Прежде, чем перейти к интересному, разжую-ка я остренький перчик. Для фанатов он весьма острая тема.

Биллинг. Не буллинг, не путаем.

Это про порядок имен в титрах. А ещё про расположение актеров на афишах и постерах. И низ-зя ущемить в праве налево чьего-то любимочку! Ведь каждый мужчина в киноиндустрии имеет право налево.

Заинтересовались? Окей, эта ворона раскроет тему. Но сперва всё же — титры. «Позишн биллинг».

Казалось бы: есть список фамилий. Мы располагаем актеров по важности их ролей. У кого больше сцен, тот и «папка» (или «мамочка»). Логично же?

Еж там плавал! Рыба-еж: это я к тому, как фанаты монголоидной рыбоньки Бао дружно отрастили иголки.

Система правил и условностей биллинга (азиатского, по крайней мере, впрочем, в западном тоже есть нюансы) гораздо шире и углубленней, чем банальный список фамилий.

И даже важность роли в проекте — не самое главное. Если, например, ведущий актер уступает в популярности актрисе, то его имя будет ниже, несмотря на преимущество в экранном времени. Это потому, что она — звезда, и её влияние привлечет больше зрителей.

Разобрались? Кто ярче сияет, тот выше. Однако не путаем: актера второстепенной роли не поставят в титрах над главным героем, это даже для Азии (какой я её знаю), борщ.

Шанхайский «лосунтан», что в дословном переводе: русский суп. Он в понимании азиатов русский, вы это держите в голове, когда будете пробовать. Потому что вместо свеклы там будут томаты, облачко сметаны в «борщ» не плюхнут, да и сам вкус будет другим.

Вернемся от борщей к скучному биллингу. Топ — главная роль или главная звезда, поняли? Удачно, если это персонаж «два в одном».

Для «Поры опадающих цветов» мужской каст подбирался не «по объявлению», а по знакомству. Так уж вышло: эта ворона в разных проектах успела поработать с довольно известными актерами, которые прям четко «заходили» в образы.

Помните историю с журавлями? Оттуда я «стырила» сразу двух мужчин. Небожителя сыграет «молодой и одаренный талантами» представитель благочестивой секты.

Парень не просто смазливая рожица. Там лет изучения и совершенствования искусства меча больше, чем всей вороны. В этой жизни. Да, немного «проседает» мимика, но небожители — они по жизни косят под статуи. Безмятежность, медитативная тишина ума, у-вэй (принцип «недеяния») и вот это вот всё.

Не подумайте: он не прям дерево-дерево, полено я звать в проект не стала бы. Глазами сверкать он умеет, работать дыханием тоже. Язык тела — на высшем уровне (сказываются боевые искусства). Но вот мимика и микромимика — чуть-чуть уступают.

Что важнее: парень реально машина. Он затащит все боевые сцены без дублеров. Танец меча — это его стихия. С красивыми замедленными движениями и величаво-отстраненным выражением лица.

Всё, как любят местные. И что подходит образу небожителя.

На роль демона (с ним ещё будет роман-трагедия у сестры-змеи) взяла, не долго думая, антигероя из той же журавлиной истории.

Эта ворона помнит добро. Актер подставил себя под удар на пресс-конференции в честь завершения съемок дорамы «Белые журавли возвращаются». Тогда мой непрофессионализм был жаркой темой. Папарацци кипятком и пузыриками исходили, лишь бы гадость про Мэй-Мэй выспросить.

А мужчина под «фейерверком» из вспышек, на всю страну объявил о своей ошибке в нашей общей сцене с боевкой. Он себя обвинил в непрофессионализме. Это по местным меркам — удар по репутации, причем саморучно нанесенный.

Уважаемый поступок в глазах вороны.

Спорный для очень и очень многих. Мужику долго припоминали этот момент. И выбор ролей для него как-то сузился.

Я считаю вороньим долгом исправить ситуацию. Показать доверие к актеру, взяв на роль, что идеально ему подходит. Вот у него как раз с мимикой всё шикарно. Харизма — зашкаливает. А что ростом вымахал, что та шпала — так у всех свои особенности.

Тем более, он же демона сыграет. Будет отличаться не только гримом, но и ростом.

Ещё пару персонажей из будущих титров «взяты» из истории о призраках.

