Картина Репина «Не ждали», но в негативном ключе, вот что встретило эту ворону.

Девицы из «свиты» замерли в разных позах с вытянутыми лицами. И высветляющий крем, как и отбеливающий фильтр, им бы не понадобился — всё само.

Кого-то я уже сравнивала с девой-ивой, но забыла подробности… Вот эта троица вороне живо напомнила три сросшихся ствола ветлы, белой ивы. Скособочило их, бедолаг, беспощадно.

Не то, чтобы я очень уж любила пугать людей. Хм… Одна кукла из фарфора считала иначе. Но всё же — нет.

Ворона — за мир, дружбу, фестиваль (в Торонто). Потому и завалилась сейчас, не дав помощницам наговорить еще больше глупостей. Им за свою госпожу само Небо (агентство) топить велело.

Что поделать: во всех культурах и временах находятся ревностные подчиненные. Не обязательно шибко умные, но весьма старательные. Зачастую они умеют хвалить вышестоящего исключительно через пренебрежение к его конкурентам. Легкий путь, всем понятный.

Тут бы девы заверяли Чжу Юэ, что никакая шмакодявка не станет помехой для её сиятельства… И что нельзя думать о завершении карьеры, госпожу ждет ещё так много славы. И денег, с отчислениями большей их части агентству актрисы.

Ещё крякнули бы что-то совсем пустословное, чисто для убедительности.

Гадали бы потом, бедные, что из всего «накряканного» я успела расслышать.

Ощущение неловкости выросло бы на сто сорок шесть процентов. А оно нам надо в первый же день?

Не-не-не. Наш девиз, не поленюсь повторить: «Мир! Дружба! Фестиваль!»

Только если «Небесную сеть» мы отправили покорять Канаду, то для «Системы» одна шибко наглая врановая примеряет виды Монако. Пока — сугубо в форме фантазий. Ничего еще не снято, рано загадывать.

Но справки я навела: Телевизионный фестиваль в Монте-Карло в текущей реальности проводится. И принимает заявки от азиатских киноделов, хотя и с пристрастием.

Одна из причин, почему ворона настаивала на включении английского языка в комплект к путунхуа и кантонскому диалекту. Хотя бы в виде субтитров и перевода всех всплывающих табличек-оповещений.

Учить иероглифы высокое жюри не станет, каким бы прорывным ни получился сериал.

Цель менее пафосная, но более близкая мне: Россия. Насколько я помню, в начале двухтысячных энтузиасты уже начинали переводить азиатские дорамы. Больше с субтитрами, но некоторые и озвучивали. Бесплатно в основном. Чуть ли не на коленке монтировали, отчего звук шел… Такой себе.

Но это всё равно был перевод! Знакомство с «Системой» у моих-прошлых соотечественников — чисто теоретически — может состояться, если мы не поленимся, и запилим английские субтитры. Потому как те ранние фансаб-группы, как я помню (могу врать, конечно), брались в основном за дорамы с «ансабом».

Может быть, ничего из моих фантазий не претворится в жизнь.

Но я буду знать, что приложила все усилия.

В частности — не стану поднимать бурю в стакане воды из-за пустяка.

— Я пошутила, — улыбаемся и машем, в прямом смысле слова. — Приветствую старшую.

Машем и улыбаемся — целенаправленно, прямо по курсу. Там у нас Чжу Юэ. Её подлиз вовсе игнорируем, как предметы мебели.

Это не чтобы самоутвердиться: я выше вас статусом, и вы не важнее, чем пыль на подлокотниках кресла. Нет. Показательное игнорирование помощниц работает здесь и сейчас, как знак: «Я не восприму всерьез то, что девушки наговорили».

Сложно? Это Китай, детка!

Девицы, верно считывая обстановку, отходят ближе к стеночке. Пропускают мчащийся комок энтузиазма — эту ворону (а еще следующих за мной охранителей). И продолжают еще более сходственно косплеить деревья.

Нам с Юэ целую дораму снимать бок о бок. Мы в одной лодке, и последнее, что мне нужно — это чтобы кто-то начал раскачивать суденышко.

Студии нафиг не сдались конфликты. Актриса готова работать и выкладываться — этого достаточно.

Держим курс на Монако и гребем сообща.

— Мэй-Мэй, ты еще подросла? — ответная улыбка у актрисы выходит чуток вымученная. — Хочу сказать: я рада возможности снова поработать с тобой. Ой, не смотри…

Она отводит руку с уже готовым гримом. Надо же, заботится. Не шокировать ужасным зрелищем кислотного ожога деточку пытается.

