Декабрь 1978 года, город «М», Московская область.

Свет софитов, блеск глаз зрителей, с предвкушением взирающих на сцену, руки, впившиеся в ручки кресел. И над всем этим царит аура чего-то необычного, возможно, ожидания чуда. Именно так и должен выглядеть концерт популярной группы. Ещё перед выступлением стоит жуткий ажиотаж, когда народ готов купить билет в несколько раз дороже. А после выступления десятки фанатов штурмуют гримёрку артистов, чтобы получить автограф, пообщаться с кумирами, а иногда получить доступ к желанному телу. Это, конечно, касается сошедших с ума девиц.

В нашем случае всё иначе. Предновогодний ДК «Машиностроителей», конечно, украсили. Заодно отремонтировали зал и сцену. И знаете, получилось неплохо. А главное — душевно. Ловлю себя на мысли, что это мой настоящий дом. Пусть здешняя публика менее изыскана, зато нас по-настоящему любят, считая своими. Так и есть, ведь ВИА «Странные сны» представляет завод.

Думаю, принадлежность к оборонному предприятию и заступничество директора тоже помогли сохранить коллектив, а мне отскочить от КГБ. Пусть временно, и далее я буду находиться под плотным контролем, но так даже лучше. По большому счёту репертуар группы безопасность не интересует, если он утверждён соответствующими инстанциями. Небольшие нарушения им тоже безразличны. А вот сотрудничество советских музыкантов с ведущим европейским продюсером — очень даже.

Я прилёг на диванчике в нашем помещении и закрыл глаза. Рядом происходила привычная суета. Забегал Олег, советуясь с Гудкиным по каким-то мелочам, заходили представители ДК, кто-то тихо переговаривался. Спокойный, как удав, Дворник шуршал журналом «Юность». Концертмейстер неожиданно заинтересовался «Ведьмаком» и с нетерпением ждал продолжения. Левищева ушла общаться с местными учителями музыки. В общем, каждый готовился к концерту по-своему. Финальная репетиция нам без надобности, ведь площадка своя. Вот народ, по сути, бездельничает.

Мысленно возвращаюсь к тому дню, когда фактически решилась судьба ВИА.

Когда эмоции публики улеглись, были розданы все автографы, а один парень сделал даже несколько снимков, зал быстро опустел. Вернее, сотрудники вежливо вывели фанатов, готовых продолжить общение с нами.

Ловлю на себе плотоядный взгляд Михайлова. Этого окружающий хаос не волнует. Товарищ дождался нужного момента и отозвал меня в сторону.

— Никита Ярославович, предлагаю вам проехать со мной и продолжить беседу, — слова капитана меня не удивили.

— Это арест?

— Пока обычная беседа, дальше всё зависит от вас.

И тут к нам подошли уважаемые гости с радостно скалящимся Фарианом. Не дав кэгэбэшнику сказать ни слова, Фрэнк разразился длинной и эмоциональной речью. Переводчик едва успевал переводить льющуюся патоку в редкие паузы. Выглядело всё забавно. Два больших советских начальника — один от ЦК, второй из КГБ — кивают забавному иностранцу в ярком пиджаке. Вокруг ещё собралась толпа зрителей, состоящая из нашего коллектива и руководства ДК. Откуда-то просочилась даже пара-тройка работников сцены. Все хотели соприкоснуться с историей.

Если суммировать выступление велеречивого Фариана, то он восхищён музыкой и текстом. А также его продюсерский центр хотел бы пригласить «Сны» для записи и участия в концертах. Мол, он готов организовать три выступления в ФРГ буквально через пару месяцев. После услышанного глаза парней заблестели, а стоявшая рядом со мной Пелагея завистливо вздохнула. Девочке Запад точно не светит. Боюсь, Левищевой тоже. Вряд ли продюсера интересует женский вокал на русском. Просто я рассчитываю на исполнение песен дуэтом с той же Тайлер. Или с «The Runaways», которые сейчас достаточно популярны. Но группа вроде скоро развалится, хотя меня там интересует строго Джанет Джетт. Я бы спел с ней «I Love Rock 'N Roll», но это некорректно. Песня всё-таки круче звучит в исполнении именно этой вокалистки. Но пока это мечты.

