Атмосфера на ужине оставалась тяжелой. Напряжение, повисшее между Руфусом и Мартином, было плотнее, чем слои сливок, разделявшие пропитанные ромом «дамские пальчики» в тирамису. Хезер старалась примирить сошедшихся в поединке киноманов, однако оба они отвергали любые ее попытки найти параллели между их занятиями.

Кора бесстыдно флиртовала с Лиамом. Каждый раз, как он подходил, чтобы обновить напитки или убрать грязные тарелки, она начинала ерзать в своем кресле, следя за тем, чтобы декольте на блузке выглядело соблазнительнее, и, хихикая, спрашивала, сколько бумажных оленей было убито для украшения интерьера.

Мне хотелось сказать Коре, что она зря старается. Если она думала, что Лиама впечатлит такое незрелое и подхалимское поведение, то она ошибалась.

А вообще, почему меня это так волновало?

Я попыталась себя убедить, что мне было больно наблюдать за тем, как женщина унижается, чтобы попытаться привлечь мужчину, но было в случае с Лиамом и нечто большее, к чему я пока не готова была подступиться.

Лимончелло, амаро и эспрессо лились рекой. Встав, Иззи подняла бокал с дижестивом.

– Давайте произнесем еще несколько тостов. – Ее речь лилась в унисон с плавными покачиваниями бедер. – Для меня большая честь – оказаться на премьере «Полуночного алиби», снятого моей дорогой, любимой подругой и коллегой по кинорежиссуре Хезер Хэтэуэй.

Выражение лица Хезер говорило об обратном. Она явно не отвечала на чувства Иззи взаимностью.

– В нашей индустрии быть женщиной не всегда просто, и как же чудесно, что мы с тобой – прямо как сестры, Хезер. – Она послала Хезер несколько воздушных поцелуев, в другой руке высоко держа переполненный бокал. – Выпьем же за сестринство и за то, чтобы проложить новый путь для всех женщин, что идут по нашим стопам.

Хезер даже не попыталась что-то ответить. Она обхватила себя руками, приняв защитную позу.

Иззи продолжила, для устойчивости схватившись за спинку кресла, потому что еле держалась на ногах. Сколько вина и лимончелло она выпила?

– Ты можешь подумать, что мы с тобой – конкурентки. В каком-то смысле это так, но у нас есть общий враг, а как гласит древняя пословица, «враг моего врага – мой друг». Правда ведь, Хезер?

Лицо Хезер стало мертвенно-бледным. Она несколько раз отрицательно покачала головой, умоляя Иззи остановиться.

Иззи не обратила на нее внимания. Залпом опустошив бокал, она положила ладонь Мартину на плечо, впиваясь пальцами, будто массажист, пытающийся размять напряженные мышцы.

– И надо же, у нас тут как раз враг номер один. Мартин Паркер – человек, которого все продюсеры, режиссеры и актеры боятся больше, чем какого-нибудь монстра, затаившегося во мраке.

Выдавив хриплый смешок, Мартин потянулся к руке Иззи. Накрыв ее пальцы своей большой ладонью, он повернулся, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Я бы так далеко не заходил, Иззи.

– Но, Мартин, это же правда. – Высвободив руку, она похлопала его по другому плечу. – Почему бы вам не рассказать тем, кто сидит за столом, что вы мне недавно сказали?

Хезер вскочила на ноги.

– Э-э, спасибо за тост, Иззи. У нас завтра длинный день, так что я хотела бы попросить Руфуса начать презентацию.

– Я не закончила. Мне нужно еще кое-что сказать, – ответила Иззи, наклоняя бокал и делая большой глоток.

Мартин обхватил ее за талию, демонстрируя силу, затем потянул в сторону кресла.

– Садитесь-ка, Иззи. Вы ставите себя в неловкое положение.

– Я? Нет, вы. Проблема в вас. – Она покачивалась с коктейльным бокалом в руке, словно находилась посреди открытого моря, пытаясь сохранить равновесие. – Вы хотите нас всех погубить.

