Апрель 1979 года. Франкфурт-на-Майне, ФРГ.

Мне сразу подумалось, что история с машиной станет только началом череды противостояния с напыщенным чиновником. Не хочу поспешно характеризовать умственные способности Харитонова. Может, он даже умён, а скорее хитёр, но точно не дурак. Человек знает о своей возможности влиять на ситуацию, поэтому начнёт ею пользоваться.

До гостиницы мы доехали нормально. В дороге Фариан быстро расспросил меня о сложившейся ситуации и полёте. Потом изложил ближайшие планы. Сегодня мы заселяемся в отель и ужинаем в ресторане. Завтра — прогулка по городу и поездка в студию. Фрэнк хочет сделать нам прослушивание, более тщательно оценив уровень игры музыкантов и мой вокал. Послезавтра у нас снова студия и черновая запись одной песни.

Затем ВИА едет в Майнц, расположенный в сорока километрах от Франкфурта. Именно в тамошнем «Eleganz Festsaal» пройдёт сборный концерт, где мы примем участие. Из-за невозможности спрогнозировать точный приезд «Снов» продюсер схватился за первую ближайшую площадку.

— Возможно, так даже лучше, — в своей эмоциональной манере произнёс он. — Вас не знают, поэтому сложно спрогнозировать реакцию зрителей. К тому же советские рок-музыканты никогда не выступали перед немецкой публикой. Поверь, Никита, она ведёт себя совершенно иначе, чем у вас. Там тысяча двести мест, но, скорее всего, организаторы сделают танцевальную площадку — зал это позволяет. Да и сидящие зрители могут вести себя очень активно.

Это он намекает на холодный приём «Boney M»? Я слышал эту историю. В СССР приехала танцевальная группа, под которую надо зажигать, а у нас половину зала занимали важные товарищи с жёнами, просидевшие весь концерт с каменными лицами. Вот негры удивились! Думаю, не стоит рассказывать Фариану, что меня сложно удивить обстановкой на рок-концерте, пусть и провинциальном. Плюс, парни давно набрались опыта. Знаете ли, выступать перед недружелюбными работягами в полупустом клубе тоже нелегко.

Бросаю взгляд вперёд и улыбаюсь. Реакция ребят понятна: они прилипли к окну и периодически восклицают от удивления. Естественно, их в первую очередь поразили автомобили и магазины, когда мы въехали в черту города. Что логично. Даже нынешняя Москва выглядит по сравнению с Франкфуртом серо. Свою роль сыграла погода. В Германии теплее градусов на десять и солнечно, а группа вылетала под небольшой дождь.

В микроавтобусе мы с Фрэнком сели на последний ряд кресел — я сделал это умышленно. Там ведь три места, и рядом с нами примостился внимательно слушавший беседу Михайлов. Подозреваю, что с немецким у него не хуже, чем у нашего переводчика, выбравшего представительский автомобиль. Парни же разместились на двух рядах впереди.

Лукьян вообще хотел сесть рядом с водителем, но пришлось его отговорить. Неприлично. Нечего вести себя как дикарь. Ведь ты представитель самого передового государства в мире. Именно такие аргументы я привёл под улыбки парней. Капитан встретил краткую речь хмуро. Сейчас он тоже поглядывал на нас без всякой доброты. Этот хоть скандалов не закатывает — уже хлеб.

Вспомни дурака — и он появится. Это я о нашем руководителе, стоявшем рядом со своими чемоданами с пафосным видом. Рядом разместился переводчик, особо не отсвечивая. Лимузин подъехал к отелю «Hessischer Hof» чуть раньше, и наши попутчики уже успели выгрузиться. Мы тоже не стали задерживаться. Парни быстро похватали гитары с вещами и уже через минуту стояли рядом, разглядывая уютное шестиэтажное здание и прохожих, с интересом смотрящих на музыкантов. Ребята мы молодые и симпатичные, поэтому женский пол проявлял к нам немного больше внимания, чем позволяет вежливость. Впрочем, мы на немцев ещё насмотримся. У нас здесь важные дела. Это я глумлюсь над селюком, который меня не подвёл.

