Глава 10. Правда о нашем бездетном браке

Кайр остался до полуночи.

Я сама попросила.

Не потому, что боялась ночевать после очередной лжи Дейрона и не потому, что нуждалась в мужчине, способном заслонить меня от завтрашнего Совета.

Мне просто хотелось провести с ним еще немного времени.

После долгого поцелуя в передней мы все-таки дошли до столовой. Хеста оставила ужин под крышками, пригрозив утром высказать мне все, что думает о людях, которые позволяют хорошей еде остывать.

Кайр открыл первую кастрюлю и посмотрел на меня.

— Я начинаю бояться твою кухарку.

— Правильно делаешь.

— Она так со всеми разговаривает?

— С теми, кого считает способными пережить правду.

— Значит, я принят?

— Не торопись. Пирог она тебе пока не доверяет.

Он улыбнулся.

Мне нравилось видеть его в Рябиновом Доме вечером, когда исчезали официальный сюртук, люди Совета и привычная настороженность. Здесь Кайр все еще оставался Альфой, но эта часть его жизни не занимала всю комнату.

Он мог спорить с Томом из-за горького лекарства, поднимать кота с крыши, есть холодное мясо на моей кухне и смеяться так, что я забывала, насколько серьезным он выглядит на заседаниях.

Я сидела напротив и иногда ловила себя на том, что просто смотрю.

На руки.

На линию плеч под рубашкой.

На рот, который совсем недавно целовала.

Теперь, когда мы договорились попробовать отношения, желание перестало казаться случайностью, которую нужно каждый раз объяснять себе заново.

Я хотела Кайра.

Очень ясно.

Но вместе с этим хотела знать его дальше.

Не перескочить через разговоры ради тела, хотя тело уже предлагало именно такой путь.

— Ты опять смотришь, — сказал он.

Я опустила взгляд в тарелку.

— Ты становишься слишком довольным собой.

— Мне редко так везет.

— В чем?

— Красивая женщина смотрит на меня за ужином и даже не делает вид, что оценивает качество моего управления стаей.

— Я могу начать, если тебе не хватает.

— Нет, спасибо.

Я улыбнулась.

На столе рядом лежало сообщение Лиссы с завтрашним временем Совета.

Не открывала снова.

Кайр видел лист.

Не спрашивал.

Через некоторое время я сама сказала:

— Варен утверждает, что Дейрон знал о своей почти полной неспособности иметь детей еще до оформления Нессы.

Кайр перестал есть.

Ни одного резкого движения.

Только внимание полностью вернулось ко мне.

— Это его показания?

— Да. Оригинальное медицинское заключение запросили из лечебницы. Завтра должно быть у Совета.

— Ты хочешь, чтобы я что-нибудь сказал?

Я задумалась.

— Нет.

— Хорошо.

Это «хорошо» уже стало одним из моих любимых его слов.

Не потому, что Кайр всегда соглашался.

Мы слишком недавно и слишком громко доказали обратное.

Просто, если я говорила, что не хочу обсуждать, он умел действительно остановиться.

— Я не понимаю, как себя чувствую, — призналась я через несколько минут.

— Не обязательно понимать сегодня.

— Завтра мне придется сидеть напротив него, когда Совет прочитает заключение.

— Да.

— Хочется быть спокойной.

— Почему?

Я подняла взгляд.

— Потому что иначе будет выглядеть, будто он все еще может меня разрушить.

Кайр отложил вилку.

— А если может причинить боль, это значит, что ты проиграла?

Я сразу хотела ответить нет.

Но вопрос попал слишком точно.

— Не знаю.

— Эйлин, человек семь лет был твоим мужем. Если завтра выяснится, что он сознательно позволял тебе проходить лечение, зная правду о себе, у тебя есть право разозлиться, расплакаться или выйти из зала. Это ничего не дает ему обратно.

Я смотрела на него.

— Тебе легко говорить.

— Нет.

Он улыбнулся совсем немного.

— Мне завтра придется сидеть там и не ударить его.

Я фыркнула.

— Даже не думай.

— Видишь? У каждого свои сложности.

— Кайр.

— Не ударю.

— Обещай.

— Обещаю не нападать на твоего бывшего мужа в здании Совета.

