Разговор с Сэмом выбил меня из равновесия и напряг. Я не понимала, что делать дальше. Флетчер убирал книги со столика. Поскольку фильмы Руфуса до сих пор не нашли, вечерние показы Хичкока пришлось отменить.

– Как продажи? – спросила я его.

– Неплохо. – Флетчер протянул мне айпад. В его взгляде мелькнул озорной огонек. – Вот, посмотри.

– «Неплохо»… Да это фантастические цифры! – сказала я, изучая выручку, которую мы получили за день. – Мы продали в два раза больше, чем вчера вечером? Ого, я такого не ожидала.

– Я тоже. – Он возбужденно потер руки. – И такой ажиотаж объясним. Все хотели, чтобы Хезер с актерами оставили им автографы на книгах.

– Но никто из них не написал ни одной книги.

– Знаю. Но никого это не волновало. Люди скупали все, что можно, чтобы получить автографы. Какому-то парню в костюме Чаки[31] она расписалась на футболке. А парочка тинейджеров из школьного театрального кружка попросили ее оставить автограф у них на смартфонах. Все относятся к ней и Коре так, словно они – новые Грета Гервиг и Марго Робби[32]. У нас осталась только эта маленькая коробка.

Он указал на контейнеры, в которых мы все привезли в кинотеатр на тележке.

Я не могла поверить, что «Полуночное алиби» всего за одну ночь стало настоящей сенсацией.

– Хэл будет в восторге. – Я положила айпад обратно на стол.

– Он уже в восторге. Хэл заглянул по пути на ужин с Кэролайн. – Флетчер закрыл один из контейнеров крышкой. – Кстати, вспомнил: Лиам просил тебе передать, чтобы ты зашла в «Оленью голову».

Я на мгновение замерла, задумавшись, не видно ли Флетчеру, как у меня в груди колотится сердце при упоминании имени Лиама.

– Я? Зачем?

– Без понятия. Он ушел с Хэлом.

– Хэл пошел ужинать в «Оленью голову»?

Флетчер поднял руку, показывая, что сдается.

– Не нападай на меня, Энни. Я просто передаю тебе то, что он сказал.

– Извини. Ага, неправильно тебя в это втягивать. Но как же странно, что Лиам хочет, чтобы я к нему заглянула.

Может быть, с тех пор, как мы с ним виделись, он снова копался в мусоре и нашел новые улики?

Подняв первый контейнер, Флетчер поставил его на тележку.

– Я все отвезу в «Потайной шкаф». Хочешь, схожу с тобой для безопасности? Эти костлявые руки способны перелистывать страницы так быстро, что ни одному книжному профи на всем Западе и не снилось.

Я засмеялась.

– Это очень мило и галантно с твоей стороны, но со мной и так все будет в порядке.

– Только не позволяй Лиаму уговорить тебя выслушать от него лекцию про Франклина Рузвельта и WPA[33]. Он мне все уши прожужжал про Новый курс и его долгосрочное влияние на миграцию на запад, инфраструктуру и освоение земель.

– Как до такого докатилось? – Я помогла ему убрать в коробку оставшиеся стикеры и закладки.

– Не спрашивай. – Флетчер встряхнул скатерть и аккуратно ее сложил. – Я рассказывал ему о том, какой важный след оставил в истории Артур Конан Дойл, а Лиам, в своей фирменной манере, нашел способ сравнить величайшего писателя всех времен с американским президентом.

– Который был на посту четыре срока, – ответила я. – И тебе стоит дважды подумать, прежде чем говорить при Хэле, что Конан Дойл – величайший писатель. Он за такое и уволить может.

– Я еще пожить хочу, – подмигнул Флетчер.

Доверив его ловким рукам упаковку оставшихся вещей, я вышла на улицу.

Солнце еще не село. Персиковое небо излучало сияние. Я не торопясь шла в сторону «Оленьей головы». Люди собирались за столиками на открытом воздухе, наслаждаясь нашими всемирно известными калифорнийскими винами и теплым вечерним воздухом.