— Рад, что наше творчество понравилось столь известному в музыкальном мире человеку, — произношу по-русски, кивая переводчику, чтобы тот занялся делом. — Мы долго готовились к вашему приезду и повышали своё исполнительское мастерство, для чего до сих пор занимаемся с двумя педагогами. Я считаю, что адекватный музыкант должен постоянно учиться и достигать новых вершин в своём профессионализме, иначе — застой. В СССР это всячески приветствуется.

Половина моей речи — обыкновенная демагогия, предназначенная номенклатурщику. И пуля попала в цель. Большой босс важно закивал, в чём был поддержан руководством ДК и даже Михайловым, взглянувшим на меня с иронией. Фариан, либо догадавшийся о доле лицемерия, либо принявший всё за чистую монету, подтвердил, что это хорошее дело. Невозмутимым оставался только начальник из органов, периодически одаривающий меня оценивающим взглядом, не предвещающим ничего хорошего, стоит добавить.

— Кроме всего, у меня практически готовы музыка и слова ещё для семи — восьми композиций. Думаю, они понравятся западному зрителю и одновременно прославят Советский Союз. Однако есть небольшие организационные вопросы. Советские исполнители могут поехать за рубеж только после заключения договора с Госконцертом. А также композиции должны быть одобрены экспертным советом, назовём это так, чтобы не возникло сложностей с переводом, — продолжаю вещать, затем решаю сделать рискованный ход. — Плюс, у ведомства товарища Михайлова есть претензии лично ко мне.

Пожилой номенклатурщик, благодушно слушавший перевод, вдруг перевёл недоумённый взгляд сначала на капитана, а затем на своего спутника. Фрэнк, продолжая улыбаться, тоже посмотрел на комитетчика. Но тот продолжал молчать.

— Ваши песни прошли соответствующие комиссии? — спросил меня начальник.

— Не все, но обычно их пропускают. Только композиции на английском и немецком языке я пока не утверждал. Да и повод отсутствовал, — жму плечами, изображая неопытного юнца. — Кому они вообще нужны в СССР? В нашем репертуаре хватает песен на русском. Однако надо признать, что ВИА только начал свой путь и далёк от популярности даже в Подмосковье.

После последних слов товарищ посмотрел на Левищеву и усмехнулся. Впрочем, он не стал заострять внимание на присутствии в группе некогда всесоюзной звезды.

— Несмотря на необычное звучание, в массе своей ваши песни мне понравились. Особенно хорошо свою часть исполнила эта девочка, — начальник улыбнулся и кивнул на зардевшуюся Пелагею. — Есть в тексте что-то такое народное. И вы правильно рассуждаете. Для советской публики нужны хорошие песни на русском, как и на других языках страны. А то многие начали забывать о патриотизме в угоду западной музыке. Всего должно быть в меру. Партия внимательно следит за происходящим. Приезд ансамбля господина Фариана доказывает этот факт.

Переводчик быстро затрещал на хорошем немецком, после чего Фрэнк закивал, демонстрируя свою голливудскую улыбку. Конечно, он рад. Не знаю, что там по деньгам, но его привезли на специальном борте, а серию концертов санкционировал идеологический отдел ЦК. Я по-новому взглянул на пожилого партократа. Несмотря на простецкое лицо и специфическую речь, более свойственную выходцам из деревни, он ведь реально важная фигура. Да и костюм с туфлями дядя явно покупал не в универмаге Орудьево. Это он удачно заглянул к нам на огонёк.

— Мы оставим вас ненадолго, — произнёс номенклатурщик и направился к другому концу сцены.

За ним тут же последовали переводчик, комитетчик и Фариан. Пока высокопоставленные гости вели беседу, наша небольшая толпа разбилась на кучки, обсуждая происходящее. Дворник дёрнул меня за локоть, заставив сделать шаг назад. Тут же концертмейстер зашептал мне на ухо.

— Тебе жутко повезло, Никита. Это Василий Филимонович Шауро — бессменный руководитель секции культуры при Отделе пропаганды и агитации ЦК! К его мнению прислушивается сам товарищ Суслов! Поверь, если он решит твой проект выгодным для страны, то никакие кэгэбэшники его не остановят. Тебя тоже не тронут. Только поумерь, пожалуйста, свой пыл — удача штука переменчивая, — после небольшой заминки Борис продолжил: — И действуй, как считаешь нужным. Я ведь вижу, что Ираида не вписывается в твои международные планы. Она это тоже понимает умом, но пока не признала сердцем. А ещё надо учитывать, что нас просто так за границу не выпустят. Выдавить и эмигрировать — пожалуйста. Но дать возможность заявить о себе на Западе, вернувшись с триумфом, — никогда! Слишком много сил кое-кто приложил, отстраняя нас и многих других артистов от зрителя. Ты же новая фигура, в местных раскладах участия не принимал. Ещё есть шанс прославить советскую эстраду за рубежом, чего сроду не бывало. Значит, держись за этот шанс.