Я сузила глаза.

— Очень плохая формулировка.

Он рассмеялся.

— Хорошо. Вообще не нападать.

— Спасибо.

— Как скучно жить рядом с женщиной, которая читает условия.

«Жить рядом».

Фраза была случайной.

Он, наверное, даже не заметил.

Я заметила.

И внутри стало тепло.

Не потому, что уже представляла совместный дом.

Рано.

Просто возможность больше не пугала так, как несколько дней назад.

Кайр все еще мог ошибаться.

Я тоже.

Но теперь я знала, что с ним можно сказать: ты сделал мне больно.

И он не превращал это в спор о том, правильно ли я почувствовала.

Это было больше, чем я ожидала от начала отношений.

После ужина мы вышли в гостиную.

Дом почти затих.

Только наверху один раз прошел Финн. Я услышала, как Несса попросила его не будить Тома.

Кайр сел на диван.

Я устроилась рядом.

Близко.

Не намеренно соблюдая расстояние.

Просто так, как хотелось.

Его рука лежала вдоль спинки дивана. Я придвинулась еще немного, и пальцы коснулись моего плеча.

Тихое прикосновение.

Но я чувствовала его всей кожей.

— Ты останешься? — спросила я.

Кайр повернул голову.

Вопрос был опасно двусмысленным.

Мы оба это понимали.

— Если хочешь.

Я смотрела на него.

Хотела.

Не только разговора.

Несколько минут назад в столовой я представляла, как он будет выглядеть без рубашки, и эта мысль никуда не исчезла.

Но завтрашнее заседание было слишком близко.

Я не хотела проснуться после первой ночи с Кайром и через час идти слушать, как Дейрон объясняет, почему годами позволял мне лечиться.

Не из верности бывшему мужу.

Из уважения к себе.

Я хотела, чтобы первая ночь принадлежала нам.

Не была способом пережить чужую ложь.

— Хочу, чтобы ты побыл еще, — сказала я. — Но потом уехал.

Кайр не выглядел разочарованным.

Хотя по запаху и по тому, как чуть сильнее напряглась его рука, я знала, что желание существует не только у меня.

— Хорошо.

Я улыбнулась.

— Ты очень удобный мужчина сегодня.

— Не привыкай.

— Поздно.

Я сама поцеловала его.

Медленно.

Без того голода, с которым встретила в передней.

Просто потому, что хотелось закончить день теплом, а не бумагами.

Кайр обнял меня.

Я положила голову ему на плечо.

Так мы просидели почти час.

И впервые за очень долгое время я позволила себе ничего не делать.

Не читать.

Не планировать.

Не спасать.

Просто сидеть рядом с человеком, который выбрал приехать ко мне вечером.

Когда Кайр ушел, я легла почти сразу.

Уснула тоже.

А утром медицинское заключение Дейрона уже лежало на столе Совета.

Я увидела его издалека.

Толстый запечатанный конверт из военной лечебницы.

Рядом сидел врач, которого вызвали для пояснений.

Лисса была со мной.

Кайр занял место по линии Нессы и расследования Варена.

Дейрон приехал с адвокатом.

Селина Арден тоже присутствовала.

Ее я увидела впервые после развода.

Высокая молодая женщина с темными золотистыми волосами и очень прямой осанкой. Она сидела не рядом с Дейроном, а через несколько мест от него вместе с представителем своей семьи.

Наши взгляды встретились.

Ни торжества.

Ни вины.

Ни ненависти.

Только короткое вежливое движение головы.

Я ответила.

Она не была моей соперницей.

Теперь я знала это совершенно точно.

Если Дейрон солгал ей так же, как мне, возможно, сегодня у нас будет больше общего, чем кому-либо хотелось.

Председатель Совета начал с Варена.

— Полученные вчера показания бывшего управляющего Холта требуют проверки ряда обстоятельств. В частности, он утверждает, что на момент первого признания ребенка Альфа Вейл знал о медицинских ограничениях, практически исключающих естественное отцовство.

Дейрон не двигался.

Его адвокат поднялся.

— Показания господина Холта даны в момент, когда он пытается уменьшить собственную ответственность за незаконные действия с реестрами и активами. Мы просим оценивать их исключительно в совокупности с независимыми материалами.