Почему Лиам захотел со мной поговорить?

Было ли это как-то связано с убийством Мартина?

Возможно, у него появилась какая-то новая информация о том кусочке пленки, который мы нашли. Я чувствовала, что близка к разгадке, но несколько деталей все еще продолжали от меня ускользать, и мне не удавалось за них ухватиться.

Прогуливаясь вдоль Сидар-авеню, я мысленно пробежалась по списку подозреваемых, не обращая внимания на окружавший меня городской пейзаж.

Хезер все еще оставалась на первой его позиции. Я бы поставила содержимое своего банковского счета на то, что это она изменила рецензию. Ее отчаянное стремление сделать фильм успешным принесло свои плоды, и ей стоило поблагодарить за это несчастный случай, случившийся с Мартином.

Прошлое Коры тоже было мощным мотивом. Если бы Мартин раскрыл ее историю, то ее карьера могла бы пойти абсолютно по-другому.

У Иззи явно были скрытые мотивы посетить премьеру. У них с Мартином были непростые отношения. Я была уверена, что она в чем-то лукавила. Что, если они с Мартином были больше чем друзьями и коллегами? Вдруг у них был роман, а потом что-то пошло не так? Могла ли она убить его из мести?

Сэм противоречил сам себе. Он успокоил Кору и Хезер, переживавших, что разгромная рецензия может уничтожить «Полуночное алиби» и их репутацию. Вдруг это было обычным газлайтингом?[34] Пазл не сходился, потому что вскоре после того, как Сэм успокоил Кору, он ворвался на кухню, крича о том, как жаждет смерти Мартина. А сейчас он явно пытался меня запугать, но зачем?

Оставался только Руфус. Я ему не доверяла. Он врал. В этом я была уверена. Вопрос, который не давал мне покоя, был в том, в чем именно заключалась его ложь.

Добравшись до паба, я отогнала от себя поток вопросов, вертевшихся у меня в голове. Войдя в «Оленью голову» через главные двери, я увидела, что там было полно народу. Многих из посетителей я видела в кинотеатре. Я узнала их по костюмам из фильмов ужасов. В дальнем конце паба готовились к выступлению музыканты. Заняв два больших стола, группа людей увлеченно играла в «Риск»[35]. Все диванчики и барные столы были заняты.

Ароматы домашнего куриного супа и свежеиспеченного хлеба заставили меня осознать, что я внезапно проголодалась.

Лиам разливал напитки, стоя за барной стойкой. Встретившись со мной взглядом, он помахал мне рукой.

– Рад, что ты заглянула.

Его сложно было расслышать из-за шума.

– Чего ты хотел?

– Не хочешь выпить? Поесть? – спросил Лиам, пытаясь перекричать музыку.

В ответ у меня заурчало в животе. Ужин и бокал вина звучали заманчиво, но у Лиама, вероятно, были какие-то скрытые мотивы.

– Давай, я занял нам диванчик.

Развязав фартук, он схватил бутылку вина и два бокала, а потом велел бармену встать за стойку.

Я последовала за ним к тускло освещенному старомодному дивану с красной виниловой обивкой.

– Присаживайся, – сказал он и стал ждать, какую сторону я выберу.

Затем, сев напротив меня, он одним ловким движением откупорил бутылку вина. Молча наполнив два бокала, Лиам протянул один из них мне.

Он контролировал любую ситуацию. Мне ужасно не хотелось этого признавать, но было что-то романтичное в том, как он брал на себя ответственность. Я сделала большой глоток вина, пытаясь выиграть время, чтобы взять эмоции под контроль. Мое сердце колотилось, а кожа покрылась холодным потом. Почему я всегда так реагировала на Лиама?

– Как тебе вино? – Он выжидающе взглянул на бокал, а потом – на меня. – Оно от одного довольно нового винодела из Сономы. У него бутиковая винодельня[36], и, на мой взгляд, его шардоне может посоперничать с некоторыми из лучших в регионе.

– А что, если я не люблю шардоне?