Где же Жуй, спросите вы? И где наша «вторая скрипка» из мужских персонажей, Хэ (который Кайл Ли в «Скайнете»)?

В Гонконге, разумеется! Где и Кевин, и братик Ли Чжун, и даже Элис.

И вот там — в «Системе» — мы с вами вступим в «плэйсмент». Это такая субстанция… Простите. Это расположение на постере: где расположено имя актера относительно его изображения.

Считается, что наиболее сильный вид биллинга здесь — имя «под лицом». Даже не будучи первым в списке, актер (в нашем случае — Кевин Лю, суперстар) может быть «центровым». В смысле, получить центральное расположение (и, как вариант, более высокое относительно прочих имен) своего имени.

Так подчеркивается важность, статусность актера. И его коммерческая ценность, не без того.

Сюда же можно отнести размер и выделение шрифта. Шрифт — это визуальный крик о значимости. Плоские шуточки о том, у кого больше, тут уместны. Чей шрифт жирнее, того стараются выделить.

Если же на постере не все актеры вместе собраны и сфотографированы, а проделана «склейка», где кто больше, кто меньше, то фанаты с линеечкой всё вымерят. Чье личико больше?

Размер имеет значение!

За миллиметраж в расположении (и размере) имен актеров их представители (юристы, агенты) могут часами спорить до хрипоты. А фанаты — поднимать натуральные «восстания», вплоть до угроз — не смотреть всем фандомом проект, где «задвинули» не туда имя их кумира.

Никому из актеров «Системы», к счастью, не жжет и не припекает, где его поставят. И фанаты у нас мирные.

Жуй в целом спокойный у нас: ему бы роль покруче, это да. А имя? Сами там решайте, куда втиснуть.

Вороне, как нетрудно догадаться, с высокой башни Международного финансового центра плевать на эти выше-ниже, левее-правее.

Хэ по жизни не избалован внимаем: как зрителей, так и киностудий. А после скандала с дракой ему и вовсе фиолетово — где. Главное, чтоб было!

Таким образом, в «Системе», мы не Кевину угождаем. Он, как вы могли понять, честолюбив, но не «упорот». Мы делаем реверанс в сторону поклонников суперзвезды. И немножко чешем «пузики» (или ЧСВ?) его агентству.

Им приятно, а нам не стоит вообще ничего.

А теперь мы добрались до сладкого! До актерского (не только мужского, простите за легкую дезинформацию) права налево.

Но зайду я издалека.

Инь и Ян. Левая сторона ассоциируется здесь с началом Ян. Правая — с «подчиненным» началом Инь.

Левое почетно, правое прениже. (Очередной ченъюй, если что).

Если вы почетный гость, за столом вам выделят место по левую руку от хозяина.

Далее: письменность. Раньше писали сверху вниз, а сами вертикальные строки читали справа налево.

В начале двадцатого века — то есть, сравнительно недавно, если вдуматься — начался переход к горизонтальному письму. Ведь свитки уже не нужно разворачивать, а какие-либо формулы (или слова на языках «западных варваров») сверху-вниз писать неудобно.

И только в одна тысяча девятьсот пятьдесят пятом правительство учредило стандарт для печатных книг и газет. Строго горизонтально, слева направо с той поры печатается текст.

Даже в наши дни можно найти эксклюзивные издания, напечатанные на старый лад. Но это обычно малые тиражи, для поклонников конкретного произведения.

И тут мы возвращаемся к биллингу. В культурах с чтением слева направо левая сторона постера негласно является приоритетной стороной. Ведь взгляд зрителя начинает движение именно оттуда.

Кто левее расположен, того — подсознательно — воспримут, как ведущего актера.

Но у нас и так в традициях левее — почетнее!

Если вдруг вас не убедили традиционные «примочки», и влияние направления письма, то вот вам данные исследований.

Отслеживание движения глаз проводили в ряде стран. И коммерческие это были исследования, и научные. Яркий пример этого года: Мичиганский университет в Мэйго, где изучали айтрекинг именно на американских и китайских студентах.

Специальные камеры фиксировали направления их взглядов с точностью до миллисекунд. В ходе исследований обнаружилось, что западные участники глядят на центральный объект, задерживая взгляд на нем надолго.

Студенты из Китая тратили значительно больше времени на осмотр (сканирование?) фона и окружения. Так они оценивали контекст сцены.

