Глава 4. Ни капли его крови

Результат экспертизы Нессы пришел утром, когда я стояла в кладовой и спорила с Хестой о картофеле.

— На неделю хватит, — утверждала она.

— Если Том снова решит, что овощи существуют только для украшения тарелки, может быть.

— Он ест.

— Он прячет.

Хеста уперла руки в бока.

— Куда?

— Вчера нашла две картофелины под салфеткой.

— Это Финн.

— Почему Финн прячет картофель?

— Чтобы потом поставить опыт.

Я закрыла глаза.

— Какой?

— Не знаю. Но утром он спрашивал у меня, сколько нужно времени, чтобы вареная картошка испортилась.

Я медленно посмотрела на нее.

— Где сейчас Финн?

— Во дворе.

— А картошка?

— Надеюсь, тоже.

В коридоре раздался стук входной двери.

Марта выглянула из кухни.

— Я открою.

Через минуту она вернулась с небольшим запечатанным пакетом.

На сургуче стоял знак независимой родоведческой палаты Ардена.

Я сразу забыла про картофель.

— От Тиссы Арн?

— Курьер сказал, срочно вам лично.

Хеста посмотрела на пакет.

Потом на меня.

— Я пойду искать Финна.

— И картофель.

— В первую очередь картофель.

Я вышла из кладовой.

Пакет казался слишком легким для вещи, которая могла изменить жизнь одиннадцатилетней девочки.

Не магия.

Не волчий инстинкт.

Не внезапное узнавание по запаху.

Несколько строк после сравнения крови.

Я отнесла письмо в кабинет и положила перед собой.

Не открыла сразу.

Сначала позвала Марту.

— Где Несса?

— Наверху. Читает Лее.

— Кайр?

— Не приезжал.

Он действительно не приехал утром.

Вчера сказал, что приедет к результату, но не знал точного времени. Я могла отправить посыльного.

Сначала хотела открыть сама.

Потом остановилась.

Если результат отрицательный, Кайр должен узнать.

Если положительный, тем более.

Но Несса имела право первой услышать вывод не от мужчины, который уже одиннадцать лет искал ее, и не от меня, которая два дня назад даже не знала о ее существовании.

— Позови Нессу, пожалуйста.

Марта посмотрела на письмо.

— Пришло?

— Да.

— А господин Торрен?

— Я сообщу.

Через несколько минут Несса вошла.

Сегодня на ней было новое темно-синее платье.

Портниха успела закончить два комплекта быстрее обещанного. Девочка вчера долго утверждала, что старое серое платье вполне хорошее, а вечером почти час рассматривала новые пуговицы.

Она увидела письмо.

Остановилась.

— Это кровь?

— Результат.

Несса села напротив.

— Вы читали?

— Нет.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что касается тебя.

— Но вы взрослая.

— И?

Несса немного подумала.

— Обычно взрослые читают первыми.

— Могу прочитать первой, если хочешь.

Она посмотрела на сургуч.

— А можно вместе?

— Можно.

Я открыла пакет.

Внутри лежали два листа.

Первый содержал технические данные, которые ребенку не требовались. Второй был заключением.

Я прочитала про себя первые строки.

Потом медленнее вслух:

— «Сравнение наследственных кровных признаков Нессы Вейл и Кайра Торрена подтверждает близкое родство по прямой семейной линии. Полученный рисунок соответствует родству первой боковой степени через женского родственника господина Торрена».

Несса смотрела на меня.

— По-нормальному.

Я отложила официальный язык.

— Вы близкие родственники. Экспертиза почти наверняка подтверждает, что Кайр брат твоей матери.

Она не сказала ничего.

Я продолжила:

— Для окончательной записи родства сравнят архивные сведения Элары. Но результат очень сильный.

— Значит, он мой дядя.

— Да.

Несса опустила взгляд на свои руки.

Я ждала.

Не спрашивала, рада ли она.

Не говорила, что это замечательно.

Не пыталась превратить результат в праздник только потому, что Кайр искал ее много лет.

Через некоторое время она спросила:

— Он знает?

— Еще нет.

— Вы ему скажете?

— Если хочешь.

— А если не хочу?

Я задумалась.

— Сам результат касается и его, поэтому официальное уведомление все равно придет. Но я могу не отправлять личное сообщение сейчас.

Она покрутила одну новую пуговицу на рукаве.

— Он приедет?

— Наверное.

— Сегодня?

— Скорее всего.

— И что будет?

— Поговорите.

— Потом?

— Не знаю.

Несса подняла глаза.

— Вы опять.

— Что?

— Не знаете.

— Очень много всего не знаю.

— Взрослым это не нравится.

— Мне особенно.

Она чуть улыбнулась.

Потом снова стала серьезной.

— Можно я останусь здесь, когда он приедет?

Я не сразу поняла вопрос.

— В доме?

— Да.

— Конечно.

— Он не заберет меня сразу?

— Нет.

Я сказала это уверенно.

Не потому, что Кайр уже официально отказался от мысли забрать ее.

Он только согласился ждать экспертизу и разговаривать.

Но вчера я увидела достаточно, чтобы знать: силой он девочку отсюда не увезет.

Если попытается решить иначе, встретится сначала со мной.

— Вы уверены?

— Да.

Она внимательно посмотрела.

— Хорошо.

Я протянула ей заключение.

— Хочешь оставить?

— Это мое?

— Копия будет твоей.

Несса взяла лист.

Очень осторожно.

— Там написано про маму?

— Только о линии родства. Но Тисса обещала запросить ее архивные данные.

— А у Кайра есть вещи мамы?

— Он говорил, что семья ее помнит. Наверное, есть.

— Фотографии?

В нашем мире портретные снимки были дорогими, но не настолько редкими.

