Глава 11. Я выбираю сама

Через два дня Варен Холт перестал изображать человека, который всего лишь выполнял распоряжения.

Не потому, что внезапно решил стать честным.

Просто Совет положил перед ним достаточно бумаг, чтобы каждая следующая ложь делала его положение хуже.

Я узнала об этом утром, когда Иллар приехал в Рябиновый Дом без обычной папки проверяющего и впервые попросил у Хесты кофе раньше, чем заговорил о документах.

— Настолько плохо? — спросила я.

Он сел за стол в моем кабинете и потер глаза.

— Для кого?

— Судя по вашему лицу, для всех.

— Для Варена особенно.

Я закрыла хозяйственную книгу.

Крыша была закончена.

Пожарный выход из западного крыла приняли вчера.

Вейна подписала постоянный договор.

Ирма тоже.

Через три дня должна была состояться финальная проверка лицензии, и последние недели я научилась просыпаться с мыслью не о Дейроне, а о том, сколько мешков муки осталось в кладовой и почему новый помощник опять неправильно внес плату плотнику.

Мне это нравилось значительно больше.

— Что он признал?

Иллар поставил чашку.

— Почти всю административную цепь.

Я выпрямилась.

— Сам?

— После того как ему показали два десятка документов с его подписями и объяснили, что Дейрон уже признал сознательное ложное отцовство. Варен наконец понял, что роль верного исполнителя перестала быть хорошей защитой.

— И решил сделать Дейрона главным виновником.

— Разумеется.

— Получилось?

Иллар пожал плечами.

— Это решит суд. Но некоторые действия Варен совершал без отдельного распоряжения Альфы.

Он разложил передо мной копии протоколов.

Я читала медленно.

Не потому, что текст был сложным.

Потому что за сухими строками стояли годы детских жизней.

После второго медицинского заключения Дейрона Варен действительно начал искать случаи, подходящие для ложного признания.

Не случайных сирот.

Подходящих.

Детей оборотней.

С плохо восстановленными документами.

С погибшими родителями.

С нарушенной регистрацией.

С родственниками, которых можно было не найти быстро или убедить, что ребенок умер.

С имуществом.

С сильной родовой линией.

С возрастом, который позволял при необходимости позднее встроить ребенка в семейную легенду Вейлов.

Несса появилась первой.

Не потому, что у нее было имущество.

Из-за происхождения.

Элара Торрен-Норн происходила из старой линии Каменного Хребта. Если бы когда-нибудь потребовалось легитимировать Нессу, ее кровь выглядела бы политически убедительно.

Я почувствовала холод.

— Они знали, кто ее семья.

— Варен утверждает, что нашел полную запись уже после оформления.

— И все равно не сообщил Кайру.

— Потому что раскрытие родства уничтожило бы признание Дейрона.

Я продолжила.

Финн.

Его нашли именно из-за наследства.

Родители погибли в дорожной катастрофе. Ребенок временно оказался в районном доме, пока дальние родственники собирали документы.

Варен успел раньше.

Старое признание отцовства.

Новая запись.

Перевод в Рябиновый Дом.

Ответ родственникам:

прямой наследник не обнаружен.

Лея.

Еще хуже.

Сая Ренн действительно искала племянницу.

Варен знал.

Но эпидемия создала достаточно путаницы, чтобы одной справкой о смерти прекратить поиски.

Лея официально умерла для собственной семьи.

Потом стала Леей Вейл.

Том был самым простым случаем.

Мать умерла после родов.

Отца в документах не было.

Никакого большого наследства.

Никакой важной линии.

— Тогда зачем Том? — спросила я.

Иллар посмотрел в протокол.

— Возраст.

— Что?

— Варен пишет, что Дейрон хотел иметь хотя бы одного совсем маленького признанного ребенка. Если позднее потребуется легитимация, пятилетнего или шестилетнего ребенка проще ввести в основной дом как сына Альфы, чем подростка с собственной памятью.

У меня сжались пальцы.

Я вспомнила Тома в первой рубашке, слишком длинной для него.

Его вопрос о том, можно ли не ехать сегодня.

Его любимую кружку.

Ночную температуру.

Он даже не был нужен Дейрону сейчас.

Он был нужен будущему.

Как возможность.

Как запасная дверь.

— Дейрон это подтвердил?

— Обсуждение возраста подтвердил. Говорит, что конкретного решения по Тому как будущему наследнику никогда не принимал.

— Но рассматривал.

— Да.

Я закрыла глаза.

Несколько месяцев назад, еще в браке, если бы мне сказали, что Дейрон собирает чужих детей как возможных преемников, я бы не поверила.

Не потому, что считала его святым.

Потому что знала человека, который мог поехать ночью проверять разрушенный мост, если там оставались люди.

Который за свой счет восстановил дом старого солдата после пожара.

Который когда-то действительно хотел сделать Серый Бор сильнее и безопаснее.

Но где-то на этой дороге Дейрон решил, что хороший результат способен очистить любой способ.

Он спас Несcу от государственного дома.

Потом украл у нее семью.

Он сохранил наследство Финна.

Потом использовал его как ресурс стаи.

Он дал детям крышу.

Потом сделал их частями собственной политической страховки.

Самое страшное было в том, что часть добра в его поступках оставалась настоящей.

Это не делало остальное менее страшным.

— А шесть других? — спросила я.

— По трем Варен только собирал сведения. Один ребенок уже жил с родственниками, вмешаться не успели. По двум он готовил документы, но Дейрон не дал окончательного согласия.

— Почему?

Иллар перелистнул.

