанят учитель.

Есть отдельный бюджет.

Старшая девочка больше не используется как постоянная замена взрослому персоналу.

На последней фразе я заметила, как Кайр едва заметно повернул голову.

Мы оба подумали о Нессе.

— Государственная опека не видит оснований для немедленного перемещения детей, — закончил представитель. — Однако постоянная лицензия учреждения еще не выдана.

Дейрон поднялся.

— Именно поэтому я повторяю требование передать детей под временный контроль Серого Бора.

Я посмотрела на него.

Он говорил уже не мне.

Совету.

И выглядел снова как Альфа, которого я знала.

Уверенный.

Логичный.

Почти убедительный.

— Несовершеннолетние годами находились на обеспечении моей стаи. Рябиновый Дом был одним из наших хозяйственных объектов. Госпожа Моррен владеет зданием меньше недели и не имеет опыта самостоятельного управления детским учреждением.

Я почувствовала, как злость начинает подниматься.

Не позволила ей забрать голос.

Председатель спросил:

— Где вы предлагаете разместить детей?

— В семейном доме Серого Бора, который будет подготовлен под надзором социальной службы.

— Почему этого не сделали раньше?

Дейрон помолчал.

— Раньше их положение не оспаривалось.

Я встала.

— Можно?

Председатель кивнул.

— Говорите.

Я разложила перед собой документы.

— За последние годы Рябиновый Дом действительно финансировался Серым Бором. Но сегодняшнее утверждение, будто стая обеспечивала детям стабильные условия, не полностью соответствует фактам.

Я передала копии отчетов.

— За последний год выплаты задерживались. Трое детей не имели полноценной зимней одежды. У младшего была неподходящая кровать. В доме отсутствовал учитель. У семилетней Леи лекарь зафиксировал признаки недостаточного питания.

Дейрон резко повернулся к Варену.

Тот побледнел.

— Что это?

Варен ответил тихо:

— Были временные задержки финансирования.

— Я переводил средства ежемесячно.

Я увидела настоящую реакцию Дейрона.

Не спектакль.

Он действительно не знал.

На секунду внутри возникло почти привычное желание объяснить ему, что именно сделал Варен.

Я остановила себя.

Пусть разбирается сам.

Я продолжила:

— Сейчас условия исправлены. Ремонт крыши идет. Питание контролирует лекарь. Учитель работает. Все расходы ведутся отдельно и доступны проверке.

Председатель посмотрел на Дейрона.

— Есть возражение по фактам?

Он медленно сел.

— Нет.

Варен оставался неподвижным.

Я сделала отметку в своей папке.

Сегодня он сказал меньше десяти слов.

Мне это не нравилось.

— Есть второй вопрос, — продолжила я. — Дети прожили вместе несколько лет. Они воспринимают друг друга как семью.

Представитель опеки кивнул.

Я положила заключение Ирмы.

— Резкое разделение сейчас не рекомендуется. Особенно после того, как происхождение Нессы уже изменилось официально.

Дейрон снова заговорил:

— Никто не предлагает разделять. Все четверо могут переехать вместе.

Я повернулась к нему.

— Куда именно?

— Я уже сказал.

— Назови дом.

Он помолчал.

— Пока выбирается.

Я посмотрела на Совет.

— То есть предлагается забрать четырех детей из места, где есть комнаты, персонал, учитель, лекарь и временная лицензия, и перевезти в дом, который пока даже не выбран.

По залу прошел тихий шорох.

Дейрон сжал губы.

— Это вопрос нескольких дней.

— У Рябинового Дома уже есть эти несколько дней.

Кайр сидел рядом, но не вмешивался.

Я была благодарна.

Он мог легко усилить мои слова статусом другого Альфы.

Но пока это было мое дело.

Мой дом.

Мои аргументы.

Председатель Совета спросил:

— Госпожа Моррен, чего именно вы просите?

Я ответила сразу:

— Сохранить детям текущее место проживания минимум на три месяца. За это время завершить лицензирование Рябинового Дома, проверить настоящие родственные линии каждого ребенка и отдельно рассмотреть их дальнейшую опеку. Не перемещать их только потому, что прежняя схема регистрации разрушилась.