Вспомнила о последствиях моего собственного ожога? Водяной пистолетик, жгучая смесь, темнота…

Когда я писала эпизод с кислотным ожогом, расписала и ощущения от него. Чтобы актрисе легче было прочувствовать, вжиться в момент. По собственным ощущениям из того дня излагала.

Говорят, жизненный опыт очень помогает авторам книг и сценаристам.

Не врут.

Действительно помогает.

Порыв Юэ — оградить младшую от неприятного зрелища — в целом одобряю. Ещё один ей плюсик к пошатнувшейся было репутации.

Но эта ворона — не из тех, кого нужно «обносить забором». Чем раньше окружающие свыкнутся с этой мыслью, тем легче нам всем будет работать.

Проявлю безбоязненность и дружелюбие одновременно.

— Покажи, — тянусь я к Юэ. — Пожалуйста! Я не разглядела, а ведь ожог такой реалистичный. Настоящее искусство!

Будущая Панацея легонько икает, но выдает требуемую конечность на осмотр.

— Восхищаюсь наблюдательностью Мэй-Мэй, — это вернулся специальный гример, видимо, поработав между сценами над Рок-звездой. — Могу рассказать, как выполнен ожог.

— Конечно, — восторженно киваю. — Мне правда интересно.

Дядечка глубоко увлеченный мне попался. И рассказал, и показал: что, как, почему.

По щелчку пальцев девы-ивы донесли и сменную блузку Панацеи. На начало эпизода девушка чистенькая-беленькая, а дальше между дублями её переоденут в грязное и «оплеванное». Ожог же (в основном) нанесен заранее для экономии времени.

Обугленный лоскут рукава актрисе придется отдирать вместе с «кожей».

Сперва в ход идут медицинский клей и силикон. Поверх силикона — липкий состав. Коллодий задает текстуру: высыхая, он стягивает верхний слой и создает эффект натянутой, растрескавшейся кожи. Поверх незастывшего силикона — так создаются пузыри.

— Это пробная версия грима, — с энтузиазмом взялся за настоящий медицинский скальпель гример. — Для утверждения и репетиции. Поэтому могу показать.

Улыбчивый дядя проткнул скальпелем руку Юэ.

За спиной кто-то айкнул, и что-то (надеюсь, не тело) упало.

Один из «пузыриков» лопнул, растекся желтоватой сукровицей.

— Глицерин с красителем, — пояснил этот славный господин. — При движении пузыри колышутся. Продемонстрируйте, милочка. Да-да, вот так. Видите, как правдоподобно и отвратительно? Заложенный пигмент меняет цвет от тепла.

Гример не переставал улыбаться.

Знайте: самые страшные люди в шоу-бизнесе — не продюсеры, режиссеры или сценаристы. И уж точно не актеры с каскадерами. А художники по пластическому гриму.

Художник — это не фигура речи.

И с красками они тоже умеют обращаться.

Слой капиллярной сетки рисуется спиртовыми красками. Впитываясь в силикон, карминно-красный дает эффект кровоподтека. Плюс светлая пудра — для матовости. Слой серо-белого воска, разогретого и втертого в поверхность, создает имитацию некроза.

— Чтобы усилить эффект обваренной плоти, — весь сияет художник. — Мы используем заряд сухого льда. Разве не чудесно?

Чжу Юэ икнула и вжалась в кресло.

Поздно бояться, милая. А кожа молодого дермантина, к которой ты всей спиной прильнула, вряд ли защитит от этого очаровательного господина.

— Умопомрачительно, — честно ответила дядечке эта ворона.

Это казалось настоящим даже с близкого расстояния. А через камеру, пройдя постпродакшн, с экранов не самых высокоточных телевизоров — будет выглядеть реалистичным чуть более, чем полностью.

Мой восторг окрылил художника по спецгриму. Он принялся показывать мне всё содержимое шести (!) своих чемоданов с расходниками и инструментами.

Тащил он в сюда их явно не сам, а младшие члены команды. Они и караулят на съемочной площадке, чтобы одномоментно править грим. Не дергая старшего мастера по пустякам.

Магия кино: силикон, жидкий латекс, сухой лед, имитация крови. Альгинат с ароматом манго — это для снятия слепков. Воск, желатин, инкапсулятор для изготовления накладок с растворяющимися краями.

Имитация пота, имитация пепла, имитация имитации… Чего угодно. И далее, и более.