— Возможно.

— Я спрошу.

— Спроси.

Она встала.

У двери остановилась.

— Эйлин.

— Да?

— Я рада.

Я улыбнулась.

— Хорошо.

— Но боюсь тоже.

— Это не мешает радоваться.

Она кивнула.

— А если он будет рад слишком сильно?

Я почти рассмеялась, но увидела, что она серьезна.

— Тогда попросим его радоваться тише.

Несса наконец улыбнулась.

Ушла.

Я еще несколько секунд сидела одна.

Потом отправила Кайру короткое сообщение:

«Результат пришел. Родство подтверждено. Несса знает. Она остается в Рябиновом Доме и готова поговорить с тобой».

Ответ пришел менее чем через десять минут.

«Буду через час».

Я посмотрела на последнее предложение.

Не «заберу ее».

Не «готовьте вещи».

Просто буду.

Хорошо.

Через пятнадцать минут появился второй курьер.

На этот раз из Совета.

У меня сразу испортилось настроение.

Документ касался экспертизы Дейрона.

Его возражение не приняли.

Совет постановил провести сравнительное исследование по всем четверым детям.

Но Дейрон пока не обязан был лично являться к родоведу.

Потому что в центральной военной лечебнице сохранился официальный образец его крови после ранения восьмилетней давности.

Образец был пригоден для предварительного исключения прямого отцовства.

Если результат покажет несовпадение, Совет потребует свежую кровь для окончательного подтверждения.

Я перечитала.

Еще вчера думала, что ждать придется три дня.

Теперь все могло произойти быстрее.

Внутри появилось неприятное чувство.

Я не хотела, чтобы дети оказались детьми Дейрона.

Это признание было тяжелым.

Не потому, что желала отнять у них отца.

Дейрон и так почти не был им отцом в обычном смысле.

Я просто не могла представить, как буду жить с правдой, если четыре документа окажутся настоящими.

Как вспоминать все годы лечения.

Все разговоры.

Все его спокойные «не вини себя».

Впрочем, если документы ложные, становилось не легче.

Тогда требовалось понять, зачем человек записал на себя четверых чужих детей.

Я сложила постановление.

Сегодня не было смысла заранее проживать оба ответа.

Кайр приехал через пятьдесят две минуты.

Я знала, потому что посмотрела на часы.

Потом рассердилась на себя за то, что посмотрела.

Марта открыла дверь, но через несколько секунд он сам появился в кабинете.

На нем было темное пальто, которое я уже знала, волосы после быстрой поездки растрепались, а на лице не осталось обычного спокойствия.

— Где она?

Он даже не поздоровался.

Я подняла брови.

Кайр остановился.

Закрыл глаза.

Выдохнул.

— Доброе утро, Эйлин.

— Уже лучше.

— Где Несса?

— Наверху.

Он посмотрел в сторону лестницы.

Не двинулся.

Я увидела, сколько усилия это потребовало.

— Она действительно знает?

— Да.

— Что сказала?

— Что рада и боится.

На его лице появилось что-то очень личное.

Я почувствовала нежность.

Не к себе.

К нему.

Это было неожиданно.

За последние дни Кайр показал себя человеком сильным, уверенным и временами слишком готовым действовать.

Сейчас передо мной стоял мужчина, который одиннадцать лет считал племянницу мертвой и боялся неправильно войти в комнату.

— Хочешь сначала посмотреть заключение?

— Хочу.

Я передала лист.

Он прочитал быстро.

Потом медленнее второй раз.

Пальцы на бумаге сжались.

— Элара.

Я молчала.

Кайр сел напротив стола, хотя я не предлагала.

Наверное, ноги тоже иногда подводили Альф.

— Она жива, — сказал он.

Это звучало странно.

— Несса?

Он кивнул.

— Да.

— Да.

Я не стала говорить, что нашел ее.

Он и сам знал.

Кайр провел ладонью по лицу.

— Я столько раз представлял этот момент.

— Какой?

— Что однажды найду документ. Имя. Хоть что-нибудь.

Он усмехнулся без веселья.

— В моих фантазиях я всегда был очень разумным.

— А сейчас?

— Сейчас хочу подняться наверх и сказать, что она едет со мной.

Вот.

Честно.

Я оценивала честность, даже если содержание мне не нравилось.

— Но не скажешь.

Кайр посмотрел на меня.

— Не скажу.

— Хорошо.

— Ты довольна?

Я заметила переход на «ты».

Он тоже.

Мы оба молчали секунду.

Вчера еще говорили друг другу «вы».

Сегодня это слово вдруг исчезло там, где стало слишком личное.

Мне понравилось.

Но я не стала отмечать вслух.

— Да, — ответила я. — Довольна.

— Удивительно.

— Не начинай.

Он улыбнулся.

Слабо, но уже привычно.

— Можно к ней?

— Сначала я спрошу.

— Эйлин.

— Нет.

Кайр чуть сжал челюсть.

Я встала.

— Она знает, что ты приедешь. Но это не означает, что хочет разговаривать прямо сейчас.

— Я ее дядя.

— И вчера был незнакомым мужчиной.

Он посмотрел на меня.

Я ждала.

Через несколько секунд Кайр сказал:

— Хорошо.

— Спасибо.

— Ненавижу, когда ты благодаришь за то, что я веду себя как нормальный человек.

— Тогда придется привыкнуть вести себя нормально без похвалы.

— Жестоко.

Я вышла.

Несса сидела в комнате рядом с Леей.

Они раскладывали по кровати куски ткани.

Новые платья.

Портниха оставила обрезки, и Лея решила, что из них можно сделать одежду для тряпичных зверей.

— Кайр приехал, — сказала я.

Несса замерла.