— Три месяца?

— Да.

— Вы готовы финансировать учреждение весь период независимо от Серого Бора?

— Да.

Я передала банковское подтверждение.

— И принимать проверку опеки без предупреждения?

— Да.

— Вести отдельный учет пожертвований?

— Уже подготовлена форма счета.

— Кто отвечает за медицину?

— Ирма Вейр согласилась заключить договор с учреждением на еженедельный прием и экстренные вызовы. Здесь ее письменное согласие.

Кайр посмотрел на меня.

Я не рассказывала ему, что Ирма согласилась.

Наверное, потому что хотела оформить сама.

Его улыбка появилась на секунду.

— Учитель?

— Вейна Росс. Договор на испытательный месяц с последующим продлением.

— Персонал?

Я перечислила.

Марта.

Хеста.

Два новых помощника, которых наняла вчера из деревни.

Отдельный работник по хозяйству после завершения ремонта.

Председатель листал документы.

— Вы подготовили это за несколько дней?

— Пришлось.

— Почему?

Я посмотрела на детей, которых в зале не было.

— Потому что у них не было нескольких месяцев, пока взрослые выясняют, чьи подписи стояли в старых реестрах.

Тишина.

Потом заговорил Дейрон.

— Эйлин действительно умеет управлять социальными программами.

Я повернулась.

Не ожидала поддержки.

Он продолжил:

— Семь лет именно она вела большую часть учреждений Серого Бора. Если вопрос только в профессиональной способности, я не возражаю.

Вот так.

Спокойно.

Честно.

Почти благородно.

И я снова почувствовала сложность человека, которого когда-то любила.

Дейрон мог признать мою компетентность.

Мог поддержать.

Мог одновременно семь лет лишать меня правды.

Люди редко были удобными для ненависти.

— Но, — добавил он, — я возражаю против превращения временного решения в способ удержать детей от законных родственников.

Кайр наконец заговорил.

— Никто этого не предлагает.

Дейрон посмотрел на него.

— Ты уже подал заявление по Нессе.

— На установление родства и право посещения.

— После того как отозвал требование немедленной передачи.

— Да.

— Почему?

Кайр не отвел взгляд.

— Потому что понял, что мое желание вернуть племянницу не дает мне права разрушить единственный дом, которому она доверяет.

Мне стало тепло.

Не из-за того, что он говорил в мою пользу.

Потому что не стеснялся признать перед Советом собственную ошибку.

Для Альф это было значительно сложнее, чем для обычного человека.

Власть слишком быстро приучала мужчин считать изменение мнения слабостью.

Дейрон таким не был в начале.

Потом стал.

Кайр пока умел иначе.

Председатель спросил:

— Какова ваша позиция как кровного родственника?

— Несса остается в Рябиновом Доме до окончания учебного периода и проверки учреждения. Я хочу постепенно знакомить ее с семьей. Если позже она захочет жить в Каменном Хребте, оформим отдельный порядок.

— Если не захочет?

Кайр помолчал.

Всего секунду.

— Тогда не буду вытаскивать ее из дома только потому, что могу предъявить кровь.

Я почувствовала его взгляд на себе.

Не повернула голову.

Боялась слишком явно показать, как сильно мне понравился ответ.

Совет ушел на обсуждение.

Мы остались ждать в соседней комнате.

Дейрон разговаривал со своим адвокатом у окна.

Варен стоял отдельно и нервно жевал очередную пастилку.

Кайр подошел ко мне.

— Ты в порядке?

— Да.

— Правда?

— Я сегодня впервые за неделю могу сказать да без уточнений.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Спасибо за выступление.

— За какое?

— Про Нессу.

Кайр пожал плечами.

— Я сказал то, что думаю.

— Неделю назад думал иначе.

— Четыре дня назад.

— Еще хуже.

— Не люблю, когда мне напоминают.

Я улыбнулась.

Он посмотрел на мой стол документов.

— Ты действительно открыла отдельный счет приюта?

— Вчера.

