Гости начали прибывать вскоре после того, как я закончила раскладывать папки, которые дала мне Хезер. Включив саундтрек к «Полуночному алиби», Лиам разлил вино по бокалам.

Уже скоро я заметила появление Мартина. В пабе повисло напряженное молчание, когда он вошел внутрь и сразу же встал в начало небольшой очереди у барной стойки. Своей невысокой коренастой фигурой и круглыми очками он напомнил мне Эркюля Пуаро. На вид ему было за пятьдесят, а пряди его седых волос, густо намазанные гелем для укладки, плотно прилегали ко лбу. Как и Хезер, он был одет в черные слаксы и черный пиджак.

– Мартини, сухой. Суше некуда, – сказал он Лиаму.

Это не было просьбой. Это было требованием.

Проигнорировав Мартина, Лиам сосредоточил свое внимание на женщине, стоявшей в очереди перед ним.

– Вы предпочитаете красное или белое?

Я узнала эту молодую женщину по трейлеру фильма. Она играла главную роль в «Полуночном алиби». Кора Митчелл.

Замявшись, Кора отошла в сторону, чтобы пропустить Мартина.

– Ничего страшного. Я могу пропустить Мартина вперед.

Держа в руке бокал, Лиам приготовился его наполнить.

– «Оленья голова» – это мой паб, а у себя в пабе я обслуживаю в порядке очереди. Так какое вино вы будете заказывать, красное или белое?

У меня в груди забились бабочки. В том, как Лиам поставил Мартина на место, было что-то, что сделало его в моих глазах более привлекательным. Не то чтобы я считала Лиама Донована заурядным. Как раз наоборот. Но мне было приятно наблюдать за тем, как он противостоит задире.

– Э-э, прости, сынок. Ты вообще знаешь, кто я такой? – усмехнулся Мартин.

– Да хоть король Англии, мне плевать, – парировал Лиам, потянувшись к бутылке мерло. – Как я уже сказал, это мой бар, а у меня в баре мы стоим в очереди, как цивилизованные взрослые люди.

Мартин фыркнул.

Я знала, что пялиться нельзя, но не могла оторвать глаз от бара. Хезер не преувеличивала, говоря о Мартине. Все в его поведении буквально кричало о чувстве собственного превосходства. Этот мужчина явно привык получать все, что хочет. Наблюдая за тем, как он пытается пролезть в начало очереди, я испытала новую волну симпатии к Хезер.

Хезер подбежала к стойке, чтобы попытаться исправить ситуацию.

– Мартин, если вы не против, мы ненадолго отойдем, мне нужно перекинуться парой слов со своей юной звездочкой. – Она выдернула Кору из очереди. – Обслужите Мартина, мы на минутку, – сказала она Лиаму.

Лиам пожал плечами.

– Вы уверены?

Она взмахнула запястьем, словно пытаясь сделать магический жест, который заставит всех вокруг раствориться в воздухе.

– О да. Нам с Корой нужна всего минутка, чтобы кое-что обсудить между нами, девочками.

Мы с Лиамом снова переглянулись.

– «Между нами, девочками», – одними губами произнес он.

Я покачала головой и разочарованно отвела взгляд. Очевидно, Мартин в их с Хезер отношениях обладал безраздельной властью, но мне было больно наблюдать за тем, как рядом с ним она становилась почти покорной. Неужели мы с Лиамом оказались на одной волне? Мы с ним во многом не соглашались, но было отрадно осознавать, как быстро он осадил Мартина.

– Мартини, сухой.

Мартин сложил руки на груди, а затем самодовольно ухмыльнулся, глядя, как Хезер тащит Кору к столу.

– Какого черта ты творишь? Я же ясно дала тебе понять, что твоя задача в эти выходные – произвести впечатление на Мартина, а не взбесить его! – кипела от злости Хезер, буквально швыряя Кору на пустой стул.

Взяв в руки идеально сложенную салфетку, я расправила ее, делая вид, что не подслушиваю. Впрочем, это было невозможно. Все в пабе видели, что происходит.

Кора начала возражать.

– Я ничего не сделала. Просто стояла в очереди за выпивкой. – Она указала рукой на бар.

– Мартин Паркер – самый влиятельный критик в Голливуде, да что там, во всей киноиндустрии. Я подарила тебе первый шанс. Не упусти его, Кора, – сказала Хезер тихим гневным шепотом, то и дело поглядывая на Мартина.