— Один был человеком, не оборотнем. Второй имел слишком легко проверяемых родственников.

Мне стало противно.

Настолько деловой отбор.

Будто выбирали землю под новый склад.

— Дейрон видел сам список?

— Часть. Полный список Варен составлял для себя.

— Значит, он действительно делал больше, чем ему поручали.

— Да.

— Ради денег?

— Деньги, влияние, должность. Он получал процент за управление частью фондов и считал, что если один из признанных детей однажды станет официальным преемником, его собственное положение рядом с Альфой станет почти несменяемым.

Я усмехнулась.

— Очень человеческая причина.

— Обычно самые неприятные именно такие.

Мы сидели молча.

Потом я заметила последнюю страницу.

— Что это?

— Отдельное решение по активам.

Я прочитала.

Все полномочия Дейрона и связанных с Серым Бором структур по детскому имуществу прекращались немедленно.

Не временно приостанавливались.

Прекращались.

До решения по каждому ребенку активами управлял независимый государственный доверительный отдел.

Земля Финна.

Счет Леи.

Выплаты Тома.

Все.

— Он больше не может распоряжаться ничем?

— Нет.

Я выдохнула.

Вот эта новость принесла больше облегчения, чем все признания Варена.

Дети наконец перестали быть ресурсом в чужом управлении.

— А Серый Бор?

— Вечером внутренний Совет начинает процедуру выбора нового Альфы.

— Дейрон окончательно снят?

— Пока отстранен, но после вчерашнего голосования его возвращение практически исключено. Формальное решение стаи будет отдельно от уголовного и финансового дела.

— Его посадят?

Иллар пожал плечами.

— Не знаю. За ложные регистрации, давление на реестры и злоупотребление опекой отвечать придется. Но прямое присвоение детских денег пока не доказано. Варену хуже: подделка документов, вмешательство после отстранения, попытка вывезти Финна, ложные ответы родственникам.

Это было правильно.

Не красивая развязка, где злодея уводят в цепях сразу после признания.

Суд.

Проверка.

Каждое обвинение отдельно.

Мне нравилось, что реальность не пытается быть эффектной.

— Дейрон больше не может забрать детей?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Совсем?

— Только если когда-нибудь станет законным опекуном одного из них по новой отдельной процедуре, что сейчас почти невозможно.

Вот тогда я впервые за все расследование позволила себе настоящее облегчение.

Не маленькую победу до следующего письма.

Не три месяца.

Не временную бумагу.

Дейрон больше не имел над детьми никакого автоматического права.

Его фамилия перестала быть ключом к их дверям.

Я откинулась на спинку кресла.

— Хорошо.

Иллар улыбнулся.

— Есть еще.

— Сегодня вы щедрый.

Он достал последний лист.

Я увидела печать государственной комиссии и перестала шутить.

«Рябиновый Дом».

Финальное заключение.

Постоянная лицензия частного семейного учреждения.

До двенадцати несовершеннолетних.

Право временного проживания, индивидуальной опеки, образовательного сопровождения и семейного размещения.

Руководитель:

Эйлин Моррен.

Я смотрела на строку.

Иллар молчал.

Наверное, понимал.

— Это окончательно?

— Вчера комиссия закончила проверку раньше. Все требования выполнены.

Я провела пальцем по своему имени.

Не «бывшая Луна».

Не «супруга Альфы».

Не «владелица дома, полученного при разводе».

Эйлин Моррен.

Хозяйка и руководитель Рябинового Дома.

Собственная должность.

Собственная ответственность.

Собственное место.

Я улыбнулась.

Сначала немного.

Потом не смогла остановиться.

— Можно уже радоваться?

Иллар рассмеялся.

— Именно поэтому привез лично.

— Спасибо.

— Мне?

— Да.

— Я вообще-то дважды собирался закрыть ваш дом.

— Но не закрыли.

— Сильный аргумент.

Я взяла лицензию и вдруг почувствовала, что глаза становятся влажными.

Нет.

Сегодня не из-за Дейрона.

Совсем.

Мне понадобилась минута.

Иллар сделал вид, что очень занят кофе.

За это я тоже была благодарна.

Когда он уехал, я позвала всех в столовую.

Не устраивала официальный сбор.

Просто сказала Марте найти детей, Хесте оставить на минуту кухню, Вейне отложить уроки, а работников позвать из двора.

Через десять минут вокруг большого стола собрались почти все, кто за несколько недель превратил старое поместье в живой дом.

Финн пришел с отверткой в руке.

— Это срочно?

— Очень.

— У меня механизм.

— Переживет.

Том сел рядом со мной.

— Нас опять оставили?

— На этот раз дом оставили.

Он нахмурился.

— Дом и так тут.

Несса улыбнулась.

— Она про лицензию.

— Какую?

Я подняла документ.

— Постоянную.

Несса первой поняла.

— Больше не на месяц?

— Нет.

— И не на три?

— Нет.

— Совсем?

Я посмотрела на нее.

— Пока дом соблюдает правила, Рябиновый Дом теперь официально работает постоянно.

Лея спросила очень тихо:

— И нас завтра не заберут из-за того, что срок закончился?

— Нет.

Финн посмотрел на бумагу.

— А кто руководитель?

Я повернула к нему.

Он прочитал.

— Вы.

— Да.

— Не Дейрон?

— Нет.

— И не Совет?

— Совет проверяет. Руководитель я.

Он кивнул.

Будто именно это хотел услышать.

Том поднял руку.

— А я могу тут жить?

Снова этот вопрос.

Теперь ответ был другим.