Нахмурившись, он бросил на меня чересчур долгий взгляд, и от его пристальных темных глаз мое сердце забилось еще чаще.

– Ты же только шардоне и пьешь. Я купил целый ящик, потому что подумал, что тебе понравится, и мне хотелось узнать твое мнение.

Он купил ящик элитного шардоне ради меня?

Это было одним из самых милых поступков, который он когда-либо совершал. Может, При была права? Лиам что-то ко мне испытывал?

«Забудь об этом, Энни. Ему от тебя что-то нужно».

– Ну, так что ты думаешь?

Лиам крутил в руке бокал с вином в ожидании моего ответа.

Вино было маслянистым и мягким, с кисловатым абрикосовым послевкусием.

– Оно прекрасно.

– Тебе нравится? – Сунув нос в бокал, он сделал глубокий вдох. – Я чувствую в нем природный запах грязи и земли. Сонома – такой плодородный район. Он был таким задолго до того, как туда пришли белые поселенцы и отобрали земли у коренного населения.

Лиам был головоломкой, которую мне не удавалось разгадать. Из-за своей одержимости историей он производил впечатление альфа-самца, но, очевидно, обладал более глубоким пониманием истории со всеми ее изъянами, а еще в нем была какая-то мягкость, которую я только сейчас начинала замечать.

– Ты проголодалась? Я еще не ел, а сегодня блюдо вечера – курица с клецками. Хочешь, принесу нам пару мисок?

Курица с клецками… Звучало восхитительно, а пахло еще лучше.

Почему это вдруг стало походить на первое свидание?

У меня вспотели ладони. Я вцепилась в ножку бокала, надеясь, что Лиам этого не заметит.

– Эм-м, я, э-э…

Почему я не могла выдавить из себя ни слова?

– Энни, просто скажи «да».

– Ладно. Ага, «курица с клецками» – звучит неплохо.

Он встал.

– Сейчас вернусь. Никуда не уходи.

А куда я уйду?

Я потягивала вино и пыталась себя успокоить в ожидании Лиама. Мало кто так выбивал меня из колеи, как он. Мне было неприятно это признавать, но я чувствовала к нему какое-то влечение. Лиам был для меня неподходящей парой. У нас было мало общего, разные взгляды на жизнь, да и на мир в целом, а самое главное – он презирал детективы. Я не могла быть вместе с кем-то, кто ненавидел то, что я любила больше всего на свете. Об этом не могло быть и речи.

Нужно было спрятать свои чувства поглубже и перестать позволять Лиаму одним лишь своим присутствием смущать меня.

– Только что из духовки – наша фирменная курица с клецками, а еще хлеб и зеленый салат. – Лиам поставил передо мной горячую свежеприготовленную еду.

Мой живот заурчал в качестве благодарности.

– Выглядит потрясающе. Твой шеф-повар – настоящий талант. Я хотела сказать тебе об этом еще вчера вечером.

– Это я его всему научил.

– Что?

Я подула на суп. Меня так и манило жадно на него накинуться, но от него исходил такой жар, словно передо мной была лава из готового вот-вот извергнуться вулкана.

– Не, он, конечно, хороший парень и отличный повар, но все, что есть в меню, – это мои семейные рецепты. Я вырос на кухне.

Развернув салфетку, он заправил ее себе за воротник, словно малыш.

Было мило наблюдать, как суровый, серьезный Лиам сидит в салфетке, словно в слюнявчике.

– Ты готовишь?

Вот это новость. Я чуть было не рассказала ему, что мое становление тоже произошло в ресторане, принадлежавшем моей семье, но передумала. Некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом.

– Ну да. А почему у тебя такое лицо?

Взяв вилку, он наколол на нее помидор.

– Думаю, потому что никогда себе не представляла, что ты умеешь готовить. – Я погрузила ложку в густой, напоминавший рагу суп. – Это семейный рецепт?

– Вообще, это рецепт моего… – Он надкусил сочный помидор. – Забудь, вряд ли тебе будет интересно слушать про мои семейные рецепты. Ты ведь здесь для того, чтобы поговорить об убийстве.