Так появились понятия «аналитического» (Запад) и «холистического» (Восток) зрительского восприятия. Мы буквально смотрим на мир по-разному.

Оттого и непривычно многим зарубежным зрителям построение сцен в дорамах: гармония кадра, высокая смысловая плотность, считывание общей истории по различным деталям, и уже в это всё «вписываются» герои.

Кто-то быстро ловит визуальный «перегруз», а кто-то млеет от восторга при виде всей этой детализации, от кропотливо выстроенных кадров.

Хотя, конечно, тут не стоит сбрасывать со счетов индивидуальные особенности восприятия. И мышления. Все люди разные! И это прекрасно.

Я сейчас прям очень-очень сильно упрощаю, неохота два часа вещать на эту тему. Кто захочет, сам поищет про эксперимент Нисбетта и Чуа.

Важно то, что в айтрекинге с текстовыми блоками и те, и те «прилипали» к верхнему левому углу, и уже оттуда двигались дальше. Про Z-паттерны и F-паттерны сами почитаете, это для нашей темы не критично.

Что критично — это «золотой» верхний левый угол. В Поднебесной это место — а я в теме, потому как участвовала в обсуждении дизайна сайта для Бай-Ин — премиальная зона. Левое превыше правого: логотип бренда, размещенный в этой зоне, «считывается», как главенствующий.

И это же правило работает с постерами к фильмам и дорамам.

Кто левее — тот главнее.

А китайцы в этом плане довольно придирчивы. Для них (я сейчас о ярых фанатах) биллинг — это публичный ярлык.

Третья строка в титрах для Бао Лина — это «понижение статуса» звездной актрисы, сделанное творческой студией Бай Хэ на глазах у всей индустрии и зрителей.

Это сигнал о спаде в карьере. Принижение «стоимости» актрисы.

Я для того расписала так много букв, чтобы вы поняли: для поклонников рыбоньки (а именно она получила роль второй сестры в «Поре опадающих цветов») роль второго плана и третья строка в титрах — это как гром среди ясного неба.

Их звезда, которую они привыкли видеть только на первых ролях (и в самом верху титров), вдруг «скатилась». Шаблон треснул, порвался в клочья, когда Бао Лина выступила с заявлением, что именно на роль второй сестры претендовала с самого начала.

Для нее это вызов, совершенно новый опыт. Она просит зрителей поддержать её стремление — расти и меняться.

«В смысле — расти? Это же роль второго плана, где тут рост?» — недоумевали фанаты.

И их тоже можно понять. Людям, в большинстве своем, вообще сложно ломать стереотипы, привычки и шаблоны. А тут ещё и фанаты — особое мышление, там на почве поклонения их кумиру, как мне кажется, немножко заезжают шарики за ролики.

О нерушимом ещё хотелось бы рассказать.

Дело в том, что мы не прямиком из столицы улетели в Гонконг. Сперва на юго-запад страны метнулись. Птичкой, в смысле, самолетом. За вышивками.

Июнь 2005, Куньмин, провинция Юньнань, КНР

В «Поре опадающих цветов» все три сестры вышивают. Изящное занятие для добродетельных дев, почему бы и не да? Обязательно в кадрах появление и самих вышивок. И они не должны быть исполнены, как то криво-косенькое гнездо «третьей сестры».

Да-да, мы используем чужие работы для дорамы. Это никак не конфликтует с принципами Яна Хоу (режиссер Лю — его ученик). Девушки будут по-настоящему вышивать. Но не заставлять же их делать все вышивки, которые появятся в эпизодах? Это как бы уже за гранью.

И у нас есть знакомство с директором школы вышивальщиц в деревне Байша, это провинция Юньнань. Вышивки этой школы продаются, значит, мы вполне можем договориться о покупке выдающихся работ. И использовании их в дораме. С соблюдением всех юридических условий.

Вообще, можно было заслать только нашу директора по костюмам. Нин Чунтао работала вышивальщицей, отлично знакома «с кухней».

Но нам хотелось совместить полезное с приятным. Семейная поездка!

Год ведь такой суматошный выпал. Мы почти не выбирались всей семьей в интересные места. Я батю родного нормально не видела, потому что у всех нас графики не совпадали!