И ещё вазелин. Куда же без вазелина?

Это вам и разделитель форм, и подложка для гримерных грязей, и волосы им можно «засалить», и жирный блеск коже придать. И что-нибудь еще смазать.

Страшные это люди, говорю вам!

Мы еще какое-то время информативно пообщались с мегаполезным (и ультрастрашным) дядечкой-художником. А затем до меня добрались стилисты.

— Что это? — стараясь не метать молнии из глаз, вопросила эта грозная ворона.

— Ваш наряд, — проблеяли мне на два голоса две юницы. — Утвержден госпожой Нин и госпожой Лин.

— Где. Моя. Косуха? — я цедила слова, потому что между ними ну очень уж просились матюги.

Я пишу сценарий, создаю — сама для себя — героиню! Вижу её в конкретном, полюбившемся мне образе. В цвете сажи.

А мне приносят ЭТО!

Клетчатая юбочка, футболка с принтом, рюкзак-панду… Окей, в рюкзаке я вижу клевую отсылку, его мы оставим. Колготки черные, непрозрачные — их тоже одобряю. Да даже кроссы — ок, хоть они и с разными шнурками (на одной ноге розово-оранжевый, на другой зеленый). Но гетры в полоску! В цветную!

Какие-то фенечки, цепочки, странный брелок — или клоун в подпитии, или пират в детской раскраске.

Что это за хрень, я вас спрашиваю⁈

— Директор по костюмам решила, что прежний образ неоправданно мрачный, — зачастили с объяснениями стилисточки. — И он слишком схож с образом музыканта. И всё очень черное. Будет много вечерних съемок, и частей с приглушенным освещением. Персонажи не должны сливаться в одно темное пятно.

Блин. Так-то здраво звучит. Черного, как сказала бы Элис, «ту мач». Главгер тоже всю дорогу будет в темном. Темно-синий костюм офисного клерка, да и байкерский прикид в предпоследней редакции сценария я ему подарила.

— Мне почему не сказали? — тяжко вздыхаю, признавая дельность обоснований. — Я бы хоть морально подготовилась.

— Так указание госпожи Лин, — вспыхнули обе стилистки. — Всё, что касается персонажа Мэй, не подлежит распространению.

— Ясно, — оборвала жестом потом объяснений эта ворона. — Прониклась, осознала. Переоденусь сама.

Это не такой костюм, чтобы без помощи не обойтись.

— Сперва будем делать фото для персональных постеров, — опять зачастила стилисточка. — Потом изменим грим.

— Поняла, — вздох.

И принялась напяливать на себя этот клоунский прикид.

А не так уж и плохо. Скорее, анимешный персонаж, чем сбежавшее из цирка недоразумение.

Цвета броские, но перекликаются с городскими неоновыми вывесками. Мэй, как воплощение души ночного Гонконга…

Да, так думать о себе приятнее, чем о клоуне под градусом.

Аниме в Гонконге, к слову, пользуется успехом.

Верим в художественное чутье старших. И гордо несем свою панду с короной. Я про рюкзак, если что.

— Прекрасно! Да, стой так. Очень хорошо, — приглашенный фотограф именит, он делал снимки множества звезд для лучших местных журналов. — Корпус немного вперед, напряги колени. Ты вот-вот сорвешься на бег, но зритель этого ещё не знает. Тяжелый взгляд… Да! Кадр на миллион, девочка!

Люди искусства — они такие, эмоциональные. Им допустимо называть меня «девочкой», а того же Жуя — «громилой».

За каждым кадром будет ощущаться история. Скрытый смысл. Не банальный рекламный глянец, а что-то более глубокое.

Ян Хоу привел фотографа. Один из немногих гонконгских знакомых, кто не отвернулся от режиссера после трагедии с самолетом Джии.

Услуги эксцентричного персонажа стоят недешево. Но результат соответствует прайсу.

Длинные неоновые отражения на мокрой дороге — работа машин с поливалками. Когда мы с фотографом закончим, они проедут по второму разу. За ними пойдут работяги со шлангами. Заливать стены и наполнять углубления лужами.

— Башни!

Рамы с распылителями подняты на лебедках. По команде «дождевые башни» включают мелкую водяную взвесь. Такая видна только в жестком прямом свете, но даже вне его дает «картинке» ощущение влажной, душной, полной отражений ночи.

Тяжелые пряди волос, микроскопические капли на ресницах — их добавят точечно, на съемках крупных планов.