— Пока тебе нужен этот дом и пока опека не найдет для тебя другой хороший постоянный вариант, да.

Он посмотрел на меня.

— Долго?

— Может быть, долго.

— Хорошо.

Лея спросила:

— А если я потом буду у тети, сюда можно приезжать?

— Конечно.

— А если Несса у Кайра?

Несса сразу нахмурилась.

— Я еще не решила.

— Я сказала если.

— Тогда да, — ответила я. — Это не дом, из которого человек исчезает, если перестает здесь спать каждый день.

Несса посмотрела на лицензию.

Потом на меня.

— Можно посмотреть?

Я передала.

Она читала медленно.

На строке с моим именем улыбнулась.

— Теперь вы правда хозяйка приюта.

— Похоже.

— А раньше?

Финн ответил за меня:

— Раньше просто хозяйка дома.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

Хеста неожиданно поставила на стол большой яблочный пирог.

Я посмотрела.

— Откуда?

— Пекла на вечер.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Было настроение.

Никто не поверил.

Марта уже плакала.

— Только не начинайте все сразу, — сказала я.

— Я не начинаю, — ответила она и вытерла глаза. — Это от дыма.

— В столовой?

— Очень сильный дым.

Мы смеялись.

Пили чай.

Том выел яблоки из середины собственного куска.

Финн пытался узнать у Иллара через меня, можно ли официально установить в мастерской замок, который он сам соберет.

Несса попросила копию лицензии для своей комнаты.

Лея хотела показать Сае при следующем визите.

Обычная суета.

И именно в ней я почувствовала счастье значительно сильнее, чем если бы стояла одна с документом у окна.

Кайр приехал после обеда.

Я не успела сама открыть.

Том выбежал первым и уже из передней закричал:

— Кайр! Нам дом разрешили!

Я услышала смех.

— Рад за дом.

— Не за дом. За нас.

— Тогда тем более.

Я вышла.

Кайр стоял возле двери, снимая перчатки.

Увидел меня.

Сразу понял по лицу.

— Дали?

Я просто кивнула.

Он улыбнулся.

Широко.

Без обычной сдержанности.

И мне захотелось оказаться в его объятиях еще до того, как успела подумать, смотрят ли дети.

Кайр, видимо, хотел того же.

Но остановился в нескольких шагах.

Ждал.

Я сама подошла.

Обняла.

Его руки легли мне на спину.

Том рядом сказал:

— Вы же уже встречаетесь. Можно не делать вид.

Я замерла.

Кайр тихо рассмеялся мне в волосы.

Несса появилась на лестнице.

— Том.

— Что?

— Иногда взрослым надо не мешать.

— Я не мешаю.

— Ты стоишь возле них.

— Дом мой тоже.

Я отстранилась и посмотрела на детей.

— Все. Свободны.

Том ушел очень недовольно.

Кайр улыбался.

— Они знают?

— Что мы встречаемся? Видимо, весь дом знает.

— Я думал, скрывать не будем.

— Не скрываем. Я просто не собиралась устраивать объявление перед кашей.

— Разумно.

— Осторожно с этим словом.

Он коснулся моего лица.

Очень легко.

— Поздравляю.

И вот почему-то именно это прозвучало правильно.

Не «я горжусь тобой».

Не «я знал, что ты справишься».

Поздравляю.

Победа принадлежала мне и людям дома.

Не ему.

— Спасибо.

— Как отметим?

— Хеста уже уничтожает всех пирогом.

— Я имел в виду вечером.

Я посмотрела.

Взгляд был теплый.

Личный.

— Есть предложение?

— Есть.

— Какое?

— Поехали ко мне.

Я молчала.

Кайр не продолжал.

Не превращал приглашение в что-то заранее решенное.

— В Каменный Хребет?

— До моего дома отсюда меньше часа по прямой дороге.

— Я думала, дальше.

— До основного поселения дальше. Мой дом стоит на южной стороне территории.

— Зачем?

— Так нравилось моему отцу. Потом стало нравиться мне.

Я улыбнулась.

— Очень убедительная история.

— Я могу придумать политическую.

— Не надо.

Я понимала, что означает приглашение.

Не обязательно секс.

Но возможность.

Наш первый вечер не в Рябиновом Доме, где каждую минуту могли появиться дети, Марта или Хеста.

Пространство Кайра.

Его жизнь.

Мне стало волнительно.

Приятно.

— Хорошо.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

— Правда?

— Да.

— Я сейчас могу радоваться?

— В пределах приличия.

— Опять ограничения.

— Ты привык.

Кайр поцеловал меня.

Коротко.

Но достаточно, чтобы мое тело сразу вспомнило все предыдущие поцелуи и захотело значительно больше.

Он отступил первым.

— Я заеду в семь.

— Нет.

Кайр поднял бровь.

— Что?

— Я сама приеду.

Его улыбка стала медленнее.

— Хорошо.

Для меня это было важно.

Не чтобы он забрал меня из моего дома.

Я сама выберу одежду.

Сама сяду в экипаж.

Сама приеду к мужчине, которого хочу.

Небольшая разница.

Но сегодня весь день состоял из таких различий.

Кайр остался еще на час.

Поговорил с Нессой о воскресном визите.

Алва уже приезжала один раз и сумела удержаться от семи пирогов, хотя принесла четыре.

Несса сначала сидела напряженно, потом неожиданно спросила бабушку, умела ли Элара ругаться.

Алва ответила настолько подробно, что Кайр попросил не разрушать образ погибшей сестры окончательно.

Теперь они готовили вторую встречу.

Без суда.

