Август 1978 года, Москва.

Ресторан «Арбат» внушал! Огромная двухэтажная пристройка с глобусом на крыше, вся в огнях, внутри веселье било ключом. Я даже залюбовался, осматривая общую картину. Время было ещё раннее, и залы не заполнились, но около двери уже стояло несколько парочек, ожидающих разрешения войти.

Меня сюда направил Гудков, выдав нужные инструкции. Поэтому я одет в новый костюм, который пришлось сшить вместо двух старых, проданных бабушкиному портному за неплохие деньги. Кремовая ткань в едва заметную полоску, светлые туфли, нормальная рубашка без огромного воротника и галстук голубого цвета. С учётом того, что я сторонник классики, мой однобортный приталенный пиджак и обычные брюки выгодно отличались от местных двубортных и мешковатых вариантов. Добавьте платочек, выглядывающий из нагрудного кармашка, и вы получите образ джентльмена. Ну и сам я красавчик — это правда! Заинтересованные женские взгляды не дадут соврать, как и недовольные мужские.

Дабы не помять такую красоту, пришлось вызывать такси. Была мысль доехать до ВДНХ, а там на метро, но я её отверг. Зачем экономить в таких мелочах? Не обращая внимания на взгляды и разговоры потенциальных посетителей, я подошёл к швейцару и быстро сунул ему в руку трёшку.

— У меня встреча на втором этаже. Столик не нужен, — произнёс я уверенным тоном.

Халдей запнулся только на мгновение и распахнул передо мной дверь.

— Проходите, товарищ, — далее последовали возмущённые голоса за спиной. — Не переживайте, никто не займёт ваши столики…

Такая ситуация с ресторанами для меня удивительна. Хотя в нулевые тоже хватало клубов, куда просто так не зайдёшь, но всё-таки был выбор, а здесь настоящий дефицит заведений, где народ мог спустить свои денежки. Ранее мне не приходилось бывать внутри «Арбата» — в моё время его переделали в казино. Поэтому понятна небольшая заминка. Признаюсь, не ожидал такого размаха! Впрочем, сегодня надо работать, а не разевать рот. Поэтому, кивнув метрдотелю, я направился к лестнице и быстро поднялся на второй этаж.

Нужная мне парочка заняла столик в углу, как и говорил администратор. По пятницам они обычно здесь, если у певицы нет гастролей, хотя с этим делом у неё сейчас плохо. Подхожу к столику, натолкнувшись на недоумённый и немного одобрительный взгляд женщины. Её спутник сохранил невозмутимость, разве что пригубил вина.

— Разрешите представиться? — произнёс я с улыбкой и продолжил после кивка. — Никита Оболенский, я к вам по делу.

— Борис, посмотри, какой импозантный молодой человек. Даже жалко, что он по делу, — притворно вздохнула женщина. — Вы, наверное, настоящий князь?

Судя по иронии в вопросе, ко мне относились несерьёзно.

— С трёх сторон, — сажусь за стол после взмаха руки собеседницы.

— Это как? — удивилась она.

— Оболенский и Голицын по папе, Трубецкой по маме. Четвёртая сторона подвела — купцы Яковлевы.

— Уральские промышленники? — молчавший до этого Борис вдруг блеснул эрудицией.

— К сожалению, всего лишь скромные нижегородские торговцы чаем.

— Ты слышала, дорогая? — хохотнул мужчина. — Миллионеры, контролировавшие половину волжской торговли, вдруг стали скромными.

А он нормальный, такой! Попроще яркой супруги, но в глазах чувствуется интеллект, да и манеры приятные.

— Думаю, вы знаете, кто мы, раз подошли? Хотелось бы понять зачем. И что будете пить, Никита? — Дворник взял разговор в свои руки и кивнул на подошедшего официанта.

— Если здесь варят приличный кофе, то чашечку, пожалуйста, и «Боржоми», — произнёс я нахмурившемуся халдею и обернулся к собеседникам.

— Молодой человек, сейчас вы оскорбили работников «Арбата» в лучших чувствах. Кофе у них не хуже, чем в «Праге». Здесь не какая-то забегаловка, а отличный ресторан! — наставительно произнесла Левищева, а затем добавила. — Вы тут впервые, а нам хочется и дальше посещать этот прекрасный ресторан.

Ага, я пришёл на встречу к некогда известной супружеской паре. Несколько лет назад Ираида Левищева гремела на всю страну со всенародными хитами. Её муж — Борис Дворник возглавлял ансамбль, где пела звезда. Музыку он вроде тоже писал, про это Гудков ничего не говорил, но «Песенку о медведях», «Помоги мне», «Лесной олень», «Колыбельная медведицы» и «Всё равно ты будешь мой» написали другие композиторы.