Мелкодисперсный туман и отраженные неоновые огни в свете фар грузовика: эпизод с дорожным столкновением снимают до того, как я появлюсь в кадре. Затем он поедет обратно и промчит повторно.

Несколько ракурсов: разные и вроде бы несвязанные между собой события затем собираются воедино.

Ещё один слой: всё уже не то, чем кажется. Мир изменился за одну дождливую ночь.

Ветер — его создадут вентиляторы — заставит морось ложиться под углом в нужный момент.

Повелители стихий — так я в шутку зову рабочих на позициях управления «дождем» и «ветром».

Ян Хоу фанат натуральных съемок. Но разрешение на съемки в черте города получить сложно, муторно и дорого. Перекрывать движение нужно, а в старых районах это реально мешает людям.

Трудяги спешат домой привычными маршрутами, а там их «загибают» полицейские. Кому понравится?

Поэтому не ждем дождливый вечер. Создаем его сами.

Камеры защищают дождевыми чехлами, объективы — гидрофобным покрытием. Световые приборы — фонари и неон это здорово, но недостаточно — подняты и прикрыты зонтами.

Рассеянный свет над ними уйдет в туман: тревожный, мистический для вида сверху. Оператор с помощниками и фокус-пуллер — в непромокаемых накидках.

И только эта ворона помчит через морось в футболочке. С монстром, преследующим меня по пятам.

Отснимать будем в несколько дублей. Правило одного дубля в «Системе» не работает. Не важно, как ты хорош: нужно создать больше материала для этапа постобработки.

Напряжение создают не только провода, опутывающие тут всё. Старый район, и лапша здесь на каждом углу: как из муки, так и из проводов.

Напряжены все участники съемок. Даже эта ворона: эпизод не зря несколько раз переписывался. Динамика и наслоение «случайностей» здесь должны быть гуще, чем кисель. Зритель должен неотрывно уставиться в экран ещё в начале погони твари за Мэй.

По-хорошему, и дышать перестать, но тогда он рискует не дожить до завершения эпизода.

Кроме того, насыщенный экшн не должен расходиться с физикой и логикой. В предыстории герои ещё подчинены законам привычного бренного мира.

Хотя Система быстро их перекроит.

В книжных РеалРПГ у героев обычно есть время на раскачку. Читатель же должен познакомиться с героем, узнать его характер. Понять ход мыслей и действий.

У персонажа книжной истории есть возможность наработать отжиманиями — повышение силы, а уборкой поднять, скажем, боевой дух. У него больше времени на то, чтобы осознать свалившиеся на него способности. Какие-то эксперименты проводить у себя дома, в безопасности и без лишних глаз.

В экшн-фильме или дораме такой роскоши, как время на разминку — и даже на подумать — нет. Зритель заскучает, переключит канал.

Мы должны окунуть его в события сразу. Так, чтобы он не успел опомниться и погрузился в историю — весь, без остатка.

Как это сделать? Просто: швырнуть героев в неизведанное. Разбираться с происходящим им придется по ходу действа. Вместе со зрителями.

Сперва потрескается небо, как если бы это был потолок с облупившейся краской. Только краска рассыхается, идет «морщинками» и выкрашивается годами. А с небом это будет многажды ускоренный процесс.

Нальется неестественным светом, вспыхнет пурпуром растрескавшийся небосвод.

В проемах высотных зданий, во «вратах дракона», откроются неровные и неестественные сизо-лиловые воронки. От них в разные стороны растянутся прозрачные пульсирующие нити, словно кровеносные сосуды от сердца.

Время от времени один или несколько «сосудов» набухают, чтобы чуть позже извергнуть в реальности этого мира — созданий мира иного. Тварей чуждых, алчущих крови.

Монстры появляются в случайной точке, но всегда — поблизости от Прорыва ткани реальности. Перед «выплевыванием» свежей партии тварей нить временно перестает «парить» и фиксируется на одном месте.

Приблизительно в пятом-шестом эпизоде герои будут обсуждать: как так? Почему вообще Прорывы сформировались именно в этих проемах?

Одной из версий станет: мастера фэншуй чувствовали, что в этих точках ткань мира истончается. Пустоты в зданиях — это попытка «уравновесить» энергию. Не допустить влияния «тонкости слоя бытия» на людей, которые поселились или работали бы в помещениях с аномально тонкой, как бы перфорированной реальностью.

Система же зацепилась за эти истончения, как за удобные якоря.

Участки с просветами неба стали «рамкой» для врат Прорыва.