Это и правда было так, но меня в то же время заинтриговало, почему он внезапно замолчал и перевел разговор на другую тему. Это была щекотливая тема? Он произнес это раздраженно, почти с болью. На его лице промелькнуло мимолетное выражение, которое было мне слишком хорошо знакомо. Это была скорбь.

Неужели Лиам тоже потерял кого-то, кто был ему очень дорог?

В глубине души мне захотелось попробовать расколоть его непроницаемый панцирь, но я понимала, что он мне не поддастся. Он снова поднял щит.

– Ты узнал что-нибудь новое о том фрагменте пленки? – спросила я, робко откусывая кусочек курицы с клецками. Суп был насыщенным и ароматным, в нем были морковь, чеснок, лук и три вида трав. – М-м-м, потрясающе. Там что, розмарин?

– Не могу поделиться секретом. Я храню свои рецепты под замком. – Подняв бокал с вином, он мне подмигнул. – Сегодня я узнал парочку очень интересных вещей. Хорошо быть барменом. Люди склонны раскрывать свои секреты. Они не осознают, что мы всегда их слушаем.

– Поняла. Запомню на случай, когда мы с При будем сплетничать о своей личной жизни.

– Личной жизни? – Лиам откашлялся и сделал глоток вина. – Я и не знал, что вы с кем-то встречаетесь.

– А мы и не встречаемся. Ну, по крайней мере, официально. Я имела в виду в целом.

– А, понятно.

Лиам начал с интересом изучать свою тарелку. Он что, ревновал? Подумал, что у меня кто-то есть?

Даже если это и было так, я не посчитала нужным прояснять ситуацию, потому что нам нужно было сосредоточиться на расследовании и на том, кто убил Мартина.

– Что ты услышал?

Он отломил кусочек хлеба.

– Иззи тут довольно долго просидела. Она добрую пару часов хлестала виски с колой у барной стойки.

– В таком случае она, наверное, пропустила фильм. Если задуматься, то не помню, чтобы я ее там видела.

Как странно. Зачем ей пропускать показ?

– Это потому, что она сидела вон там. – Выглянув из-за спинки дивана, он указал в дальний конец бара. – Мы разговорились, и ей было что мне рассказать. Например, ты знала, что это она написала оригинальный сценарий?

– Нет. – Я съела еще ложку супа, наслаждаясь его глубоким вкусом, и откусила кусочек жирной, нежной клецки. – Я знаю, что она поставила несколько фильмов и все они очень понравились Мартину, но не была в курсе, что она еще и писала сценарии. Я с ней немного поболтала в книжном магазине, и она упомянула, что Мартин собирался продюсировать ее новый проект, но ничего не упоминала о написании сценария.

Он промокнул подбородок краем салфетки.

– По ее словам, она написала новый сценарий для триллера, и ты никогда не догадаешься, кто его у нее купил.

– Сэм?

– Нет. – Он на мгновение прервался, чтобы откусить еще один кусочек хрустящего хлеба. – Еще варианты?

– Точно не Хезер. Они ведь заклятые враги, да и у Хезер нет таких денег, чтобы спродюсировать фильм, – размышляла я вслух. – Стоп. Мартин. Мартин собирался купить ее сценарий?

Лиам кивнул в подтверждение того, что я правильно все поняла.

– Но в последний момент отказался.

– Значит, она могла на него разозлиться за то, что он не стал финансировать ее фильм, – размышляла я о последствиях, помешивая суп.

– О, она на него разозлилась, но не только из-за того, что он отказался финансировать ее фильм.

Этот разговор явно доставлял ему удовольствие.

– А из-за чего?

– Из-за того, что он украл ее сценарий.

Лиам провел пальцами по волосам, наблюдая за моей реакцией.

– Что?

Я уронила ложку в миску.

– Судя по тому, что сказала Иззи, Мартин украл ее оригинальный сценарий и собирался продюсировать его самостоятельно, с совершенно другим актерским составом, съемочной группой и режиссером.