– Я бы с вами согласился, – хрипло ответил Руфус, открывая один из контейнеров с кинопленками. – Человеку, который без уважения относится к великим предшественникам, заложившим основы современного кино, доверять нельзя.

Издав тяжелый вздох, Иззи плюхнулась в кресло и одним глотком осушила бокал.

– Отлично, но я хочу еще кое-что сказать. Вы мне рот не заткнете. Пришла эпоха матриархата – ведь так, Хезер?

Хезер закатила глаза и пробормотала себе под нос что-то неразборчивое, после чего демонстративно отвернулась от Иззи.

– Продолжайте, Руфус, пожалуйста, продолжайте.

Следующие сорок пять минут Руфус читал лекцию по истории фильмов ужасов. Содержание его выступления было интересным. Демонстрируя фрагменты необработанных сцен Хичкока, он поведал нам о том, какое наследие оставил мастер саспенса в киноиндустрии.

– Хичкок популяризировал макгаффин. Для тех из вас, кто не знаком с этим термином: речь идет об использовании объекта или цели в качестве инструмента для продвижения сюжета вперед, даже если эти предметы на самом деле неважны. Таким образом Хичкок произвел революцию в сторителлинге, акцентируя внимание на персонажах и на том, чтобы создавать напряжение, при этом не углубляясь в детали сюжета, – объяснял Руфус, прохаживаясь туда-сюда вдоль дальней стороны стола.

Он поделился примерами новаторского стиля Хичкока: быстрые склейки, долгие планы и монтажная съемка. Мы послушали музыкальные фрагменты, сопровождавшие фильмы, пока Руфус рассказывал о многочисленных соавторах Хичкока, в том числе о Бернарде Херрмане, чьи культовые саундтреки известны до сих пор.

Мне было очень интересно узнать больше о Хичкоке и его вкладе в саспенс и триллеры. Невозможно было отрицать, что Руфус был прекрасно осведомлен в этой теме, однако само выступление оставляло желать лучшего. Он говорил невыразительно, практически без интонации.

Хэл начал клевать носом.

Я не могла его осуждать.

Спустя час Хезер наконец-то прервала Руфуса.

– Благодарю вас за это увлекательное введение в курс дела. Фильмы Хичкока стали для меня мощным источником вдохновения, и я с нетерпением жду продолжения лекции завтра.

– Это все? На сегодня я закончил? – Руфус выглядел растерянным. Он указал на коробку с пленками. – Я еще даже не начал рассказывать о том, какие режиссеры вдохновлялись Хичкоком. У нас как минимум десяток примеров, от Стивена Спилберга до М. Найта Шьямалана. Я собрал фрагменты из современных фильмов, режиссеры которых подражали его стилю и атмосфере.

– Звучит увлекательно. Нет, серьезно, но я вынуждена вас прервать. – Хезер постучала пальцем по наручным часикам. – Боюсь, нам уже пора расходиться, хотя, уверена, мы все хотели бы вас еще послушать.

Мартин подчеркнуто громко откашлялся, положив ладонь на живот и расправив плечи.

– Ха! Говори за себя, Хезер. Не могу поверить, что ты заставила нас все это высидеть.

Поднявшись, Хезер потерла ладони, словно пытаясь отмыться от всего, что произошло сегодня вечером.

– В любом случае у нас запланирована ваша часовая лекция перед завтрашним показом «Ребекки», – сказала она Руфусу тоном, ясно дающим понять, что тот свободен. – Было бы чудесно, если бы ваша презентация ограничилась сорока минутами. И пожалуйста, выделите хотя бы минут пятнадцать-двадцать на вопросы гостей.

– Удачи тебе с этим пустозвоном, – прошептал Мартин Иззи, специально произнеся это достаточно громко, чтобы его услышали.

