На следующее утро я проснулась такой разбитой, что никак не могла выбраться из-под пухового одеяла. Постель была моим личным спа-салоном. Вообще, я не склонна к чрезмерным тратам, если не считать роскошных супермягких простыней, нескольких миленьких подушек пастельных оттенков и пододеяльника в тон. Я твердо убеждена, что наличие красивой и удобной кровати способствует более сладкому сну. Я принципиально не буду экономить на постельном белье.

Профессор Плам потерся о мой подбородок, чтобы меня разбудить. Он достался мне в наследство от Скарлетт. Она была так счастлива завести котенка перед окончанием учебы и даже представить себе не могла, что ее жизнь так резко оборвется.

Кто мог это предвидеть?

Точно не я.

Воспоминание отпечаталось у меня в мозгу, словно татуировка. Оно стало фильмом, который я пересматривала тысячи раз. И в отличие от Руфуса, который боялся, что кто-то может прикоснуться к его драгоценным винтажным пленкам, я мечтала, чтобы кто-нибудь вырвал эти кадры у меня из головы.

В тот день, когда умерла Скарлетт, кампус бурлил от весенних красок и суеты. Наши одногруппники, одетые в квадратные шапочки и мантии, позировали возле фонтана. Выпускные экзамены были позади. Последнее, что нам оставалось сделать, было сдать наши финальные проекты по криминалистике и собраться на футбольном стадионе, где пройдет репетиция выпускной церемонии.

– Можешь отдать это доктору Колдуэлл? – спросила Скарлетт, сунув мне в руки большую картонную папку.

Она оформила ее так, чтобы та напоминала дело из архивов ФБР с надписью «Совершенно секретно», напечатанной на обложке.

– Ага, но почему я? Какие у тебя планы?

Наши друзья подшучивали над нами, говоря, что мы не разлей вода. В глубине души я понимала, что все это было из-за меня. Я привязалась к Скарлетт с третьего дня наших занятий. Она, в отличие от меня, обладала талантом легко вливаться в любую группу людей и покидать ее. Я же комфортнее себя чувствую в качестве лучшей подруги или в небольшом коллективе. Скарлетт была способна освещать своим присутствием любую комнату и болтать с незнакомцами. Она умела сделать так, чтобы любой человек ощутил свою значимость, особенно я.

– Собираюсь проверить еще одну зацепку. Со мной согласился встретиться источник, Энни. Все серьезно. Я думаю, мы близки к тому, чтобы раскрыть дело.

– Я пойду с тобой.

Она покачала головой.

– Нет, тебе нельзя. Источник и так жутко осторожный. Он сказал мне, чтобы я пришла одна. Это даже не обсуждается.

– А вдруг это опасно?

– Энни, делу много лет. Мы с тобой – студентки университета. Мой источник – в любом случае не убийца. Он так же сильно нервничает и держится настороже, как и я. Все будет в порядке. Не переживай. Увидимся вечером на прогоне. Передавай доктору Колдуэлл от меня привет.

Тогда я проигнорировала ощущение тревоги в животе и пробежавшие по спине колючие мурашки. Я была юной и еще не научилась полностью доверять интуиции. А если бы доверяла, то Скарлетт была бы сегодня здесь.

Я так и не раскрыла ни ее убийства, ни того старого дела, что нам поручили распутать.

В классе доктора Колдуэлл все внимание уделялось диалогу и дискуссиям. Она никогда не читала лекций, стоя за кафедрой, – вместо этого преподавательница бродила по аудитории, проходя между рядами, задавая вопросы или побуждая нас развить тему. Обычно наши занятия превращались в оживленные дебаты, а порой и в инсценировки, во время которых студенты воссоздавали физическую составляющую преступлений. Однако в тот день, когда она поручила нам нераскрытое дело, атмосфера была другой. Колдуэлл в почти стоическом молчании наблюдала за тем, как мы, смеясь и обсуждая планы на выходные, заходили в аудиторию. Я сразу же ощутила разницу.