— Когда успела?

— Пока ты сидел с Томом.

— Я думал, ты спала.

— Два часа.

— Эйлин.

Я подняла брови.

— Что?

— Тебе необязательно сделать весь мир за одну неделю.

Фраза задела.

Не неприятно.

Просто слишком точно.

— Если я не сделаю, разрешение могут не дать.

— Да. Но часть работы можно поручить.

— Уже поручаю.

— Что именно?

Я задумалась.

Не так много, как хотелось бы признать.

Кайр увидел ответ по лицу.

— Вот.

— Не начинай.

— Я не предлагаю управлять приютом.

— Хорошо.

— И не собираюсь присылать тебе десять людей без спроса.

— Еще лучше.

— Но если однажды ты попросишь меня сделать что-то, это не означает, что я заберу у тебя дом.

Я посмотрела на него.

В комнате было много людей.

До нас никому не было дела.

И все же разговор ощущался личнее, чем если бы мы сидели ночью наедине.

— Я знаю.

Кайр немного удивился.

— Уже?

— Начинаю.

Он улыбнулся.

— Значит, тоже учишься.

— Не радуйся слишком сильно.

— Несса предупреждала.

Я рассмеялась.

Дейрон посмотрел в нашу сторону.

Я увидела.

Кайр тоже.

Но ни один из нас не изменил расстояние.

Мне это понравилось.

Я не собиралась прятать обычный разговор с мужчиной только потому, что бывший муж мог что-то почувствовать.

И не собиралась специально демонстрировать.

Дейрон больше не определял форму моей жизни даже через ревность.

Через сорок минут нас позвали обратно.

Решение было принято большинством.

Рябиновый Дом получал временное разрешение на три месяца.

Через три недели — контрольная проверка.

Если основные требования выполнены, лицензия могла быть продлена и затем переведена в постоянную.

Дети оставались вместе.

Любое изменение места проживания требовало отдельного решения опеки.

Никто из предполагаемых родственников не мог забрать ребенка только на основании крови без рассмотрения условий и состояния самого ребенка.

Проверка родословных продолжалась.

Финансовые активы временно замораживались до установления законных представителей.

На последней фразе Варен впервые по-настоящему потерял спокойствие.

Совсем немного.

Он быстро посмотрел на Дейрона.

Тот этого не заметил.

Я заметила.

И запомнила.

— Еще один вопрос, — сказал председатель. — В связи с выявленными нарушениями регистраций Совет начинает проверку действий управляющего Варена Холта.

Дейрон резко повернулся.

— На каком основании?

— Все четыре записи проходили через него.

Варен встал.

— Я действовал по распоряжениям Альфы.

Вот.

Первое движение защиты.

Не отрицание.

Распоряжения.

Дейрон посмотрел на него так, будто впервые понял, куда может пойти эта линия.

— Я не распоряжался подделывать документы.

Варен сразу ответил:

— Речь шла о признании детей в рамках действующей процедуры.

Председатель поднял руку.

— Объяснения дадите комиссии отдельно.

Я чувствовала напряжение между ними.

Раньше Дейрон и Варен всегда выглядели единым механизмом.

Сегодня появилась первая трещина.

И мне стало ясно: чем глубже пойдет проверка, тем меньше каждый из них будет хотеть отвечать за другого.

После заседания я не стала разговаривать с Дейроном.

Он тоже не подошел.

Варена задержали для отдельного опроса.

Кайр забрал коробку с фотографиями и предложил подвезти меня.

— Мой экипаж здесь.

— Тогда я поеду рядом.

— Зачем?

— Потому что коробка тяжелая.

Я посмотрела.

— Очень плохая причина.

— У меня закончились хорошие.

— Поезжай своим.

Он вздохнул.

— Жестокая женщина.

— Завтра увидимся.

Кайр улыбнулся.

— Обещаешь?

Я замерла.

Слово прозвучало слишком легко.

Слишком приятно.

— Да.

Его взгляд стал теплее.

— Тогда до завтра.

Я уехала одна.

И неожиданно пожалела.

Не настолько, чтобы остановить экипаж.

