— Мэй, — перехватывает меня у самых ворот Гао Юн. — Можем ли мы обсудить два вопроса?

Маленький взрослый бычок в своем репертуаре.

— Разумеется, — киваю благосклонно.

Первым вопросом оказался… Скайнет. Элемент, который мелькнул в фильме для повышения зрелищности. Горное плато, поблескивающее от множества солнечных панелей.

В настоящем эти штуки мало используют. В пустынных домиках вдоль шоссе, скажем, которым занимались Ли Танзин и «водный магнат» Ян. В высокогорьях Тибета, но так, экспериментально и точечно.

Ещё на дальних заставах Синьцзяна. И в глухой глуши, вроде деревенек на четырех тысячах метров над уровнем моря, куда попасть можно лишь по отвесной лестнице, выдолбленной в камне.

Ветряков, и то больше. Их у нас собирают, а солнечные панели надо закупать. Для госпрограммы «Яркий свет», проекта электрификации отдаленных деревень, панели (и не только) закупались у иностранных производителей.

Смех в том, что Поднебесная вовсю экспортирует кремний, из которого западные производители делают сверхчистый поликремний, что идет на те самые солнечные панели.

Мы это дело как-то дома за ужином обсуждали. Мужчины в основном, а мы с мамой прислушивались.

Но мне для истории о будущем нужны были «солнечные фермы». Такие и будут — но не в этом времени.

Только-только появляются местные заводы с чужими технологиями, где не сырье перерабатывают, а сами панели создают.

Быть «сырьевым придатком» Запада, когда у тебя в стране километры гор и пустынь… Такое себе. Но вот только на все отрасли мне с родней никак не разорваться. Да и средств на всё добыть — нечеловеческая по трудности задача.

Старший господин Гао заинтересовался изображением с солнечной фермой. Изюминка в том, что «Небесная сеть» только вышла в прокате Гонконга, и до материка не добралась. А кадр любопытный господину Гао уже доставили.

— Отец планирует инвестиции, — сообщил юный наследник семьи Гао. — Вы показали в своем кино необычный способ применения. Отец считает, что для Поднебесной важна энергетическая независимость. Солнце, которое работает на благо страны и народа. Это важный шаг. Мэй, ты станешь лицом нашего нового направления?

Ребенку семь лет. Он спокойно рассуждает о зеленой энергетике в масштабах государства. О пользе и независимости от внешних поставок.

Этой вороне тоже семь. И я исподволь (то кадром в фильме, то передачами идей через батю) влияю на будущее страны. Потихонечку, помаленечку…

Баоку завоевало популярность по всему миру. Есть зарубежные аналоги, но народ уже привык к «Сокровищнице». Можно выбрать английский язык при входе, в итоге некоторые пользователи даже не в курсе, что это — китайский сайт.

Бедненькие, что с ними будет, когда упадет «Великий золотой щит»?

Вичат развивается внутри страны куда быстрее, чем мы рассчитывали. Да, не мобильная версия, а для ПК. Но там «Вали» вовсю стараются, и ворона в них отчего-то верит.

«Клетки вэйци» меняют облик пустынь в Поднебесной. Буквально возвращают жизнь в опустыненную землю Му-ус. Батя — красавчик, но кто вспомнил про клетки из соломы?

Теперь внимание к деталям с плато, уложенным солнечными панелями, даст толчок к ускоренному росту «зеленой» энергетики.

Китай ещё назовут «зеленым драконом»! И запомнят одну милую мордашку, как «лицо» масштабного производства.

Это же Гао, у них всё — масштабное. За мелкие проекты они даже не берутся.

Отказаться от предложения? Я не упала с лестницы головой вниз. И речь вообще не о юанях за труд. Это настолько полезное взаимодействие, что в деньги его перевести — задача со звездочкой.

Особенно после внезапного согласия семьи Гао на участие наследника Юна в рекламе питьевой воды. Никто же не думает, что бычок Гао Юн там ради денег засветил личико?

Нет, это что-то из тонких материй. Где воспитательный элемент сплетен с отстаиванием принятых наследником решений.

Заметим: Юн не спрашивает, согласится ли моя мама на их предложение. «Ты станешь», — звучит формулировка.

Он признает моё право на принятие решений в семье.

Хотя мне семь. А ещё я девочка — в традиционно-патриархальном обществе существо по умолчанию незначительное.