— Господин Фариан, — важно произнёс Харитонов. — После размещения в гостинице нам необходимо помещение, где можно провести собрание. Надеюсь, оно здесь есть?

Зимин быстро перевёл речь начальства на хорошем немецком. В ответ продюсер улыбнулся, и в этот раз иронично. Я уже научился понимать его мимику.

— Конечно, «Hessischer Hof» славится своим рестораном и чайной. Помещение для брифинга здесь тоже имеется. Но боюсь, возникнут небольшие сложности. Во-первых, я оплатил только проживание с питанием. Также в распоряжении группы — микроавтобус. Зал придётся арендовать. А во-вторых, вам с переводчиком придётся жить в другом отеле. Признаюсь, я не рассчитывал на двух дополнительных гостей. О вас сообщили позже, когда номера для музыкантов и герра капитана были зарезервированы. Здесь все места оказались заняты. Поэтому вам придётся доехать до отеля «Westfälinger Hof», расположенного в девяти километрах северо-западнее. Там неплохое место лучшего найти не удалось. Ведь надо уложиться в бюджет. У нас учтена каждая марка.

Это надо было видеть. Речь о смене эмоций Харитонова, чья маска невозмутимости дала трещину. Сначала он не поверил, затем округлил глаза, после чего пошёл пятнами. Какая волшебная картина! Ребята, дослушав перевод, смотрели на чиновника с явным ожиданием. Когда ещё появится возможность поглумиться над столь «уважаемым товарищем».

— Представительский автомобиль я отпускаю, так как брал его в аренду. Можете воспользоваться микроавтобусом. Водитель знает, куда ехать, а персонал отеля предупреждён. Мне же надо заняться работой, ради которой всё затевалось. Надеюсь, вы не против?

Фрэнк правильно понял мои намёки во время последнего созвона и устроил настоящее представление. Надо констатировать, что поездка уже удалась, как бы она ни закончилась. Шучу, конечно. Но как приятно наблюдать за унижением партократа. Главное, не заржать.

— Идёмте, друзья. У нас много дел, — невозмутимый продюсер указал на дверь, услужливо распахнутую швейцаром.

Мы прошли мимо оторопевшего селюка, неспособного вымолвить ни слова. Он стоял с прямой спиной и вроде боролся с подступившей икотой. А нечего вести себя как хам! Переводчик порывался чего-то спросить, но решил не усугублять ситуацию. Умная позиция.

А здесь мило. Большой и светлый холл, мягкая мебель, где разместилось несколько господ. Если бы они не курили, было бы ещё лучше. Парни застыли при входе, осматривая антураж удивлёнными глазами. Пришлось их немножко подтолкнуть.

— Надеюсь, вы отправили эту парочку в клоповник? — тихо спрашиваю Фрэнка, пока приветливая фройляйн регистрировала Михайлова.

Кстати, тот немного спалился, ответив ей по-немецки. А скорее и не собирался скрывать знания языка.

— Не нужно слишком унижать людей. Думаю, товарищу хватило сегодняшнего урока, — невозмутимо ответил Фариан, чьё веселье выдавали глаза. — Просто номера ребят обойдутся мне в восемьдесят марок каждый. Здесь нет президентского люкса и прочих излишеств. Но ты будешь жить в номере за сто сорок марок — самом дорогом в отеле. А парочка поселится в двухместной комнате без ванной. Да, она стоит тридцать семь марок, зато с завтраком. Однако я бы не стал слишком налегать на тамошнюю кухню. Но они могут доплатить и снять себе хоть апартаменты.

С трудом сдержав смешок, я одобрительно кивнул и подошёл ко второй девушке, появившейся пару секунд назад. Эта оказалась младше и изящнее коллеги, такая же блондинистая и голубоглазая. При этом она бросала удивлённые взгляды на Раму. Я же говорил, что его имидж викинга сработает! Немки уже начали западать на здоровяка!

Когда мы зарегистрировались, ситуацию немного испортил Михайлов. Он показал рукой двум беллбоям, погрузившим наши вещи на специальные тележки, чтобы те подождали, и отвёл группу в сторонку.

