Войдя в кинотеатр, я сразу же заметила Хезер, которая расхаживала по фойе, сжав в руке вейп, словно любимую игрушку, и кричала на какого-то беднягу, находившегося на другой стороне провода. Судя по всему, доктор Колдуэлл и правда ее отпустила. Интересно, означало ли это, что она официально сняла с Хезер подозрения, или у нее был заготовлен другой план? Может быть, она хотела, чтобы все актеры и съемочная группа собрались на показе и она могла за ними понаблюдать?

– Это не обсуждается. Мне все равно, кто встанет у нас на пути. Уничтожь их.

Я застыла на месте, не желая ее подслушивать, но она явно не пыталась ничего скрыть.

– Я абсолютно серьезна. Фильм выходит сегодня. Никаких вопросов. Это даже не обсуждается. Ты видел цифры за прошлый вечер? Сегодня, после новостей о Мартине, предпродажи билетов взлетели до небес. В кинотеатрах все распродано. Мы не будем ничего отменять. Ни в коем случае, понятно?

Я огляделась в поисках Сэма. Видимо, он поднялся наверх, потому что в фойе не было никого, кроме сотрудников кинотеатра, которые подготавливали буфет. Интересно, как ему удалось подняться по ступенькам с палочкой?

Хорошая физическая форма была ключевым фактором в убийстве Мартина. Тот, кто его убил, должен был обладать достаточной силой, чтобы столкнуть его с балкона. Или если подтвердилась бы другая моя версия и Мартина не сбрасывали со второго этажа, то этот человек все равно должен быть достаточно мощным, чтобы дотащить его тело до прохода.

– В эти выходные мы соберем кассу, – сказала Хезер тоном, по которому стало ясно, что разговор окончен. – Запаситесь восторгом и энтузиазмом. Мы вот-вот выпустим мегахит.

Я подождала, пока она положит трубку, чтобы заявить ей о своем присутствии.

– Как у вас дела? Здорово, что вы здесь.

– Еще бы. Я уже подумала, что весь второй показ проторчу за решеткой. – Она начала грызть ноготь. – Было бы лучше, если бы тут можно было курить вейп, но в остальном все отлично. Вы слышали новости?

– Что за новости?

Я предположила, что она имеет в виду расследование.

– Вчера вечером «Полуночное алиби» стало лидером проката. – Она дважды взмахнула кулаком в воздухе. – Я просто на седьмом небе. Пока в голове не укладывается.

– Поздравляю. Вы наверняка этим очень гордитесь.

– И это еще не самая хорошая новость. – Она не смогла сдержать улыбку, и от этого ее лицо полностью изменилось: резкие черты сгладились, а взгляд стал теплым. – В остаток выходных нас ждет аншлаг. Я сейчас разговаривала по телефону с менеджером по дистрибьюции, и он хочет увеличить количество показов, потому что на многие из них билеты уже раскуплены.

– Не шла ли речь о том, чтобы отложить показ? – спросила я, надеясь, что это прозвучит невинно. – Что сказала доктор Колдуэлл?

– Доктор Колдуэлл была не слишком разговорчива. Она завалила меня кучей предостережений, как будто я какая-то провинившаяся школьница. Нельзя покидать город, бла-бла-бла. – Она взмахнула рукой. – Вы думаете, мы бы что-то отменили из-за Мартина? Нет, это Голливуд, где шоу всегда продолжается. Думаю, что благодаря тому, что его убили во время премьеры, у нас подскочили продажи. Но дело не только в этом. Цифры – на уровне «Миссия невыполнима» с Томом Крузом. Это просто неслыханно. У независимого малобюджетного детектива таких результатов не увидишь. Если так пойдет и дальше, мы начнем бить рекорды. Сегодня «Полуночное алиби» трендится в соцсетях. Трендится. Вы можете себе это представить?

Ее энтузиазм был мне понятен. Она вложила в съемки «Полуночного алиби» сердце и душу, но все же трудно было не заметить страшное: смерть Мартина во многих отношениях принесла фильму финансовую выгоду.

Если бы рецензия Мартина была опубликована, то фильм, вероятно, провалился бы в прокате. А теперь все билеты были распроданы, потому что в интернете распространилась информация о его печальной кончине.

Хоть я в каком-то смысле понимала ее желание порадоваться, в свете сложившейся ситуации все это казалось неуместным.

– Никогда в жизни, даже в самых смелых мечтах, я и подумать не могла, что наш фильм окажется на первом месте и выйдет в тренды в премьерный уик-энд. Ущипните меня! – Она протянула мне руку.

Я сменила тему.

– Значит, показ сегодня днем точно состоится?

– Да, Сэм сейчас наверху, проверяет, что на этот раз файлы не испорчены. Не знаю, как это произошло. К счастью, больше нигде такой проблемы не было. Я лично обзвонила десятки кинотеатров, чтобы убедиться, что там нет никаких ошибок. Учитывая, как активно нас сейчас освещают СМИ, сегодня никаких ошибок допускать нельзя. Все должно пройти безупречно.

– У кого был доступ к файлам? – спросила я.

– Вы имеете в виду, кроме меня и Сэма? – Она замолчала, обдумывая мой вопрос. – У Иззи.

– У Иззи? – Я постаралась скрыть удивление, но, уверена, Хезер по моему голосу поняла, что я в шоке. – Но я думала, что она ваша конкурентка. Судя по тому, что вы говорили, вы с ней не слишком ладили. Зачем вы дали ей доступ к файлам?