— Именно поэтому Совет запросил независимые материалы.

Председатель указал на конверт.

Врач встал.

Представился.

Доктор Ферн Лар.

Старший специалист военной лечебницы Ардена.

— Здесь находятся копии двух медицинских заключений господина Вейла. Первое составлено после тяжелого ранения восемь лет назад. Второе спустя три года после него.

Я медленно вдохнула.

Три года.

Значит, второе обследование было уже во время нашего брака.

Дейрон говорил, что прошел его на втором году.

Еще одна неточность.

Или я неправильно помнила даты.

Не важно.

Сейчас все стояло в документах.

— Первое заключение, — продолжил врач, — действительно указывало на высокую вероятность нарушения репродуктивной функции, но не позволяло сделать окончательный прогноз.

Это совпадало со словами Дейрона.

Я почти почувствовала облегчение.

Потом врач открыл второй лист.

— Повторное обследование выявило стойкие последствия травмы и выраженное нарушение функции. Заключение того периода указывало, что вероятность естественного зачатия крайне низкая и в практическом смысле близка к отсутствующей.

В зале стало очень тихо.

Я смотрела на стол.

Не на Дейрона.

— Вы можете пояснить формулировку «близка к отсутствующей»? — спросил председатель.

— Медицинская наука не позволяет гарантировать абсолютную невозможность. Но при подобных показателях специалист обязан предупредить пациента, что естественное отцовство крайне маловероятно.

— Господин Вейл получил это заключение лично?

Доктор сверился с записью.

— Да. Есть подпись о получении и консультации.

Мне стало холодно.

Не шок.

Я уже почти знала.

Но одна вещь — слова Варена.

Другая — подпись мужа под листом, который существовал все годы моих лечений.

Председатель повернулся к Дейрону.

— Подтверждаете получение?

Он ответил после короткой паузы:

— Да.

Я подняла взгляд.

Он смотрел на меня.

Не надо.

Не сейчас.

Я отвернулась.

Совет продолжил.

— Когда после этого была оформлена первая запись о признании Нессы Вейл?

Секретарь назвал дату.

Через семь месяцев.

Семь месяцев после медицинского заключения.

Дейрон уже знал.

Он не мог считать Нессу своим случайно.

— Значит, на момент признания первого ребенка вы знали, что вероятность вашего биологического отцовства практически отсутствует.

Адвокат поднялся.

— Практически отсутствует не означает невозможно.

Дейрон неожиданно сказал:

— Я знал.

Адвокат замер.

Я тоже.

— Дейрон, — тихо произнес мужчина.

Он не посмотрел на него.

— Я знал, что Несса не моя дочь.

Председатель спросил:

— Откуда?

— Варен предоставил сведения о ее происхождении. Там не было связи со мной. Отцовство оформлялось сознательно как юридический механизм опеки.

— И остальные?

— Тоже.

— То есть кровная экспертиза не открыла вам правду.

— Нет.

— Вы знали с самого начала.

— Да.

Лисса рядом перестала писать.

Я смотрела на Дейрона и не чувствовала победы.

Только усталость.

Как много признаний требовалось, прежде чем человек наконец произносил простую правду целиком.

Председатель продолжил:

— Зачем тогда вы возражали против кровной экспертизы?

— Потому что после официального исключения отцовства Совет начал бы проверять основание признаний и активы.

— Значит, хотели скрыть схему.

— Хотел сохранить статус детей и избежать кризиса в стае.

Всегда хороший результат.

Всегда безопасность.

Всегда причина, которую можно поставить выше согласия другого.

— Вы также знали о собственном медицинском заключении, когда в браке с госпожой Моррен проходили обследования по поводу отсутствия беременности?

Вот теперь взгляд Совета переместился ко мне.

Я ненавидела это.

Не потому, что скрывала.

Потому что очень личная часть моей жизни вдруг лежала в государственном протоколе.

Дейрон сжал челюсть.

— Да.

— Сообщили супруге?

— Нет.

Я услышала тихий вдох Селины.

Только тогда посмотрела на нее.

Она была белая.

Совершенно.

Не моя соперница.