– Знаю. Поняла. Клянусь, я пыталась пропустить его вперед, но тут вмешался бармен.

Поймав на себе мой взгляд, Кора смиренно пожала плечами, будто понимала, что из этого спора ей точно не выйти победительницей.

Я заняла себя тем, что начала передвигать и без того аккуратно разложенные столовые приборы и заново складывать салфетки.

– Больше так не делай. Тебе надо поболтать с этим человеком, а не портить с ним отношения, поняла?

Хезер не стала дожидаться ответа Коры. Метнувшись к бару, она положила ладонь Мартину на плечо.

Я не слышала, что она ему говорила, но по языку ее тела было ясно, что она пыталась его ублажить.

Еще сильнее вжавшись в стул, Кора потянулась к табличке со своим именем и, покрутив ее между пальцами, несколько раз ударила ею по столу, будто в приступе нервного тика.

– Отлично. Начало вечеру я задала просто фееричное.

– А что такое с этим кинокритиком? – спросила я, ставя салфетку на соседнюю тарелку. – Он правда настолько влиятельный?

Перекинув через плечо платиновые локоны, она потерла лоб средним пальцем, словно массируя акупунктурную точку, чтобы расслабиться.

– Вы себе даже не представляете. Он – настоящая легенда киноиндустрии, впрочем, не в хорошем смысле.

– Я работаю в местном магазине детективных книг, поэтому понятия не имею, как проходят кинопремьеры, но, как поклонница жанра, скажу вам, что отзывы критиков никогда не мешали мне насладиться хорошим детективом – ни в печатном виде, ни на большом экране.

– Очень приятно это от вас слышать.

Она улыбнулась, продемонстрировав безупречные виниры. Ее высокие скулы еще больше подчеркивал макияж.

В моем представлении макияж заключался в том, чтобы нанести немного блеска для губ и, возможно, чуть-чуть теней на веки. Лицо же Коры выглядело так, словно профессионал контурировал его с помощью бархатистых румян и мерцающего бронзера. Она потрясающе выглядела, но печаль в ее прекрасно подведенных глазах погрузила меня в раздумья.

– Нет, серьезно, это правда, – искренне сказала я, пытаясь ее успокоить. Казалось, она вот-вот расплачется. – Я понимаю, что киноиндустрия – это другое, но я обожаю кино, и мои друзья тоже, и нам абсолютно все равно, что скажет какой-то один обозреватель. Это касается и нашего книжного магазина. Многие из бестселлеров, которые у нас продаются, не получили высоких оценок критиков. Читатели могут и должны сформировать собственное мнение о том, что любят. Я уверена, что всем очень понравится ваш фильм. Постарайтесь выкинуть это из головы. Сегодняшний вечер должен стать праздником.

Смахнув слезу, она кивнула, опустив голову, а затем вернула табличку с именем на место и обвела указательным пальцем очертания черепа на своей папке.

– Надеюсь, вы правы. Я очень благодарна, что вы были ко мне так добры. Кстати, я Кора. Я не запомнила, как вас зовут.

– Энни Мюррей, – протянула я руку. – «Потайной шкаф», где я работаю, организует и спонсирует этот кинофестиваль. Мы все в таком восторге, что вы сюда приехали.

– Спасибо, это очень мило. Хезер говорила, что какой-то книжный магазин будет в этом участвовать, – понимающе кивнула Кора. – У вас продаются только детективные книги, так ведь? Очень круто. Никогда раньше не слышала о чем-то настолько узко специализированном.

– Мы – самый большой магазин детективов на Западном побережье, – ответила я, не в силах сдержать гордость. Я не умела описывать наш магазин без восхищения. – Мы расположены в старинном английском особняке, каждая комната которого оформлена в честь какой-нибудь из книг Агаты Кристи. Снаружи – терраса и чудесные сады. Можно налить себе чашечку чая и на долгие часы затеряться среди книг. Вам стоит к нам заглянуть, пока вы в городе.

– Звучит великолепно. Надо заскочить и взглянуть. Наверняка там есть места, где можно сделать отличные фото для соцсетей. – Цокнув языком, она полезла в клатч. – Вы как раз мне напомнили, что сегодня я должна кое-что запостить. Хезер прислала список хештегов, которые помогут нам с продвижением фильма. Будет круто, если я сделаю несколько фоток и видео, правда?

