Июнь 2005, Гонконг, КНР

Предложение для Чжу Юэ отправилось раньше, чем мы вылетели в Гонконг. Нет, мать моя не прониклась идеей всепрощения. Просто к съемкам уже все готово. Даже Кевин выделил окно в расписании, а это только звучит просто. На деле — тот ещё геморрой для многих занятых людей.

И многие печали для всех, кто жаждал поработать с суперзвездой этим летом. На Жуя, к слову, тоже многие охотились. У парня так-то пик карьеры нарисовался.

Это и заслуга их с Кевином дуэта.

Нарасхват наши киборги, но у Бай Хэ на них свои планы.

Изменения в этих планах необходимо в темпе вальса провернуть. Увеличение длительности сериала и процесс съемок растянет. И сценарий кто-то (да кто бы это мог быть⁈) должен переписать.

Не просто вписать «плюс один» к персонажам. Там индивидуальных моментов: «предыстория» спутников главного героя и врезки флэшбеков (в игре это будет в виде кат-сцен).

А дальше всё построено на взаимодействии. Учесть нужно массу вариантов, чуть ли не каждый диалог перекроить.

То есть, мой душевный порыв — дать шанс Чжу Юэ — заставляет меня же потратить десятки попочасов, немало думательного ресурса и нервов. Перекроить весь сценарий, вшить в него новый слой, а затем на живую нитку всё сметать.

Так, чтобы история не утратила цельности.

Нужно и Цзиню дать знать, что в разрабатываемую игру нужно вводить ещё одного персонажа. Это снова попочасы, но уже у сотрудников «Платины» (Байцзинь).

Да, пожалуй, так и буду дальше называть дядюшкину фирму. Платина — дорого… в смысле, коротко и понятно.

Душевный порыв возник у одной меня, а страдать от последствий теперь куче народа предстоит.

Воистину: ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Это я даже не вспоминаю про увеличение затрат. Денежки приходят и уходят, а люди, на которых можно положиться, уходить не должны. Для этого их работа должна быть в удовольствие, а не через не могу, капельницы и обмороки от недосыпа.

Мы расширяем формат, значит, нужно существенно больше запланированного материала отснять. Отрисовать. Озвучить: на кантонском и на путунхуа.

Инглиш тоже желательно сделать, но это не первостепенная задача. Сериал — не фильм, который можно отправить на запад, и даже всерьез надеяться на прокат.

Эра дорам в мире за пределами Азии ещё не настала. Ладно, не о том думаю.

Необходимо в сжатые сроки так много успеть… Порадовалась целому одному выходному за год? Теперь отрабатываем. В темпе вальса строчим черновую версию сценария.

Потому что её обязательно показать режиссеру — до начала съемок, и даже до утверждения актерского состава. И сориентировать всех участников процесса, что в этот раз Бай Хэ снимает дораму в исконно-азиатском стиле. То есть, с кучей переделок в последний момент.

Ничего из этого зритель увидеть и понять не должен. Для них всё — легко и изящно. Магия кино!

А сколько пота, слез и не всегда ненастоящей крови пролито за кадром — забудем. Один добросердечный порыв этой вороны кратно увеличит нагрузку на многих людей.

Забавно будет, если актриса откажется.

А у меня уже кус измененного сценария начал вырисовываться…

Ответ от агентства Юэ пришел, когда мы приземлились в Гонконге.

Их де заинтересовал потенциал проекта, но они намерены внести коррективы в «Пункт об указании имени» (биллинг-блок). И, само собой, хотят переговоров о гонораре.

Жадность порождает бедность. Как-то так, но очень вежливо и витиевато ответила им мать моя директор.

И уточнила: чье имя они хотели бы подвинуть? Кевина Лю? Жуй Синя? Ей и так предложили строку выше Элис и брата Ли Чжуна!

Каст на второстепенные роли у нас убойный, конечно. Хрен втиснешься, а если настаивать, можно такую «ответку» от фанатов дуэта киборгов поймать, что мало не покажется.