Но достаточно, чтобы признать.

В Рябиновом Доме меня встретил Том.

Он выбежал в переднюю, чуть не поскользнулся на коврике и закричал:

— Нас оставили?

— Оставили.

— На сколько?

— На три месяца.

Он попытался посчитать в голове.

— Это много.

— Девяносто дней, — сказал Финн из коридора.

— Очень много.

— Не так много.

— Тебе всегда мало.

Лея прибежала следом.

Несса стояла на лестнице.

Не спускалась.

Ждала моего взгляда.

— Все вместе, — сказала я.

Она улыбнулась.

И вот тогда я поняла, насколько сама боялась другого решения.

Не как руководитель приюта.

Как человек, который уже привык слышать эти голоса в доме.

Я не считала детей своими.

Не собиралась.

Но за несколько дней Рябиновый Дом перестал быть зданием, которое мне отдали после развода.

Он стал местом, куда мне хотелось возвращаться.

Вечером Кайр все-таки приехал.

Без заседания.

Без родоведа.

Без комиссии.

Только с коробкой фотографий.

Несса встретила его в гостиной.

Я оставила их вдвоем по ее просьбе.

Через полчаса она позвала.

Я вошла и увидела стол, покрытый снимками.

Элара в восемнадцать.

Элара с Кайром у реки.

Элара в свадебном платье.

Элара верхом.

Элара смеется, прикрыв рот рукой.

Несса сидела очень тихо.

— Я похожа?

— На этом особенно, — сказал Кайр.

Он показал портрет, где Элара смотрела прямо на художника.

Сходство действительно было.

Несса коснулась края снимка.

— Можно мне оставить?

Кайр ответил сразу:

— Все, какие захочешь.

— Не все.

— Тогда выбери.

Она взяла три.

Потом фотографию у реки.

— Здесь вы смешной.

Кайр нахмурился.

— Почему?

— Волосы.

Я посмотрела.

Он был лет шестнадцати, мокрый, худой и совершенно не похожий на нынешнего Альфу.

— Действительно смешной.

— Предательство продолжается.

Несса засмеялась.

Мы просидели с ней почти час.

Она спрашивала о матери.

Какая еда нравилась.

Боялась ли грозы.

Умела ли превращаться.

Кайр отвечал неидеально.

Иногда не помнил.

Иногда говорил, что не знает.

И мне нравилось видеть, что Несса не требует от него всезнания.

Просто собирает женщину, которую почти не помнила, из кусочков.

Позднее дети ушли спать.

Кайр остался.

Мы стояли в малой гостиной.

Я собирала фотографии обратно в коробку.

— Три месяца, — сказал он.

— Да.

— Ты довольна?

— Очень.

— Тогда почему выглядишь так, будто впереди казнь?

Я закрыла коробку.

— Потому что через три недели надо закончить ремонт. Найти второго помощника. Оформить постоянный договор с Ирмой. Проверить счета Варена. Разобраться с родственниками детей. И понять, почему Дейрон управлял их имуществом.

— Последнее расследует Совет.

— Я тоже хочу понять.

— Конечно.

Кайр подошел ближе.

— И еще ты хочешь сделать все сама.

— Мы уже говорили.

— Знаю.

Я подняла голову.

Он стоял передо мной.

Очень близко.

Не случайно.

— Ты вчера сказала, что хочешь меня поцеловать.

Сердце сразу ускорилось.

— Ты запомнил.

— Очень старался.

— И решил взыскать обещанное?

— Нет.

Кайр смотрел мне в глаза.

— Решил спросить еще раз.

Мне стало тепло.

Весь день внутри меня жили документы, решения, Дейрон, Варен, дети, деньги.

Сейчас ничего из этого не исчезло.

Просто впервые за много часов мне разрешили быть не хозяйкой приюта.

Не бывшей женой.

Не человеком, который обязан что-то доказать Совету.

Женщиной, которая хотела мужчину.

И не должна была объяснять почему.

— Можно, — сказала я.

Кайр наклонился медленно.

Не потому, что сомневался.

Оставлял мне пространство передумать до последней секунды.