Еще одна женщина, которой Дейрон собирался предложить брак, не рассказав достаточно.

Председатель спросил:

— Почему?

Дейрон ответил не сразу.

— Я надеялся, что вероятность все же реализуется.

— Почему не дать супруге возможность принимать решения, зная медицинские обстоятельства?

— Это была моя ошибка.

Ошибка.

Я не выдержала.

— Нет.

Мой голос прозвучал спокойно.

Совет повернулся.

Председатель нахмурился, но позволил.

Я смотрела на Дейрона.

— Не называй это одной ошибкой.

Он напрягся.

— Эйлин...

— Ты получил заключение. Потом месяцами смотрел, как обследуют меня. Годами. Каждый новый лекарь начинал с моего тела, потому что ты говорил, что у тебя все хорошо.

Он закрыл глаза.

— Я знаю.

— Нет. Сегодня ты только начал признавать.

Председатель хотел остановить.

Я подняла ладонь.

— Один вопрос.

Он кивнул.

Я повернулась к бывшему мужу.

— Ты когда-нибудь собирался мне сказать?

Дейрон долго молчал.

И я уже знала ответ.

Но все равно хотела услышать.

— Если бы обстоятельства изменились...

Я тихо рассмеялась.

— Это не ответ.

Он посмотрел прямо.

Впервые без привычного убеждения, что правильные слова еще можно найти.

— Нет.

Что-то внутри меня оборвалось.

Не брак.

Он уже закончился.

Не любовь.

Она умерла значительно раньше, чем я готова была признать.

Оборвалась последняя нитка, которая все еще пыталась представить его молчание временным.

Нет.

Он не собирался говорить.

Пока было удобно не говорить.

Пока я лечилась.

Пока Совет считал, что проблема в жене.

Пока можно было надеяться на новый брак.

Пока следующая женщина не задаст правильный вопрос.

Я села.

Больше не смотрела.

Председатель продолжил официальную часть.

Показания Варена.

Ложные признания.

Детские активы.

Возможность поздней легитимации.

Дейрон признал, что обсуждал ее как запасной вариант на случай отсутствия законного наследника.

— Кого именно планировали легитимировать? — спросили его.

— Никого окончательно.

— Но дети рассматривались как потенциальные преемники.

— Да.

Я вспомнила таблицу.

Несса.

Родовая линия сильная.

Финн.

Имущественный актив.

Лея.

Резерв.

Том.

Поздняя легитимация.

Они действительно были запасными.

Не детьми.

Не сначала.

Активами будущего.

Я почувствовала тошноту.

Совет объявил короткий перерыв.

Я встала.

Ноги были нормальными.

До двери дошла спокойно.

Лисса пошла за мной.

— Я одна.

Она остановилась.

— Точно?

— Да.

Я вышла во внутренний двор.

Холодный воздух ударил в лицо.

Дышать стало легче.

Я дошла до каменной стены.

Положила ладони на холодный край.

И только тогда заплакала.

Без сдержанности.

Не было смысла.

Вокруг почти никого.

Я плакала о себе.

Не о несостоявшемся ребенке как о единственной потерянной жизни.

О годах.

О времени, когда каждое начало месяца приносило надежду.

О стыде после очередного вопроса чужой женщины:

«Ну что, когда порадуете Альфу?»

О вечерах, когда я лежала рядом с Дейроном и боялась, что он когда-нибудь поймет, что выбрал неправильную жену.

Он уже знал, что дело было не в неправильной жене.

И позволял мне бояться.

Я услышала шаги.

Не повернулась.

— Я сказала Лиссе, что хочу одна.

— Она мне тоже сказала.

Кайр.

— Тогда почему пришел?

— Потому что это не она попросила.

Я закрыла глаза.

— Кайр, я правда не хочу сейчас разговаривать.

— Хорошо.

Шаги остановились.

Он не ушел.

Я почувствовала его примерно в двух метрах.

Через несколько секунд сказала:

— Это не значит, что нужно стоять как охрана.

— Я не охрана.

— Тогда что?

— Мужчина, который не знает, уйти ему или остаться.

Я почти рассмеялась сквозь слезы.

— Очень полезно.

— Я стараюсь.

Я вытерла лицо ладонями.