Хезер, казалось, была готова вот-вот рухнуть на стол. Мне стало ее жаль. Уверена, что она не ожидала, что вечер сложится вот так. Вот бы я могла что-нибудь сделать, чтобы он завершился на более позитивной ноте. Трудно было не понять, что это была в какой-то мере и моя ответственность. Не то чтобы я была виновата в том, что эта кучка ненормальных вцепилась друг другу в глотки, но мы ведь сами пригласили этих людей в наш тихий городок и вложили невероятное количество времени и усилий в организацию этого уик-энда. Я не могла допустить, чтобы актеры и съемочная группа ссорились. Казалось, будто все позабыли, зачем здесь собрались. Хезер специально с нами связалась, потому что была абсолютно очарована милой атмосферой нашего городка. Если дружелюбные и приветливые жители Редвуд-Гроув были готовы принять гостей на выходные, то мне хотелось, чтобы это мероприятие было веселым, приятным и запоминающимся для всех, кто в нем участвует.

Подчиняясь внезапному порыву, я поднялась из-за стола и звякнула вилкой о свой пустой бокал из-под вина.

– Перед тем как все уйдут, мне хотелось бы воспользоваться моментом, чтобы поприветствовать вас всех в Редвуд-Гроув. Я говорю не только от имени «Потайного шкафа», – сделав паузу, я кивнула Хэлу и Флетчеру, – но и от лица всего сообщества. Мы – маленький городок с большим сердцем. Мы очень рады, что вы приехали, и все выходные на городской площади будут проходить фантастические мероприятия. Если мы можем что-нибудь сделать, чтобы ваше пребывание здесь стало более комфортным, то, пожалуйста, не стесняйтесь нас спрашивать. Мы счастливы принять участие в завтрашней премьере.

Хезер взглянула на меня с неподдельной благодарностью.

Когда я снова села за стол, Хэл показал мне большие пальцы.

Я не понимала, что на меня нашло. Подобное поведение было не характерно для Энни Мюррей, но мне хотелось сохранить в себе это ощущение приятного возбуждения. Завтра у нас пройдет первый показ нового фильма. Это важное событие, и ему нужно радоваться.

– Прекрасные слова, Энни, и спасибо «Оленьей голове» за чудесный ужин. Этот паб прекрасно передал атмосферу фильма. – Хезер сложила ладони в знак благодарности, а затем снова перешла на деловитый тон: – Мне нужно, чтобы завтра к четырем часам дня все были в кинотеатре. В пять часов, перед показом «Полуночного алиби», мы ответим на вопросы зрителей, а после премьеры состоится разбор. Руфус, ваша лекция начинается после него. Я проверила: кажется, «Ребекка» длится чуть больше двух часов, так что мой план – закончить к девяти, чтобы дать вам время на презентацию и показ фильма. В кинотеатре хотели бы, чтобы гости разошлись вскоре после полуночи, но, если мы немного задержимся, они готовы пойти нам навстречу.

– Я рад, что она решила завершить вечер сейчас, – сказал Хэл, подавляя зевоту. – Завтра нас ждет долгий день.

– Я тоже об этом подумала.

Редвуд-Гроув не славился своей бурной ночной жизнью. Для меня привычным вечерним досугом была встреча с моей лучшей подругой При за бургером и пинтой пива в пабе «Состояние ума», после которой, вернувшись домой, я проводила остаток вечера за чтением с чашкой чая в компании своего кота, Профессора Плама, свернувшегося у меня на коленях. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз засыпала за полночь.

– Возможно, нам придется спать по очереди, – сказал Хэл, лукаво глядя на меня. – Будем сворачиваться калачиком в гостиной, пока нет посетителей.

– Точно, а еще будем пить кофе литрами, – согласилась я, сонно улыбнувшись.

Хезер закончила, убедившись в том, чтобы у каждого из нас были свои задачи на выходные. Хэл увлекся разговором с Флетчером, Руфусом и Лиамом. Собрав свои вещи, я торопливо вышла, мечтая о теплой кроватке.