Я сама сократила остаток расстояния.

Первый поцелуй оказался мягче, чем я ожидала.

Наверное, потому что Кайр вообще был мягче там, где я привыкла ждать силы.

Его ладонь легла мне на щеку.

Теплая.

Большая.

Он поцеловал еще раз, чуть глубже.

Я почувствовала знакомый запах кожи и холодного воздуха, с которым он всегда входил в дом, и теперь он вдруг оказался совсем рядом.

Мне захотелось ближе.

Я положила ладони ему на грудь.

Не чтобы остановить.

Просто почувствовать.

Под рубашкой билось сердце.

Быстро.

Это неожиданно понравилось.

Я не одна нервничала.

Кайр отстранился совсем немного.

— Все хорошо?

— Да.

Голос прозвучал ниже обычного.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— Не останавливайся только потому, что проверил.

Улыбка стала другой.

Теплее.

Он снова поцеловал.

Теперь без прежней осторожности, но все равно слушая каждое мое движение.

Я обняла его за шею.

Пальцы коснулись волос на затылке.

Хотелось узнать больше.

Как он целует, когда перестает контролировать каждую секунду.

Как звучит его дыхание у моего уха.

Как ощущаются руки не поверх платья.

Эти мысли были слишком взрослыми и слишком живыми, чтобы я могла делать вид, будто речь идет только о красивом мужчине.

Мне нравился Кайр.

Я хотела его.

Но сейчас этого было достаточно.

Я сама закончила поцелуй.

Не резко.

Осталась рядом.

Лоб почти касался его подбородка.

Кайр медленно провел большим пальцем по моей щеке.

— Ты уверена, что остановилась там, где хотела?

Вопрос заставил меня улыбнуться.

— Да.

— Тогда хорошо.

— Разочарован?

— Очень.

Я рассмеялась.

Он тоже.

И напряжение стало легким.

Не исчезло.

Просто теперь не давило.

Мы сели на диван.

На расстоянии значительно меньшем, чем раньше.

Кайр взял мою руку.

Я позволила.

— Я должна сказать кое-что, — начала я.

— Плохое?

— Не знаю.

Он ждал.

— Мне страшно снова строить жизнь рядом с Альфой.

Кайр не отдернул руку.

— Из-за Дейрона.

— Не только.

Я посмотрела на наши пальцы.

— Из-за самой роли. Ты привык управлять. Принимать решения. Люди слушают тебя. У тебя стая, Совет, дом, обязательства. Я уже была частью такого мира.

— И не хочешь снова.

— Не хочу снова исчезнуть внутри него.

Кайр долго молчал.

Не спорил.

Потом сказал:

— Я не предлагаю тебе становиться Луной.

Я подняла глаза.

— Пока.

— Вообще не предлагаю.

— А если отношения станут серьезными?

Он чуть усмехнулся.

— Мы один раз поцеловались.

— Я люблю планировать.

— Заметил.

Он стал серьезнее.

— Если когда-нибудь мы захотим жить вместе или пожениться, ты не обязана брать общественную должность моей супруги.

— В Каменном Хребте это принято.

— Принято не значит обязательно.

— Совет будет недоволен.

— Переживет.

— Люди будут говорить.

— Говорят и сейчас.

— Кайр.

Он сжал мои пальцы.

— Я серьезно. Мне нравится, что у тебя есть Рябиновый Дом. Мне нравится, что ты сама решаешь, как он работает. Я не хочу превращать это в подразделение своей стаи только потому, что мы целуемся.

Я почувствовала, как внутри становится очень тихо.

— Ты говоришь именно то, что мне хочется слышать.

— Плохо?

— Опасно.

— Почему?

— Потому что хочется верить.

Кайр поднял мою руку и легко коснулся губами пальцев.

Это было даже интимнее поцелуя.

— Не верь словам.

Я замерла.

— Что?

— Смотри, что я делаю.

Я смотрела.

Уже несколько дней.

Он отозвал заявление на немедленную передачу Нессы.

Не вмешивался в управление домом.

Предложил специалиста, но не навязал оплату.