Повернулась.

Кайр стоял без пальто.

Наверное, вышел следом сразу после меня.

— Замерзнешь.

— Потом.

Я смотрела на него.

Хорошего ответа на вопрос, чего хочу, не было.

Мне не нужна была одиночество так сильно, как казалось минуту назад.

Просто не хотелось, чтобы кто-то видел момент, когда я перестаю справляться.

Но Кайр уже видел.

Раньше.

И ничего страшного не произошло.

— Иди сюда.

Он подошел.

На этот раз не остановился за полшага.

Потому что я сама открыла руки.

Кайр обнял.

Я прижалась лицом к его груди.

Не плакала уже так сильно.

Просто позволила держать.

— Он никогда не собирался сказать, — прошептала я.

— Слышал.

— Даже когда разводился.

— Да.

— Даже с Селиной.

Кайр медленно провел ладонью по моей спине.

— Пока не знаем, что говорил ей.

— Он ничего ей не сказал.

— Почему уверена?

— Видел ее лицо?

— Да.

Я выдохнула.

— Я семь лет думала, что недостаточная.

Кайр чуть сильнее обнял.

— Эйлин...

— Не говори, что это не так.

Он замолчал.

Я отстранилась.

— Что?

— Ты сама попросила не говорить.

Я посмотрела.

И неожиданно засмеялась.

Слезы еще были на щеках.

— Ты невозможный.

— Очень стараюсь быть послушным.

Я вытерла лицо.

— Я знаю умом, что не была недостаточной.

— Хорошо.

— Но внутри... Черт. Я столько лет пыталась исправить себя.

Кайр смотрел.

— Отдыхать, когда хотела работать. Есть то, что назначали. Пить лекарства. Считать дни. Не злиться, потому что «стресс мешает». Даже секс иногда превращался в расписание.

Последнее признание далось особенно тяжело.

Я опустила глаза.

— Я ненавидела себя за то, что иногда не хотела близости в нужный день.

Кайр не двинулся.

Только голос стал тише.

— Он давил?

— Нет.

Я сразу ответила.

Это было важно.

— Никогда не заставлял. Но сама ситуация давила. Потому что если сегодня правильный день, как можно сказать мужу, что устала?

Я усмехнулась.

— Я хотела ребенка. Он хотел наследника. Иногда я уже не понимала, где заканчивается одно и начинается другое.

Кайр медленно коснулся моей щеки.

— Я не хочу, чтобы со мной ты когда-нибудь делала то, чего не хочешь.

Я подняла взгляд.

— Даже если захочешь ребенка?

Вопрос прозвучал раньше, чем я успела остановить.

Он не испугался.

— Я не строю отношения с тобой ради ребенка.

— Кайр, ты Альфа. У тебя тоже стая.

— Да.

— Совет.

— Да.

— Будущее.

— Тоже.

— И наследник когда-нибудь станет вопросом.

Он помолчал.

— Может стать.

Я почувствовала, как внутри все сжимается.

Кайр продолжил спокойно:

— Тогда я буду решать вопрос наследования власти. Не ценности женщины рядом со мной.

Я смотрела на него.

— Это красивые слова.

— Знаю.

— А если через семь лет детей не будет?

— Тогда через семь лет детей не будет.

— И все?

— Нет. Возможно, мы будем грустить. Возможно, решим усыновить. Возможно, не захотим. Возможно, будем жить с приютом, стаей и твоими бесконечными счетами.

Я улыбнулась.

Он провел большим пальцем по моей мокрой щеке.

— Но я не собираюсь заранее назначать твоему телу обязанность решить политическую проблему Каменного Хребта.

В горле снова стало тесно.

Совсем по другой причине.

— Ты не можешь обещать, что никогда не захочешь своего ребенка.

— И не обещаю.

— Хорошо.

— Я могу обещать только одно.

— Что?

— Если это когда-нибудь станет важным для меня, ты узнаешь раньше Совета.

Я засмеялась.

По-настоящему.

— Очень низкая планка.

— После Дейрона решил начинать осторожно.

Я ткнула его в грудь.

— Не используй его как меру.

— Прости.

Он поймал мою руку.

Не удерживал.

Просто переплел пальцы.