Без опеки.

Просто семья знакомилась.

Когда Кайр уехал, я неожиданно начала волноваться.

Не как девочка перед первым свиданием.

Хуже.

Как взрослая женщина, которая прекрасно понимала, чего хочет, и поэтому не могла спрятаться за незнанием.

Я поднялась в спальню.

Открыла шкаф.

Потом рассмеялась сама над собой.

За последние недели я спорила с Советом, бывшим мужем, двумя чиновниками, Альфой Каменного Хребта и собственной привычкой спасать всех.

А теперь стояла перед платьями и не знала, какое выбрать.

Марта появилась в дверях.

— Зеленое.

Я вздрогнула.

— Вы давно там?

— Достаточно.

— Этот дом вообще знает, что такое личное пространство?

— Нет.

Она вошла.

Достала темно-зеленое платье.

Не вечернее.

Мягкое.

С открытой шеей и длинными рукавами.

Я купила его еще до свадьбы, потом почти не носила.

— Почему это?

— Потому что в черном вы похожи на заседание Совета.

— Я не собиралась надевать черное.

— Собирались.

Она знала меня слишком хорошо.

— Марта.

— Я ухожу.

У двери остановилась.

— Госпожа Моррен.

— Да?

— Не возвращайтесь рано из-за нас.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Я ничего не говорила.

— Конечно.

— Марта.

— Уже ушла.

Дверь закрылась.

Я покачала головой.

Потом все-таки выбрала зеленое.

Не для Кайра.

Хотя и для него тоже.

Для себя.

Мне нравилось, как ткань подчеркивает талию.

Как открывает ключицы.

Как волосы выглядят на фоне темного цвета.

Я давно не выбирала одежду просто с мыслью:

я хочу нравиться мужчине.

Не быть достойной Луной рядом с Альфой.

Не соответствовать приему.

Не выглядеть достаточно спокойно после развода.

Просто нравиться.

И это было приятно.

Я не взяла служанку.

Только кучера.

До дома Кайра действительно оказалось меньше часа.

Каменный Хребет начинался не горами, как можно было ожидать из названия, а широкими темными лесами, за которыми уже поднимались первые каменные уступы.

Дом стоял на небольшом возвышении.

Не дворец Альфы.

Большой, но живой.

Свет в окнах.

Конюшня сбоку.

Открытая веранда.

Никаких стражников у каждой колонны.

У входа меня встретил сам Кайр.

Без официальной одежды.

Темные брюки.

Белая рубашка.

Ворот расстегнут.

Я увидела шею.

Потом поймала себя на этом и подняла глаза.

Он улыбнулся.

— Добрый вечер.

— Ты специально не надел сюртук?

— Я живу здесь.

— Удобное объяснение.

Кайр посмотрел на платье.

Не быстро.

Очень внимательно.

Я почувствовала его взгляд на коже.

— Ты красивая.

Внутри сразу стало теплее.

— Спасибо.

— Очень.

— Второй раз уже лишний.

— Нет.

Он протянул руку.

Я вложила свою.

Не для официального приветствия.

Просто так.

Кайр провел меня внутрь.

Дом удивил.

Я ожидала тяжести мужского жилья.

Оружия на стенах.

Темной мебели.

Трофеев.

Что-нибудь такое, чем Альфы любят сообщать гостям, что способны лично убить половину леса.

Вместо этого в гостиной стояли книги.

Много.

У камина кресло с брошенным пледом.

На одном столике лежали бумаги.

На другом чашка, которую кто-то явно забыл убрать утром.

— Ты живешь как обычный человек.

Кайр закрыл дверь.

— Мне обидеться?

— Я ожидала больше волчьих шкур.

— Одна есть наверху.

— Кайр.

Он рассмеялся.

— Шучу.

— Надеюсь.

— Есть одна старая, но ее привез дед. Я сам животных на стены не вешаю.

— Хорошо.

Я медленно прошла по комнате.

На стене увидела портрет Элары.

Тот самый, о котором он рассказывал Нессе.

Молодая.

Смешливая.

Очень похожая на дочь.

Я остановилась.

Кайр подошел рядом.

— Она?

— Да.

— Несса видела?

— Фотографию портрета. Сам хочет показать позже.

— Хорошо.

Я посмотрела на него.

— Спасибо.

— За что?

— За то, как ты с ней сейчас.

Кайр помолчал.

— Мне еще есть чему учиться.

— Всем есть.

Он коснулся моей руки.

— Даже тебе?

— Особенно мне.

— Удивительно слышать.

Я толкнула его плечом.

Он поймал мою ладонь.

Поднес к губам.

Поцеловал.

И весь уютный разговор мгновенно стал другим.

Я почувствовала это прикосновение ниже живота.

Очень ясно.

Кайр заметил изменение моего дыхания.

Но не улыбнулся самодовольно.

Просто не отпустил руку.

— Ужин сначала?

Я смотрела на него.

Честно оценивала себя.

— Да.

Он тихо рассмеялся.

— Разочарование?

— Немного.

— Хорошо.

Мы ужинали в небольшой столовой.

За столом, рассчитанным максимум на шесть человек.

Не в огромном зале.

Кайр сам открыл вино, но я отказалась.

Не потому, что боялась.

Сегодня я хотела чувствовать все совершенно ясно.

Он выбрал воду тоже.

— Можешь пить.

— Не хочу.

— Из солидарности?

— Из желания помнить вечер не хуже тебя.

Мне понравилось.

Еда была простой.

Запеченное мясо.

Овощи.

Хлеб.

