– Какие-то проблемы, Хезер? – Взяв на барной стойке салфетку, Мартин промокнул вино с пиджака.

Хезер опустилась на колени, чтобы собрать осколки стекла.

– Оставьте их, – предупредил ее Лиам, взяв щетку и совок. – Я сам об этом позабочусь.

Поднявшись на ноги, Хезер уставилась на свои перепачканные ладони, словно они принадлежали кому-то другому.

– Прости. Ты не ответила, – сказал Мартин, после чего откашлялся и бросил промокшую салфетку на барную стойку. – Вот так вот ты обращаешься со своими уважаемыми гостями? Какие-то проблемы?

– Нет, вовсе нет, – процедила Хезер. – Я очень рада видеть с нами Иззи. Будет замечательно узнать мнение коллеги-кинематографиста о нашем фильме. Если вы не против, я на секундочку отлучусь, чтобы привести себя в порядок.

Самодовольная ухмылка на лице Иззи сказала мне все, что нужно было знать об их взаимоотношениях. Одной из вещей, которые я усвоила, когда училась на криминалиста, было то, насколько важен язык тела. По одному только взгляду, по тому, как подозреваемый нервно накручивает волосы на палец, или даже по едва заметным движениям глаз можно многое понять. Наблюдения давались мне без труда. Возможно, отчасти это было связано с тем, в каких условиях я росла. Проводя так много времени в одиночестве, я научилась не обращать внимание на то, что говорят люди, фокусируясь на том, как они это говорят.

Сейчас же мне показалось, что даже начинающий специалист по языку тела смог бы легко заметить, что между этими женщинами есть какие-то разногласия.

– Это она дважды звонила сегодня в магазин, требуя место на ужине, – прошептал Флетчер, когда Иззи, излучавшая уверенность в себе каждой клеточкой тела, прошествовала мимо нас.

– Судя по всему, она нашла обходной путь, – сказал Хэл, встретившись со мной взглядом.

– Она ведь тоже режиссер, да? – спросила я Флетчера, потому что он был единственным из нас, кто разговаривал с ней до этого.

– Она так сказала. Утверждала, что они с Хезер – не разлей вода. – Он жестом изобразил кавычки, чтобы подчеркнуть свои слова. – Впрочем, сомневаюсь, что это правда.

– Да, я тоже очень сомневаюсь, – согласился Хэл. – Думаю, было бы кстати что-нибудь выпить. Кто со мной?

– Я. – Подняв руку, Флетчер пошевелил пальцами. – Я уже едва держусь из-за того, какая напряженная тут обстановка. Думаю, что-нибудь крепкое мне поможет.

– Не знаю, хватит ли тебе одного напитка. Возможно, придется выпить целую бутылку. – Я скорчила рожицу, высунув язык, а потом указала на бар. – Пойду поговорю с шеф-поваром. Мне надо убедиться, что у нас пока все идет по графику. Думаю, еда отлично всех отвлечет.

Я подошла к барной стойке, стараясь не наступать на влажный участок на полу. Лиам закончил убирать осколки стекла и вытер пролитое вино, но на состаренных досках осталось большое мокрое пятно.

– Чего изволите, мисс Мюррей? – спросил Лиам, одной рукой наливая вино, а другой – взбалтывая коктейль.

У стойки образовалась длинная очередь, с которой, впрочем, вполне можно было справиться, однако Лиама это, похоже, ничуть не смущало.

– Я пойду посмотрю, не нужно ли помочь шеф-повару. Понимаю, что ты немного занят после этого… – Я поморщила нос и прикусила нижнюю губу, пытаясь подобрать правильное слово. – Инцидента.

Покачав головой, он рассмеялся:

– Можно и так выразиться.

– Ага, ну ладно. Мне кажется, самое время дополнить выпивку какой-нибудь едой. Ну, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Хорошая идея. – Сняв крышку с шейкера, он через ситечко перелил напиток в коктейльный бокал. – Если хочешь, пока пообщайся с гостями, а я схожу к повару.

– Нет. Я в порядке. Все нормально. – Мой голос снова задрожал.

«Прекрати, Энни».

Растянув губы в вежливой улыбке, я постаралась сделать так, чтобы моя речь звучала деловито.

– Я рада минутной передышке, а тебя ждет очередь из посетителей.

– Спасибо. – Он дважды вскинул брови, взглядом указывая на Мартина. – Возможно, сегодня вечером тебе больше минуты и не светит.