Мэйхуа ещё и уточнила ласковым голосом, что предложение действует ровно один день. И сделано исключительно из доброго отношения к актрисе.

В этот момент, лицезря её искристую улыбку, ворона осознала одну простую вещь. Если Чжу Юэ откажется, а нам всем уже понравится введенный персонаж, мы просто можем объявить о «быстром» кастинге на одну конкретную позицию.

И выбирать на свой вкус.

Мы больше не те малозначимые, неизвестные «песчинки» в океане шоу-бизнеса! Бай Хэ стал узнаваемым именем. Да, до тех же Азии-Фильм или киностудии Хэндянь нам ещё крутить и крутить (киноленты), но стартовое имя уже заработано.

Вон, сколько девушек явились на кастинг к «Поре опадающих цветов»! А ведь мы не скрывали, что снимать ту дораму будет второй состав.

Здесь, в Гонконге, в «тайном» проекте Бай Хэ, с режиссером Яном и оператором Бу, на открытый слот девы слетятся, что мотыльки на свет. Не топовые звезды из «Списка», полагаю. Те в основном «расписаны» на месяцы вперед.

Но выбор определенно появится.

Так что вместо увеселений или отдыха я закрылась от всего мира с ноутбуком. Понимающая моя отослала всех, сославшись на акклиматизацию младшенького.

Хан не любит перелеты, и после них обычно немного капризничает. Поэтому мама периодически оставляет сына дома, под присмотром мужа и домашних. Но в этот раз мы сюда надолго, а батя умотал в свою пустыню.

Была: пустыня Му-ус, станет — зеленая долина Ли. Нет, это я перегнула: батя не член правящей партии, чтобы его именем что-то официально называли. Негласно? Таковое возможно.

Никто не беспокоил эту ворону. Только появлялись рядом (материализовались по мысленному запросу) напитки и еда.

Мать моя богиня! Или, по меньшей мере, фея.

На утро следующего дня назначены: церемония начала съемок и… продолжение партии в вэйци с Кевином Лю.

Мы же обещали возобновить игру? Обещания нужно выполнять!

В лапшичной старинного приятеля нашей суперзвезды, где подают вкуснейшую лапшу с креветочными вонтонами, нас ждали.

Тут довольно разномастная мебель. Как с миру по нитке (табуретке) собирали. Ради партии в вэйци откуда-то притащили большой квадратный стол. Не помню такого в прошлый визит.

Сам повар при виде камер испарился. С его-то габаритами это исчезновение не объяснить иначе, как магией. Помощника оставил в зале — отдуваться, изображая бурную деятельность.

Посетителей, кроме урезанного формата съемочной группы, не пускали. Главные действующие лица: эта ворона и Кевин. В прямом эфире, из Гонконга!

Встречайте, любите и восторгайтесь.

— Сегодня мы закончим эту партию, — улыбаюсь зрителям. — Лучше поздно, чем никогда, верно?

Тянет зевать, потому что кто-то умный решил вычерпать по полной ресурсы юного организма. Спала от сила часа три.

Но мы все помним концепцию, заданную в партии на пожарище? Свежа, как утренняя роса.

Не зря же я в то же красное ханьфу влезла, и весь тот образ повторила?

Улыбаюсь.

Представляю заведение, не называя адреса. Его обещаю озвучить в конце стрима. Мы вроде как ненадолго здесь, но даже так: могут набежать поклонники киборга-убийцы.

— Мы обещали, что вернемся и доиграем, когда гнус призовут к ответу, — поддерживает строгий Кевин Лю. — Не всю мерзость достали, кое-кто смог вывернуться. Остаться чистеньким и уйти на дно. Если ты там жив ещё, знай: Земля круглая, подкатишься.

На самом деле, сказал он иначе. Там было про неподвижные горы и текучие реки. В смысле: мир тесен, и мы обязательно ещё встретимся при других обстоятельствах.