— Учту на будущее, вдруг мне тоже придётся здесь регулярно бывать, — отвечаю дипломатично. — Надеюсь, я не задержу вас надолго.

— Мы слушаем вас, молодой человек, — томно вздохнула Левищева, и положила подбородок на руки.

Она не хотела воспринимать меня всерьёз. Или ирония — это защитная реакция? Дворник же молчал, но по некоторым моментам было заметно, что он напряжён. Я ведь пришёл с предложением, о чём Борис сразу догадался. И его состояние понятно: по необъяснимым причинам советские власти с подачи главы «Гостелерадио» Лапина, началась отменять самых популярных певцов страны. Среди них оказалась и его супруга. Левищевой вменяли в упрёк нежелание петь о стране и превосходстве коммунистического строя. По словам чиновников, певица исповедует слишком лёгкий, безыдейный и развлекательный стиль.

Мне кажется, такое утверждение попахивает бредом. Я просто отказываюсь понимать подобные претензии. А как быть, если песни артистки нравятся самому широкому кругу зрителей? Тогда отмените эстрадную музыку и транслируйте по телевидению с радио только патриотические марши. Самое забавное, что Ираида и Борис попытались измениться. Пусть они не до конца начали выполнять инструкции. Через некоторое время после фактической отмены артисты попытались создать театрализованное шоу «Поющие новеллы» с элементами джаза. Плохо, что этот стиль не приветствовался властями. А когда в СССР его жаловали? Министерство культуры запретило проект без объяснения причин. Кроме того, у певицы отобрали музыкантов, которые сопровождали её выступления.

Не знаю, кому Левищева насолила, но формально ей разрешено выступать. Только вне крупных городов. Мол, пусть поёт на колхозных сценах. Утрирую, но ситуация примерно такая. А ещё артистке надо договариваться не только о площадках, но и находить музыкальное сопровождение. Борис хорошо помогает ей с аккомпанированием на рояле, однако это другое. Получается фактически а капелла, что готовы слушать исключительно фанаты, но не массовый зритель.

Кстати, мы сейчас чем-то похожи. Ираида и «Сны» гастролируют по небольшим городкам. Нас также не хотят замечать на радио и тем более телевидении. Для Левищевой путь туда закрыт наглухо, я же тешу себя надеждой на успех. Ведь записи потихоньку начали расходиться среди меломанов. Касательно информации о певице ею поделился Гудков. Михаил действительно долго варился в советском шоу-бизнесе и знает всё и всех.

Почему я пришёл на встречу? Это элементарно, Ватсон. Нам нужна узнаваемая персона. Ведь формально Ираиде выступать разрешено. Главное — обходить стороной столицу и крупные города. Желательно расположенные подальше от Москвы. Например, недавно певица вернулась из сборного турне по городам Урала. Всё-таки условный Нижний Тагил отнюдь не деревня. Да и денег там, скорее всего, заплатили немало. На зарплату инженера регулярно в «Арбат» не походишь. Но вряд ли такая ситуация устраивает певицу, недавно не сходившую с экрана.

Поэтому у меня возник план, простой как лом. Гудков, исходя из своего опыта проговорился, что «Снам» очень сложно пролезть наверх. Однако есть ещё один путь, по которому прошёл Высоцкий. Глупо называть наши ситуации идентичными, но параллели присутствуют. Я бы ещё подождал, но ВИА может развалиться. У нас с Кузнецом договорённость до конца года. Значит, надо шевелиться. Не получится — займусь сольной карьерой и всё равно потом вернусь к року, только путь на вершину увеличится и усложнится.

— У нас есть ВИА при Машиностроительном заводе. Репертуар пока невелик, но большая часть песен официально утверждена. Недавно мы провели небольшой тур, притёрлись, набрались опыта и сделали выводы. Мы люди адекватные, реально оценили свои силы и признали вояж неудачным. При этом несколько наших песен действительно хорошие.

Официант, наконец, принёс чашку кофе, стакан и бутылку «Боржоми». Его только за смертью посылать. Впрочем, я промолчал и благодарно кивнул. Кстати, кофе неплохой для сельской местности.

— Я правильно вас понял? — воскликнул Дворник. — Вы хотите пригласить…

Борис не закончил вопрос, но всё и так понятно.