И потому мы решили до Гонконга провести день-два в Куньмине. Ранее мы уже любовались там цветением жакаранды. А перед тем — рисовыми террасами и желтыми рапсовыми полями. Но так и не посетили каменный лес Шилинь (где «ши» — камень или скала, а «лин», как вы давно уже знаете, лес). Здесь «лин» смягчают говором, и получается «шилинь».

Каменный лес — место силы тишайшего каменного воина. Можем ли мы игнорировать данную локацию?

Решительно заявляю: нет!

Так что мамочка с утра провела встречу по поводу шелковых картин, весьма успешно. Было бы странно, если бы нас отшили: всё же сценарий не вчера написан, и предварительные договоренности (даже с набросками по мотивам истории) достигнуты.

Но взаимную вежливость и общение это не отменяет.

Госпожа директор творческой студии выказала уважение госпоже директору школы вышивания, встретившись с ней лично.

Как за несколько лет до этого директор школы выказывала вежливость неизвестной, но умелой и талантливой вышивальщице, лично договариваясь о продаже работ последней.

Круговорот улыбок и рукопожатий в природе Поднебесной.

Потом мы всей семьей отправились в объект Всемирного природного наследия. В каменный лес.

На парковке шумновато: место туристическое, проходное. Очередь к кассе, очередь к турникетам. Билеты: сто тридцать юаней для взрослых, за полцены для меня, как дитю старше шести, но младше восемнадцати, бесплатно для братишки.

Внутри же шум рассеялся, затерялся среди высоченных темно-серых каменных столбов.

Голоса ещё звучали, как щебет птиц, тут и там, на входе в локацию, что формировалась на протяжении сотен миллионов лет, начиная с самого дна. Дна доисторического мелководного моря.

Тектонические движения подняли сушу, эрозия миллионы лет подтачивала, выветривала и вымывала мягкие известковые породы. Чтобы в итоге каменный лес предстал перед нами таким: множество остроконечных пиков и весомая, но не давящая тишина.

Огромный лабиринт, где не стоит сходить с тропы. «Деревья» в этом лесу не одинаковы, но заблудиться в них — как два пальца о каменный столб.

Кроме центральной тропы (для туристов), есть и менее заметные тропки.

— Мама, папа, — зовет восторженный Хан. — Камень теплый!

Малой, вот же непоседа, ухитрился сбежать от родителей (но не от охраны: Шу зорко бдит). Трогает каменюку, запрокинув головушку.

Следую примеру, ведь дух авантюризма с поиском дороги приключений у нас часть семейного анамнеза. Главное, чтобы потом никому из семьи Ли не прострелили колено… Кто понял, тот понял.

Камень шершавый и действительно теплый. Впитал летний зной, не иначе.

— Эти деревья — живые, — серьезно заявляет братишка. — Не как деревья у нашего дома. Не как в лесу. Они по-другому живые.

Даже скептик, проживающий вторую жизнь, вздрагивает. Что-то есть в этой детской открытости — всему огромному и чудесному миру.

— Конечно, они живые, — решительно кивает Ли Танзин. — В них застыло само время. Каждая трещинка, впадинка, выступ — следы воды и ветра. Солнце греет эти камни множество весен. Люди, звери и птицы касались этих камней. Камень хранит их тепло.

За что отдельный респект нашим с Ханом родителям — они с нами не сюсюкаются. Говорят, как со взрослыми, с равными. Если мы чего-то не «догоняем» (брат ввиду возраста, а я из-за стартовой разницы в культурах), доходчиво объясняют.

Не уходят в дебри научных процессов, а внятно для нас растолковывают.

Предки — лучшие!

— Живые, — согласилась и мамочка, творческая личность. — У них просто другая скорость жизни. Не такая, как у обычных деревьев.

Малыш Хан закивал, ему мамино определение явно больше понравилось.

— Трещины — это как черточки, — заявил мой умненький брат, зачем-то нюхая подножье скалы. — Пахнет пылью. Разогретой пылью.

Любопытство заразительно: эта ворона тоже уткнулась носом в ближайшую каменюку. Пахло, скорее, древностью.

— Следуя логике брата Хана, — я тоже нацепила лицо «великого мудреца». — Следы эрозии похожи на черты в иероглифах. Скалы уносятся ввысь, подобно вытянутым древним табличкам. Из костей и панцирей, или даже из камня. Тогда собрание табличек — весь лес — это книга времени.