— Ход, — напомнила я. — И пару слов для наших зрителей, почему мы играем именно сегодня.

— Ха! — ставит камень на перекрестье линий мой напарник по стриму. — Потому что студия Бай Хэ скоро подарит миру ещё один убойный хит! На этот раз — в формате сериала. Разве это не лучшая новость для всех дорамозависимых? Не могу раскрывать содержание. Хотя как же меня разрывает от предвкушения! Я тысячи сценариев читал. Может бы, счет идет на сотни тысяч, не знаю. Но это второй раз, когда после ознакомления со сценарием Кевин Лю готов бросить всё и сниматься в проекте за миску риса. Первый был, когда мне представили сценарий «Небесной сети».

Он мне яростно подмигнул. Лифт, кофе, похищение и зуб.

Я помню, дядя Терминатор!

— Кто-то непременно подумает, что студия Бай Хэ мало платит актерам, — закрываю своим камнем участок для черных. — А нас и без того критикуют за распределение ролей.

Второстепенная роль рыбоньки — лишь одна сторона медали.

Наших киборгов, как считает интернет-сообщество в Гонконге, «понизили» и «задвинули» на вторые роли.

Потому что на этот раз главным героем у нас будет… Хэ Тяньмин. Главный герой — не самый успешный человек. Его увольняют с работы накануне начала событий.

Он должен вызывать в сотнях тысяч простых работяг отклик: «Эй, гляньте, тот парень — совсем, как я. Мне тоже часто не везло, хотя я старался всё делать правильно».

В истории Хэ Тяньмина уже есть точно такой же эпизод. Да, его уволили не из офиса, а «списали», скинули со звездного небосклона кинематографа. Автосервис после света софитов — никто не посмеет назвать удачным обменом.

И эта деталь не просто даст актеру лучше выразить характер персонажа. Хэ проживет эту неудачу вместе с героем. Преодолеет её: в рамках дорамы толчок даст Система, а в жизни помогли режиссер Ян и Бай Хэ, дав главную роль в Биониках.

Детали из биографии Хэ: драка, падение, забвение — в открытом доступе. Зрители, узнав, что актер прошел через кризис в реальной жизни, начнут глубже сопереживать герою.

Слабость главного героя в начале сезона — это «почва» для глубоких изменений и явного, видимого даже слепцу, прогресса персонажа уже к финалу первой «арки». Хэ очень сильно изменится: от клерка-неудачника до… Без спойлеров!

Но последнее относится только к вороне. Не к суперзвезде, чей ход мы ждем всем стримом.

— Ай, моя вина, — слегка переиграл в «глубокое сожаление» Кевин. — Не так выразился. Уважаемые, вам не следует беспокоиться. Мои счета в порядке. А роль — она же написана специально для меня! Как можно желать другую роль, если сценарист точно под меня создал персонажа? Белая ворона расписала для меня белый веер. Честь для Кевина Лю исполнить именно эту роль. Ай-я, я же дал спойлер. Так расчувствовался, что перестал контролировать себя. Простите! Сделайте вид, что не слышали.

«Это будет криминальная драма?»

«Кевин Лю — советник триады?»

«В этом есть логика: тот другой киборг, огромный, займет место красного столба, боевого командира. Но почему Кевину не отдали роль Головы дракона? Сумеет ли справиться с этим… забыл фамилию?»

И далее, и далее, полетел чатик в развернутом (за кадром) для меня планшете.

Конечно, суперстар не случайно проговорился. Белый веер (дословно: веер из белой бумаги) — это мозг, стратег, советник, называйте, как хотите, из триады.

И да: мы нарочно дали эта наживку в прямом эфире. Чтобы не только зрители, но и конкуренты увидели то, чего нет. Точнее: должность героя Кевина уже в предыстории героя и теряет свою актуальность. Когда всех его «братьев» порешат твари Прорыва, а сам Кевин получит бонусы от Системы.