— Скажем так, ансамблю не хватает прорыва. Ещё мы абсолютно неизвестны, а в связи с принадлежностью к машиностроительной отрасли большая часть выступлений происходит в профильных ДК. Есть перспективы выйти на новый уровень, но всё снова упирается в безвестность коллектива, — говорю истинную правду. — Поэтому ребята согласились, что нам нужна известная исполнительница. Тем более что часть репертуара «Странных снов», так называется ВИА, подходит для женского вокала. Вернее, песни для него и писались.

На самом деле мне пришлось преодолевать сопротивление Кузнеца, решившего, что ансамбль обойдётся без вокалистки, и тем более не стоит связываться со сбитыми лётчиками, неугодными власти. Хорошо, что Андрюха остался один со своим мнением.

— Как вы сказали? Это ведь ансамбль, куда перешёл Миша Гудков? — удивлённо вскинулся Борис.

— Да, именно он и посоветовал переговорить с вами.

Пришлось натурально пытать администратора утром того дня, когда он проснулся в изрядном похмелье. Ночной разговор тогда лишил меня сна. Поэтому пока Михаил Семёнович не выдал все расклады, я не успокоился. Даже сбегал и купил ему бутылку пива, благо нам предстоял заключительный концерт тура. После чего прозвучала грустная история нескольких певцов, лишённых возможности петь. Ну и Ираиду, — посоветовал Гудков, так как дама больше подходила своей манерой выступления.

— Это всё хорошо! Только кто позволит вам взять меня в ВИА? Вы ведь должны знать о запрете? — нарушила молчание певица. — Понимаю, что есть задумка молодых музыкантов, но как быть с начальством?

— Оно не против.

Мои слова были встречены тишиной. Вру! Замолчали собеседники. Огромный «Арбат» продолжал жить в обычном графике. В зале стоял гул множества голосов, иногда раздавался стук приборов о тарелку или звук отодвигаемых стульев. Недавно внизу включили магнитофон, перебивший остальные шумы. Скоро начнётся выступление ресторанного ВИА. Пока же посетителей разогревали. Я бы окунулся в необычную атмосферу, но сегодня иная задача.

Касательно Синяева, в моих словах есть толика лукавства. После возвращения из турне я не стал ждать и сразу пошёл на приём к директору. Там я отчитался о концертах и выложил идею без всяких купюр, рассказав о возможных сложностях. Иван Олегович некоторое время молчал, сверля меня взглядом. А затем шеф меня удивил:

— Если в День машиностроителя ты выдашь такой концерт, чтобы рабочие остались довольными и хвалили ансамбль, то делай как знаешь. Ответственность на тебе. Главное, чтобы радовалась публика. А так приглашай хоть Софию Ротару, если она согласится, — усмехнулся директор, но сразу урезал осетра. — Вернее, сделаем так. Новую певицу берём на испытательный срок. Всё будет зависеть от новогоднего концерта. По его итогам примем решение. Всё в твоих руках и упавшей звезды. С неё ответственности не снимаю. Ваша задача — веселить народ. Справитесь — рассчитывайте на мою полную поддержку. Ну и про новые песни на стихи Есенина не забывай.

Я и не знал, что Синяев может быть столь многословным. А ещё, выходя из кабинета, мысленно поблагодарил провидение, что Иван Олегович любит творчество своего земляка. Чую, что большая часть его благоволения ко мне и «Снам» связана именно с этим.

После завода я полетел в Горисполком, где работала Элеонора. Повезло, что женщина оказалась на своём месте, ещё и была относительно свободна. Услышав новость, она многозначительно хмыкнула, затем повторила слова Синяева о том, что всё в моих руках. Немного попеняла, что снова лезу, куда не надо, отчего возможны новые неприятности. Но потом добавила, что «Сны» — это ведомственный коллектив, относящийся к мощнейшему предприятию, лидеру отрасли, ещё и связанному с оборонкой. Если гражданские чиновники вне зависимости от ранга решат полезть в дела Машиностроительного, то могут получить весьма жестокий отлуп. Ведь за заводом маячит советская армия. Бодаться с этой структурой может только ЦК. Только сомневаюсь, что на таких высотах есть кому-то дело до скромного подмосковного коллектива. Вот и надо ковать железо пока горячо.

Я постарался в общих чертах объяснить ситуацию, естественно, умолчав о некоторых шероховатостях. Ираида и Борис явно находились не в своей тарелке, не зная, что сказать. С одной стороны, они получили шанс воскресить карьеру. С другой стороны, для тридцатисемилетней звезды — это понижение статуса. Какая разница, с кем ей кататься по провинциальным клубам? Нам она нужна гораздо больше. Поэтому надо додавливать сомневающихся артистов.