— Где каждая скала — это страница истории, — просиял тишайший каменный воин. — Дорогая, каких особенных детей ты мне подарила! Спасибо, женушка.

— Это наши общие дети, — легко засмеялась Мэйхуа. — Твоя заслуга тоже есть. Ладно-ладно, идем дальше. У нас всего один день, нужно увидеть как можно больше.

Дальше был чистый восторг. Шилинь, как и положено эпичным локациям, разбит на восемь зон. Мы обошли почти все.

Высоченные каменные стелы, что теснятся впритык друг к дружке — Большой каменный лес.

Редкие невысокие глыбы, разбросанные, как Мирозданию левая пятка велела. Между каменюками зеленые поляны и бамбуковые заросли. Ещё цветущие деревья жасмина. Малый каменный лес.

Высокие скалы из темного камня, минимум выживших… В смысле, редкая птица-турист досюда долетает. Каменный лес «Найгу».

Пещера Чжиюн — в неё мы не полезли. Только галочку мысленно поставили, что да, были рядом. Сказано, что внутри такие же скалы, как на поверхности, но не на поверхности.

Длинное озеро: очень тихое место. Длинная полоса воды меж скал. Безветрие, безмолвие… Безвременье.

Озеро Луны — водоем в форме полумесяца. Я бы хотела побывать здесь ночью, причем в новолуние. Должно быть невероятно атмосферно.

Водопад на Жемчужной реке — его высота восемьдесят восемь метров. Двойная восьмерка — счастливая комбинация. До водопада пришлось проехаться на отдельном автобусе, а затем ещё и топать.

Батя у нас снова заделался «ездовым», теперь для братишки. Часть пути к самому водопаду проделали по канатке, все же ноги не казенные, сотни ступеней преодолевать.

Это всё не ради комбинации «процветания». А для воспоминаний: мы тоже ведем свою книгу памяти, заполняем странички истории иероглифами и счастливыми моментами.

Будто где-то на стыке стихий (вода, воздух и земля, как основа всего здесь) нас услышали. Над гулким водопадом поднялась яркая радуга. Хан заливисто смеялся, ладошками пытаясь ухватиться за разноцветный «хвост».

В пещеру Цифэн мы тоже не пошли. В ней протекает подземная река, и осенью, если верить местным, над рекой часто формируются вихри. Явление пока не получило объяснения.

Конечно же, отдельные впечатляющие пики. В разных зонах локации.

Гора в форме меча. Сдвоенные вершины, будто бы мама с ребенком. Каменная черепаха.

В одной глыбе братик увидел дракона. Не знаю, как: я ничего похожего не разглядела. Будем считать, что незамутненному взгляду виднее.

Ещё мы увидели слоника. Тут прям не нужно было подключать фантазию, он даже натуралистичнее, чем холм Слоновий хобот у реки Ли близ Гуйлиня. (Мы там снимали часть «Я помогу тебе взлететь», а ещё, для западного зрителя, пейзажи Гуйлиня — это планета Кашиик).

И, конечно, знаменитая в Срединном государстве скала Ашима. Экранизированная.

— Девушка! — запрыгал малыш Хан.

По берегу озера шла прелестница в одежде народа И. В высоком головном уборе с жемчужинами и с вышитыми «крыльями».

Силуэт отражался в воде, на фоне перевернутого леса.

А над всем этим высился каменный облик девы в похожем головном уборе, как будто с бамбуковой торбой за спиной. И с поднятой рукой, придерживающей ремешок.

Близился вечер, закат вызолотил фигуру. Придал ей особой величавости.

Легенда про Ашиму грустная. Девушку народа И похитил богатый злодей. Её возлюбленный отправился спасать невесту, но дева не дожила до спасения. Небеса увидели её несгибаемую стойкость и превратили девушку в скалу.

Иногда нам попадались другие туристы. Разные: кто-то с одухотворенным видом, кто-то, наоборот, будто весом всех этих камней придавленный.

Батя сиял: вот кому благостно в окружении величественных скал. Нес сына, как пушинку, на руках. Малыш Хан от обилия впечатлений задрых без задних ног вскоре после водопада.

Да все мы превосходно провели этот день в Шилине. Кусочек покоя, семейного счастья и гармонии в безудержной суматохе дел…

Жаль, что пролетел он так быстро. Мы вновь разделялись: Ли Танзин отправился покорять пустыню Му-ус, а Мэйхуа с отроками и охраной — в Гонконг.