Лея посмотрела на нее.

— Хочешь, я уйду?

Несса подумала.

— Нет.

Потом посмотрела на меня.

— Можно он сюда?

— Можно.

— И вы тоже.

— Хорошо.

Я вернулась за Кайром.

— Она готова. Лея остается. Я тоже.

Он только кивнул.

Мы поднялись.

Кайр остановился у двери.

— Можно?

Несса сидела на кровати.

— Да.

Он вошел.

Я села на стул возле окна.

Кайр выбрал другой стул, напротив девочек.

Не подошел к Нессе.

Не пытался обнять.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Несса подняла заключение.

— Значит, вы правда мой дядя.

— Да.

— У вас есть фотографии мамы?

Первый вопрос.

Кайр явно ожидал чего-то другого.

— Есть.

— Много?

— Несколько снимков и портрет, который рисовали, когда ей было восемнадцать.

— Я похожа?

Он посмотрел на нее.

Долго.

Но не так, чтобы ребенку стало неуютно.

— Очень.

Несса сжала край бумаги.

— На что?

Кайр улыбнулся.

— Когда сердится, у нее была такая же складка между бровями.

Несса сразу перестала хмуриться.

Лея тихо хихикнула.

— А еще?

— Волосы похожи. Элара носила их длинными.

— Она была Альфой?

— Нет.

— Сильная?

Кайр задумался.

— Да. Но не потому, что могла кого-то победить.

— А почему?

— Потому что никогда не бросала человека, которого считала своим.

Я увидела, как Несса опустила глаза.

Наверное, именно эта фраза была опасной.

Если ее мать не бросала своих, то почему Несса оказалась здесь?

Кайр тоже понял.

— Я не знаю, что произошло после родов, — добавил он. — И не буду придумывать.

Несса посмотрела на меня.

Я чуть улыбнулась.

Она заметила знакомую формулировку.

— Хорошо.

— Хочешь увидеть фотографии?

— Да.

— Я привез завтра.

— Почему не сегодня?

— Я ехал слишком быстро и не подумал.

— Альфы тоже забывают?

— Постоянно.

— Эйлин забыла купить сахар.

Я возмущенно подняла голову.

— Это была ошибка в списке Хесты.

Лея сказала:

— Вы сами писали список.

Предатели.

Кайр рассмеялся.

Напряжение стало слабее.

Несса тоже улыбнулась.

Потом спросила:

— У меня есть бабушка?

Кайр стал серьезнее.

— Есть.

— Она знает?

— Пока нет.

— Почему?

— Я хотел сначала поговорить с тобой.

Это было правильное решение.

И Несса поняла.

— Она будет рада?

Голос стал тише.

— Очень.

— Слишком?

Я прикусила губу.

Кайр посмотрел на меня.

— Мне уже сообщили, что радоваться нужно осторожно.

Несса улыбнулась.

— Хорошо.

— Если захочешь, сначала покажу ее портрет и расскажу. Потом можно решить, когда встретиться.

— Не завтра.

— Не завтра.

— Может, через неделю.

— Как скажешь.

Несса помолчала.

— А где я буду жить?

Вот и вопрос, которого мы оба ждали.

Кайр не ответил сразу.

Я видела, как старое желание снова появляется в его лице.

Домой.

Со мной.

С семьей.

Он медленно сказал:

— Пока здесь.

Несса посмотрела внимательнее.

— А потом?

— Потом будем решать вместе.

Я почувствовала тепло.

Он действительно услышал.

— С кем вместе?

— С тобой. С Эйлин. С Советом, если потребуется.

— И с вами?

— И со мной.

Она подумала.

— Хорошо.

Кайр опустил взгляд.

Я поняла, что он не ожидал, насколько тяжело будет получить простое «хорошо».

Лея потянула Нессу за рукав.

— А если у тебя теперь есть дядя, ты все равно наша сестра?

Комната замерла.

Несса повернулась к ней.

— Конечно.

— Даже если уедешь?

— Я еще никуда не уезжаю.

— А потом?

Несса раздраженно выдохнула.

— Лея, я не знаю.

Девочка сразу сжалась.

Я уже хотела вмешаться.

Кайр сделал это раньше.

— У меня есть старший брат. Он живет в другом доме и приезжает редко.

Лея посмотрела на него.

— И он все равно брат?

— К сожалению.

Несса засмеялась.

— Почему к сожалению?

— Он ужасно играет в карты и постоянно уверен, что лучше меня готовит мясо.

— А готовит?

— Нет.

— Может, да.

— Ты уже на его стороне?

— Я его не знаю.

— Это не мешает.

Лея снова расслабилась.

Мне понравилось, как Кайр сделал это.

Без длинного объяснения детских чувств.

Просто дал понятный пример.

Когда разговор закончился, Несса сама подошла к нему.

Я замерла.

Она не обняла.

Просто протянула медальон.

— Хотите посмотреть?

Кайр взял его очень осторожно.

Открыл маленькую крышку.

Внутри я впервые увидела крошечный портрет молодой женщины.

Темные волосы.

Светлые глаза.

И лицо Нессы.

Не точная копия.

Но сходство было таким очевидным, что никакая экспертиза уже не казалась неожиданной.

Кайр долго смотрел.

— Это она.

Голос был хриплым.

Несса спросила:

— Можно я оставлю?

Он резко поднял голову.

— Конечно.

Будто мысль, что кто-то может забрать у нее вещь матери, была для него дикой.

— Просто это семейное.

— Поэтому оно твое.

Несса забрала медальон.

Я встретилась взглядом с Кайром.

Что-то внутри сжалось.

Не от страсти.

Пока глубже.

Мне нравилось, как он ответил.

Сразу.

Без расчета.

Семейное, значит, твое.