— Насколько я понимаю, Никита будет жить в двухкомнатном номере. Вот там и проведём собрание. Отсутствие товарища Харитонова этому не помеха. Даю на всё пятьдесят минут, и встречаемся на шестом этаже, — далее комитетчик обратился к Фрэнку по-немецки. — Вы подождёте, пока ребята устроятся, или подъедете к ужину?

— У меня хватает дел, поверьте. Предлагаю встретиться через три часа в ресторане.

На том и сошлись. Меня проводили в весьма приличный номер со спальней и гостиной. Здесь ещё наличествовала небольшая комната для гардероба. Ванная — просто шик! Давненько я её не принимал, предпочитая душ. Вот этим прямо сейчас и займусь. Хочется немного расслабиться и скинуть эмоциональное напряжение, просто повалявшись в воде. Думаю, час у меня есть, уверен, что парни опоздают.

Так и получилось. Мне удалось порелаксировать, чуть не уснул. Затем глянул на часы. Быстро смыл с себя пену, обтёрся и накинул гостиничный халат. Весьма приличный, кстати.

Буквально через пять минут в номер ввалилась наша толпа во главе с капитаном. Тот оглядел апартаменты и усмехнулся. Мол, какой я догадливый. Ребята же осмотрели каждый угол, даже вышли на балкон, насладившись видом города, не скрывая восторженных комментариев. Чего там разглядывать? Ладно бы отель стоял на берегу Майна. Но с учётом неплохой погоды всё выглядело мило.

Кстати, Михайлов не стал учить нас жизни или разбирать ситуацию с Харитоновым. Не удивлюсь, если он тоже насладился процессом унижения чиновника. Сопровождающий снова напомнил нам кодекс поведения советского гражданина за рубежом. Затем заострил внимание на нескольких пунктах.

— Рамешкин, не забывайте, что вы в капстране. Поверьте, провокации никто не отменял. Пусть не местная разведка, но журналисты способны на многое. В лучшем случае устроят скандал. Могут и серьёзно подставить, обвинив в каком-нибудь непотребстве. Поэтому держите при себе свои прич… эмоции. Возможны и более тяжёлые последствия. Шантаж опять-таки.

— А чего сразу я? — покраснел здоровяк под наше ржание.

— Дело серьёзное. Не буду приводить примеров, но они есть, — продолжил улыбнувшийся капитан. — То же самое касается походов по публичным местам. Ведите себя осторожно, не покупайте товары по явно заниженной цене. И прошу, не продавайте водку с икрой незнакомым людям. Лучше выпейте и съешьте всё сами. Часто перекупщиками являются подставные лица, представляющие местную полицию или разведку. Попадётесь — будут последствия. Либо раздуют скандал, либо попытаются завербовать. Поэтому лучше думайте, прежде чем сделаете глупость.

Михайлов, оказывается, кэгэбэшник с человеческим лицом. Либо получил насчёт нас особые указания. Вон даже пошутил, намекнув на восторженную девицу, явно запавшую на Раму. И это может быть подстава. Медовую ловушку никто не отменял. Уединишься с ней в номере — получишь обвинение в изнасиловании. А могут начать вербовать. Здесь куратор прав. Надо сначала изучить обстановку. Касательно второго предупреждения есть нюансы.

— Мы действительно взяли с собой по бутылке водки. Но это строго на подарки. Икру я брать запретил и тем более её продавать, — судя по Кузнецу, опустившему взгляд, он приказ нарушил. — «Сны» приехали в ФРГ работать, а не барыжить. Попасться на продаже водки или икры — значит позабыть о дальнейшем сотрудничестве с Фарианом. Ребята это понимают. Если нет, то сообщаю им ещё раз. Не стоит рисковать будущим из-за тридцати марок.

Красные уши Андрюхи подтвердили мою правоту. Идиот! Нам ведь обещаны бонусы. Вряд ли Фрэнк будет мелочиться, выдав ребятам копейки. Вон один мой номер обойдётся ему в полторы тысячи марок. А ещё есть другие члены группы, перелёт, поездки на концерты, кормёжка. Но этот шлемазл нарушил договорённость из-за своей неумной жены. Сука! Меня погубит доброта. Надо было принимать меры ранее.