– Да, конечно.

Я отклонилась назад, чтобы убедиться, что не попадаю в кадр, и воспользовалась возможностью, чтобы отправить короткое сообщение При: «Ты не поверишь, что тут произошло. Режиссер пристыдила меня за наряд. Лиам подозрительно мил и во всем со мной соглашается. А кинокритик – полный урод».

Она ответила мгновенно: «Боже! Мне нужны все сплетни. Вот это жесть. Выкладывай все».

Я ухмыльнулась, и мои пальцы забегали по экрану.

«Сколько драмы».

Она ответила мне несколькими смайликами.

«Приходи завтра. Обменяю сплетни на кофе».

Хихикнув, я убрала телефон.

Пожилой джентльмен, которому на вид было под семьдесят, пошатываясь, подошел к столу, в одной руке удерживая два бокала с вином, а в другой – тросточку, помогавшую ему удерживать равновесие. Он был тучным, его седые волосы доходили до подбородка, а на щеках играл румянец.

– Кора, кажется, это для тебя, – протянул он Коре бокал красного вина.

– О, спасибо, Сэм. Не стоило приносить мне вино.

Сэм поднял свой бокал. Вино в нем было бледного, напоминавшего сливочное масло оттенка.

– Это самое меньшее, что я мог для тебя сделать. Я видел, как ты попала под раздачу из-за Мартина, – кивнул он в сторону бара, где Хезер все еще разговаривала с Мартином.

– Он появился из ниоткуда, – попыталась объяснить Кора. – Я не собиралась устраивать скандал.

– Не парься, малышка.

Сэм обошел стол в поисках своего имени. Его тросточка мерно постукивала по полу. Найдя свое место, мужчина отодвинул стул и поставил палочку рядом. Затем он аккуратно опустился на сиденье, потянулся, словно готовясь к тому, что вечер будет долгим, скрестил длинные ноги и откинул голову на спинку стула.

– Сэм, это Энни. Она работает в книжном магазине, который спонсирует сегодняшний вечер, – сказала Кора, указав на меня.

– Чудесно. Рад с вами познакомиться.

Он начал вставать.

Я его остановила. Мне не хотелось, чтобы ему приходилось лишний раз двигаться. Я не собиралась вынуждать подниматься в свою честь человека, который ходит с палочкой.

– Нет, нет, сидите. Вам ведь так удобно, а это и есть то, к чему мы стремимся сегодня вечером.

– Спасибо. – Он торжественно поднял бокал. – Я прилетел на маленьком самолете, на борту было тесно. Один из недостатков высокого роста и старости в том, что ноги уже не гнутся так, как раньше.

– Мне вас не понять. Я едва прохожу по требованиям к росту, когда хочу покататься на американских горках в Диснейленде, – подколола его я.

Впрочем, в маленьком росте были и свои преимущества. Например, я могла проскользнуть в большинство мест, оставшись незамеченной, что было мне по душе.

– Сэм – известный кинопродюсер, – объяснила Кора в качестве представления.

– Вы спродюсировали и этот фильм? – спросила я.

– Хезер обладает даром убеждения. Я не планировал заниматься продвижением малобюджетного независимого фильма, но она ворвалась в мой кабинет и назвала мне десяток причин, по которым я совершу самую большую ошибку в своей жизни, если не профинансирую «Полуночное алиби». А учитывая, что мне уже скоро на пенсию, я оценил ее кураж.

– Кураж? – нахмурила брови Кора.

– Ты для этого понятия слишком молода. Что насчет вайба?

Поднеся бокал с вином к носу, Сэм вдохнул его аромат, словно сомелье.

– Я не настолько молодая, – возразила Кора.

Мне она показалась юной. Из-за макияжа она выглядела старше, но ей, скорее всего, было не больше двадцати с хвостиком.

А достигла ли она того возраста, в котором уже можно пить? Я почувствовала почти сестринское желание ее защитить. Она выглядела такой уязвимой, особенно по сравнению со столь яркими личностями, как Мартин, Хезер или даже Сэм. Я вспомнила, насколько не в своей тарелке себя чувствовала, когда в университете меня отправили на мое первое место преступления. Опытные следователи общались со мной как с ребенком, приехавшим на экскурсию, а не как с серьезной студенткой, которая настроена на то, чтобы впитать как можно больше знаний.