Сдержанно кивнув, я проигнорировала то, что он, похоже, не собирался отводить от меня взгляда. Я повернулась в сторону кухни и толкнула двустворчатые двери.

Обо что-то ударившись, они качнулись в мою сторону.

Снова попытавшись их открыть, я чуть не сбила с ног Хезер.

– О нет. Извините, пожалуйста. Не ожидала, что кто-то будет здесь стоять.

Она запихнула в карман что-то, что я не успела рассмотреть.

– Нет, я сама виновата. Вполне ожидаемо, учитывая, как в целом проходит вечер.

– Вы, по крайней мере, надели черное. Даже не заметно, что вы пролили вино, – попыталась я ее успокоить.

– Вино – наименьшая из моих проблем. – Она надавила на виски костяшками пальцев. – Не могу поверить, что Мартин пригласил ко мне на премьеру Иззи. Зачем ему это делать? Он же знает, что я не могу ее прогнать. Он специально надо мной издевается. Пытается заставить меня страдать.

– Заставить вас страдать?

Тут явно был какой-то скрытый смысл.

– Мартин получает удовольствие от того, что доминирует в наших взаимоотношениях. Он не просто так пригласил Иззи. Он намеренно пытается меня сломать. Он знает, что мы с ней друг друга ненавидим. Он просто со мной играет. Он такой жестокий. Он наслаждается каждым мгновением происходящего. Не надо было даже пытаться перед ним заискивать. Нужно было оставить все как есть.

Сжав кулаки, она так плотно стиснула губы, что, казалось, каждый мускул на ее лице и шее был вот-вот готов лопнуть.

Я не знала, что ей лучше ответить.

– Как я уже вам говорила, возможно, я не разбираюсь в киноиндустрии, но почему Мартин доминирует? Он ведь не более чем один из множества рецензентов.

– Потому что разгромная рецензия на «Полуночное алиби» может погубить фильм, особенно если будет исходить от человека с такой репутацией, как у него. Сейчас все зависит от премьерного уик-энда. У фильма нет времени на то, чтобы найти своего зрителя. Если мы сразу же не соберем хорошую кассу, то это смертный приговор.

– Неужели одна-единственная рецензия от Мартина может на все повлиять? – Мне хотелось помочь ей взглянуть на ситуацию под другим углом, но, с другой стороны, может, она была и права. Возможно, Мартин и правда был способен приводить фильмы и к успеху, и к провалу. Если это действительно было так, то, похоже, вся эта система прогнила. Фильмы, так же как и книги и любые другие виды развлекательных продуктов, – вещь субъективная. Несправедливо, что мнение одного человека способно полностью определить успех или неудачу фильма. Хвалебная рецензия в «Нью-Йорк Таймс» может помочь увеличить продажи, но большинство современных читателей обычно полагаются на отзывы пользователей порталов вроде Goodreads или соцсетей.

– Да. Он сгубил столько карьер, что и не сосчитать. – Она прижала полотенце к перепачканной блузке, пытаясь ее промокнуть. – Он это знает и использует в своих интересах – вот, к примеру, позволил Иззи вломиться ко мне на вечеринку.

– А что насчет Rotten Tomatoes[10] или отзывов зрителей? – спросила я. – Я вот ориентируюсь на них, когда хочу решить, смотреть ли фильм.

Она похлопала по прижатому к груди полотенцу.

– Вы не понимаете. Рецензия Мартина выходит самой первой. Все в индустрии ее прочитают, проигнорируют мой фильм, и премьерный уик-энд провалится.

Шеф-повар изо всех сил старался игнорировать нашу беседу, но я заметила, как он с недоверием покачал головой. Я его понимала. У меня закончились аргументы. Я изо всех сил старалась найти с ней общий язык, но у меня складывалось ощущение, что ей просто нравилось быть жалкой.

– То, что я сейчас скажу, прозвучит ужасно, но, если Мартин Паркер умрет, я буду рада. – Она сделала резкий выдох, словно боец, готовящийся к битве. – Он меня так или иначе погубит.

Я не смогла подобрать нужных слов для ответа.

Хезер, казалось, было все равно. Бросив испачканное вином полотенце на стол, она протиснулась мимо меня, еще глубже засунув руку в карман.

– Надо вернуться и сделать все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию.

– Какая она эксцентричная, – сказал шеф-повар, накладывая последний поднос закусок.

– Вы тоже заметили? – оглянулась я, чтобы убедиться, что она нас уже не слышала.

– На наших ужинах гости обычно не желают никому смерти.

Он посыпал яйца свеженарезанной зеленью.