Гао Юн знает, что со мной не работает замшелый подход. И поставил эту ворону в глазах семьи на ступень выше многих взрослых, делающих выбор.

Если вы думаете, что подобное в Срединном государстве норма, то у вороны для вас плохие новости.

— Конечно, — с удовольствием соглашаюсь. — А второй вопрос? Тоже по фильму?

Мы в «Небесной сети» много разных технологий будущего «внедрили». Скажем, возможностями мостостроения вполне мог бы заинтересоваться и такой гигант, как корпорация семьи Гао. Или системой «умный город». Или… Ой, до гимна можно перечислять по пунктам!

— Личный, — внезапно смутился бычок (не думала, что он в принципе умеет смущаться). — Точнее, семейный. Твой младший ведь идет в Саншайн?

— Ага, — киваю, не скрывая удивления. — Тесты в июле. Думаю, малыш Хан их пройдет.

Так и складываются традиции семьи. И детсад в выигрыше. Директор Лин сможет с гордостью заявлять, что Мэй-Мэй точно понравилось в Солнышке. Раз и братишка за ней следом туда же топ-топает.

— Он же твой брат, — с железобетонной уверенностью говорит Юн. — Пройдет. Вопрос: попросишь его присмотреть за моей младшей? Она тоже поступает в этом году.

Про группу не заикаюсь. Вспоминаю, что мама Юна в попечительском совете. Что уж там, поступление братишки и впрямь можно считать решенным делом.

— Я поговорю с ним, — улыбаюсь.

— Понимаешь, — снова смущается наследник Гао. — Младшая у меня — не как ты. И на Шуфэн не похожа. И на Вэйлань. Сестра немного тихая и робкая. Мне будет спокойнее, если за ней присмотрят. И почему она такая растет? Легче выучить немецкий язык, чем понять девочку!

О, друг мой, ты ещё не раз задашься подобным вопросом… Особенно, когда станешь старше.

А немецкий мы дружно учим, общаясь с носительницей — с Ханной. Фрау квадратная челюсть учит нас «шпрехать», а мы ей помогаем разжевывать мандарин. Ещё учителя стараются, но они (со слов Майка и Ханны) сложно объясняют. Не то, что мы.

Майка «курируют» Джиан, Чен и Вэйлань, а Ханну взяли на себя Юн с Шуфэн. Ну и я, правда, чисто на раздаче ценных указаний.

Следом за наследником Гао в этот обычный школьный день меня вылавливает Цао Шуфэн.

— Мэй, — темные глаза акулы — как два глубоководных провала. — Это правда?

— Что именно? — уточняю, а то вариантов, знаете ли, масса.

— Степь, — выставляет руку точно в северо-западном направлении. — Для меня? Отец сказал.

— В том числе, — пожимаю плечами. — Много поводов совпало.

Удивительно, сколько одна недолгая поездка может закрыть вопросов.

Первый, очевидный: шикардосный клип на тему «Свобода». Сюда же можно отнести реализацию личной «хотелки»: пронестись на белой лошади по степи.

…Мало кто в курсе, но для одной из своих историй в качестве персонажей, друзей главной героини, я-прошлая брала не вполне выдуманных людей. Нет, не прям внесла знакомцев в текст. Но многое в их биографии сходилось.

Так, Киру Воронову учили верховой езде на загородной ферме родителей одной моей подруги. Хотя в маленьком организме применять те навыки оказалось сложновато. Длина конечностей, посадка, центр тяжести — всё отличалось.

Не сетую: так даже лучше. Меньше вопросов у окружающих, откуда навык специфический взялся. Это здешняя малышня в седле оказывается раньше, чем учится ходить. От ребенка из столицы мастерства не ждут.

В самом клипе Мэй-Мэй появляется в двух образах. Наездница и вольная фантазия на тему ученицы шамана. Сложно определиться, какой из них мне больше понравился.

Всё было такое «вкусное»!

Никогда не фанатела по висюлькам, ленточкам и блестяшкам.

Но в оформлении «ученического» бубна это как-то так сочеталось, что вороньи рученьки сами потянулись.

Глядя на мой детский восторг, это средство связи с миром духов мне презентовали. Бубен теперь тоже хранится дома, в комнате для особо ценных игрушек и сувениров.

Вторым «закрытым» пунктом от посещения степи стала рыбонька. Хотя до официального выхода клипа слухи «еле ползают», а сама рыбка в «подвешенном» состоянии.