Она не произнесла ни слова, пока все не заняли свои места и не замолчали. Затем она раздала студентам, сидевшим в первом ряду, стопки папок.

– Пожалуйста, распределите их между собой. Не открывайте свои папки, пока я вас об этом не попрошу.

– Это что? – шепотом спросила я Скарлетт, легонько толкнув ее локтем.

– Без понятия, – пожала плечами она.

Подойдя к кафедре, доктор Колдуэлл сняла очки для чтения и сосредоточила свой проницательный взгляд сначала на одной части аудитории, а затем – на другой, убедившись, что ненадолго встретилась глазами с каждым из присутствовавших студентов.

– Вы все прекрасно знаете, что до выпуска остаются считаные месяцы, и это означает, что пришло время для вашего финального проекта. Должна предупредить вас, что проект нестандартный. Вам будет поручено нераскрытое дело.

Все начали перешептываться.

Она подняла руку, чтобы мы замолчали.

– Это будет самым сложным и серьезным заданием из тех, что вы до сих пор выполняли. В отличие от предыдущих дел, гипотетических или уже раскрытых, это дело еще не распутано. Это значит, что прямо сейчас, пока мы разговариваем, детективы и полицейские допрашивают свидетелей и ищут новые зацепки. У вас есть возможность помочь им в этом деле. Возможно, кто-то из вас взглянет на эти документы свежим взглядом, и это приведет к прорыву, в котором мы так отчаянно нуждаемся. Мы с вами это уже обсуждали, но позвольте мне воспользоваться этим моментом, чтобы напомнить вам, какое разочарование могут приносить подобные дела. Мы испытываем глубокое чувство долга перед жертвами и их родными, стремясь добиться закрытия давно зашедшего в тупик дела и восстановления справедливости. Дела, подобные этому, гораздо тяжелее с эмоциональной точки зрения. Потратив годы на то, чтобы познакомиться с семьями жертв и их историями, мы начинаем ощущать с ними связь и близость. И вот тут наступает ваш черед. Свежий взгляд на вещи имеет огромную ценность. Возможно, кто-то из вас заметит то, что раньше упускалось из виду. Это – ценный учебный опыт, и мне не хочется, чтобы вы легкомысленно к нему отнеслись.

Затем она объяснила, что дело касается пропавшей молодой женщины по имени Натали Томпсон. По мнению доктора Колдуэлл и властей, Натали оказалась втянута в коррупционную схему, в которой были замешаны несколько влиятельных и известных компаний, что в конечном счете привело к ее похищению и предполагаемому убийству, хотя тело ее так и не было найдено.

Мы со Скарлетт провели большую часть последнего семестра, изучая перемещения Натали. Скарлетт делала заметки и фотографии нашего расследования и помещала их в свои яркие дневники, полные рисунков, стихов и набросков. Я, в свою очередь, фиксировала места, где побывала жертва, с помощью фотографий, видео и электронных таблиц. Хоть наши методы и отличались, мы были полны решимости раскрыть это дело, что, безусловно, делало нас отличной командой. Думаю, противоположности и правда притягиваются, потому что мы со Скарлетт были полными противоположностями во многих отношениях. Она была высокой, уверенной в себе, креативной, обладала даром примирения и стремилась к духовности. Я, в свою очередь, обладаю аналитическим складом ума, наблюдательна и прилежна. Я замечала мелкие детали, в то время как Скарлетт всегда могла увидеть общую картину.

Но было у нас одно крайне важное сходство: желание добиться справедливости, исправить ошибки и сделать мир чуточку безопаснее.

Натали Томпсон рисковала своей жизнью, чтобы донести до всех правду, и мы со Скарлетт договорились, что отнесемся к ее делу с должным усердием.

Настойчивое мурлыканье Профессора Плама вернуло меня к реальности. Странно было сейчас вспоминать то время, ведь мы были абсолютно уверены, что и правда раскроем дело.