Тогда прозвучит и встречное предположение: обрубив «якорь», можно ослабить вторжение. Убрав все в пределах города — остановить его. Спасти Гонконг, его жителей.

— Если так… Врата действительно предназначены для драконов, — озвучит главный герой. — Нужна невообразимая смелость, чтобы пройти на ту сторону. Нам придется самим стать драконами, чтобы одолеть монстров Системы. На их территории.

Конечно, легче сказать, чем сделать. Выжить бы всем, для начала…

Ведь дополнительных жизней, как в большинстве компьютерных игр, Система своим новым игрушкам… то есть, персонажам, не выдает.

Одна ошибка — и ты ошибся.

И далеко не всем, получившим бонусы от Системы, интересно сражаться против монстров. Своя рубашка ближе к телу, не так ли?

А ещё: за убийство другого персонажа Системы опыт тоже начисляется. Кого легче поразить? Чудище с клыками, когтями и лишь Небу известно, чем ещё? Или другого человека, который не ждет удара исподтишка?

…Истончился не только мир, но и души людские. Дыры в домах, дыры в небе, дыры в сердцах человеческих.

В последние дыры, если задуматься, и утекает мировая гармония.

Не будьте такими — намекает эта история.

А ворона все же надеется спасти этот мир.

Так, как умеет.

— Камера, мотор, начали!

…В день, когда небеса растрескались, Мэй возвращается из магазинчика с продуктами. Рис, немного овощей, детская смесь для младшего брата. Как раз, чтобы поместилось в рюкзак.

Т-р-р-ль! Сообщение от мамы останавливает девочку: «Забыла сказать. Молоко еще купи».

Я — это Мэй.

— Уф-ф, — выдыхаю с недовольной миной. — Возвращаться…

Поворачиваюсь и меняюсь в лице: воздух на полпути к магазину дрожит. Сизо-лиловая «нить» набухает…

«Личность: Мэй Мэй. Класс: не определен. Характеристики: в обработке. Ожидается столкновение с Костяным Ужасом. Уровень опасности: критический. Рекомендация: бегство. Вероятность выживания при бегстве: 1%. Вероятность выживания при вступлении в бой с Костяным ужасом: отсутствует».

Разворот на пятках новеньких черных кроссовок — подарок родителей за отличную учебу… Это точно было вчера?

Или вечность назад?

Бег!

Скрежет за спиной — отличный мотиватор.

«Быстрее!»

А то без подсказок не ясно! Выжимаю из организма всю возможную скорость. Ловлю взглядом жуткое отражение в луже — тень с костяными отростками, почему она сбоку?

На изготовке к прыжку с вывески прачечной, на стене⁈

Рывок в сторону получается сам собой.

Тварюга прыгает — и промахивается. С размаху влетает в синий мусорный бак, переворачивает рекламный щит…

А я выигрываю драгоценные секунды!

Штабеля из коробок прямо на пути — кто-то разгружал доставку, а убрать не успел.

Обогнуть? Потеря времени.

Другой путь? Здесь нет отворотов! Вплоть до перекрестка — только по прямой.

В двери работающих заведений? Ага, а затем ещё посолить, поперчить макушку и написать на лбу соевым соусом: еда.

Потому что бежать станет некуда.

«Быстрее!»

Торопить и не надо, тут ребенку понятно, что…

О, есть просвет: коробки в одном месте не вплотную поставили. Взрослый бы застрял, но я-то худенькая!

Рюкзак летит вперед — убеждаюсь, что он прошел беспрепятственно. Проскочу!

Грохот позади меня.

Хватаю рюкзак на бегу: он же явно счастливый. Нельзя бросать. А ещё там смесь для брата…

«Спонтанная активация навыка Предвидение (уровень 1). Перегрузка нервной системы пользователя: легкая».

— Ну так предвидь! — кричу в никуда. — Ты вообще не помогаешь!

С проезжей части доносится приглушенный визг шин.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

Шины скрипят близко, натужно…

— Меня там спасут? — очень хочется зажмуриться, ведь скрежет за спиной всё ближе.

Проносится байк не по своей полосе. А за ним…

«Быстроногий свежеватель. Уровень опасности: критический».

Новая тварь увлечена погоней за байкером, но бежать от одной жути к другой?

Звон металла за спиной: монстр цепляется за ограждение перед входом в закусочную.

Выбора нет!

В-з-з-ж-ж!

Двухколесный визжит шинами, виляет, чуть ли не скользя вдоль земли.

Грузовик службы доставки светит фарами в лупоглазые зыркалки твари, названной быстроногой.