– Энни, можно вас на секундочку?

Хезер протянула руку, чтобы меня остановить, когда я уже была готова выйти из здания.

– Конечно, что вы хотели?

Она огляделась по сторонам, словно боялась, что кто-то мог нас подслушивать. Ее взгляд, скользивший по столу, на какое-то мгновение задержался на Иззи. Они напряженно переглянулись. Едва заметно пожав плечами, Хезер обернулась в сторону кухни.

– Мы могли бы минутку поговорить наедине?

– Без проблем.

Я направилась вслед за ней на кухню, задаваясь вопросом, зачем ей такая конспирация.

Шеф-повар и мойщик посуды терли кастрюли и складывали тарелки в промышленную посудомоечную машину, стоявшую в дальней части кухни.

– Не обращайте на нас внимания, – уверенным тоном сказала Хезер. – Мы не будем вам мешать.

Повар что-то пробормотал в знак согласия.

– Что-то не так? – спросила я, изучая ее лицо в поисках хоть какого-то намека на то, зачем она потащила меня на кухню.

– А что-то – так? Это же была полная катастрофа. Вы сами все видели. Спасибо, что вмешались в конце. Мне кажется, Руфус бы всю ночь проговорил. Не знаю, что делать. – Она провела пальцем по брови, пытаясь успокоиться. – По-моему, все прошло хуже некуда, и поверить не могу, что Мартин пригласил Иззи. Да и этот Руфус – какой же он зануда. У меня возник соблазн отменить его лекцию перед показом «Ребекки», но уже ведь поздно, да? Билеты уже раскупили. Люди придут и будут ждать его выступления перед фильмом. Нехорошо все отменять, как вы думаете?

Я задумалась, прежде чем ответить. Если Хезер и правда этого хотела, я могла бы все устроить, но знала, что местные жители с нетерпением ждали показа, и жутко не хотела всех подводить. И если Руфус уложится в рамки, которые она ему отвела, то все должно быть отлично. Я понимала, как она нервничает, и сочувствовала ей, но этот уик-энд был очень важным событием для Редвуд-Гроув.

– Это ваше мероприятие. Вам решать. Если хотите отменить лекцию, то я могу договориться с кинотеатром, чтобы тот проинформировал гостей. С другой стороны, хочу вам сказать, что все в городке очень ее ждут. Я понимаю, что сегодняшний вечер прошел не совсем так, как вы ожидали, но уверена, что остаток выходных будет отличным, и я здесь для того, чтобы вам помочь.

– Да, да. Вы правы. Все так. Просто Мартин засел у меня в голове. – Она прижала пальцы к вискам. – Слишком поздно все отменять. Мне просто хотелось бы, чтобы Руфус вел себя пободрее, вот и все.

Я была с ней согласна, но, казалось, была еще какая-то причина, по которой она повела меня на кухню. Мне больше не хотелось с ней разговаривать, поэтому я решила, что лучше всего будет спросить у нее обо всем прямо.

– Вы еще что-то хотели?

Она уже начала отвечать, как вдруг на кухню ворвался Сэм, распахнув дверь, после чего придержал ее кончиком трости.

– О, как хорошо, что ты тут, – сказал он Хезер. – Уберите от меня все ножи, иначе я могу его зарезать.

– Кого? – спросила я, бросив взгляд ему за спину.

– Мартина, – ответили оба в унисон, будто по сценарию.

Я что-то пропустила? Перед ужином Сэм, казалось, был жутко доволен тем, что Мартин напишет хвалебную рецензию на их фильм. Он заверял Кору, что ей не о чем волноваться. Неужели он это говорит из-за того, как Мартин повел себя с Руфусом и Корой? Но вряд ли подобное поведение началось только сейчас. Они оба достаточно долго проработали в индустрии, чтобы иметь немалый опыт общения с Мартином. Чего они ожидали?

И был ли среди них хоть кто-то, кто не желал Мартину смерти?