— Тогда без сравнения. Я хочу тебя. Ту, которая сейчас стоит передо мной. Не потенциальную мать моего наследника. Не будущую Луну. Не способ решить что-то в стае.

Я перестала улыбаться.

— А если я никогда не захочу детей после всего этого?

— Тогда это будет разговор между нами, если мы вообще дойдем до такого будущего.

— И ты можешь решить, что тебе нужен другой путь.

Кайр смотрел прямо.

— Да.

Ответ причинял маленькую боль.

И именно поэтому я доверилась ему сильнее.

Он не обещал невозможное.

Не говорил, что любовь раз и навсегда уничтожит все будущие различия.

— Спасибо.

— За то, что допускаю возможность когда-нибудь расстаться?

— За то, что не врешь ради красивого момента.

Он поднял мою руку к губам.

Поцеловал пальцы.

— Тогда еще одна правда.

— Какая?

— Я очень хочу, чтобы мы до этого разговора однажды дошли.

Сердце сжалось.

Тепло.

Сильно.

Внутри Совета прозвучал звонок, приглашавший обратно.

Я закрыла глаза.

— Ненавижу их время.

Кайр улыбнулся.

— Я тоже.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Не в губы.

Сейчас именно так было правильно.

— Пойдем.

Мы вернулись вместе.

В зале уже сидела Селина.

Перед ней лежала раскрытая папка.

Представитель ее семьи стоял рядом.

Она поднялась прежде, чем Совет возобновил заседание.

— Прошу внести заявление до продолжения.

Председатель кивнул.

Селина говорила спокойно.

Очень.

Но я заметила, как сильно она сжимает пальцы на краю бумаги.

— Семья Арден официально отзывает согласие на подготовку брачного соглашения между мной и Дейроном Вейлом.

По залу прошел шорох.

Дейрон резко повернулся.

— Селина.

Она даже не посмотрела.

— Основание: существенные обстоятельства здоровья и семейной истории, которые не были сообщены до начала переговоров и прямо влияют на заявленную цель предполагаемого союза.

Очень аккуратно.

Очень ясно.

Дейрон встал.

— Мы можем поговорить отдельно.

Вот она.

Та же фраза.

Я почувствовала почти болезненное узнавание.

Селина наконец посмотрела на него.

— Несколько минут назад я узнала от врача Совета, что ты много лет имеешь медицинское заключение, практически исключающее естественное отцовство.

— Практически не означает...

— Мне все равно, означает ли это ноль или один шанс из тысячи.

Голос оставался ровным.

— Мне важно, что ты обсуждал со мной брак именно как способ получить законного наследника и ни разу не сообщил этого.

Дейрон замолчал.

Я смотрела на женщину и чувствовала не радость.

Уважение.

Селина продолжила:

— Кроме того, сегодня стало официально подтверждено, что четверо детей, которых ты признавал своими, не связаны с тобой кровью. И это тоже не было указано в предоставленных моей семье материалах.

— Я собирался объяснить.

Она улыбнулась.

Очень холодно.

— Когда?

Тот же вопрос.

Мой.

Несколько дней назад.

Дейрон не ответил ей тоже.

Селина закрыла папку.

— Именно.

Она повернулась к Совету.

— Прошу внести отзыв соглашения немедленно. Никаких требований к господину Вейлу моя семья не заявляет.

И села.

Все.

Без сцены.

Без торжества.

Не ради меня.

Ради себя.

Я поймала ее взгляд.

На этот раз кивнула первой.

Она ответила.

Дейрон выглядел человеком, у которого за одну неделю разрушилось почти все, что он пытался удержать тайной годами.

Я не чувствовала удовлетворения.

Потому что он сделал это сам.

Не я.

Следующая часть заседания касалась его полномочий.

Председатель Совета зачитал предварительное заключение комиссии:

сознательное ложное признание детей;

сокрытие их происхождения;

возможное использование детских активов;

вмешательство в регистрационные процедуры через Варена;

попытка сохранить документы после начала проверки.

До завершения общего разбирательства Дейрона временно отстраняли от исполнения полномочий Альфы Серого Бора.

Зал будто стал меньше.

Дейрон ничего не сказал.

Это было серьезнее развода.