Сэм опрокинул бокал.

– За молодость!

– А что собой представляет работа продюсера? – спросила я, опускаясь на свое место, которое очень кстати оказалось рядом с Сэмом.

Мне хотелось перевести тему разговора от Коры, к тому же я искренне хотела побольше узнать о том, как устроена киноиндустрия изнутри. А еще мне было любопытно узнать, в каких отношениях он был с Хезер. За кем все-таки было последнее слово – за ним или за ней?

– По большей части она заключается в том, чтобы выписывать чеки на крупные суммы. – Он подвигал непослушными кустистыми бровями. – И в попытках не позволить актерам и съемочной группе эти крупные чеки потратить.

– Я думала, это независимый фильм. В издательском деле авторы берут расходы на себя, если решают стать независимыми.

Меня удивило, что главной задачей Сэма было профинансировать фильм.

– Речь-то все равно идет о деньгах, – ответил Сэм, потирая указательный палец о большой, словно держал в руке пачку банкнот. – Обычно у независимых фильмов есть частные источники финансирования, в то время как студии вкладываются в высокобюджетные блокбастеры. Большую часть своей карьеры я работал на студии, но теперь мне больше нравится финансировать проекты поменьше. Будучи продюсером, я инвестирую в фильмы с минимальными рисками. Это профессиональный жаргон, но, по сути, я – главный инвестор и контролирую весь проект.

– Звучит как серьезная работа, – ответила я.

У меня сложилось впечатление, что ему доставляло удовольствие распоряжаться деньгами. Это заставило меня еще больше задуматься о его отношениях с Хезер. Были ли они верными партнерами или между ними вспыхнула вражда, когда дело дошло до бюджета и распоряжения средствами?

– Еще и интересная, когда появляется такой проект, как «Полуночное алиби». Не правда ли, Кора? Или тебе все еще снятся кошмары, в которых ты не можешь выбраться из холодной ванны, наполненной искусственной кровью?

Он издал смешок.

Вздрогнув, Кора вдруг начала трястись, словно пытаясь сбросить с себя это воспоминание.

– Не напоминай. Все это время я пыталась забыть те дни на съемочной площадке. Никакие занятия пилатесом не смогли меня подготовить к тому, насколько изматывающими оказались те съемки. Я до сих пор плохо сплю по ночам и серьезно подумываю о том, чтобы пойти на терапию, потому что у меня постоянно всплывают воспоминания об этой ванне с кровью.

Звучало ужасно.

– Ванна с искусственной кровью? Я и не подозревала, что этот фильм будет держать нас в таком напряжении. Я хоть и работаю в детективном магазине, но с трудом выдерживаю, когда дело доходит до кровавых сцен, – сказала я Коре, с отвращением улыбнувшись и стараясь сохранить непринужденный тон, потому что было очевидно, что этот фильм произвел на нее неизгладимое впечатление.

Судя по материалам, которые мы получили, и трейлеру, присланному Хезер, фильм не выглядел настолько жестоким, но, может быть, что-то изменилось при монтаже. Я знала, с каким нетерпением наше сплоченное сообщество ждало этой премьеры. В нашем городке, расположенном в стороне от мегаполисов, подобные события случались нечасто. Мысленно поежившись, я понадеялась, что местные жители, которые уже купили билеты, не придут в ужас от фильма.

– Он не суперкровавый, – ответила Кора. – Сцена с ванной – самая страшная его часть, и если вы брезгливы, то помните, что кровь – ненастоящая. Это смесь кукурузного сиропа, красного красителя и какао-порошка, в которую добавили немного жидкого мыла и кукурузного крахмала. Проблема в том, что во время съемок мне пришлось часами лежать в этой ванне. Кровь была такая холодная и тягучая, а мне приходилось сохранять силы и энергию для съемок сцены смерти, дубль за дублем. Мне кажется, у меня ПТСР[9].

– Ты раскрываешь наши профессиональные тайны, – подмигнул Сэм.

Кора резко прикрыла губы ладонью.

– Простите. Я не подумала…

Сэм перебил ее.

– Да я шучу, малышка. В нашем бизнесе нужно уметь адекватно оценивать обстановку.