Вздохнув, я прикусила губу.

– Ага. Думаю, следующие несколько часов будут весьма любопытными. Вам не нужна дополнительная пара рук? Я бы могла тут спрятаться на весь оставшийся вечер.

Он поцокал языком.

– Мне жаль, но это против санитарных норм.

– Может, я хотя бы это отнесу? – спросила я, указывая на поднос.

– Конечно. Все готово.

Он протянул мне первый поднос с фаршированными яйцами.

Я расправила плечи.

«Потерпи еще пару часов, Энни. Держись уверенно. Подъехали оставшиеся гости».

Я обошла паб и стол, предлагая закуски и проверяя, у всех ли есть напитки.

Хезер звякнула вилкой о бокал.

– Прошу вашего внимания. Пожалуйста, занимайте свои места.

Те немногие из гостей, кто все еще тусовался у барной стойки, подошли к столу. Поставив закуски в его центр, я села между Сэмом и Хэлом.

– Пристегнись, малышка, сегодня нас ждет захватывающая поездка, – сказал мне Сэм, поднимая бокал. – Иззи и Хезер борются за внимание Мартина. Такое нарочно не придумаешь. Меня так и подмывает попросить этого, как его там, Руфуса запечатлеть это на видео.

– Рецензия от Мартина и правда имеет такое большое значение? – спросила я, бросая быстрый взгляд во главу стола, где Хезер ждала, пока люди займут свои места.

Мне хотелось узнать, разделяет ли он ее точку зрения.

– Боюсь, что да. Некоторые говорят, что он – самый влиятельный человек в Голливуде. – Он пожал плечами. – Я бы мог добавить к этому списку еще несколько имен, но его рецензии – золотой стандарт киноиндустрии. Нам необходимо, чтобы ему этот фильм понравился. Очень понравился.

– Наверное, для дебютного фильма это огромная ответственность. Я разговаривала с Хезер, и, судя по тому, что она мне сказала, если Мартин напишет на этот фильм плохую рецензию, то никто на него не пойдет.

Обдумав мои слова, Сэм потянулся за слойкой с песто.

– Я уверен, что «Полуночное алиби» получит восторженный отзыв. Хезер не о чем беспокоиться.

Его ответ застал меня врасплох.

Возможно, именно сейчас Хезер пригодилась бы житейская мудрость, которая приходит с годами. Сэм финансировал фильм. Похоже, рецензия Мартина его не волновала. Он либо был абсолютно убежден, что перед ним – хит, либо имел за плечами достаточный опыт в бизнесе, чтобы трезво оценивать ситуацию.

– Спасибо за то, что сегодня вечером вы – здесь, – продолжила Хезер, когда последний из гостей занял свое место. – Создание этого фильма стало кульминационным моментом моей карьеры, и я тронута тем, что вы добрались до Редвуд-Гроув, чтобы вместе со мной отпраздновать премьерный уик-энд. В первую очередь я хотела бы поблагодарить всех, кто сделал сегодняшний вечер возможным, начиная с легендарного Сэма Браджеса, нашего бесстрашного исполнительного продюсера.

Все начали аплодировать.

Сэм скромно поклонился. Впрочем, я заметила, что он изучает взглядом сидящих за столом, проверяя, все ли оценили его заслуги по достоинству.

– Мы приготовили для вас абсолютно бомбический фильм, и некоторые из актеров в эти выходные будут с нами, в том числе Кора Митчелл.

Поднявшись, Кора стала купаться в лучах славы, не дожидаясь, пока Хезер завершит свою речь.

– А еще я хотела бы выразить благодарность команде из «Потайного шкафа» и сотрудникам «Оленьей головы» за то, что они нас приняли и организовали кинофестиваль, сопровождающий премьеру, которая пройдет завтра вечером.

В отличие от Коры, никто из нас не стал вставать, чтобы оказаться в центре внимания.

– И наконец, я особенно благодарна Руфусу Уэллсу, который любезно взялся продемонстрировать нам дебютный фильм Хичкока под названием «Ребекка», снятый в тысяча девятьсот сороковом году, и выставить кое-что из своей коллекции в кинотеатре.

Я обратила внимание на то, что Хезер ни словом не обмолвилась о присутствии Иззи.

Гости передавали друг другу миски с супом минестроне и салатами, пока Хезер добрых пять минут разглагольствовала о том, какая честь, что Мартин приехал в город.

– А разве посещение кинопоказов – не его работа? – спросила я Сэма.