— Это здравая и взрослая позиция, Никита. Надеюсь, что всё обойдётся, — кивнул Михайлов. — Продолжим. Западные спецслужбы и эмигрантские антисоветские союзы любят использовать ещё один метод — тайные вложения. Например, вам под дверь или даже в сумку могут сунуть запрещённую в СССР литературу и газеты. Если вы их сохраните, это проблема. В лучшем случае после этого в местной прессе выйдут статьи о том, как наши граждане ждут запретного западного слова. В худшем — вас зафиксируют и возьмут в обработку. Всё зависит от значимости человека. Повторяю, шантаж — обычное дело для разведок капстран.

— Ребят, это не назойливое жужжание перестраховщика. Всё гораздо серьёзнее, чем вы думаете. Большой театр, советский цирк или ансамбль Моисеева гастролируют по капстранам регулярно. Даже с ними случались инциденты. И вдруг в ФРГ приезжает ВИА, собравшийся петь на немецком и английском. Пусть вы малоизвестны даже дома, но здесь о вас знают те, кому нужно, — капитан начал подводить итоги собрания. — Судя по тому, как вас встретил Фариан, вы уже получили рекламу в местной прессе. Ему ведь надо отбивать расходы. Поэтому зрители придут на концерты посмотреть именно на вас. Капиталисты они такие — везде ищут выгоду. Не удивлюсь, если ваши песни действительно понравятся местной публике. Тогда второй концерт будет более масштабным. Продюсер ведь пока не сообщил, где он пройдёт. Значит, есть несколько вариантов. Если вы вызовете фурор, то за неделю Фрэнк обеспечит вам большой зал. Но перед этим пройдёт целая волна в прессе, которая точно привлечёт к советскому ВИА огромное внимание. Тогда попытки ловушек возрастут кратно.

На этот раз парни прониклись, а Кузнец побледнел. Боится, придурок! Ладно, разберёмся с ним чуть позже. Судя по всему, капитан хочет сказать что-то ещё.

— И отдельная просьба к товарищу Оболенскому, — произнёс Михайлов, глядя на меня. — Не удивлюсь, если ваши родственники, эмигрировавшие в Европу после революции, захотят встречи. Она, скорее всего, произойдёт. Вы производите впечатление здравомыслящего молодого человека, поэтому обдумайте дальнейшие шаги.

Киваю в ответ Михайлову. А чего ему сказать? Что я не собираюсь оставаться на Западе? Всё равно не поверят. Даже если сослаться на нежелание подставлять друзей.

— Тогда через полтора часа в холле. И постарайтесь не открывать дверь кому попало. В крайнем случае, сразу зовите меня.

Мы дружно закивали Михайлову. Тот встал с кресла и молча направился на выход. Я тут же занял его место, посмотрев на парней. Вроде дошло до всех. Особенно до Андрюхи, не отводившего взгляда.

— Сдайте мне всю привезённую водку. Надеюсь, у всех действительно по бутылке? — после утвердительных ответов четвёрки музыкантов обращаюсь к Кузнецу. — А ты приноси, в том числе икру.

— Это моё. Ещё и денег стоит, — вдруг окрысился уже бывший друг.

Ребята посмотрели на него с недоумением. Однако Кузнец явно закусил удила и смотрел на меня злым взглядом.

— Хорошо, сожрёшь икру при нас, заодно выпьешь водку, — отвечаю с ехидной улыбкой, поддержанной остальными парнями.

— А если нет? — с вызовом произнёс Андрей.

Какой же он глупый и мелочный. Почему я раньше не обращал на это внимания? Это, конечно, не оправдание, но обработка Дарьи сыграла свою роль. Только Кузнец уже вычеркнут из списка нашего коллектива, и я не испытываю к нему никакой жалости. Кто мешает пойти на попятную и не лезть в бутылку? Похоже, есть ещё нюансы.