Сбросив одеяло, я побрела на кухню, радуясь карамельным утренним лучам, льющимся через окна, и первым пышным розовым бутонам, распустившимся на моих суккулентах.

Вчерашний вечер казался мне дурным сном. У меня все еще в голове не укладывалось, с какой враждебностью относились друг к другу почти все в этой компании. Может, в киноиндустрии это было в порядке вещей. Я поблагодарила судьбу за то, что связала свою жизнь с книготорговлей. Зачерпнув ложкой свежемолотый кофе и вдохнув его орехово-шоколадный аромат, я пообещала себе, что сегодня будет прекрасный день и для магазина, и для живущих в городке моих друзей, которые так усердно работали, чтобы мероприятие прошло успешно. Редвуд-Гроув был по-настоящему уютным, и мне не терпелось это продемонстрировать всем этим типам из Голливуда, приехавшим в городок на выходные. Может, Хезер и ее окружению передастся немного нашего гостеприимства и доброты.

Пока варился кофе, я покормила Профессора Плама и проверила табличку со списком мероприятий. Все шло по плану. Я собиралась прийти в Королевский театр как минимум за час. Мы выставим книги в историческом фойе кинотеатра и будем продавать их во время антракта и в перерывах между показами фильмов. Это станет для магазина отличной рекламой.

Не спеша выпив чашку кофе и позавтракав тарелкой овсяной каши, пока Профессор Плам свернулся рядом со мной клубочком на кухонном уголке, я поднялась наверх, чтобы принять душ и собраться. Мои волосы, доходящие до плеч, от природы волнистые, а летний влажный воздух сделал их еще более кудрявыми. Я решила собрать их в небрежный хвостик. Из одежды на сегодня я выбрала черную юбку, сандалии и простую футболку в книжной тематике. На футболке кремового цвета красовались буквы в стиле ретро оранжевого, желтого и зеленого цветов и изображение тираннозавра рекса. Надпись гласила: «Знаки препинания спасают жизни. Дети на обед. Дети, на обед!»

Я знала, что Хэлу очень понравится эта шутка.

– Ну что, Профессор Плам, держите оборону, пока меня не будет.

Я дала ему немного лакомства и отправилась в книжный магазин.

Как я и ожидала, Хэл встретил меня объятиями и от души расхохотался.

– Знаки препинания и правда спасают жизни. Будем надеяться, что сегодня вечером на премьере нам не придется фехтовать запятыми.

– После вчерашнего вечера уже не понятно, чего ожидать. Возможно, нам стоит вооружиться еще и точками с запятыми, – подмигнула я.

– Кстати, мы получили срочное сообщение от Хезер. Ей надо, чтобы кто-то из нас пришел в кинотеатр к открытию, в четыре часа, чтобы помочь ей с рассадкой. – Хэл почесал голову. – Места там, как по мне, все одинаковые, но я сказал ей, что один из нас придет.

– Я схожу, – ответила я, уже начиная испытывать ужас оттого, что мне снова придется иметь дело с Хезер. – Наверное, она имеет в виду VIP-места, которые мы зарезервировали в двух первых рядах.

– Как же мне не хочется бросать тебя на растерзание волкам. Можешь мне все объяснить, и я сам схожу.

– Нет, все в порядке, – похлопала я его по руке.

Как обычно, на нем была униформа, которую он традиционно надевал в книжный магазин: кардиган и мешковатые брюки.

– Дай нам с Флетчером знать, если мы можем чем-нибудь тебе помочь.

Хэл взял в руки штендер[12].

Я открыла ему входную дверь.

Поставив рекламный щит, он поприветствовал трех нетерпеливых покупателей. Утро пролетело незаметно. Благодаря кинофестивалю и премьере фильма к нам весь день шли посетители. Книги, свечи, наклейки, носки и чаи сметались с полок.

Мы с Флетчером то и дело бегали наверх, чтобы пополнить запасы на главной витрине магазина и проверить, нет ли у нас дополнительных экземпляров популярных книг.