Я вдруг поняла, что не знаю, кто готовит ему.

— У тебя есть Хеста?

— К счастью, нет.

— Она услышит.

— Даже отсюда?

— У нее особый дар.

Кайр рассмеялся.

— Кухней занимается Рина. Она живет в деревне и уходит после обеда. Вечером я обычно разогреваю сам.

— Альфа разогревает еду?

— Не рассказывай Совету.

— Твоя власть рухнет.

— Именно.

Мы говорили о доме.

О Каменном Хребте.

О его обязанностях.

Не как о красивом будущем.

Практически.

Мне это было нужно.

— Если мы продолжаем отношения, — сказала я, — я не перееду сюда.

Кайр не удивился.

— Я знаю.

— Даже потом. Если станет серьезнее.

— Уже серьезнее.

Я подняла бровь.

— Не уходи от темы.

— Не ухожу.

Он положил вилку.

— Я не хочу, чтобы ты закрывала Рябиновый Дом.

— Хорошо.

— И не хочу, чтобы ты каждый вечер ездила час сюда, если это будет неудобно.

— Тогда ты будешь ездить ко мне.

— Уже.

— Иногда останешься.

— Если разрешат дети.

Я рассмеялась.

— Они, кажется, разрешили раньше нас.

— Том точно.

Я стала серьезнее.

— А твоя стая?

— Что с ней?

— Альфа, который половину недели ночует за пределами территории.

— До Рябинового Дома сорок минут верхом, если без кареты. В экстренной ситуации я доберусь быстрее, чем многие люди из северных деревень моей собственной стаи.

— Совет все равно будет говорить.

— Пусть.

— Мне не хочется, чтобы потом это стало моей виной.

Кайр посмотрел внимательно.

— Если мои обязанности пострадают, это будет моя ответственность.

— Не говори так легко.

— Я не говорю легко. Именно поэтому уже перестраиваю расписание заместителей.

Я замерла.

— Когда?

— Несколько дней назад.

Первое чувство было тревожным.

Вот.

Опять решение без меня.

Кайр увидел.

— Не ради переезда и не ради тебя.

— Объясни.

— После истории с Нессой я понял, что слишком много держу лично. Если я пропущу два дня из-за болезни, Каменный Хребет не должен останавливаться. Ты сама строишь Рябиновый Дом так, чтобы он не зависел от одного человека. Мне стоило сделать то же раньше.

Напряжение отпустило.

— Хорошо.

— Я учусь.

— Заметно.

Он улыбнулся.

— И если однажды мы поженимся...

Я подняла ладонь.

— Очень далеко.

— Я сказал если.

— Хорошо.

— Ты не обязана жить здесь постоянно.

— Два дома?

— Почему нет?

— Люди будут считать странным.

— У нас уже есть приют с четырьмя детьми, один из которых моя племянница, бывший Альфа под следствием и женщина, которая отказалась быть Луной еще до того, как ей предложили. Думаю, странность нас переживет.

Я рассмеялась.

— Я не отказывалась. Ты не предлагал.

— Вот и отлично.

— Кайр.

Он улыбался.

Я протянула руку через стол.

Он взял.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Я не хочу однажды проснуться и понять, что перестала быть Эйлин Моррен, потому что стала женой Кайра Торрена.

Улыбка исчезла.

— Тогда не переставай.

— Так просто?

— Нет. Наверное, сложно. Поэтому будем следить.

— Вместе?

— Да.

Его большой палец медленно провел по моей ладони.

— И ты тоже скажешь, если я начну исчезать внутри твоего приюта.

Я удивилась.

— Ты?

— У тебя есть талант заполнять собой все пространство, когда считаешь дело важным.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Опасное.

— Но честное.

Я улыбнулась.

Он был прав.

Отношения не должны были стать только историей о том, как мужчина учится не управлять женщиной.

Я тоже могла забыть, что рядом живой человек, а не удобный помощник в моей правильной жизни.

— Договорились.

Мы не записали.

Не требовалось.

После ужина Кайр показал мне дом.

Не экскурсия Альфы по владениям.

Просто комнаты.

Кабинет.

Гостевая спальня.

Небольшая библиотека.

Балкон, откуда были видны темные леса и первые каменные склоны.

Я стояла у перил.

Вечер был холодным.

Кайр вышел следом и остановился позади.

Не коснулся.

Я сама отступила к нему.

Спиной почувствовала грудь.

Его руки легли на мою талию.

Я закрыла глаза.

— Так можно?

Голос у самого виска.

— Да.

Он поцеловал шею.

Очень легко.

И все разговоры о Советах, домах и расписаниях исчезли не полностью, но отступили куда-то далеко.

Я наклонила голову, позволяя больше.

Губы снова коснулись кожи.

Медленнее.

Я почувствовала, как по телу проходит дрожь.

Не от холода.

Кайр заметил.

Прижал немного сильнее.

— Замерзла?

Я улыбнулась.

— Нет.

— Хорошо.

Его губы коснулись места под ухом.

Я выдохнула.

— Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

— Не всегда.

— Сейчас знаешь.

— Сейчас стараюсь.

Я повернулась в его руках.

Поцеловала.

Сразу глубоко.

Мне больше не хотелось растягивать вечер осторожностью, которую мы уже обсудили словами.

Кайр ответил.

Одна его ладонь осталась на талии.

Другая поднялась к лицу.

Поцелуй стал горячее.

Я почувствовала, как он хочет меня.

Не абстрактно.

Телом.

И собственный ответ был таким же ясным.

Я провела ладонями по его груди.

Пальцами нашла верхнюю пуговицу рубашки.