Останутся замашки, кое-какие «подвязки» в теневом Гонконге (в игре это можно будет использовать в ряде диалогов), уважительное отношение внутри группы. И кое-где в кат-сценах прошлое советника затронем.

Зато: люди сами «разгадали» сюжет, сами в него поверили. Сколько криминальных драм выходит в Гонконге ежегодно? Я боюсь, мне не хватит пальцев на всех конечностях, чтобы сосчитать.

И сколько дорам в стиле РеалРПГ? О, не ищите в справочнике. Я отвечу: ноль. В текущем времени.

Эта ворона и все мои старшие коллеги не хотим, чтобы нашу идею скоммуниздили прежде, чем «Система» выйдет в эфир. Потому что здесь это делается быстро и технично.

Мы должны стать первыми!

И можем, потому как игровые «примочки» и спецэффекты будут в основном графикой добавляться. А экшн-сцены, боевку и даже погони по вертикали можно связать с той самой криминальной драмой. Мы планируем много снимать на натуре, что — ещё одна гигантская статья расходов, зато и эффект: «Вау!»

Было бы затруднительно целиком сокрыть «завесой тайны» съемки в черте города. Оговорка «белого веера» в прямом эфире дает простое и понятное объяснение.

Драма. В гонконгском стиле. Криминальная.

Просто такая… специфическая. Ведь часть боевых эпизодов на открытом пространстве будет сниматься с «зелеными» и «синими» человечками.

Зеленый — цвет хромакея. Каскадеры в облегающем зеленом трико позже будут заменены на CGI анимацию.

Синий — это если в кадре много зеленого, а подмену произвести надо. Или, скажем, нужно помочь актеру выполнить сложный комплекс движений так, чтобы на итоговой картинке не было видно поддержку. Не всегда можно решить задачу тросами и лебедками.

Синий легко отделяется от цвета кожи. Частенько к нему прибегают (а в эпоху пленочного кино — это было особенно распространено), чтобы показать калеку. Идет себе дядечка в синем чулке, а зритель видит одноногого пирата на деревянном протезе.

Это потому, что при монтаже синий чулок запросто отсекается, «исчезает», и на место «отрезанной» ноги легко вставляется протез, культя или пустота.

Без понятия, есть ли связь у киношных безногих в синих чулках и определении заумных дам, далеких от светской жизни. Полагаю, что ни малейшей. Но как по мне, получилось забавно.

Белый веер, «неосторожно» заспойлеренный суперзвездой, надевает на дораму зеленый маскировочный костюм.

Мы болтаем и играем ещё минут двадцать. Дольше опасно: хотя дядя Бу своими операторскими фокусами «размыливает» задний фон за окнами лапшичной, всё равно шанс узнавания локации высок. Нужно успеть слинять до того, как сюда сбегутся фанаты Кевина.

Вот после ухода — пожалуйста, располагайтесь, пробуйте лапшу с креветочными вонтонами. Да, именно здесь состоялся финал партии в вэйци между Кевином Лю и Мэй-Мэй. Да, наш великий и могучий белый веер «затащил» партию.

Ради правды, я прозевала несколько критичных ходов на фоне недосыпа. Но и сам Кевин оказался не лыком шит. Можно, я не буду подбирать под это местных выражений?

Они есть, но шестеренки в голове совсем не желают ворочаться…

Сворачивание стрима походило на военную операцию. Или на побег? Не суть. Мы шустренько собрали оборудование, подхватили у добряка-повара упакованную еду на всю команду и загрузились в транспорт.

Предстояла ещё одна вариация на тему игры на публику. Церемония запуска съемок.

Она же — церемония открытия камеры.

Присутствуют: режиссер, оператор, мать моя госпожа директор (она же и в ркачестве продюсера, и сценариста), ведущие актеры, представитель агентства Кевина Лю, и где-то с десяток особей из «щенячьего отряда».