По крайней мере, скандал с Хезер увеличил продажи книг. Не успела я опомниться, как мне было пора идти в кинотеатр. Флетчер помог мне собрать коробки с особыми заказами для мероприятия и загрузить их на тележку. Хезер попросила нас поставить в фойе стол с книгами и сувенирами.

– Ты точно не хочешь, чтобы эти крепкие руки все отвезли в Королевский театр? – спросил Флетчер, играя несуществующими мускулами. – Заметно, что я тренировался?

– Тренировался – это читал толстые книжки о Шерлоке Холмсе в тисненом переплете? – спросила я, прищурив один глаз.

– Засчитано. Засчитано.

Он привязал книги к тележке ремнем.

– Благодарю за предложение, но, думаю, я справлюсь. В последнее время я читаю только книжки в мягкой обложке, но, к счастью, у тележки есть колеса, да и идти недалеко, – усмехнулась я, одной рукой хватаясь за ручку тележки, а другой – демонстрируя мышцы.

– Окей, увидимся там. У нас все под контролем.

Он открыл мне дверь и помог спустить тележку со ступенек.

Помахав ему на прощание, я покатила тележку по гравийной дорожке, оставляя за собой следы от шин.

Солнечные лучи позднего лета согревали мою кожу. Высаженные вдоль подъездной дорожки кусты жасмина буйно цвели. Ворота обвивали кусты ежевики, тяжелые от последних летних ягод. Разноцветные флажки и гирлянды покачивались на легком ветерке. Мне очень нравилось жить в месте, со всех сторон окруженном природой. Кролики скакали под аккуратно подстриженными самшитами. Колибри и пчелы кружили среди гераней цвета яблока в карамели и желтых цветов гибискуса.

Дорожка выходила на Сидар-авеню, главную городскую артерию. На улице было больше людей, чем обычно: они гуляли и наслаждались великолепной погодой, сидя за столиками бистро на свежем воздухе, потягивая напитки и перекусывая.

У меня было несколько свободных минут, так что я решила заскочить в «Таинственный кофе», чтобы взять латте со льдом и поздороваться со своей лучшей подругой При, как я ей и обещала. Мне нужно было столько ей рассказать о вчерашнем вечере.

Кофейня располагалась в переделанном гараже, ворота которого выходили в большой внутренний двор. Интерьер был современным и лаконичным. С деревянных балок свисали суккуленты и зелень, а на стене возле стойки выставлялись работы различных художников. Я припарковала тележку рядом с входом, точно зная, что ее никто не тронет. В конце концов, это же Редвуд-Гроув.

Поймав мой взгляд, При жестом пригласила меня к стойке.

– Энни, как дела?

Ее яркие золотисто-карие глаза сияли от радости.

При, или Прия Капур, была моей ровесницей и настоящим кофейным гением. Напитки, которые она готовила, можно было сравнить с религиозным переживанием. Она обожала расширять границы дозволенного, когда дело касалось сочетания вкусов, и предлагать посетителям необычные комбинации.

– Я сейчас направляюсь в кинотеатр, но ты пообещала мне кофе в обмен на сплетни, так что я не отказалась бы от небольшой дозы При прежде, чем туда пойду.

– Звучит зловеще. – Она пошевелила бровями. – Впрочем, у меня такое ощущение, что я уже знаю, что ты мне расскажешь. Я думала, ты никогда до меня не доберешься, поэтому пришлось все взять в свои руки и подслушивать по максимуму. И, скажу тебе, заводик по производству сплетен просто дымится после вчерашнего ужина, а мне посчастливилось увидеть сегодня утром несколько киношников, и, черт возьми, в них все об этом кричит. Перекачанные губы, вейпы и – бог ты мой! – подведенные глаза.

Она провела пальцем вдоль нижнего века.

– Сразу начинаешь видеть, как сильно Залив[13] отличается от Лос-Анджелеса.