Не его.

Не рода.

Не Альфы.

Твое.

Мы вышли из комнаты вместе.

В коридоре Кайр остановился.

Провел ладонью по лицу.

— Мне нужен воздух.

— Иди в сад.

— Ты со мной?

Я могла сказать, что занята.

В кабинете действительно лежали бумаги.

Кровельщик ждал подтверждение расходов.

Портниха должна была прислать счет.

Но мне хотелось пойти.

Просто хотелось.

— Да.

Мы вышли через боковую дверь.

Рябиновый сад еще не был красивым.

Часть дорожек заросла.

Кусты требовали обрезки.

Под старой яблоней лежали ветки после ночного ветра.

Но день был ясный.

Холодный воздух пах землей и листьями.

Мы шли молча.

Кайр остановился далеко от дома.

— Спасибо.

— За что на этот раз?

— За то, что не дала мне вчера забрать ее.

Я посмотрела на него.

Не ожидала.

— Ты бы не забрал силой.

— Нет.

— Тогда...

— Я бы подал бумаги. Быстро. Правильно. Законно.

Он усмехнулся.

— И был бы уверен, что делаю лучшее.

Я услышала в этих словах Дейрона.

Кайр, видимо, тоже.

— Ты понял.

— Да.

— Так быстро?

— Не настолько быстро, как хотелось бы.

Он повернулся к дому.

— Когда Лея спросила, останется ли Несса сестрой, я наконец услышал, что для них означает мое «заберу домой».

Я ничего не сказала.

Кайр продолжил:

— Для меня это возвращение ребенка сестры. Для них потеря старшей сестры.

— Да.

— Я ненавижу, когда ты права.

— Не ври.

Он посмотрел на меня.

— Иногда нравится.

Я улыбнулась.

Между нами снова появилось то самое легкое напряжение.

Теперь я уже не могла списать его только на усталость.

Мне нравилось находиться рядом.

Нравился его голос.

Нравилось, как он мог раздражаться и все равно слушать.

Нравилось, что руки у него были сильные, но сегодня они дрожали, когда он держал маленький медальон сестры.

И мне нравилось, что я это заметила.

Не как Луна.

Не как женщина, оценивающая политического соседа мужа.

Просто как женщина.

— Можно спросить? — сказал Кайр.

— Можно.

— Ты всегда была такой с Дейроном?

Тепло исчезло.

— Какой?

— Когда он принимал решение за тебя. Ты говорила ему прямо?

Я медленно выдохнула.

— Это очень личный вопрос.

— Да.

— Почему спрашиваешь?

Кайр смотрел вперед.

— Потому что пытаюсь понять, почему ты так быстро замечаешь это во мне.

Честно.

Я могла не отвечать.

Наверное, именно поэтому захотела.

— Не всегда.

— Почему?

— В начале мне нравилось, что Дейрон умеет решать.

Я вспомнила первые годы.

— Он был старше. Уже Альфа. Я только входила в роль Луны. У него на все был план. Где жить. Как распределить обязанности. Какие люди нужны. Как вести счета.

— И ты соглашалась.

— Часто.

— Потому что доверяла?

— Потому что любила. Потому что он действительно многое делал хорошо. Потому что иногда приятно, когда рядом человек, который говорит: я разберусь.

Кайр кивнул.

Я продолжила:

— Потом «я разберусь» стало означать «тебе не нужно знать».

Слова дались тяжелее.

— Я даже не заметила, когда именно.

Кайр молчал.

Это помогало.

Не «я бы никогда».

Не «он не заслуживал тебя».

Просто слушал.

— Когда мы не могли завести ребенка, — сказала я, — я тоже отдала ему часть решений. Лекарей искал Дейрон. Он договаривался о приемах. Мне казалось, так легче.

Я остановилась у старой рябины.

— Последние годы я почти не спрашивала, какие обследования проходил он сам.

Кайр повернул голову.

— Дейрон обследовался?

— Говорил, что да.

— Ты видела заключения?

Я замерла.

Нет.

Конечно нет.

Он рассказывал.

Я верила.

Почему-то этот маленький вопрос открыл неприятную пустоту.

— Нет.

— Эйлин, я не...

— Все нормально.

Но нормально не было.

Я вспомнила лекарский кабинет.

Все мои анализы.

Настои.

Процедуры.

И Дейрона, который говорил, что у него все в порядке.

Говорил.

— Я семь лет думала, что проблема во мне.

Кайр стал очень тихим.

— Лекари это подтвердили?

— Нет.

Я почти рассмеялась.

Горько.

— Никто никогда не говорил, что я бесплодна. Просто беременность не наступала. Все обследования показывали мелкие вещи, которые можно улучшать, но ничего окончательного.

— А Дейрон?

— По его словам, был здоров.

Кайр сделал шаг ближе.

Не коснулся.

Просто встал рядом.

— Сегодня пришло постановление, — сказала я.

— Какое?

Я рассказала о старом военном образце Дейрона.

О предварительной экспертизе.

О том, что его отцовство по четырем детям можно будет исключить еще до новой пробы.

Кайр выслушал.

— Ты боишься результата.

Это был не вопрос.

Я закрыла глаза.

— Обоих.

— Если подтвердится, что дети его?

— Значит, он годами лгал мне и позволял лечиться, имея четверых детей.

— А если не его?

Я посмотрела на дом.

— Тогда я вообще не понимаю, с кем была замужем.

Кайр медленно протянул руку.

Остановился, не касаясь.

Я заметила.

Он спрашивал без слов.

Я сама вложила пальцы в его ладонь.

Всего лишь рука.

Ничего больше.

Но прикосновение оказалось слишком теплым.

Спокойным.

Я почувствовала шероховатость кожи на его пальцах.