Спросил разрешения на поцелуй.

Признал перед Советом, что ошибся.

Слова действительно были не единственным доказательством.

— Хорошо.

Кайр улыбнулся.

— Это согласие?

— Это значит, что буду смотреть.

— Уже страшно.

Я придвинулась и сама поцеловала его еще раз.

Коротко.

Просто потому, что могла.

Когда он уехал, я еще долго чувствовала его губы.

И впервые после развода легла спать с мыслью не о том, что потеряла.

О том, что, возможно, начинается.

Утро уничтожило романтическое настроение примерно за три минуты.

Я спустилась на завтрак и увидела Лиссу Рейн.

Она приехала без предупреждения.

На столе перед ней лежала официальная папка.

Я сразу поняла, что ничего хорошего там нет.

— Ты слишком довольная, — сказала она вместо приветствия.

Я остановилась.

— Что?

Она прищурилась.

— Ничего.

— Все сегодня решили меня изучать?

— Я адвокат. Это работа.

— Что случилось?

Лисса постучала пальцем по папке.

— Дейрон направил Совету материалы по старым отчетам Серого Бора.

Я села.

— Какие?

Она открыла.

Годовой социальный отчет.

Пятилетней давности.

Я узнала форму.

Мой отчет.

Моя подпись.

В тот год я была Луной третий год.

Вела социальный бюджет почти полностью сама.

— И?

Лисса перевернула приложение.

Таблица получателей удаленной помощи.

Четыре имени.

Несса Вейл.

Финн Вейл.

Лея Вейл.

Том еще не родился, поэтому вместо него третья строка относилась к другому ребенку, который позже исчез из программы.

Я почувствовала холод.

— Я никогда этого не видела.

— Дейрон утверждает, что приложение было частью отчета, который ты подписала.

Я взяла лист.

Подпись на основном документе была моя.

Не похожая.

Моя.

Дата.

Печать Луны.

Все настоящее.

Приложение шло под тем же номером отчета.

— Нет.

— Я знаю.

— Откуда?

Лисса положила рядом второй документ.

Моя архивная копия.

Она хранилась в бывшем кабинете Луны и вчера была передана новому управляющему.

В моей копии приложение выглядело иначе.

Там не было имен.

Только общая строка:

«Удаленные несовершеннолетние подопечные — 3».

Без списка.

Без фамилий.

Без указания, что они дети Дейрона.

Я выдохнула.

— Вот.

— Не радуйся раньше времени.

— Почему?

Лисса показала регистрационные отметки.

Именное приложение появилось в центральном архиве через четыре дня после моей подписи.

Четыре дня.

Варен Холт.

Снова он.

Его регистрационная отметка стояла внизу.

— Он добавил лист после того, как я подписала отчет.

— Похоже.

— Значит, все хорошо.

Лисса посмотрела на меня.

— Для доказательства твоего незнания это сильный аргумент. Но есть проблема.

— Какая еще?

Она перевернула следующую страницу.

В служебной переписке стояла отметка:

«Луна ознакомлена. Возражений нет».

Под ней инициалы.

Э. М.

Мои.

Я смотрела.

Подпись выглядела проще, чем обычная.

Инициалы я действительно ставила на внутренних приложениях сотнями.

— Это не я.

— Надо доказать.

Я закрыла глаза.

Вчера Совет дал нам три месяца.

Сегодня Дейрон уже создавал новую линию защиты.

Не только для себя.

Против меня.

Если он сможет убедить Совет, что я знала о детях пять лет назад, вся моя нынешняя позиция изменится.

Я превращусь из обманутой бывшей жены в женщину, которая годами участвовала в системе, а после развода решила использовать детей против мужа.

— Дейрон лично подал?

— Через адвоката.

— Он понимает, что этим обвиняет меня?

— Конечно.

В груди стало пусто.

Вчера он признал, что лгал мне о собственном здоровье.

Сказал, что не хотел причинить боль.

Сегодня его защита уже строилась на том, чтобы часть вины положить на меня.

Лисса смотрела внимательно.

— Эйлин.

— Я в порядке.