– Слушай, я люблю творческое самовыражение. Тебе же это лучше известно, чем кому-либо. Посмотри на меня. – Она постучала пальцем по своей новой временной татуировке на предплечье. – Но эгоцентризм там зашкаливает. Они все выглядят агрессивно и как будто готовы в любой момент друг друга уничтожить. Я рада, что у нас здесь не такая атмосфера.

В свободное время При увлекалась дизайном татуировок. У нее были блокноты, полные эскизов. Каждые две-три недели она заказывала временные версии своих творений, но пока еще не решилась нанести какое-нибудь из них навсегда. Я пыталась уговорить При сделать из них стикеры и продавать в «Таинственном кофе». Заметив выставленные рядом с выпечкой виниловые картинки, я не смогла сдержать улыбку.

– Не могу не согласиться. А Хезер Хэтэуэй, режиссера, ты не видела? – Я изучила доску с эксклюзивными напитками. «Психоанализ молока: латте „Подозрение“. Эспрессо темной обжарки, сиропы из имбиря и кровавого апельсина, соус из темного шоколада, цельное молоко и секретный сюрприз».

– Нет, не уверена, что правильно запомнила все имена… Только Иззи, просто Иззи, потому что… почему бы и нет. Кору Митчелл, актрису, и Сэма Браджеса, продюсера.

При насыпала кофейные зерна в промышленную кофемолку.

– Я впечатлена. – Витающий вокруг аромат заставил меня понять, что такое экстаз. – И я просто обязана попробовать твой особый напиток. Мне не терпится узнать, что же это за сюрприз.

– О, ты будешь в восторге. – Взглянув на меня, При дерзко ухмыльнулась.

– И что эти Иззи, Кора и Сэм? Что ты слышала?

Я мечтательно посмотрела на витрину с выпечкой, раздумывая, не прихватить ли на потом песочного печенья с джемом из кроваво-красного граната.

– Они обсуждали какого-то кинокритика.

– Мартина, – предположила я.

– Да, Мартина. – При сделала паузу, чтобы перемолоть зерна. – Его, похоже, ценят на вес золота.

– Ты даже не представляешь, – покачала я головой. – Он настоящий зверь.

Утрамбовав кофе, При увеличила температуру пара, чтобы взбить молоко.

– Эти трое что-то задумывали, замышляли – не знаю, как правильно назвать, но, похоже, никто из них не был в особом восторге от того, что приехали сюда с фильмом. Выглядело даже, как будто они пытались придумать способ сделать так, чтобы он провалился в прокате.

– Серьезно? Все трое?

Я не слишком удивилась, учитывая, какой напряженной была атмосфера вчера вечером, особенно в случае с Иззи. Но Сэм и Кора были связаны с этим фильмом, и, как мне казалось, для них было важно, чтобы он имел ошеломительный успех.

– Ты не поверишь, что люди, стоящие на твоем месте, порой говорят. – Подняв взгляд, она провела между нами рукой туда и обратно. – Они думают, что мы их не слушаем, потому что мы простые бариста, но поверь мне, лично я всегда слушаю. А еще я стою на расстоянии вытянутой руки. Неужели ты думаешь, что я не слышу всего, что ты говоришь? Ну конечно. У меня что, настолько плохой слух?

– Не знаю. Пора подбирать тебе слуховой аппарат? – засмеялась я. – Вот за это я тебя и люблю. И вот почему некоторые люди – это просто ужас какой-то.

– Ну да, они и правда ужасные. Мне так жаль Хезер. И этих людей она пригласила, чтобы отпраздновать выход фильма. Фу, – нахмурилась При, взбивая густую молочную пену.

– Дело не только в этом. Кора ведь играет в фильме главную роль, а Сэм его спродюсировал. Похоже, у них обоих есть большой денежный и профессиональный интерес в том, чтобы фильм стал успешным. Если твой продюсер и твоя главная актриса пытаются сорвать премьеру, то что это говорит о тебе как о режиссере?