Пусть пока «висит», не до неё.

Ну и третьим, почти случайным озарением-воспоминанием был… йогурт.

И моя подруга Шуфэн.

Дело в том, что акула любит йогурты. Их нам периодически дают в составе полдника. Давали.

Но любовь сталкивается с генетикой. Цао, как и многие ханьцы, не усваивает лактозу. Поднебесная исторически не «молочная» цивилизация. У кочевых народов и жителей Тибета другая картина. У одних — лошади, козы и даже верблюды (двугорбые), у других — яки.

Но в соотношении народонаселения к историческим потребителям молока картина выходит печальная. Мне каким-то чудом повезло. Этот организм и от мальабсорбации лактозы (это всё любовь акулы к естествознанию и разным терминам) не страдает, и аллергии его не мучают.

Мироздание, благодарю за подгон.

Йогурты — это не молочко из-под коровки. В нем живые бактерии «поедают» лактозу, расщепляя её на глюкозу и… что-то ещё. В итоге содержание непереносимой лактозы значительно меньше, чем в исходном молоке.

Йогурты у нас делают. Кустарно — с давних времен. Тибетский ячий йогурт — мне очень нравится, но очень уж «локальное» блюдо. Его редко вывозят далеко от мест обитания яков. А обитают они в горах.

Кумыс и тарак — кисломолочные продукты кочевых народов. И тоже не особо транспортируются.

Ещё есть столичный «суань най» (буквально: кислое молоко), в котором легко угадывается советское наследие.

Удивила?

Правящая коммунистическая партия в веке прошлом, то бишь, двадцатом, активно привлекала советских специалистов в разных областях. В том числе и в пищевой промышленности.

Таким образом, горшочек (суань най продается в глиняных горшочках) содержит в себе кисломолочный продукт, «родственный» нашему кефиру. Правда, консистенция не такая, более однородная.

И тут на рынок хлынули западные продукты.

Под яркими завлекательными крышечками, в удобных пластиковых стаканчиках. С рекламой, обещающей наладить пищеварение и «навести порядок» в животах.

Пластик удобнее для крупных магазинов. Он быстро вытеснил «унылые», «отсталые», «деревенские» горшочки.

А «дикие» молочнокислые бактерии для массового производства не подходили. Селекционные же — это сплошь зарубежные закупки: Дания, Франция, даже Ниппон.

Есть один ма-аленький нюанс. Срединное государство в текущей реальности — страна подделок.

Здесь в молоко добавляют меламин, чтобы повысить уровень белка. И ничего, что последствия — чудовищны.

Меламиновый скандал — далеко не единственный. Он просто громче и показательнее других случаев. Увы, но нечистых на руку «изобретателей» дешевых методов производства на моей новой родине хватает.

Нет, это не каждый первый. Но, если именно вам попадется некачественный продукт, вы не будете считать соотношения честных и не очень производителей.

Йогурты тоже стали подделывать. Пастеризованные молочные напитки с добавлением йогурта и сахара доедут до отдаленной деревни без особых проблем. А «живые» требуют особых правил транспортировки.

А там кому-то приходит мысль, что и в городах нормально будет подслащенное молочко продавать. Под видом «живых» пробиотических йогуртов.

И детям, в школьное питание, тоже… Без умысла. Кто там будет проверять, куда пойдет та или иная партия?

Цао Шуфэн раз промаялась с животом после йогурта. Два, три… Четвертый не понадобился. Моя подруга забрала с собой йогурт, чтобы отдать папе — на анализ.

Дальше случился скандал. Не шибко громкий, но йогурты нам давать перестали.

Мечтая о степи и белых лошадях (а ещё тиская плюшевого белого яка), эта ворона задумалась о выгоде. Если наши ученые выделят местный штамм пробиотика, это будет дешевле, чем зарубежные закваски.

Зависимость от «тех дядь» с круглыми глазами и от их поставок — стратегическая уязвимость.

А где искать китайский штамм, как не на родине кумыса? И к якам можно заглянуть. Если вдруг в степи не отыщется искомое.

Да, определенно, в Тибет нужно будет найти повод вырваться.

Чу Юмин снималась там в короткометражке, и делала серию видео-блогов заодно. Млечный Путь в ночном небе над Тибетом — невозможно красив.