Расстегнула.

Кайр замер на секунду.

— Эйлин.

Я подняла глаза.

— Я знаю, чего хочу.

Его взгляд стал темнее.

— Скажи.

Не требование.

Просьба услышать.

Я почувствовала, насколько это важно именно для меня.

Не молча согласиться.

Не позволить мужчине угадать.

Сказать.

— Хочу тебя.

Кайр медленно вдохнул.

— Ты уверена, что сегодня?

— Да.

— Не из-за Дейрона? Не потому, что наконец закончилась история с лицензией?

Я покачала головой.

— Я хотела тебя до сегодняшнего дня. И вчера. И тогда в саду. Просто сегодня впервые не хочу останавливаться.

Он смотрел несколько секунд.

Потом тихо спросил:

— Если передумаешь?

— Скажу.

— Если захочешь медленнее?

— Скажу.

— Если...

Я поцеловала его.

— Ты опять слишком много разговариваешь.

Кайр рассмеялся мне в губы.

— Прости.

Мы вернулись внутрь.

До спальни дошли не сразу.

В коридоре он снова поцеловал меня, и я сама прижалась к стене, притянув его ближе за рубашку.

Это было почти смешно после всех наших правильных разговоров.

И прекрасно.

Я хотела перестать быть аккуратной.

Не бездумной.

Просто живой.

Кайр целовал шею, пока я расстегивала оставшиеся пуговицы.

Под ладонями была теплая кожа.

Сильное тело.

Шрамы.

Один длинный у ребер.

Я провела пальцами.

Он чуть вздрогнул.

— Старый?

— Да.

— Болит?

— Сейчас нет.

Я поцеловала рядом.

Не планировала.

Просто захотела.

Кайр выдохнул мое имя так, что внутри все сжалось.

Мне понравилось.

Я подняла голову.

— Что?

— Ничего.

— У вас с Нессой это семейное.

Он рассмеялся.

Потом поцеловал меня так, что я забыла шутку.

В спальне горела только одна лампа.

Большая кровать.

Темное дерево.

Открытое окно, через которое тянуло прохладой.

Кайр остановился.

Не потому, что сомневался в желании.

Я поняла сразу.

Он давал мне еще одну возможность выбрать.

Я сама закрыла дверь.

Повернула ключ.

Не из страха, что кто-то войдет.

Просто мне понравился звук.

Мое решение.

Кайр смотрел.

Я подошла.

— Теперь достаточно ясно?

— Очень.

Я подняла руки к волосам, чтобы вытащить шпильки.

Он остановил.

— Можно я?

Я кивнула.

Кайр вытаскивал их медленно.

Одну за другой.

Темные пряди падали на плечи.

Его пальцы иногда касались кожи головы.

Почему-то это оказалось невероятно интимным.

Не раздевание.

Не поцелуй.

Простое терпеливое движение.

Последнюю шпильку он положил на стол.

Провел ладонью по волосам.

— Я давно хотел увидеть тебя так.

— С растрепанными волосами?

— Без ощущения, что через минуту ты снова уйдешь в кабинет.

Я улыбнулась.

— Кабинет далеко.

— Я проверил.

Он поцеловал меня.

Я чувствовала обнаженную кожу его груди через тонкую ткань платья.

Хотелось убрать последнюю преграду.

Кайр коснулся застежки на спине.

Остановился.

Я сама повернулась.

— Расстегни.

Его пальцы были уверенными.

Но не быстрыми.

Платье ослабло.

Я придержала ткань спереди.

Внезапно стало волнительно сильнее, чем ожидала.

Кайр почувствовал.

Не потянул дальше.

— Все хорошо?

Я посмотрела через плечо.

— Да. Просто давно не была ни с кем новым.

Он коснулся губами моего плеча.

— Мы никуда не спешим.

— Я знаю.

— Можно оставить платье.

Я рассмеялась.

— Нет.

— Хорошо.

Я позволила ткани соскользнуть.

В комнате не стало холоднее.

Но кожа почувствовала воздух сильнее.

И его взгляд.

Кайр не скрывал, что смотрит.

Мне это нравилось.

Не оценивал.

Не искал недостатки.

Просто хотел.

Я стояла перед мужчиной после лет, когда собственное тело слишком часто было предметом обследований и ожиданий, и впервые за долгое время ощущала его не задачей.

Не причиной.

Не возможностью забеременеть.

Моим.

Я подошла сама.

Кайр обнял.

Его ладони скользнули по спине.

Я прижалась.

Поцелуй стал глубже.

Медленнее.

Желание уже не требовало спешить.

Теперь мы могли исследовать.

Я коснулась плеч, груди, живота.

Он целовал шею, ключицы, задержался там, где я сама придвинулась ближе.

Я не молчала.

Когда нравилось, говорила.

Когда хотелось сильнее, показывала.

Когда один поцелуй оказался слишком щекотным, рассмеялась и отодвинула его голову.

Кайр поднял глаза.

— Что?

— Не там.

— Полезная информация.

— Очень.

Он попробовал иначе.

Я выдохнула.

— Вот.

Его улыбка была почти самодовольной.

— Еще полезнее.

— Не порть момент.

— Стараюсь.

Мы оба рассмеялись.

И это почему-то окончательно убрало последнюю тревогу.

Мне не требовалось сыграть идеальную первую ночь.

Можно было смеяться.

Поправлять.

Спрашивать.

Хотеть.

Останавливаться.

Когда Кайр потянулся к тумбочке, я поняла раньше, чем увидела.

Он достал запечатанный презерватив.