Что же они могли замышлять? Может, Иззи пыталась переманить Кору и Сэма от Хезер?

– Ой, вот это жесть. Подрывают изнутри. Типа киношный госпереворот, – вздрогнула При. Она взбила сиропы и шоколадный соус миниатюрным венчиком, прежде чем налить эспрессо в чашку и добавить в него молоко. – А что случилось прошлым вечером?

Я рассказала ей об ужине. Она завершила приготовление моего напитка, положив рядом с чашкой миниатюрный шприц, наполненный красной жидкостью.

– Это что?

– Это особый сюрприз. Уколи им свой напиток, если осмелишься. – Запрокинув голову, она зловеще расхохоталась.

– Осмелюсь, конечно. – Я выдавила жидкость в пышную пену, и она растеклась по кофе, напоминая кровоточащую рану. – Подозрительно.

– И очень вкусно. Это мой домашний сироп из вишни и малины.

– Ты слишком талантлива. – Я сделала глоток вдохновленного Хичкоком напитка. Вкус кофе прекрасно гармонировал со сладковатыми нотами и пряным послевкусием имбиря. – А еще это лучший из твоих напитков, которые я пробовала.

– Энни, ты каждый раз так говоришь, – нахмурилась При, прищурив глаза с янтарным отливом.

– Но на этот раз это правда. – Я сделала щедрый, роскошный глоток, чтобы подтвердить свои слова.

– А ты слышала о потасовке, которая произошла сегодня утром?

– Что, реальная потасовка?

Я обхватила керамическую кружку ладонями, позволяя теплу от кофе их согреть. Даже в летнюю жару у меня всегда холодные руки. Скарлетт шутила, что с моим хладнокровием я не смогу жить нигде, кроме Калифорнии. Она была права. Когда я была моложе, мне диагностировали болезнь Рейно. Из-за этого заболевания пальцы у меня на руках и ногах постоянно мерзнут и становятся мертвенно-белыми на холоде. О зиме в Миннесоте или на Аляске даже речи быть не могло.

– Судя по всему, кто-то попытался напасть на того кинокритика, приехавшего в город на кинофестиваль.

При отрегулировала температуру на эспрессо-машине. Она в совершенстве владела приготовлением крепких, насыщенных шотов и умела сочетать их с разными видами молока и специй. Я была в восторге от того, что она знала, для чего была предназначена каждая из кнопочек на этом аппарате. Его интерфейс выглядел так, словно речь шла о ракете SpaceX.

– Да ты что?! – Я не собиралась так громко ей отвечать, поэтому огляделась, чтобы убедиться, что никто не обратил на нас внимания, затем поставила чашку на стойку и наклонилась ближе. – Окей, теперь ты обязана выложить мне детали. Я об этом ничего не слышала.

Она протерла паровую трубку влажным кухонным полотенцем.

– Ага, ну, я это узнала не напрямую, но все полностью совпадает с тем, что ты рассказала. Это произошло прямо перед обедом. Они подрались в «Состоянии ума». Судя по местным слухам, критика сбили с ног, и теперь у него на лице будет доказательство в качестве нехилого синяка.

– А кто это сделал, знаешь?

Бросив полотенце в раковину, она покачала головой.

– Точно не знаю, но, судя по тому, как разговаривали Кора, Иззи и Сэм, думаю, это мог быть Сэм.

Сэм ударил Мартина средь бела дня?

Я пробежалась глазами по произведениям искусства, висевшим за барной стойкой. Современные абстрактные картины соседствовали с морскими пейзажами.

Если это было правдой, то зачем Сэму нападать на Мартина?

Сэм оставался для меня загадкой. Вчера вечером для него, казалось, никакого значения не имели ни деньги и финансирование фильма, ни возможная негативная рецензия Мартина. А потом он вдруг заявил, что хочет убить этого парня.

У меня возникло дурное предчувствие, что сегодня вечером за пределами экрана драмы будет больше, чем в фильме, и я, к сожалению, окажусь в самом ее эпицентре.