Приятно иметь дело с умными людьми. Я ведь действительно боялся конфликта с Левищевой. Слишком много на неё завязано. Без Ираиды мы пока начинающий ВИА провинциального масштаба. Однако если «Сны» поднимутся на соответствующий уровень в советском шоу-бизнесе, то я продолжу работать с Ираидой. Она действительно талантливая певица и хороший человек. Дворник тоже дал нам очень много. Нельзя переступать через людей, работавших на общий успех.

Тем временем вернулись высокопоставленные гости, заставив нашу компанию замолчать и сгруппироваться вокруг них. Однако такая ситуация не устроила Василия Филимоновича.

— Думаю, товарищам есть чем заняться. Этот разговор в первую очередь предназначен для Никиты Оболенского. Со своим коллективом он поделится позже.

Сказано всё было спокойным тоном, но тут же началась суета, и народ быстро разбежался по своим делам. Пелагея некоторое время мялась рядом, но Ираида аккуратно увела её, взяв за руку. Шауро продолжил разговор, когда вокруг нас оказалось свободное пространство. Он взглянул только на Михайлова, потом кивнул, как вспомнив, кто это такой.

— Мы пришли к предварительной договорённости с господином Фарианом. Пока ему надо изучить ваши композиции, дабы принять окончательное решение. Поэтому предлагаю вам не тянуть и заняться этим делом. Возможный концерт в ФРГ обсудим по итогам прослушивания. Теперь всё в ваших руках, товарищ Оболенский. Не подведите, ведь вам оказано доверие. Если продюсер согласится на совместный проект, то я дам добро со стороны нашего отдела. Заодно мы сразу подключим Госконцерт. А ещё… — Шауро сделал паузу и посмотрел на комитетчиков. — Можете спокойно работать, чуть позже вам объяснят все нюансы.

Я мысленно ликовал. Понятно, что КГБ будет контролировать проект, но хоть не будет на меня давить.

— Разрешите приступить к работе немедленно? Насколько я знаю, Фрэнк уезжает через три дня, а у меня всё готово. Да и инструменты с музыкантами под рукой. Надо только попросить руководство ДК дать нам возможность использовать их мощности ещё часа два-три.

— Мне нравится ваш подход, Никита! Все бы проявляли такой энтузиазм, — серьёзным тоном произнёс Шауро. — Думаю, директор дома культуры поддержит столь важное дело. Заодно я оставлю вам переводчика, что облегчит общение.

Не удивлюсь, если толмач тоже представляет контору Михайлова. Но это уже не важно. Главное — шанс предоставлен, и я выжму из него максимум. Поэтому, поблагодарив Василия Филимоновича, я кинулся на сцену. Фрэнк же дослушал перевод, ещё некоторое время разговаривал с партократом, после чего уселся в первом ряду. Рядом примостился переводчик и Михайлов. Высокопоставленные товарищи тем временем степенно покинули зал.

А дальше пошёл рабочий процесс. Я играл практически сам, пел тоже, объясняя Фрэнку некоторые моменты. Тот меня периодически прерывал, просил повторить какой-то аккорд или текст. Нас отвлекли только один раз, когда в зал прорвались родители Пелагеи, два часа ожидавшие ребёнка в фойе. Пришлось объясняться, дабы дело не дошло до скандала. Впрочем, девочка сама быстро разрешила ситуацию, потребовав досмотреть происходящее до конца. К моему удивлению, мама и папа возражали недолго, пополнив небольшое число зрителей.

— Я буду настаивать на заключении контракта в ближайшее время. Надо только решить один момент. Ваша группа приедет в ФРГ на несколько месяцев, дабы провести полноценную работу над альбомом, заодно дав несколько концертов? Либо вы будете репетировать утверждённые композиции дома, прилетая на запись? Здесь надо учитывать мнение советской стороны.