На съемки!

Ночью этой вороне не спалось. Казалось бы: столько километров нахожено, должна упасть, где стояла.

Ан-нет.

Образ стойкой девушки-скалы Ашимы стоял перед глазами.

— Мамочка? — позвала я родительницу.

Она как раз вставала. Наверное, чтобы попить.

— Да, милая?

— Я думаю про Чжу Юэ, — признание звучало, как камень, упавший с сердца. — Она, конечно, перегнула, причем аж два раза. Но мне её жалко. Когда наше «Счастье» перешло в режим ожидания, она проявила настойчивость. Не позволила агентству отказаться от дорамы. У нее есть недостатки, но есть и стойкость. Может, дадим ей еще один шанс?

— Самый милостивый человечек, — потрепала она мои волосы. — Госпожа Чжу показала не только дурной нрав, но и низкую стрессоустойчивость. На глазах у других. Дать второй шанс? Как ты себе это представляешь? Убрать кого-то из утвержденных актрис? Нас не поймут.

В таком раскладе я и сама себя не пойму. Обижать девушек, уже вовсю готовящихся к съемкам, ради другой актрисы?

Не-не-не!

— Я могла бы написать для нее персонажа, — выложила, как на духу. — Мы уже это делали. В «Небесной сети» так появилась Мэй. В «Системе» может образоваться ещё одна спутница главного героя. Может быть, даже романтический интерес. Это будет не главная роль, но весомая.

Делиться с кем-либо главной женской ролью в первом сценарии, написанным под себя? Извините, эта ворона все-таки слишком эгоистична.

Но прописать важного персонажа, а не картонку с функцией: стать призом герою за очередной маленький подвиг или поработать мотиватором, я могу. Умею, практикую.

Возможностям развития отношений (как в плюс, так и в минус) с персонажами в игре (а игре — быть, это уже решенный Цзинем и его командой вопрос) обязательно будут.

Это будет не только романтика, но и дружба-неприязнь. Всякую «толерастию» я пускать в сюжет вообще не планирую, поэтому варианты однополой взаимной симпатии не рассматриваем.

Сама по себе, уточню на всякий, отношусь к этим товарищам ровно. Важно не с кем ты под сенью ночи, а какой ты человек при свете дня. Но нести что-то эдакое в мир, учить подобному младшего брата? Не для меня.

Вернемся к спутникам. Один поступок героя может вызвать совершенно разные реакции у его спутников. Кто-то одобрит, кто-то осудит. Всё, как в жизни.

Нельзя угодить всем одновременно.

Будут и альтернативные концовки, следующие из выбора героя в ключевых (и не только) событийных «узлах». Я в этом плане отталкивалась от первой части «Драгон Эйдж». Углубить и расширить — и будет радость всем геймерам, любителям жанра.

По нынешним временам игроки не избалованы подобным. Должно не просто зайти, а залететь! Впрочем, рано загадывать.

Так вот, о романтических интересах: у героя игры будет выбор. В сериале выбор ляжет на плечи сценариста.

А кто у нас сценарист?

Всё правильно, эта ворона.

— Расширение состава и добавление новой романтической линии, — задумчиво проговорила Мэйхуа. — Нужно больше времени, чтобы раскрыть ещё одного персонажа. Вряд ли мы уложимся в рамки мини-сериала.

— Значит, будет не мини, а полноценная дорама, — я пожала плечами. — Аппетит приходит во время еды. Мамочка, мы потянем счет за «ужин»! Наш «Скайнет» в прокате хорош, как и на первой неделе. Мы выйдем на окупаемость еще до начала материкового проката. Я уже и на второй сезон наброски по сценарию начала делать.

Это не только по кассам прогноз. Мерч разошелся лучше, чем в самых оптимистичных прогнозах загадывали. Цент к центу, юань к юаню — и отобьем вложения.

А там и на чистую прибыль выйдем. Чтобы снова вложиться… Ничего не поделаешь.

Таков путь.

Да, Мироздание?

— Кто я такая, чтобы спорить с талантливой доченькой? — улыбнулась моя замечательная.

На каменный лес посмотрели, камень с души скинули.

Вот теперь — в Гонконг, в вихри съемок.