Усмехнувшись, Сэм погрузил ложку в суп.

– Вы наблюдаете за великим искусством, именуемым лизоблюдством. Расслабьтесь и получайте удовольствие.

Пока все наслаждались супом и салатом, Хезер поведала о планах на выходные и наших папках. Когда подали главное блюдо, она наконец села, и гости завели разговоры с теми, кто находился рядом.

– Ваш ужин, мисс Мюррей, – сказал Лиам, поставив передо мной тарелку с обжигающе горячей пастой. – Не желаете ли тертого сыра?

«К чему такие формальности?»

– Да, конечно.

Я подалась в сторону, чтобы позволить ему натереть пармезан в мою пасту. Невозможно было не ощутить аромата его одеколона с древесными нотками. По моему телу пронесся электрический разряд. Из-за того, как близко ко мне находился сейчас Лиам, у меня по коже побежали мурашки, и чем дольше это длилось, тем сильнее я их ощущала. Нужно было найти какой-то способ контролировать свои чувства к Лиаму, но, как выяснилось, это оказалось сложнее, чем я предполагала.

– Достаточно. Спасибо. – Я приподняла руку над тарелкой, демонстрируя ему, что сыра у меня на пасте – идеальное количество.

– Приятного аппетита.

Слова Лиама коснулись задней поверхности моей шеи. Я сохраняла идеальную осанку, выпрямив спину и в упор глядя на Кору, сидевшую напротив, пока он не ушел. Меня разозлило, что ему удалось меня смутить.

– А он горячий. – Кора дунула себе на руку, словно пытаясь потушить пожар. – Мне такие нравятся: высокие, темненькие, загадочные.

– Загадочные – это да.

Я намотала пасту на вилку.

– У него кто-нибудь есть? – Кора откинула волосы в сторону, проводив взглядом Лиама, уходящего на кухню. – Он немного староват, но я обожаю замкнутых мужчин, так что не прочь была бы оказаться в его больших и сильных руках.

«Немного староват? Лиаму лет тридцать пять».

– Я не слежу за личной жизнью Лиама, – ответила я Коре.

Мне правда больше не хотелось тратить время на разговоры о Лиаме.

К счастью, Руфус меня отвлек.

Я не заметила, как Мартин вышел из-за стола.

– Немедленно положите на место! – крикнул Руфус.

Он попытался выбраться из кресла, но, перевернувшись, оно с глухим стуком повалилось на пол. Руфус оказался удивительно ловким. Перемахнув через кресло в акробатическом прыжке, он выхватил у Мартина из рук контейнер с кинопленкой.

– Тихо, тихо. – Мартин попытался ударить Руфуса, но промахнулся. – Не трогайте меня.

– Вы-то должны быть в курсе. – Руфус осмотрел винтажную пленку так пристально, словно был оценщиком из передачи «Антикварные гастроли»[11]. – Вы вообще понимаете, насколько это ценный фильм?

– А вы вообще понимаете, с кем сейчас разговариваете? Я Мартин Паркер. Я знаю о фильмах больше, чем кто угодно на планете.

Смелое заявление.

– Тогда вы должны понимать, что эти контейнеры с пленками – не игрушки.

Руфус протер салфеткой край металлической банки, стирая с него отпечатки пальцев Мартина.

– От моего прикосновения к контейнеру пленка не пострадает, – парировал Мартин.

Вероятно, он был прав. Он ведь не вытащил оттуда старую пленку. В то же время можно было понять, как разозлил Руфуса тот факт, что Мартин с таким пренебрежением отнесся к его ценной коллекции.

Руфус положил пленку на стол рядом с остальными. Он сверлил Мартина взглядом.

– Считайте это предупреждением. Если еще хоть пальцем коснетесь одной из них, то пожалеете.

Запрокинув голову, Мартин расхохотался.

– Как это жалко. Вы переживаете из-за ничтожной коллекции фильмов. Вам бы следовало попросить меня оставить на них автограф, но после подобной истерики я этого не сделаю.

Руфус взглянул на Мартина с такой ненавистью, что я инстинктивно прижала руку к сердцу и затаила дыхание.

Он хочет его ударить?

– Я не советую вам со мной связываться, – настаивал Руфус.

– У меня прямо душа в пятки ушла.

Пожав плечами, Мартин направился к барной стойке, чтобы обновить напиток.

Непонятно, что за сцена только что развернулась у меня перед глазами, но если весь остаток выходных пройдет так, как этот ужин, то, похоже, работа мне предстоит нелегкая.