Финальная речь Фрэнка прошлась маслом по сердцу. Получилось! Не зря мы пахали столько времени. Пусть пока часть песен сырые, но мы быстро их подтянем, ведь регулярно разучивали новые варианты. Плохо, что нельзя полностью сосредоточиться на иностранном проекте. Мы продолжаем оставаться заводским ВИА. Кстати, это отлично! Глупо отказываться от такой крыши.

— Никита, пора, — голос Дворника вывел меня из воспоминаний.

Сажусь на диване, затем провожу руками по лицу. До концерта ещё минут пятнадцать успею подготовиться. Борис любит, чтобы все были готовы заранее.

Добравшись до туалета, я умылся холодной водой, посмотрев на себя в небольшое зеркало. Красавчик! После попадания в тело Никиты я даже увеличил нагрузки, неплохо подкачавшись. Заодно практически исключил из своего рациона алкоголь, ограничиваясь красным вином. Парни тоже последовали моему примеру, проникшись занятиями в зале. Его игнорируют только Кузнец и старшее поколение коллектива. Кстати, Андрюха периодически употребляет коньяк с Гудкиным, но в меру. Да и я ему не мама, чтобы следить за режимом. Пока никаких нарушений не было, пусть пьёт.

Касательно проекта с Фарианом, то там всё сложно. Во-первых, к нам приставили куратора от КГБ. Естественно, им оказался Михайлов. Капитан в наши дела особо не лезет, да и сам появляется редко. Он больше отвечает за внешнюю составляющую и начавшиеся хороводы вокруг «Снов». А они есть. Во-вторых, Шауро сдержал слово, и переговоры в полном разгаре, но натолкнулись на какие-то подводные камни. Меня в курс ставить никто не собирается. Скорее всего, речь о каких-то межведомственных трениях или попытках сторонних товарищей влезть в проект. Ведь гастроли в капиталистической стране — это престижно. Валюта исполнителям тоже положена, пусть большую часть гонорара заберёт Госконцерт.

Надеюсь, нам в довесок не попытаются воткнуть Кобзона, Лещенко или «Песняров». Представляю выражение лица Фрэнка, когда ему об этом объявят. Плохо, что в СССР не умеют ставить выгоду выше идеологии. Либо последнюю обязательно приплетут, даже если ситуация выглядит глупо.

Я бы на месте чиновников Госконцерта выжал с немцев как можно больше денег, договорившись о полноценном туре по Европе — на случай успеха ВИА, конечно. Товарищи не могут знать об этом точно, но это легко спрогнозировать. Фариан не будет интересоваться какой-то пустышкой. Привлеките специалистов, в том числе из внешней разведки, и изучите всё досконально. Одновременно подготовьте дома грамотный идеологический пиар. Только не топорный, а раскрутите нашу группу по максимуму. Под этим соусом можно привезти в СССР несколько иностранных исполнителей, снизив ажиотаж и поклонение молодёжи перед западной музыкой. Плюс, необходимо издать как можно больше пластинок, пока есть такая возможность. При наличии изобилия записей иностранных исполнителей на полках магазинов и в телеэкране общество успокоится. Ведь запретный плод всегда сладок, пусть он на самом деле горек на вкус. Но…

И вот я снова стою перед ставшей родной публикой. То и дело взгляд выхватывает знакомые лица. Конечно, в первом ряду расположилось руководство завода и Элеонора. Далее сидит публика попроще, ещё и родственники музыкантов. Ловлю себя на мысли, что ищу одно конкретное лицо. Только копны рыжих волос обнаружить не удалось. Да и глупо это. Предположим, Анна в курсе всех наших дел и моего персонального успеха. И что? Ничего! Меня гложет обида, вот в чём дело. Для чего и заготовлена одна песня., Пускай, формально она предназначена нашему любителю Есенина.

Оборачиваюсь к Кузнецу и киваю. Я готов. Поехали!

Концерт начался со стандартной программы. Мы с Левищевой исполняли песни друг за другом. Однако в этот раз чувствовалось, что мои композиции народ слушал иначе. Флёр Ираиды не померк. Она по-прежнему звезда и народная любимица. Но теперь у заводчан, и не только, появился новый любимец. Для людей важно, когда они видят, как наверх выбился обычный парень, ещё вчера мывший запчасти в цеху.