Кайр сжал мою ладонь.

Не сильно.

Не притянул.

Мы стояли так несколько секунд.

Мне не хотелось отпускать.

Это было первое прикосновение между нами, которое не случилось случайно.

Я выбрала.

Он подождал.

И эта маленькая разница вдруг стала важнее всего остального.

— Я не скажу, что результат ничего не меняет, — произнес Кайр.

— Спасибо.

— Потому что меняет.

— Да.

— Но он не изменит того, кем ты была все эти годы.

Я посмотрела на него.

— Что это должно значить?

— Не знаю, как сказать красиво.

— Не надо красиво.

Он чуть улыбнулся.

— Если Дейрон лгал, это его ложь. Не твоя глупость.

В груди стало больно.

И одновременно легче.

Я отвернулась.

— Очень близко к утешительной речи.

— Могу испортить.

— Не надо.

Мы еще немного постояли.

Потом я сама отпустила его руку.

Не потому, что стало неприятно.

Наоборот.

Слишком приятно.

И мне хотелось оставить это именно тем, чем было.

Не превращать в следующий шаг только потому, что мы оба заметили.

Кайр тоже не попытался вернуть прикосновение.

— Пойдем, — сказала я. — У меня крыша.

— Никогда еще не ревновал к крыше.

Я рассмеялась.

— Ты сегодня особенно смелый.

— Ты держала меня за руку. Я решил, что получил право на одну шутку.

— Не получил.

— Поздно.

Мы вернулись в дом.

Именно тогда пришел результат предварительного сравнения крови Дейрона.

Курьер Совета застал нас в передней.

Я увидела печать.

Поняла сразу.

Кайр тоже.

— Хочешь одна? — спросил он.

Я могла сказать да.

Еще два дня назад сказала бы.

Взяла бы бумагу в кабинет.

Закрыла дверь.

Разобралась.

Потом вышла готовой.

Сегодня неожиданно ответила:

— Нет.

Он остался.

Не рядом вплотную.

Просто рядом.

Я вскрыла конверт.

Четыре сравнительных заключения.

Предварительных.

На основании сохраненного военного образца Дейрона Вейла.

Первое.

Несса.

«Прямое отцовство исключается».

Я перевернула.

Финн.

Исключается.

Лея.

Исключается.

Том.

Исключается.

Я прочитала все снова.

Потом еще раз.

Слова не изменились.

Ни один.

Ни капли его крови.

Четыре ребенка носили фамилию Дейрона.

Четыре свидетельства называли его отцом.

Он не был отцом никому.

Кайр стоял молча.

Я слышала собственное дыхание.

Странно ровное.

— Эйлин.

— Я в порядке.

Не была.

Но и не разваливалась.

Просто мир снова сдвинулся.

— Для окончательного решения нужен свежий образец, — сказала я.

Кайр кивнул.

— Да.

— Значит, пока это предварительно.

— Да.

Я посмотрела на четыре листа.

— Но вероятность ошибки мала.

— Очень.

Я села на скамью в передней.

Не дошла до кабинета.

Кайр сел рядом.

Не трогал.

Я была благодарна.

— Он не изменял мне с четырьмя женщинами, — сказала я.

Нелепая первая мысль.

Но настоящая.

Кайр ничего не ответил.

— Это должно облегчать.

— Должно?

— Не знаю.

Я рассмеялась, и смех прозвучал почти болезненно.

— Еще вчера я ненавидела его за то, что он имел детей и позволял мне считать себя виноватой.

— А сегодня?

Я посмотрела на документы.

— Сегодня выясняется, что он зачем-то сделал чужих детей своими.

Кайр медленно сказал:

— И возражал против проверки.

— Да.

— Значит, знал, что результат может быть таким.

— Скорее всего.

Теперь я могла произнести.

Без страха обвинить слишком рано.

Дейрон не просто мог знать.

Он боялся экспертизы.

— Почему? — спросила я.

Кайр не стал придумывать ответ.

— Не знаю.

Я кивнула.

Хорошо.

Марта появилась на лестнице.

Увидела нас.

Потом бумаги.

— Что случилось?

Я поднялась.

— Где дети?

— Во дворе. Хеста следит.

— Хорошо.

— Результат?

Я не хотела скрывать от нее.

Но и рассказывать детям до официального подтверждения было рано.

— Предварительный образец исключает отцовство Дейрона по всем четверым.

Марта схватилась за перила.

— Что?

— Тихо.

Она сразу понизила голос.

— Но документы.

— Ложные или оформлены на основании ложных сведений.

— Я не знала.

— Верю.

— Госпожа Моррен, я правда...

— Марта.

Я подошла ближе.

— Я верю.

Она сжала губы.

Глаза наполнились слезами.

— Тогда кто они?

— Дети.

Ответ вышел сам.

— Пока этого достаточно.

Марта кивнула.

Ушла на кухню.

Кайр смотрел на меня.

— Что?

— Ничего.

— Опять.

— Ты действительно так думаешь?

— Как?

— Что пока достаточно знать, что они дети.

— А разве нет?

Он медленно улыбнулся.

— Да.

Вечером мы решили не сообщать младшим предварительный результат.

Несса знала только о своем родстве с Кайром.

Для нее это уже фактически исключало Дейрона как отца, но она не задала вопрос прямо.

Я не стала торопить.

Финн, Лея и Том пока продолжали жить с теми сведениями, которые знали раньше.

Через два дня должна была пройти окончательная экспертиза после свежей пробы Дейрона.

Если он ее даст.

Если нет, Совет будет решать принудительно.

Я отправила ему копию предварительного заключения сама.

Без письма.

Только документы.

Пусть смотрит.

Кайр уехал вечером.