Серьезнее брачного соглашения Селины.

Должность Альфы была центром почти всей его взрослой жизни.

Но даже сейчас я не могла жалеть так, как когда-то.

Потому что именно страх потерять эту должность был оправданием слишком многих решений.

Председатель назначил временного управляющего до внутреннего собрания стаи и окончания проверки.

Дейрон поднялся после официальной части.

Наши взгляды встретились.

Он подошел.

Кайр не вмешался.

Лисса тоже.

— Эйлин.

— Да.

На лице Дейрона была усталость, которой раньше не видела.

— Я не буду просить тебя понять.

— Хорошо.

— Но хочу сказать одно.

Я ждала.

— Ты никогда не была причиной.

Слова, которые я мечтала услышать годами.

Теперь они пришли слишком поздно.

И все равно причинили боль.

— Я знаю.

Дейрон закрыл глаза на секунду.

— Я должен был сказать тебе тогда.

— Да.

— Прости.

Я смотрела на него.

Когда-то мне казалось, что такое извинение даст освобождение.

Не дало.

Но и ненависти не вызвало.

Просто факт.

— Я услышала.

Он кивнул.

Не пытался коснуться.

Не попросил вернуться.

Ушел.

Наверное, это был первый разговор за много лет, где Дейрон не пытался определить, что должно произойти дальше.

Я вышла из Совета через полчаса.

Кайр ждал во дворе.

Лисса уехала раньше разбираться с документами по активам.

Мне не хотелось домой сразу.

— Пройдемся? — спросила я.

Кайр посмотрел на небо.

Начинался мелкий дождь.

— В дождь?

— Боишься?

— Очень.

Мы пошли.

Недалеко.

По узкой улице за зданием Совета, где старые деревья уже почти потеряли листья.

Кайр снял пальто и хотел накинуть мне на плечи.

Я остановила.

— Я одета.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Ты замерзла.

— Немного.

— Можно?

Вот.

Я улыбнулась.

— Можно.

Он накинул пальто.

Оно пахло им.

Я почти утонула в широких плечах.

— Теперь ты замерзнешь.

— Я большой волк. Том подтвердит.

Я засмеялась.

Мы шли.

Дождь был легким.

Мне казалось, что после сегодняшнего должна чувствовать огромную развязку.

Но внутри была только усталость.

И странная свобода.

— Селина мне понравилась, — сказала я.

— Мне тоже.

— Не слишком?

Кайр посмотрел.

Я поняла, что пошутила про ревность, и сама удивилась.

Он улыбнулся.

— Уже проверяешь?

— Нет.

— Жаль. Я подготовил убедительное заявление о верности.

— Мы встречаемся два дня.

— Нужно заранее.

— Ужасный человек.

Он рассмеялся.

Потом стал серьезнее.

— Как ты?

Я подумала.

На этот раз правда.

— Будто очень долго несла тяжелую вещь и только сегодня поняла, что можно было поставить.

Кайр кивнул.

— Это хорошо?

— Наверное.

Мы дошли до небольшой площади.

Под навесом кофейной лавки было сухо.

Сели за стол.

Я держала его пальто на плечах.

Кайр заказал горячий напиток.

Мы говорили о совершенно обычном.

О том, как пройдет воскресная встреча Нессы с Алвой.

О том, что Рябиновый Дом почти выполнил условия постоянной лицензии.

О Финне, который теперь просил отдельный рабочий стол для механизмов.

О Лее, которая после встречи с Саей впервые спросила, можно ли когда-нибудь съездить посмотреть ее мастерскую.

О Томе, которому пока никого не нашли.

— Он переживает, — сказала я.

— Что останется единственным без родственников?

— Да.

— Что ты говоришь?

— Что родственник не является призом за хорошее поведение.

Кайр улыбнулся.

— Очень по-твоему.

— Но ему пять. Он все равно хочет, чтобы кто-то появился.

— Понимаю.

Я смотрела в чашку.

— Если не найдется, он может остаться в Рябиновом Доме дольше.

— Может.

— И мне хочется сразу сказать: оставайся навсегда.

Кайр ничего не сказал.

Я подняла взгляд.

— Вот.

— Что?