Удар на скорости о передний бампер. Грузовик тяжелый, груженый, его несет по мокрому асфальту. Тварь валится под колеса: задний мост переезжает её.

Крик такой, что стынет в жилах кровь. Длинноногая мерзость шевелится, но встать не может.

Удар! Ужасающий скрежет металла и какой-то новый треск.

Я этого не вижу, но узнаю: грузовик в заносе задел столб с мотком проводов.

Откуда?

«Вероятность обрушения проводов: 80%. Время до обрушения: 3.5 секунды. Рекомендация: ускориться».

И тут зрение неуловимым образом меняется: бордюр на дальней стороне перекрестка, над лужей на асфальте, подсвечивается бледно-зеленым.

А он серый! И вообще — поребрик… Отставить!

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!»

Бежать!

Провода летят вниз: по одному, словно их срезает, отщелкивает от крепления в полет шальной и пьяный в хлам электрик. Медленно, словно в замедленной съемке.

Шатается фонарь, подсвечивая дождевую морось. Щелкают провода. Бежит, вздымая черными резиновыми подошвами капли воды, девочка в полосатых гетрах.

Подстегивает, требуя ускориться, Система.

Прыжок веры — в длину, через лужу. К манящему зеленым бордюру…

Адреналин, а никакая не суперсила.

Чутье заставляет пригнуться — прямо в прыжке.

Пучок проводов, искря, как новогодняя пиротехника, рушится — в считаных сантиметрах от головы — вниз.

В лужу.

Костяной ужас мчит по прямой, влетает в эту же лужу.

Ток идет по мокрому асфальту, замыкается на уродце. Разряд!

Монстра выгибает дугой, он бьется в конвульсиях, дымится…

Разом гаснут все фонари, и окна, и неоновые огни.

Район погружается во тьму. Вдалеке, над заливом, бьет молния.

«Обнаружено сродство со стихией: Электричество. Убито противников: 2. Тип воздействия: опосредованное убийство. Получены очки опыта… Получено 1 очко навыка… Характеристика: Интеллект — увеличена на 1. Присвоен скрытый класс: Оракул».

Не мигаю, не дышу, не шевелюсь… Крупные капли дождя падают на лицо.

— Стоп, снято! — рев из громкоговорителя. — Стоп дождь. Перерыв. Полотенца и грелки для Мэй, живо, живо.

— Вы почти как Система, режиссер Ян, — нахожу в себе силы для иронии, когда он подходит. — С поторапливанием.

Безусловно, табличек-оповещений мне никто на бегу не показывал. Я просто знаю, когда они возникнут. По праву создателя — этой истории.

— Камера у ног не успевала, — щегол с огорчением цокнул и покачал головой. — Нужно отрегулировать и переснять всё с самого начала.

Недочеты в подготовке «молодежи», вчерашних студентов, по сути, выявляются на ходу. Дядя Бу не в состоянии разорваться, быть всюду одновременно. А помощники недостаточно опытны. Лажают.

Ожидаемо.

— Переснимем, — соглашаюсь, унимая адреналиновую дрожь. — Или, может, сперва Хэ за мной вернется?

Байкер, что технично подставил под бампер Грузовика-куна (вместе с эквипом мне вирус анимешника занесли, не иначе) «монстра».

В кавычках — потому что в роли монстра в момент столкновения аниматронная кукла. Впрочем, провода тоже падали бутафорские.

Пиропатроны с металлической пылью. Контактный генератор дуги. И сухой лед, чтобы «шкура» дымилась.

А байкер — настоящий. Наш главный герой, собственно. В реальности Хэ Тяньмин тоже гоняет на байке. И он, увидев в зеркале заднего вида падающие провода и маленькую девочку, не поступит по-свински.

Не сбежит. Он развернется и доедет до Мэй. Узнать, как она, нужна ли помощь, поедет ли она с ним — тут как бы не особо безопасно.

Так состоится знакомство центральных персонажей истории.

— Знаешь, ты права, — легко соглашается на мой план один из лучших режиссеров современности. — Так вообще-то не делается. Но у нас весь мир трещит по швам. Что будет от смены порядка дублей? Как будешь готова, приступим.

— Система, сцена девятнадцать, дубль один. Камера, мотор…

…Бег по неоновой улочке мы в итоге снимали три часа. С перерывами. Всего двадцать восемь дублей.

Под конец эта ворона не чувствовала ног.

Но оно того стоило.

Впрочем, как и всегда.