Кумыс из молока белой кобылицы обладает целительной силой, если верить местным. Йогурт на бактерии из кумыса белой кобылицы маркетологи запросто объявят новым эликсиром здоровья.

Белые лошади, понятно, не будут поставлять молоко на весь процесс. С этим и коровки справятся.

А вот тот самый «пробиотик, созданный самой природой для китайского желудка» логично (и идеологически верно) искать в регионе Внутренняя Монголия.

О чем я кратенько сказала бате, и уже он связался с господином Цао.

После скандалов с меламином и подслащенным молоком под видом йогуртов вопросом местного сырья для наших, исключительно китайских йогуртов, заинтересовалось государство. Денег выделено на исследования — устанешь осваивать.

Ученый Цао любит дочь. Дочь любит йогурты, но не может их есть — их полностью убрали из школьного меню.

А я — по-дружески — люблю мою странноватую акулу.

Так к нашей съемочной группе в степи присоединилась ещё и команда ученых. Они отобрали множество образцов, чтобы оттранспортировать в Бэйцзин для дальнейших исследований.

— У команды есть успехи, — сообщение передано Шуфэн предельно серьезно, как о судьбе мира. — Вероятно, Или начнет выпускать новый йогурт уже в этом году.

Или — это не служебная часть речи, а название молочной компании. Одна из крупнейших в стране, но раньше они разливали молоко в «тетрапаки». Теперь, вот, до йогуртов с господдержкой доросли.

Может, даже меня пригласят, чтобы пиарить этот важный продукт.

Я так-то помню, что на мою новую родину лет через сколько-то тоже всякие санкции начнут накладывать. С западной стороны.

Они не учтут, что Китай к тому времени научится не только подделывать. Но и делать своё.

Зачастую не хуже, а то и лучше, чем западное. До этого, как говорится, как до Китая… Упс, в данной локации выражение не работает. Далеко, в общем. Но не недосягаемо.

Приложить к этому процессу маленькую воронью лапку? С удовольствием!

— Отличная новость, — улыбка подруге, шаг к парте.

Правда, далеко уйти мне не дают.

— Спасибо, что думаешь обо мне.

Деликатно, кончиками пальцев прихватывая краешки моей томатной формы, как бы обозначает обнимашки акула.

Что делать, не приняты тут нормальные объятия и вообще изъявления чувств. То, что делает Шуфэн — уже на грани приличий.

Нет уж!

Хватаю черноглазку в цепкие объятия. Вот как она додумалась, что кумыс от белых кобылиц — это моя идея? Представлял-то её мой батя — акульему родителю.

Подозреваю, что самая умная девочка в классе — не ворона и не леопард цвета спелой клубники. Цао Шуфэн нас обеих переплюнет.

Вон она, поглядывает на нас из-под учебника. На носу итоговые экзамены первого года обучения. Сюй Вэйлань намерена выцарапать максимальный балл по всем предметам. Ей это важно, проявлю уважение.

Хотя предпочла бы и её отвлечь от бесконечной учебы. Знания, баллы и вершины пирамид — важны.

Но разве дружеское тепло не важнее? Драгоценные мгновения детства и искренности — что может быть дороже?

Семейное тепло и дружба для этой вороны всегда были и будут на первом месте. Никакие сокровища мира не идут в сравнение!

Следующим меня «цапнул» Чжан Джиан, чтобы поздравить с номинацией на премию «Магнолия». Вроде бы очередной, но не совсем…

На переменке Бо Ченчен поделился новостью: он полетит летом в Мэйго. Штаты Америки, те, что Соединенные, здесь так называют. А ворона каждый раз чуток вздрагивает от названия. Будто каркает кто-то над ухом: «Это намек, Мэй-Мэй!»

Чен летит в составе сборной Китая на Международную математическую олимпиаду. Будет самым младшим участником.

— Вернись с победой! — напутствую друга.

— М! — решительный ответ.

Мироздание! Спасибо за друзей. Они — суперские.

За весь день ни разу не вспомнила о рецензиях. И не в уроках причина. А в друзьях-товарищах, что один за другим подкидывали вороне поводы для размышлений. Теребили меня: хоть роль старосты класса давно не на мне, обращаются почему-то со всякими вопросами к этой вороне.

Одно время — перенаправляла. Затем махнула крылом (или лапой?). Смирилась: возможно, что первая староста — это как первая любовь. Только без романтики.

Но тоже не забывается.