Перед этим спросил:

— Точно не остаться?

Вопрос был уже не о документах.

Я почувствовала это.

Он предлагал не защиту.

Присутствие.

Мне хотелось сказать да.

Очень.

Но сегодня я была слишком переполнена чужими решениями, чтобы добавлять еще одно новое чувство.

— Нет. Сегодня хочу побыть с детьми.

— Хорошо.

— Завтра?

Он улыбнулся.

— Приеду.

— По делу?

— Могу придумать крышу.

— Она уже оплачена.

— Учительницу.

— Вейна придет утром.

— Ты лишаешь меня всех достойных причин.

Я посмотрела на него.

— Можно без причины.

Слова сорвались тихо.

Улыбка исчезла.

Не потому, что Кайр расстроился.

Просто услышал.

— Тогда завтра без причины.

— Хорошо.

Он ушел.

Я осталась на крыльце.

Не смотрела долго.

Только до ворот.

Потом вернулась к детям.

Том в этот вечер действительно впервые лег в новую кровать.

Через двадцать минут пришел к Нессе.

Я увидела его в коридоре с одеялом.

— Плохой сон?

Он покачал головой.

— Еще не спал.

— Тогда почему идешь?

— Вдруг будет.

Логика была безупречной.

Несса уже открыла дверь.

Я остановилась.

Вспомнила, что обещала изменить это не запрещая близость.

— Подождите.

Оба посмотрели.

Я зашла в комнату Тома, взяла маленькое кресло и попросила служанку принести складную кушетку из гостевой.

Поставили ее рядом с кроватью.

— Что это? — спросил Том.

— Если боишься, Несса может посидеть здесь немного. Или я. Или Марта. Но спать всю ночь втроем в одной кровати больше не придется.

— А если я хочу к Нессе?

— Можно прийти. Просто не обязательно забирать у нее половину кровати.

Несса потрогала кушетку.

— Здесь удобно.

— Хорошо.

Том подумал.

— Сегодня вы?

Я удивилась.

— Я?

— Посидите.

Несса тоже посмотрела.

Я села.

— Пока не уснешь.

— А если долго?

— Тогда долго.

Он лег.

Через пять минут спросил:

— А Альфа Торрен ваш друг?

Несса тут же сказала:

— Том.

— Что?

— Не твое дело.

— Я просто спросил.

Я почувствовала смех.

— Пока знакомый.

— Он красивый.

Я закрыла глаза.

Несса начала смеяться.

— Я говорила.

— Вы двое сговорились?

— Нет, — ответила она.

Том спросил:

— А Дейрон красивый?

Смех исчез.

Я посмотрела на него.

— Да.

— Тогда почему вы больше не жена?

Детские вопросы иногда били точнее Совета.

— Потому что красоты для брака мало.

Он задумался.

— Нужен дом?

— Нет.

— Деньги?

— Тоже нет.

— А что?

Я посмотрела на Нессу.

Она слушала.

— Нужно, чтобы люди выбирали быть вместе и умели слышать друг друга.

Том зевнул.

— Это долго.

— Иногда.

Через десять минут он уснул.

Несса осталась на кушетке.

Я укрыла Тома.

У двери она сказала:

— Эйлин.

— Да?

— Вы бы хотели детей?

Вопрос остановил.

Я не сразу ответила.

— Раньше очень.

— А теперь?

Я посмотрела на спящего Тома.

— Не знаю.

Несса кивнула.

Не стала спрашивать больше.

Я вышла.

Ночью Том заболел.

Я услышала шаги Марты около двух.

Потом стук в дверь моей комнаты.

— Госпожа Моррен.

Я проснулась сразу.

— Что?

— Том горячий.

Через минуту я уже была у него.

Мальчик лежал красный, тяжелый от сна.

Дышал часто.

Я коснулась лба.

Жар.

— Лекаря.

— Наш деревенский вчера уехал к роженице в дальнюю деревню.

Я выругалась тихо.

И сразу вспомнила Ирму.

Специалиста Кайра.

Она остановилась на ночь в Роуде, потому что утром собиралась вернуться проверить Нессу после забора крови.

— Посыльного.

Марта побежала.

Я сама написала два сообщения.

Одно Ирме.

Второе Кайру.

Не потому, что нужен был Альфа.

Потому что Ирма приехала через него, и я не знала, как быстро найдет ее ночной курьер.

Ответ Кайра пришел первым.

«Еду. Ирму подняли».

Я хотела написать, что ему ехать не нужно.

Не написала.

Села возле Тома.

Он открыл глаза.

— Эйлин.

— Я здесь.

— Несса?

— Спит.

— Не будите.

Это удивило.

— Почему?

— Она устала.

У меня сжалось сердце.

Пятилетний ребенок понимал, что старшая сестра устала.

— Не разбужу.

Том закрыл глаза.

Через несколько минут его начало знобить.

Я держала за руку.

Марта приносила воду.

Хеста ставила на печь еще один чайник.

Все взрослые вдруг собрались вокруг одного маленького человека.

Как и должно быть.

Кайр приехал раньше Ирмы.

Не знаю, как быстро он ехал.

Вошел без пальто, только в рубашке и жилете, волосы влажные после тумана.

Я увидела его в дверях комнаты и почувствовала облегчение раньше, чем успела сказать себе, что никакой медицинской пользы от него нет.

Он просто приехал.

И мне стало легче.

Кайр не подошел к кровати сразу.

— Как он?

— Жар. Дышит часто.

— Ирма будет через десять минут.

— Хорошо.

Он посмотрел на меня.

— Ты босиком.

Я опустила взгляд.

Действительно.

— Неважно.

Кайр молча вышел.

Вернулся с моими домашними туфлями, которые, видимо, нашел у лестницы.