— Хорошо. Потому что завтра тебя вызывают на отдельное заседание по достоверности отчетов.

Я взяла свое архивное приложение.

Потом чужое.

Одинаковый номер.

Одинаковый отчет.

Разное содержание.

— Значит, завтра я снова буду доказывать, что не знала о его детях.

— Да.

Я почувствовала злость.

Но за ней неожиданно было другое.

Уверенность.

Еще неделю назад одно подобное обвинение уничтожило бы меня.

Я бы несколько часов перебирала память и спрашивала себя, могла ли забыть.

Могла ли подписать.

Могла ли не заметить.

Теперь нет.

Я знала собственную работу.

Знала, какие приложения читала.

Знала, как Варен оформлял документы.

И знала, где искать.

— Хорошо, — сказала я.

Лисса подняла брови.

— Что хорошо?

Я закрыла папку.

— Если Дейрон хочет доказать, что я знала, пусть попробует.

— Вот теперь узнаю клиентку.

— Я еще не клиентка.

— После развода почти официально.

Я встала.

В дверь столовой вошел Финн.

— Эйлин, вы сказали, старые замки нельзя разбирать без разрешения.

Я посмотрела на него.

— Да.

— А если он уже сломан?

— Почему спрашиваешь?

— Просто.

— Финн.

Он вздохнул.

— Я нашел в старом шкафу коробку.

— Какую?

— С бумагами.

Я замерла.

— Где?

— В комнате наверху, которая закрыта старым замком.

— Ты вскрыл старый замок.

— Он был плохой.

Лисса прикрыла лицо ладонью.

Я встала.

— Показывай.

Финн повел нас на третий этаж, в дальнюю хозяйственную комнату.

Старый замок действительно лежал на полу.

— Ты невозможный ребенок.

— Но открыл.

— Это не оправдание.

— Знаю.

В шкафу стояла деревянная коробка.

На крышке выцвела надпись:

«Социальные отчеты. Рябиновый Дом».

Я посмотрела на Лиссу.

Она уже перестала улыбаться.

Мы открыли.

Внутри лежали старые копии ведомостей.

И среди них отчет того самого года.

Не моя архивная копия.

Внутренняя копия дома.

Я быстро нашла приложение.

Три подопечных.

Без имен.

На полях стояла дата получения.

Через день после моей подписи.

То есть Рябиновый Дом получил документ без именного списка.

А центральный архив зарегистрировал именное приложение еще через три дня.

Я медленно выдохнула.

Лисса взяла лист.

— Очень хорошо.

Финн посмотрел на нас.

— Я помог?

Я повернулась к нему.

— Да.

Он гордо выпрямился.

Я добавила:

— И все равно больше не вскрываешь запертые комнаты без разрешения.

— Даже если там доказательства?

— Особенно если не знаешь, что там.

— Почему?

— Потому что однажды там может оказаться не бумага, а старая печь, яма или что-то тяжелое, что упадет на голову.

Он подумал.

— Хорошо.

— Правда?

— Я буду спрашивать.

— Спасибо.

Финн ушел.

Лисса смотрела на меня.

— Иногда преступления раскрывают очень странные люди.

— Он не раскрывает преступление.

— Пока.

Я взяла три версии одного документа.

Мою.

Домовую.

Центральную.

Теперь существовала последовательность.

Я подписала общий отчет.

На следующий день в Рябиновый Дом пришла копия без имен.

Через три дня Варен внес в центральный архив именное приложение.

После этого кто-то поставил мои инициалы на служебной отметке.

Четыре дня.

Достаточно, чтобы превратить мое незнание в официальное согласие.

Я смотрела на маленькие буквы Э. М.

И впервые почувствовала не страх.

Почти азарт.

Если Варен подделывал мою отметку, он оставил след.

Если Дейрон знал, что приложение добавили позже, придется объяснить почему сегодня его адвокат использует этот документ против меня.

Завтра Совет хотел проверить, знала ли я о детях.

Пусть проверяет.

Потому что теперь у меня тоже появились вопросы.

И на этот раз отвечать придется не мне одной.