— Тогда я прямо сейчас иду к капитану Михайлову и пишу на тебя заявление. Далее пусть с тобой разбираются соответствующие органы.

— Князь, это как-то не по-пацански, — Рама взял слово от имени коллектива. — Ну, ошибся Кузнец. С кем не бывает? Тут только капитан всех застращал, а ты давишь. Я тоже два пузыря привёз, есть грех. На меня тоже заяву напишешь?

Логично. Мы ведь знакомы с детства и выросли в одном районе. На орудьевских пацанов мне плевать. Однако с заявлением вышел перебор.

— Сдам я всё, не переживайте. Все везут в загранку водяру с икрой. Будто вы не знаете, — уже спокойным тоном произнёс Андрей. — Это Князь у нас святой, и ему ничего не нужно, хотя прекрасно знает, какие нам выдали командировочные. На эти деньги толком ничего не купишь. Сущие копейки. Повезло ещё, что в отеле кормёжка бесплатная. Иначе жрали бы супы-полуфабрикаты и пили воду из-под крана, экономя марки. Наслышался я таких историй. А мне надо купить что-то! Я же не святой, ещё и семья есть. Хочется жену и сестрёнку побаловать.

— Да всё мы понимаем, — слово взял Лукьян. — Но капитан просто так суетиться не будет.

Ребята закивали, а потом начали подкалывать смущённого Раму насчёт симпатичной немки. Может, всё получится, и она не тайный агент? Я тоже улыбнулся, но решил расставить точки над i.

— Нам же Фрэнк пообещал премию. Пока он никого не обманул. Встретил красиво, ещё и в нормальной гостинице поселил, — я развёл руками, указывая на обстановку. — Так зачем было нарушать уговор и подставляться? Уверен, нам нормально заплатят, командировочные тоже никто не отберёт. Купишь себе всё, что задумал.

Вдруг новый злобный взгляд, который Кузнец сразу спрятал.

— Это тебя немец не обойдёт. Возможно, золотом завалит. Ты как барин летел, потом машина эта для миллионеров. И твой номер лучше наших раз этак в пять! — Андрюха обращался к коллективу. — А теперь подумайте, сколько заплатят нам и сколько Князю.

Появившийся намёк на жалость сразу пропал. Оказывается, наш Андрюша ещё и завидует.

— А чего ты хотел? Чтобы тебя встречали как фон-барона? — спрашиваю, глядя в глаза собеседника. — Это ведь ты написал песню и музыку? Нет? Странно, а я думал, что ты. Тогда получается — каждому по заслугам. Ты у нас гитарист, хотя все вы получаете за концерты в СССР наравне со мной. Мне только за песни, зарегистрированные в ВААП, доплачивают. Ну и завод немного подкидывает за руководящую должность. А могло быть иначе. Поинтересуйтесь у Дворника, сколько в его коллективе получал он, Ираида и обычные музыканты. Только здесь ситуация иная. Премию разделим на всех, а далее уже будем смотреть. Там ещё Госконцерт нам заплатит. Пока считаю совещание закрытым, тащите водку и икру. И не надо меня больше злить. Я не святой, но это шанс, который нельзя упускать. Тем более из-за чьей-то зависти и жадности ква-ква.

Отсылка к песне Дуремара вызвала дружный хохот. Не смеялся только наш сегодняшний антигерой. Надо, вообще-то, подумать, как быть дальше. По идее я сам могу сыграть все басовые партии, но это потребует дополнительного времени, и мы сделаем гораздо меньше. Вот ведь мудак, — произношу мысленно, глядя в спину уходящего Кузнеца.

А ведь сегодня наши дорожки разошлись навсегда. Скорее всего, он не верит в заграничные перспективы «Снов» и решил осуществить давнюю мечту о переходе в кабак. Ведь гастроли выматывают и по факту приносят меньше денег. Человеку ведь надо баловать жену и сестрёнку. Козёл! А я дурак! Куда смотрел? Ведь всё стало очевидно ещё несколько месяцев назад. Ладно, разберёмся по возвращении. Сейчас глупо устраивать разборки, способные помешать выступлениям и записи.