Поставил рядом.

— Надень.

Я хотела сказать, что не ребенок.

Потом посмотрела на него.

Просто надела.

— Спасибо.

— Не за что.

Том открыл глаза.

— Альфа.

Кайр подошел.

— Привет.

— Вы большой.

— Мы уже обсуждали.

— Мне плохо.

— Вижу.

— Вы умеете лечить?

— Нет.

— Тогда зачем приехали?

Я прикусила губу.

Кайр совершенно серьезно ответил:

— Эйлин позвала.

Том посмотрел на меня.

— Вы позвали?

— Да.

— Хорошо.

И снова закрыл глаза.

Кайр сел на другой стороне кровати.

Не говорил ничего.

Мне нравилось это.

Ирма приехала через двенадцать минут.

Осмотрела Тома.

Жар оказался высоким, но легкие чистыми.

— Стресс, переохлаждение, возможно, обычная детская инфекция. Сейчас главное сбить температуру и дать пить.

Она приготовила лекарство.

Том поморщился.

— Горько.

— Знаю.

— Я не буду.

Ирма посмотрела на меня.

Я уже готовилась уговаривать.

Кайр сказал:

— Я тоже ненавижу горькое.

Том посмотрел.

— Вы пьете?

— Когда болею.

— Альфы болеют?

— Постоянно.

— Врете.

— Иногда.

Том немного подумал.

— Если выпью, вы тоже?

Кайр посмотрел на Ирму.

Она едва не рассмеялась.

— Я могу дать господину Торрену обычную травяную горечь.

— Дайте.

Я смотрела, как взрослый мужчина принимает чашку отвратительного настоя только потому, что пятилетний ребенок решил устроить соревнование.

Оба выпили.

Кайр даже не поморщился.

Том поморщился за двоих.

— Вы обманули.

— В чем?

— Вам вкусно.

— Совсем нет.

— Не видно.

— Я старше. Лучше скрываю.

Том удовлетворился.

Через час температура начала снижаться.

Ирма осталась в соседней комнате.

Марта ушла поспать до утра.

Хеста тоже.

Я сидела возле кровати.

Кайр все еще был рядом.

— Тебе можно ехать, — сказала я тихо.

— Знаю.

— Тогда почему сидишь?

— Потому что не хочу.

Вот и все.

Не громкое обещание.

Не «я не оставлю тебя одну».

Просто не хочу.

Я посмотрела на него.

В полутьме лицо казалось мягче.

Усталое.

Очень мужское.

Мне хотелось коснуться.

Не из-за страха.

Том уже спал спокойнее.

Просто хотелось.

Я опустила руку на край кровати.

Кайр положил свою рядом.

Пальцы коснулись.

На этот раз никто не спрашивал.

Я не отодвинула.

Он тоже.

Мы сидели почти плечом к плечу.

Тишина не давила.

— Ты правда считала себя виноватой? — спросил он.

Я поняла сразу.

— В отсутствии детей?

— Да.

Я посмотрела на Тома.

— Не каждый день.

— Но?

— Очень долго.

— Дейрон никогда не говорил, что причина в тебе?

— Прямо нет.

— Тогда почему?

Я усмехнулась.

— Потому что иногда человеку не нужно обвинять вслух. Достаточно, чтобы все обследовали меня.

Кайр молчал.

Я продолжила:

— Каждый новый лекарь сначала смотрел мои анализы. Каждый новый совет был для меня. Пить это. Не пить то. Больше отдыхать. Меньше работать. Не нервничать. Изменить питание.

— А Дейрон?

— Говорил, что у него результаты хорошие.

— И ты верила.

— Это был мой муж.

Кайр повернул голову ко мне.

— Конечно.

Никакого осуждения.

От этого мне вдруг захотелось рассказать больше.

— Самое глупое, — прошептала я, — я боялась, что однажды он уйдет именно поэтому.

— И ушел.

— Да.

— Но теперь оказалось, что четверо детей не его.

— Да.

— Ты думаешь, это что-то говорит о твоем теле?

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

— Я тоже.

Не тот ответ, которого ожидала.

Кайр продолжил:

— Поэтому не буду рассказывать тебе, что все обязательно получится с другим мужчиной.

Я чувствовала, как что-то внутри медленно отпускает.

Все эти фразы я слышала много лет.

Расслабься.

Получится.

Еще родишь.

Нужен хороший лекарь.

Нужно больше времени.

— Спасибо.

— За что?

— Что не сказал.

Кайр понял.

Его пальцы чуть сдвинулись.

Коснулись моих сильнее.

— Мне не нужен от тебя ребенок, чтобы считать тебя женщиной.

Я перестала дышать.

Он тоже, кажется, понял, насколько личной стала фраза.

— Кайр...

— Я не предлагаю тебе ничего.

— Хорошо.

— Просто...

Он впервые выглядел неуверенно.

Мне понравилось это слишком сильно.

— Просто хотел, чтобы ты знала.

Я смотрела на него.

Очень близко.

Если бы сейчас наклонилась, наши лица оказались бы почти рядом.

Поцелуя не было.

И я не хотела его сегодня.

Не здесь.

Не возле заболевшего ребенка.

Но между нами уже существовало что-то, что не требовалось называть.

Я осторожно повернула ладонь.

Наши пальцы переплелись.

Кайр посмотрел вниз.

Потом на меня.

Ничего не сказал.

И именно это стало самым чувственным моментом последних нескольких лет моей жизни.

Не потому, что мужчина держал меня за руку.

Потому что я сделала первый шаг, а он не попытался превратить его во второй, третий и четвертый.

Он просто остался.

Утром Том проснулся с почти нормальной температурой.

Первым потребовал еды.