– Куда мне их лучше положить? – прервал нас мужской голос.

Подняв глаза, я увидела нависшего над нами высокого парня. Я уже несколько раз встречала его в городе, поэтому сразу узнала.

– Вы Руфус Уэллс? – Я поднялась, чтобы его поприветствовать. – Это ваша коллекция фильмов? Я вам помогу.

Он вцепился в коробку, которую прижимал к груди, словно я только что попыталась отобрать у него новорожденного малыша.

– Никто, кроме меня, к ним не прикоснется. Я пообещал Лиаму принести их сегодня вечером, но эти пленки очень ценные. Их могут трогать только эти руки. – Он пошевелил пальцами, продолжая сжимать коробку.

– На барных столах есть свободное место, – предложила я, указывая на ряд высоких столиков, придвинутых к дальней стене. – Можете оставить коробку там или выставить пленки, как вам захочется, чтобы продемонстрировать их гостям.

– Они не для демонстрации. Это – одни из редчайших записей в мире. Я не собираюсь раскладывать тут контейнеры с пленками: мы же не на гаражной распродаже. Они должны постоянно находиться в поле моего зрения. Я ясно выразился?

Нужно было посадить его за стол рядом с Мартином. Тогда они провели бы ужин, пытаясь перещеголять друг друга в собственной важности.

– Вам решать, – сказала я Руфусу. – Думаю, что ваша коллекция здесь будет в безопасности, но если вы предпочитаете, то, конечно, можете держать ее рядом с собой за столом. Ваше место – вот здесь.

– И есть, положив ее себе на колени? Нет уж.

Подперев коробку, он направился к барным столикам.

Неудивительно, что они с Лиамом дружили. Он обладал той же склонностью к нарциссизму. Зачем он принес старые фильмы, если не хотел, чтобы к ним кто-то прикасался?

Мне некогда было пускаться в размышления, потому что повар подал на стол блюдо с закусками. Лиам разливал напитки, а гости продолжали прибывать. Присутствующие наслаждались фаршированными грибами и яйцами.

Когда наконец вошли Флетчер и Хэл, я ощутила, как исчезает напряжение у меня в шее.

– Слава богу, вы пришли, – приобняла я их.

Хэл имел особенно щеголеватый вид. Вместо привычного дырявого кардигана и вельветовых штанов в рубчик он надел шорты цвета хаки, лоферы и рубашку с коротким рукавом в стиле «готическая библиотека», украшенную черепами, воронами, пишущими машинками и пузырьками с ядом.

– Что-то случилось? – Хэл окинул беспокойным взглядом ресторан.

– Не совсем, – прошептала я, жестом приглашая их с Флетчером придвинуться поближе. – Тут у Хезер уже разгорелась драма. Она сегодня вечером пытается произвести впечатление на Мартина Паркера. – Я указала на кинокритика, жадно потягивавшего свой сухой мартини у барной стойки. – Имейте в виду, что она категорически требует, чтобы Мартина обслуживали первым и чтобы ему никогда не приходилось чего-то ждать.

– Разве этот ужин не для всех? – спросил Хэл.

– Для всех, но у Хезер особая миссия: сделать так, чтобы этот вечер стал лучшим в его жизни.

– Пытается заполучить хорошую рецензию, – отметил Флетчер.

– Она этого даже не скрывает. Она мне сказала, что этот фильм и вся ее карьера зависят от критики Мартина.

Хэл присвистнул.

– Ничего себе.

Прежде чем я успела что-то ответить, дверь резко распахнулась, словно выбитая мощным порывом летнего ветра. Вскинув левую руку, женщина с уложенными ежиком волосами кислотно-розового цвета, одетая в черные кожаные штаны и туфли на десятисантиметровых шпильках, взмахнула унизанными кольцами пальцами.

– А вот и я. Теперь вечеринку можно начинать.

В пабе повисла тишина.

Заметив ледяной взгляд Хезер, я невольно придвинулась поближе к Хэлу в поисках защиты.

– Иззи, какого черта ты здесь делаешь?

Иззи расплылась в сияющей улыбке.

– Ой, а ты что, не слышала? Я – особая гостья Мартина.

Хезер выронила бокал с вином, и тот разбился о потрескавшийся деревянный пол. Мерло расплескалось, словно кровь.