— Я сама начинаю делать то, против чего спорила с тобой.

— Ты пока только хочешь.

— Да.

— Значит, узнаешь собственную ошибку раньше бумаги.

Я улыбнулась.

— Иногда ты полезный.

— Иногда?

— Не зазнавайся.

Кайр протянул руку через стол.

Я вложила свою.

Совсем естественно.

— Эйлин.

— Да?

— Что бы ты хотела сейчас? Не через год. Не по приюту. Сегодня.

Вопрос был странный.

Я задумалась.

— Поехать домой.

— Хорошо.

— Уложить Тома.

— Да.

— Проверить, не разобрал ли Финн часы в столовой.

— Обязательно.

Я улыбнулась.

— А потом хочу, чтобы ты остался со мной немного.

Кайр сжал пальцы.

— Немного?

Я почувствовала тепло.

— Пока немного.

— Принято.

Мы вернулись в Рябиновый Дом уже после темноты.

Дети набросились с вопросами.

Я рассказала только то, что касалось их.

Дейрон официально больше не считался отцом.

Активы под независимым управлением.

Рябиновый Дом пока сохраняет лицензию.

Никто завтра никуда не едет.

Про медицинское заключение и Селину детям знать не требовалось.

Про отстранение Дейрона Несса спросила сама.

Я ответила честно.

— Временно он больше не Альфа.

Финн задумался.

— Тогда кто?

— Назначен управляющий до решения стаи.

— А Дейрон кто теперь?

Очень хороший вопрос.

— Дейрон Вейл.

Том пожал плечами.

— Нормально.

Иногда дети удивительно быстро убирали титулы.

После ужина Кайр действительно остался.

Мы сидели в гостиной.

Я положила ноги на диван и прислонилась к нему.

Он обнял одной рукой.

Не разговаривали минут десять.

Мне было спокойно.

Очень.

Потом я повернулась.

Кайр посмотрел.

Я поцеловала.

Мягко.

Он ответил.

Поцелуй стал глубже.

Его ладонь скользнула по моей спине.

Я почувствовала желание сразу.

Теплое.

Знакомое уже.

Но сегодня к нему добавилось что-то новое.

Доверие.

Не полное.

Не на всю жизнь.

На этот вечер.

На эту руку.

На этот поцелуй.

Я сама придвинулась ближе.

Кайр провел пальцами вдоль моей талии.

— Эйлин.

— Мм?

— Если хочешь остановиться...

Я улыбнулась ему в губы.

— Я скажу.

— Хорошо.

— Не спрашивай каждые две минуты.

Он тихо рассмеялся.

— Учту.

Мы целовались долго.

Я сидела почти у него на коленях.

Чувствовала его руки.

Его желание.

Собственное.

И впервые физическая близость не имела никакого отношения к календарю, наследнику или правильному дню.

Я могла остановиться только потому, что хочу остановиться.

И продолжить только потому, что хочу продолжить.

Эта свобода оказалась невероятно чувственной.

Я положила ладонь ему на шею.

— Кайр.

— Да?

Я смотрела в его лицо.

Может быть, слишком рано.

Может быть, любовь должна была расти месяцами, прежде чем получить имя.

Но я уже слишком долго жила рядом с чувствами, которые не называла вовремя.

Не хотела повторять.

— Я люблю тебя.

Кайр замер.

Не отстранился.

Просто перестал дышать на секунду.

Я почувствовала страх.

Не сожаление.

Страх услышать слишком большой ответ или слишком маленький.

Он медленно коснулся моей щеки.

— Эйлин...

— Не обязан говорить то же только потому, что я сказала.

Угол его губ дрогнул.

— Дай мне хотя бы шанс ответить.

Я замолчала.

Кайр смотрел так, что внутри все стало теплым.

— Я тоже тебя люблю.

Я закрыла глаза.

Улыбнулась.

— Хорошо.

— Это все?

— Я не подготовила речь.

Он рассмеялся и притянул меня ближе.

— Слава всему разумному.

Я поцеловала его снова.

Сегодня мне не требовалось доказательство будущего.

Не предложение.

Не обещание детей.

Не титул.

Только мужчина, которого я выбрала сама.

И который выбрал меня не за то, что я могла дать его роду.