Ирма объявила, что кризис миновал.

Я была такой уставшей, что едва понимала слова.

Кайр вышел во двор поговорить с ней.

Я поднялась в спальню, умылась и сменила платье.

Когда спустилась, в передней стоял Дейрон.

Я остановилась на последней ступени.

Он приехал один.

Без Варена.

Без секретаря.

Темное дорожное пальто, знакомые перчатки, лицо человека, который почти не спал.

На столике рядом лежали четыре копии предварительных кровных заключений.

Он уже видел.

Дейрон поднял голову.

— Нам нужно поговорить.

Вчера эта фраза принадлежала прошлой жизни.

Сегодня прозвучала иначе.

Я спустилась.

— О чем?

Его взгляд прошел по дому.

По детскому пальто на крючке.

По новой паре маленьких сапог.

По игрушечной деревянной лошадке у лестницы.

— Ты должна прекратить экспертизы.

Я почувствовала, как остатки ночной усталости исчезают.

— Нет.

— Эйлин, ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

— Тогда объясни.

Дейрон сжал челюсть.

— Не здесь.

— Здесь мой дом.

Он посмотрел на меня так, будто только сейчас до конца вспомнил.

Не дом семьи Вейлов.

Не удаленное хозяйство.

Мой.

— Дети могут пострадать.

— От чего?

— От расследования их происхождения.

— Почему?

— Потому что не каждая правда делает жизнь лучше.

Я почти услышала старого Дейрона.

Человека, который уже решил, какая правда мне нужна.

— Ты возражал против кровной проверки.

— Да.

— Почему?

— Потому что их документы оформлены. Их статус защищен. Ты сейчас разрушаешь то, что работало годами.

— Работало для кого?

Он не ответил.

Я подошла к столику и взяла верхний лист.

— Несса не твоя дочь.

Следующий.

— Финн не твой сын.

Следующий.

— Лея.

Еще один.

— Том.

Я положила все четыре перед ним.

— Ни один ребенок не связан с тобой прямой кровью.

Дейрон смотрел на бумаги.

Ни удивления.

Ни попытки сказать, что экспертиза ошиблась.

Вот тогда все стало ясно.

Не полностью.

Но достаточно.

— Ты знал.

Он поднял глаза.

Я повторила:

— Ты знал, что они не твои.

Тишина.

Дейрон медленно снял перчатки.

— Эйлин...

— Только не говори, что все сложнее.

Он остановился.

Потому что именно это собирался сказать.

— Ты знал?

Несколько секунд он молчал.

Потом ответил:

— Да.

Одно слово.

И от него весь дом вдруг стал другим.

Я смотрела на человека, который вчера развелся со мной из-за отсутствия наследника.

На человека, чье имя шесть лет стояло в документах чужих детей.

На мужчину, который знал, что ни один из них не его.

— Зачем?

Дейрон отвел взгляд.

— Не сейчас.

Я почувствовала злость.

Настоящую.

Горячую.

— Ты приехал в мой дом утром после того, как потребовал остановить экспертизы, признал, что знал о ложных документах, и теперь собираешься снова выбрать, когда мне удобно услышать правду?

— Я не это имел в виду.

— Тогда говори.

Он посмотрел на лестницу.

— Дети могут услышать.

Это был разумный аргумент.

Я ненавидела, что он разумный.

— В кабинет.

Мы пошли.

У двери я увидела Кайра.

Он стоял в конце коридора.

Уже одетый.

Готовый уехать.

Наши взгляды встретились.

Дейрон тоже его заметил.

Лицо изменилось.

Совсем немного.

— Что он здесь делает?

Я остановилась.

— Это не твой вопрос.

— Эйлин.

— Его племянница живет в моем доме.

Дейрон посмотрел на Кайра.

— Несса?

Вот.

Он знал и это.

Кайр не двинулся.

Но я почувствовала, насколько изменился воздух между мужчинами.

Не из-за меня.

Пока нет.

Из-за ребенка.

— Ты знал, кто ее мать, — сказала я.

Дейрон посмотрел на меня.

Не ответил.

Кайр заговорил впервые:

— Я бы на твоем месте ответил.

Голос был тихим.

И от этого опаснее.

Дейрон сделал шаг в его сторону.

Я встала между ними.

Не потому, что боялась драки.

Потому что не собиралась позволять двум Альфам превратить мой коридор в место выяснения силы.

— Нет.

Оба посмотрели на меня.

— Кайр, Том проснется и будет искать тебя, потому что ты обещал показать, как прятал горький вкус.

Угол его рта едва дрогнул.

Он понял.

— Хорошо.

Потом посмотрел на Дейрона.

— Я вернусь.

Это не была угроза.

Просто факт.

Дейрон проводил его взглядом.

Потом повернулся ко мне.

— Он ночевал здесь?

Я почувствовала такое спокойное раздражение, что почти рассмеялась.

— Сейчас ты действительно решил спросить меня об этом?

— Я просто...

— Нет.

Он замолчал.

Я открыла дверь кабинета.

— Ты приехал из-за экспертиз. Говори о детях.

Дейрон вошел.

Я закрыла дверь.

Села за свой стол.

Он остался стоять.

Еще неделю назад это был бы знакомый рисунок.

Альфа стоит.

Я сижу напротив и слушаю решение.

Сегодня стол принадлежал мне.

Дом принадлежал мне.

И разговор закончится тогда, когда решу я.

— Итак, — сказала я. — Зачем ты записал на себя четверых чужих детей?

Дейрон медленно посмотрел на меня.

Впервые с начала развода я увидела в его лице не уверенность.

Страх.

— Потому что в тот момент мне казалось, что другого выхода нет.

Я откинулась на спинку кресла.

— Тогда начинай с самого начала.