— Кроме вокалистки, нашему ВИА требуется концертмейстер. Эта должность также утверждена в штате. Нам действительно нужен подобный специалист, тем более такого высокого класса, как вы, — делаю реверанс в сторону Дворника и перехожу к последнему доводу. — Здесь запись лучших песен нашего ансамбля. Я специально записал в начале композиции, предназначенные для женского вокала. Надеюсь, они убедят вас лучше слов. Говорить-то можно что угодно.

Достаю из кармана кассету и передаю её Борису. Тот машинально взял её, не зная, что делать. Мужик погрузился в размышления, позабыв об окружающей реальности. Зато Ираида всё решила, забрав пластиковый прямоугольник у мужа, и махнула рукой официанту.

— Лёша, будь добр, позови Николая Николаевича, — певица обворожительно улыбнулась молодому человеку.

Тот с достоинством отошёл от нашего стола. Буквально через минуту рядом возник давешний метрдотель, с удивлением разглядывая нашу компанию.

— Что-то не так, Ираида Семёновна? — спросил мужчина, ещё раз оглядев столик.

— Всё замечательно, как всегда! — снова улыбнулась звезда. — Мне срочно нужен магнитофон. Я просто не найду себе место, если не послушаю эту запись именно сейчас.

— Сделаем! — кивнул успокоившийся метрдотель. — Только вам придётся спуститься на нижний уровень, в бар «Лабиринт». Там есть нужная аппаратура и пока мало посетителей.

Сказано — сделано. Певица потянула за собой мужа, я последовал вслед за ними. А ничего здесь! В подвальном помещении располагался вполне себе современный бар с классической стойкой и небольшой сценой. Свет приглушён, занято всего три столика. За высоким стулом у стойки сидит мужчина явно несоветской наружности. Прямо уголок свободного Запада среди окружающего тоталитаризма. Шучу!

— Юра, помоги гостям ресторана, им надо послушать плёнку, — метрдотель передал нас молодому длинноволосому парню.

— Конечно, давайте, — парень протянул руку за кассетой и провёл нас в комнату, заставленную аппаратурой.

Ираида заняла единственный свободный стул, предложенный Юрой, а мы с Борисом остались стоять у двери. Вставив кассету в импортный магнитофон, парень подкрутил звук. Из динамиков тут же раздался достаточно чистый звук «Странных снов». Естественно, в моём исполнении. Судя по расширившимся глазам Левищевой, песня ей сразу понравилась. Когда музыка закончилась, она сделала Юре знак:

— Перемотай и включи ещё раз.

Парень даже не думал спорить, наверняка узнав звезду. Композиция прозвучала ещё раз, при этом Ираида даже что-то напевала под нос. Дворник тоже превратился в слух, буквально препарируя услышанное. Далее последовал сюрприз. Зазвучало всем знакомое вступление, отчего Юрий даже начал кивать в такт. И вдруг мой голос заставил всех удивлённо вскинуться.

— Что это?

— Дословный перевод песни «Venus», льющейся из каждого окна, — отвечаю с улыбкой. — А теперь представьте, какой будет эффект, когда она зазвучит со сцены в исполнении женского вокала.

https://vkvideo.ru/video236910301_456241367

Переделку голландского хита тоже пришлось перематывать и слушать снова. На этот раз об этом попросил Дворник. Кстати, Юра не возражал, а наоборот, сделал всё с энтузиазмом. Местному диджею русская версия понравилась. Как я и предполагал, чашу весов в нашу сторону склонила третья композиция. Сначала Ираида вслушивалась в начало, а потом просто застыла. Глаза певицы затуманились, похоже, её душа улетела куда-то далеко. Наконец, проигрыш закончился, и Юрий сам нажал на кнопку «Пауза». Молодец, прочувствовал момент!

— Это ведь… — Ираида вопросительно посмотрела на меня.

— Да, стихи Марины Ивановны, переложенные на музыку, — киваю с улыбкой. — И опять-таки композиции нужен женский вокал.

https://vkvideo.ru/video-230165964_456240367

— Вы не князь, а змей-искуситель, — слышу в ответ, после чего певица обратилась уже к мужу: — Боря, я слышала про этих мальчиков. Они гениально перепели Есенина, сделав танцевальную композицию. Если у них все песни такие, то глупо отказываться от столь щедрого предложения. Когда, говорите у вас репетиция?

— Завтра в одиннадцать часов в ДК «Машиностроителей», — отвечаю, внутренне ликуя.

— Мы будем. И оставьте кассету, пожалуйста, мне надо её ещё раз внимательно послушать.

Её никто и не собирался забирать. Неужели получилось? Завтра посмотрим. Но из «Арбата» я уходил переполненный оптимизма.