И остановился.

— Я пользуюсь защитой.

Я почувствовала облегчение.

Не потому, что ожидала другого.

Просто сегодня мне не хотелось даже на секунду возвращаться к страху беременности, который столько лет управлял близостью.

— Хорошо.

— У тебя есть предпочтения или...

— Так хорошо.

Он кивнул.

Никакой неловкой лекции.

Никаких обещаний, что со мной все будет иначе.

Простая взрослая забота.

Я сама взяла упаковку из его пальцев.

Посмотрела.

Вернула.

— Все в порядке.

Кайр улыбнулся.

— Ты проверила.

— Конечно.

— Я даже не удивлен.

Я поцеловала его.

— Молчи.

— С удовольствием.

Потом разговоров стало меньше.

Но совсем они не исчезли.

Кайр спрашивал, если не был уверен.

Я отвечала.

Иногда сама направляла его руку.

Иногда он говорил мое имя тихо, почти на выдохе, и это действовало сильнее любого красивого признания.

Когда мы наконец оказались совсем близко, я почувствовала короткое напряжение.

Не страх перед ним.

Память тела.

Слишком много лет близость была связана с целью.

Правильным днем.

Надеждой.

Разочарованием потом.

Кайр сразу заметил.

Остановился.

— Больно?

— Нет.

— Тогда что?

Я могла сказать «ничего».

Старая привычка.

Не сказала.

— Вспомнила прошлое.

Он не двинулся.

— Хочешь остановиться?

Я посмотрела на него.

На мужчину, который сейчас мог просто ждать.

Без обиды.

Без вопроса, почему я испортила момент.

— Нет.

Я коснулась его лица.

— Просто дай секунду.

— Сколько нужно.

Я закрыла глаза.

Вдохнула.

Почувствовала его ладонь рядом с моей.

Комнату.

Ночь.

Защиту.

Собственное решение приехать сюда.

Никакого календаря.

Никакого наследника.

Никакой женщины, которую нужно исправить.

Только я.

Я открыла глаза.

— Теперь хочу.

Кайр поцеловал меня.

Очень нежно.

А потом близость стала именно нашей.

Не лекарской.

Не супружеской обязанностью.

Не доказательством любви.

Удовольствием.

Теплом.

Движением, которое мы находили вместе.

Я не ждала, пока он догадается.

Говорила, когда хотелось медленнее.

Потом сама просила не останавливаться.

Кайр слушал.

Не идеально, как и любой живой человек.

Иногда я смеялась, когда мы сталкивались коленями или теряли удобное положение.

Он ругался тихо и снова заставлял меня смеяться.

А потом смех исчезал, потому что становилось слишком хорошо.

Я держалась за его плечи.

Чувствовала, как напряжение внутри растет и собирается.

Кайр смотрел на меня.

Не отводил глаза.

И когда удовольствие накрыло наконец, сильное, теплое, почти болезненное от собственной интенсивности, я не спрятала лицо.

Позволила ему видеть.

Потом еще долго не могла нормально дышать.

Кайр поцеловал висок.

Щеку.

Угол губ.

— Хорошо?

Я засмеялась с закрытыми глазами.

— Ты серьезно сейчас спрашиваешь?

— Я обещал.

— Очень хорошо.

— Тогда отлично.

Я открыла глаза.

Он улыбался.

Усталый.

Довольный.

Настоящий.

Я провела пальцами по его волосам.

— А ты?

— Эйлин.

— Что?

— Я мужчина, который только что лежит рядом с женщиной, в которую влюблен. Да, мне хорошо.

Слова согрели сильнее, чем ожидала.

— Хорошо.

— Очень содержательный разговор.

— Я устала.

— Тогда разрешаю.

Я толкнула его в плечо.

Кайр рассмеялся и притянул меня к себе.

Через некоторое время он встал, привел себя в порядок и принес мне воду.

Не спрашивая, хочу ли.

На этот раз я не увидела в простом стакане попытку управлять жизнью.

Приняла.

Выпила половину.

— Спасибо.

Он вернулся в кровать.

Я легла рядом, положив голову ему на грудь.

Слушала сердце.

Спокойное теперь.

— Странно, — сказала я.

— Что?

— Я думала, после первого раза с новым мужчиной обязательно будет какой-то большой разговор.

— Можем устроить.

— Не надо.

— Предложение руки?

Я подняла голову.

Кайр улыбался.

— Даже не шути.

— Понял.

— Серьезно.

— Эйлин, я не собираюсь делать тебе предложение сегодня.

— Хорошо.

— Завтра тоже.

Я прищурилась.

— Кайр.

— Молчу.

Я снова легла.

Он гладил меня по плечу.

Медленно.

Без продолжения.

Просто прикосновение.

— Мне понравилось, — сказала я.

— Слава всему разумному.

— Не это.

— А что?

Я подумала.

— Что я могла говорить.

Кайр стал серьезнее.

— Конечно.

— Знаю. Но раньше я часто сама молчала. Даже когда Дейрон ничего плохого не делал. Просто мне казалось, что нормальная жена должна как-то сама совпадать.

Он не перебивал.

— Сегодня я впервые не пыталась угадать, что правильно.

— И что правильно?

Я улыбнулась.

— То, чего я хочу в конкретный момент.

— Мне нравится это правило.

— Еще бы.

Он поцеловал макушку.

— Тогда запомни его.

— Постараюсь.

— Нет.

Я подняла голову.

— Что?

— Не «постараюсь».

Кайр коснулся пальцами подбородка.