Особенно тепло публика встретила Пелагею. Она тоже своя, к тому же ребёнок, и исполняет душевные композиции. Ну и не перестаю упоминать эффект, оказываемый её голосом на слушателей. Я сам с предвкушением жду каждую её песню, пусть сам её и написал, ещё и разучивал с девочкой.

Ну а теперь гвоздь сегодняшнего новогоднего вечера.

— Недавно мы разучили новую песню, которую ещё не слышал массовый слушатель. Хочу для начала ознакомить с ней уважаемый коллектив завода, — произношу в микрофон, неожиданно найдя новую зрительницу в седьмом ряду справа.

Зал у нас небольшой, свет полностью не тушат, поэтому более или менее удаётся рассмотреть половину присутствующих. В этот раз Анна заплела волосы в косу, надела платье с открытыми руками. Рядом с ней примостился молодой человек в светлом пиджаке, иронично разглядывающий происходящее. Или мне показалось? Думаю, нет. Скорее всего, мажор, для которого представление — какой-то деревенский балаган. На фига ты вообще пришёл, если относишься к рабочему люду с презрением?

Ладно, это не моё дело. Даю знак парням, и Рама начал отбивать ритм.

Надо мною — тишина,

Небо полное дождя.

У меня, конечно, совершенно иная тональность голоса, чем у Кипелова, но получается неплохо. Кстати, коллектив не сразу понял, что в песне поётся о любви. Сначала все подумали о политическом аспекте.

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Начинаю припев под пристальными взглядами зрителей. Вроде всё идёт неплохо. В сторону Анны и её мужа стараюсь не смотреть. Композиция на самом деле простейшая, где упор сделан на мощный вокал Кипелова. А далее уже можно обыгрывать ситуацию. Мы решили обойтись без длинной гитарной партии, заменив её на электроорган. Нечего пугать пролетариат.

https://vkvideo.ru/video-213580023_456239096

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Заканчиваю исполнение вместе с музыкантами, и в зале ненадолго повисает тишина. Затем раздаются робкие хлопки, переросшие в аплодисменты. Всё-таки песня завораживающая. Хотя неизвестно, чего там народ надумает. Вдруг решит, что Оболенский покусился на устои. Поэтому, не дав публике передохнуть, приступаю к заключительному этапу своей мести. Низко? Возможно.

— Многие из присутствующих знают, что наш ансамбль весьма успешно перекладывает на музыку стихи Есенина, — сам себя не похвалишь — никто не похвалит. — Поэтому к празднику мы решили порадовать зрителей новой работой.

Судя по оживившемуся директору, он подумал, что мы постарались для него. Частично да. Думаю, ему тоже понравится.

Я долго думал, стоит ли петь именно эту композицию. Но Сергей Александрович умел, как никто, бить в цель. Что склонило чашу весов, заглушив мою совесть. Начинаю петь, добавив немного хрипотцы в голос.

Пой же, пой. На проклятой гитаре

Пальцы пляшут твои вполукруг.

Смотрю, Синяев аж вздрогнул, когда услышал текст. Видать, у него это тоже личное. Про его личную жизнь на заводе ходят слухи. Мол, однажды мужик дал слабину. Бывает.

Продолжаю вытягивать отличные слова.

Я не знал, что любовь — зараза,

Я не знал, что любовь — чума.

Подошла и прищуренным глазом

Хулигана свела с ума.

Судя по лицам многих зрителей, композиция и необычное исполнение им понравилось. В этом случае мы решили добавить в музыку немного харда. И вот главные слова, ради которых всё и затевалось.

Да! Есть горькая правда земли,

Подсмотрел я ребяческим оком:

Лижут в очередь кобели

Истекающую суку соком.

https://vkvideo.ru/video-236515737_456239033

Некоторые люди дружно выдохнули от смелости слов, а кто-то всхлипнул, сдерживая смех. Но меня больше интересовала реакция одной рыжей особы. И она не подкачала. Анна вскочила с места и быстрым шагом направилась к выходу. Недоумевающий мажор двинулся за ней следом. Большая часть зрителей не заметила произошедшего. Оно и к лучшему. Это наши дела.

Снова аплодисменты, на этот раз бурные и несмолкающие. Директор ушёл в себя, будто позабыл, где находится. Элеонора же погрозила мне пальчиком. В общем, новогодний концерт удался.