Хэ Тяньмин — в образе клерка-неудачника. Эта ворона в цветах сажи. Белый веер, как он есть — Кевин Лю. И рок-звезда Жуй Синь.

Не весь состав — это нормально. Элис Рид не особо любима местной публикой (желтые волосы, постколониальное эхо и вот это вот всё), а братик Ли Чжун пока не привык к новому образу. Образ, как и изматывающие тренировки последних месяцев (после школы и по воскресеньям), это даже больше, чем ворона просила от взрослых актеров.

Ну а с Чжу Юэ пока не точно.

Держать интригу, не раскрывая весь-весь-весь каст, повторюсь, в рамки нормы вписывается.

Работаем на камеры.

В наличии: алтарь, благовония, подношения, Гуань Юй в форме статуэтки — это знаменитый полководец эпохи Троецарствия, коего нынче почитают, как покровителя войны и, внезапно, бизнеса — а ещё жареный поросенок и торт, кинокамера под красным покрывалом, чай, петарды и красные конверты.

Из всего богатства выбора мне улыбается только торт в виде зданий Гонконга. Шедевр от местных кулинаров, и весь съедобный. Что до прочего…

Охота вдарить по лицу ладонью и проорать: «Во что я ввязалась⁈»

На дворе у нас век двадцать первый. В сериале тоже не пыльная древность. А это шоу с поклонами алтарю, молитвами (!!!) и подношениями… Лицо-рука. Рука-лицо.

Самое адекватное — это когда оператор Бу торжественно стягивает красную ткань с камеры. Развеселый представитель агентства Кевина, впрочем, тут же снова доводит меня до (воображаемой) руки-на-лице.

Человек одет с иголочки, весь из себя «цивильный», мажет объектив красным вином.

Этот же представитель шоу-бизнеса у нас изображал старейшину, читая на камеры приглашенных журналистов… молитву богам и духам о благополучии съемочного процесса.

Я актриса. Хорошая, смею надеяться.

Но как же трудно было удерживать покерфейс и руки по швам!

И потом ещё втыкать палочки благовоний в курильницу на алтаре.

Нет, я не противник веры или религии (любой). Эй, я знакома с Мирозданием!

Но я не верю, что какие-либо высшие сущности могут откликаться на подобное трэш-представление.

Ладно, ворона, держи себя в руках. Милая улыбчивая девочка… в косухе. Хороший образ, мне нравится. Только жарко в июне месяце в нем, что ужас.

Грохочут петарды, льются чай (жасминовый) и вино (красное). Все радуются (или делают вид). Дымят благовония, пованивая сладко и терпко. Мужчины режут поросенка в золотистой корочке, меня ждет — торт Гонконг.

Кто-то из здешних может даже осудить ворону за «попрание традиций». Но «сами мы не местные», а тортик очень вкусненький.

Шуршат конверты — этот звук всем нравится, даже непричастным. В конвертах — премиальные денежки. Просто так, ибо положено.

В какой-то момент атмосфера «натянутого веселья» почти что становится нормальным, хоть и чуточку неловким, оживлением.

Именно тогда я замечаю его. Чуть в стороне от журналистской кучки, за отражателем и — частично — за спиной фотографа, стоит высокий худощавый мужчина. Темный костюм, темные очки, руки в карманах.

Он не держит оборудования и не подносит подношений духам. Не улыбается. Смотрит… куда-то в сторону алтаря, за очками точнее не углядеть.

— Мамочка, — тяну мою хорошую за рукав.

Приходится дважды звать и тянуть: треск от нового запуска петард (это духов злобных гонят прочь) перебивает звуки.

— Милая?

— Там дядя, кто он?

Я прикрываюсь куском торта с небоскребом, чтобы показать мамуле направление.

Но там, где стоял «костюм» — никого.