— Если тебе со мной чего-то не хочется, говоришь. Даже если кажется невежливым. Даже если мы уже начали. Даже если я приехал через весь Каменный Хребет и ужасно старался быть красивым.

Я рассмеялась.

— Особенно тогда.

— Хорошо.

— И ты тоже.

Он чуть удивился.

— Что я?

— Не обязан соглашаться на все только потому, что хочешь быть лучше Дейрона.

Кайр замер.

Я сама заметила сравнение.

— Прости.

— Нет. Здесь уместно.

Он подумал.

— Ты права.

— Я могу тоже давить. Особенно когда уверена, что права.

— Это я уже знаю.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Я провела пальцами по его груди.

— Если мы хотим нормальных отношений, они не могут строиться на том, что только ты следишь за моими границами.

Кайр смотрел долго.

— Я тебя очень люблю.

Слова были простыми.

Без подготовки.

И оттого ударили прямо внутрь.

— Я тоже.

Мы больше не говорили о будущем.

Не обсуждали свадьбу.

Не выбирали дом.

Не обещали детей.

Не строили красивый окончательный план, потому что одна хорошая ночь не должна была решать всю оставшуюся жизнь.

Мы просто уснули.

Я проснулась раньше.

Некоторое время не понимала, где нахожусь.

Потом почувствовала тяжелую теплую руку Кайра на талии.

Вспомнила.

И улыбнулась в подушку.

Не было ни стыда, ни паники, ни вопроса «что теперь».

Мы уже знали, что теперь.

Отношения.

Два дома.

Дети.

Работа.

Встречи.

Сложности.

И очень хорошие ночи, если повезет.

Я осторожно выбралась из кровати.

Кайр открыл один глаз.

— Куда?

— Умыться.

— Возвращайся.

Я обернулась.

Волосы растрепаны.

Он лежал совершенно расслабленный, и вид сильного Альфы, который едва проснулся и явно не собирался спасать мир до завтрака, оказался неожиданно привлекательным.

— Мне в Рябиновый Дом.

Кайр посмотрел на окно.

— Еще семь утра.

— Именно.

— Дети просыпаются позже.

— Том иногда в половине седьмого.

— У тебя есть Марта.

Я остановилась.

Вот она.

Старая привычка.

Дом может прожить без меня утро.

Я сама построила систему именно для этого.

— Хорошо.

Кайр улыбнулся.

— Что хорошо?

Я вернулась в кровать.

— Еще полчаса.

Он обнял.

— Большой прогресс.

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Я положила голову ему на плечо.

И действительно осталась.

Не потому, что Кайр попросил.

Потому что могла.

Когда я вернулась в Рябиновый Дом около девяти, никто не погиб.

Дом стоял.

Завтрак прошел.

Вейна начала урок.

Марта подписала доставку молока без моего участия.

Хеста посмотрела на меня.

Потом на время.

Ничего не сказала.

Это было значительно страшнее комментария.

Я сняла пальто.

— Что?

— Ничего.

— Хеста.

— Каша на печи.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

— Я не спрашивала про кашу.

— А я больше ничего не сказала.

Из учебной комнаты выглянула Несса.

Увидела меня.

Очень медленно улыбнулась.

— Доброе утро.

— Даже не начинай.

— Я ничего.

— Вы все ужасные.

Том выскочил следом.

— Вы у Кайра ночевали?

Я закрыла глаза.

— Кто тебе сказал?

— Никто. Вашей кровати утром не было.

— Моей кровати?

— Вас в ней не было, — поправила Несса.

Я посмотрела на Марту.

Она исчезла в коридоре.

Предательница.

— Это не тема общего обсуждения.

Финн высунулся из-за двери.

— Тогда почему все обсуждают?

— Все обратно на урок.

— Я просто спросил.

— Финн.

Он исчез.

Несса осталась.

На секунду стала серьезной.

— Вы счастливая?

Я посмотрела на нее.

Вопрос был не про ночь.

Она спрашивала больше.

Я подумала честно.

— Да.

Несса кивнула.

— Хорошо.

И вернулась к уроку.

Я стояла в передней.

Вокруг детские сапоги.

На стене новая табличка, которую вчера прибил плотник:

«Рябиновый Дом. Частный семейный приют».

В сумке лежала копия постоянной лицензии.

Дейрон больше не распоряжался детьми.

Варен отвечал перед комиссией.

Серый Бор выбирал нового Альфу.

Суды еще были впереди.

Финну еще предстояло разобраться с наследством.

Лее — понять, хочет ли она жить с тетей.

Нессе — выбрать, каким будет ее место между Рябиновым Домом и семьей Торрен.

Тому — ждать собственной истории.

Ничего не закончилось идеально.

И именно поэтому я впервые была уверена, что все настоящее.

Я прошла в кабинет.

Открыла новую книгу учета.

На первой странице теперь стояла официальная печать учреждения.

Ниже я написала:

«Руководитель — Эйлин Моррен».

Посмотрела.

И не добавила рядом ничьего имени.

Не потому, что была одна.

Я больше не была одна.

Просто любовь не означала, что другой человек должен подписать мою жизнь вместе со мной.

Кайр был частью моей жизни.

Не владельцем.

Не спасителем.

Не новой должностью.

Мужчиной, которого я любила.

И вчера, когда я закрыла дверь его спальни, я впервые за много лет выбрала близость не потому, что пришло правильное время.

Не потому, что от меня чего-то ждали.

Не потому, что любовь требовалось доказать.

Я выбрала ее сама.

И, кажется, именно к этому выбору я шла значительно дольше, чем до Рябинового Дома.