А у школьных ворот меня встречала мама. С невозмутимо-приветливым выражением лица, кое я влет расшифровала: наше дело — труба.

— Рецензии? — спросила тихонечко. — Ты поэтому приехала меня забирать?

— Частично вышли, — откликнулась моя хорошая. — Многие заняли выжидательную позицию. Из восьми развернутых отзывов…

— Дай угадаю, — в ком-то снова, похоже, детство заиграло. — Сплошь разгромные — больше половины. Пять? Нет, шесть. Экспертные издания дадут нейтральную оценку. Такую… не прям никакую, но воды там будет больше, чем полезной информации. Да, ставлю, что шесть из восьми — негативные отзывы. Критиканы продажные. Верблюда на них нет.

А у меня есть! На фотокарточке. Степной. Там же молоденький сокол. Ракурс неудачный получился, я там, будто баба на чайнике… Или стеганых куколок на самовары надевали? Не застала.

В общем, костюм вороне оказался не в размер. Так бывает, когда решения принимаются на лету, и у команды нет времени на подготовку.

В клипе ученица шамана будет фигурировать по пояс. Но кадр на память остался.

Малыш Хан, у которого в «Свободе» случился внезапный дебют, тоже начал собирать коллекцию фотокарточек со съемок.

Не знаю, кто милее: малыш Хан или крохи-ягнятки?

— Доченька! — вспыхивают легким румянцем щеки моей замечательной. — По дороге вместе ознакомимся. Нас позвала на ужин твоя бабушка. Не переживай, если кто-то отзовется о «Небесной сети» нехорошо. Билеты в кассах отлично раскупают, даже в будний день.

В яблочко, похоже. Раз смогла удивить мою невозмутимую.

— Я не расстроюсь, мам, — утешая, не кривлю душой.

На обратной дороге, читая с распечаток язвительно-критические замечания, не перестаю улыбаться.

«Кинокартина — это вам не дораму снять!»

«Машина как проекция идеального родителя — самая глупая фантазия, какую только можно выдумать».

«Попытка скрестить блокбастер с хоррором и психологической драмой пошла не по плану».

И далее, развернуто, в том же духе. Стопку бумаги перевели на эти… рецензии. Ну их. В топку!

А ведь утром эта ворона реально переживала. Аж живот крутило от волнения. Чего ради, спрашивается, были эти треволнения?

Студия Бай Хэ в Гонконге — чужаки. Если наш фильм станет суперуспешным, многие из уважаемых людей в киноиндустрии Гонконга рискуют «потерять лицо».

Это мы пришли на их поле. Обойти местных по кассовым сборам? Сделать так, чтобы фильмы параллельных сеансов подбирали за нами крошки?

Возможно, да. Я это знаю. Мать моя директор знает. Многие из участников съемочного процесса верят в безоговорочный успех.

Станут ли сидеть безучастно воротилы гонконгского кинобизнеса? Или кинут клич прикормленным критикам?

Доллар не пахнет. Статьи, даже самые беспощадные, не убивают.

А всё, что нас не убивает, делает белого журавля (и одну ворону) сильнее.

Не для критиков снимался Скайнет. Так что пусть их…

Мы заехали в район хутунов. Бабушка Хань Юйтун любит выбирать для встреч неожиданные места. Вот и здесь ворону осыпало бело-розовыми лепестками.

Катальпа и павлония — ещё две порции растительной экзотики для меня.

Облетают уже, почти отцвели.

Летят лепестки, как снег. Ведут певучие разговоры пернатые, где-то высоко в ветвях.

Суровая тетушка в традиционном ципао распекает школьницу, на год-два меня старше. Девочка с каждым злым словом отступает на полшага. Втаптывает подошвами в мостовую нежные лепестки.

Даже красивое может быть растоптано. Нарочно или невзначай.

Мы сняли отличный фильм-предупреждение. Что с того, если кто-то его не похвалит? Ведь цель Скайнета — не комплименты.

Мы тут мир спасаем так-то. В меру сил и разумения.

Да, Мироздание?

* * *

Автор чуть-чуть тормозит, но, слава Мирозданию, не головой.

Мэйли с бубном в образе ученицы шамана — это наша с вами «коллекционная карточка» к восьмой книге цикла. Прилетает с наилучшими пожеланиями (и от Мэй, и от автора) на странички всех читателей, кто подарит награду (любую) к данной книге.

Приступаю к рассылке! И благодарю всех за поддержку!