Мелькает (причиной недосып и дым!) шальная мысль, что это был злой дух. Петарды сработали, изгнали злобную потустороннюю сущность с «праздника жизни».

Другая мысль более здравая, она же — сожалеющая. Я жалею, что телохранители остались стоять внизу, их присутствие на площадке с алтарем неуместно. И что камера, хоть её и «распечатали», не включена.

— С той стороны, за журналистами, стоял мужчина, — раз уже дернула мать, нужно объясниться. — Буквально только что. Теперь его там нет.

— Госпожа директор Лин! — зычный голос у представителя агентства (никак не запомню название) Кевина. — Вы должны сказать речь.

— Позже поговорим, — сжимает мою ладошку Мэйхуа. — Раз я должна, так и поступим! Хочу выразить благодарность…

Положенные моменту слова льются легко и складно. Все выглядят довольными, сияющими. Неужели только я видела того человека?

Он вообще был?

Или ответ в том, что спать надо по ночам регулярно?

— Сунлинь, — улавливаю краем уха голос режиссера Яна. — Кажется, я видел этого ушлепка, режиссера У.

Тот у… удод плешивый, на чьей совести поджог ангара, жизнь сторожа Чана, отравление Чу-один (а по плану было — воронье), и лишь Мироздание знает, что ещё?

Разве не говорили, что он пропал? Ушел из индустрии, а кто-то шептался, что «добрые друзья детства» Кевина из города-крепости Коулун надели на гаденыша бетонные сапоги, да отправили на дно залива Виктория. Погулять…

— Ты уверен? — приглушенно-озадаченное от оператора Бу.

— Не вполне. Он быстро ушел.

Хорошая новость: костюм с очками мне не померещился. Плохая: если это унылое всплыло со дна, оно не оставит Яна Хоу и его новый проект в покое.

Беда не приходит одна. Как только отработали церемонию, подошла Шу.

— В комментариях к стриму после долгого отсутствия отметился любитель кукол, — в голосе охранительницы отчего-то слышался звук льющейся крови. — Поток сообщений шел очень плотный. Мы не сразу вычленили его обращение.

— Текст? — а в вопросе Мэйхуа померещился хруст ломаемых позвонков.

День интересных ассоциаций… Это всё петарды, разгонявшие злых духов.

— «Оказывается, моя особенная куколка и поет, и играет в вэйци», — со сдерживаемым омерзением процитировала Шу. — «Тем жарче ожидание нашей встречи. Нам будет, чем заняться, моя сладкая кукла». Госпожа, он стал писать более сдержанно. Поэтому цензура не удалила сообщение. Я и Цуй не сможем обеспечить полную безопасность Мэйли во время съемок. Рекомендую отказаться от участия Мэйли в проекте.

Моя главная роль! Отказаться⁈

— Думаю… — в голосе Мэйхуа — явное сомнение, густо замешанное на страхе.

Вы с алтаря головой вниз тут не падали?

— Ни за что! — моему возмущению нет предела.

Но есть нюанс…

— Родная, — мать набирает в грудь воздуха, как перед прыжком с высоты.

Несовершеннолетние вороны могут каркать, что им вздумается. Вес имеют — решения их опекунов.

Вся несправедливость мира легла на мои плечи. Не иначе, отразилась во взгляде. Иначе с чего бы мамочка поперхнулась?

Почему она медлит с ответом?

Знает ведь, как «Система» важна для меня. Что никто эту ворону в проекте не заменит. Роль непосильна любому нормальному ребенку.

И тогда вся подготовка, эта церемония, наши планы — всё посыплется. Как пепел с палочек благовоний в курильницу…

Псу под хвост!

— Мама, нет, — слова бьют по моей нерешительной, как плети. — Мы не станем трусливо прятаться из-за каких-то грязных людишек. Пусть меры предосторожности усилят. Найми внешнюю охрану. Не отменяй Мэй и «Систему»!

Потому что «Система» без Мэй забагуется. Не самовосхваление, факт.