Она кивнула.

– Мы друг друга ненавидим. Я не давала ей фильм. Это сделал Сэм. Не спрашивайте почему. Понятия не имею. Я ему сказала, что это полный абсурд, но он не стал меня слушать. – Она пожала плечами. – Он попросил меня поделиться с ней файлами за ужином. Хотя нет, «попросил» – это мягко сказано. Он, по сути, заявил мне, что у меня нет выбора. Не хочу об этом даже начинать. Меня это взбесило. Он сказал, что хочет, чтобы она увидела, как гениально я смонтировала фильм. Я на это не повелась, но Сэм распоряжается деньгами, так что в конечном итоге получает все, что захочет.

Это откровение заставило меня еще больше заинтересоваться тем, какие же отношения связывали Сэма и Иззи. Могли ли они, объединившись, попытаться сделать так, чтобы фильм провалился? В случае с Иззи это звучало логично. А вот для Сэма это не имело смысла. С учетом того, что он финансировал этот фильм, в его интересах было сделать все, чтобы повысить кассовые сборы.

У меня в голове промелькнула идея. Была ли вероятность того, что он передал фильм Иззи в надежде, что она сделает с ним что-то неожиданное? Сэм был в этом бизнесе дольше, чем кто-либо еще. Если у него были плохие предчувствия и он знал, что Мартин опубликует свою рецензию, то не могло ли все это быть рекламной уловкой, чтобы вокруг фильма возникла шумиха иного рода?

Мне нужно было над этим поразмышлять.

– А что насчет Руфуса? Он не мог что-то поменять в фильме? – спросила я Хезер, внимательно наблюдая за ее реакцией.

– Каким образом? Ему была поручена одна-единственная задача: запустить видер. – Хезер поморщилась. – Ему бы потребовалось время и правильный софт. Нет, нет. Он не смог бы порезать мой фильм на кусочки. Так ведь?

– Он какое-то время находился в кабинке в одиночестве, – ответила я, надеясь, что она, по крайней мере, рассмотрит такой вариант. – Мне просто интересно, мог ли он намеренно изменить фильм.

Руфус утверждал, что является экспертом не только в винтажном оборудовании, но и в современных технологиях. Когда доктор Колдуэлл допрашивала его вскоре после убийства, он объяснил ей, что отвечал за загрузку цифровых файлов и калибровку проектора и аудиосистемы.

– О боже. Я об этом никогда не задумывалась. До начала фильма он просидел в этой кабинке как минимум час. Думаю, он мог это сделать. – Ее взгляд метался между буфетом и дверью, ведущей на балкон. – Подождите-ка. Вы думаете, он это сделал? Но зачем? Зачем ему портить мой фильм?

– Я никого не обвиняю. Просто пытаюсь собрать воедино разные версии. Вот и все.

Она сжала губы в полуусмешке.

– Теперь придется не сводить с него глаз. Он мне сказал, что не хочет оставлять без присмотра свои драгоценные винтажные пленки, но что, если вы правы? Что, если он работал на Мартина, но скрывал это? Возможно, Мартин тайно заплатил Руфусу, чтобы тот саботировал «Полуночное алиби».

Она зашла гораздо дальше, чем я предполагала.

Я не хотела ей намекать, что, на мой взгляд, Мартин и Руфус тайно скооперировались, чтобы навредить Хезер, но теперь уже два человека подтвердили, что Руфус мог отредактировать цифровой файл.

Какую выгоду получил бы Руфус от того, что испортил фильм? Единственной версией, которая приходило мне в голову, было то, что он строил заговор против современных голливудских фильмов, но это было слишком маловероятным мотивом для убийства. К тому же он был не слишком подкован в цифровых технологиях, так что я вычеркнула эту идею из своего мысленного списка.

Я надеялась, что он явится на премьеру, потому что у меня возникло к нему несколько вопросов.

У меня не оставалось времени на раздумья: двери кинотеатра должны были с минуты на минуту открыться. Я освежила ассортимент на книжном столе. В дополнение к книгам в красивом переплете и получившим воплощение на экране детективным романам в мягкой обложке я выставила тканевые сумки для книг, стикеры и подборку наших самых продаваемых свечей. Затем я взяла в буфете лимонад и убедилась, что наш терминал подключен к вайфаю.

Двери распахнулись, и люди хлынули внутрь. Это была уже другая публика: более молодая, энергичная и ярко одетая. Подростки и молодые люди за двадцать, в футболках с кровавыми кадрами из ужастиков, нарядившиеся во Фредди Крюгера и маски из «Крика». Они делали селфи и проводили прямые эфиры в соцсетях, стоя в очереди за закусками. О фильме явно заговорили. Если то же самое, что здесь, происходило и в других кинотеатрах страны, то Хезер и правда создала настоящий мегахит.

В воздухе царило странное воодушевление, пока зрители рассаживались по креслам. Это было похоже на дежавю. Неужели прошло меньше суток? Как много всего произошло за день.

При появилась как раз в тот момент, когда замигал свет и прозвенел звонок, призывающий всех занять свои места.

– Энни, мне столько нужно тебе рассказать. Ты не поверишь, как я провела день. – Ее щеки пылали румянцем. – Мы почти два часа пробыли на ферме Вентвортов. Она такая классная. Жутковатая, но классная.

– Выкладывай все. – Я взяла ее под руку. Мы заняли боковые кресла на последнем ряду. Меня это вполне устраивало. Мне не хотелось находиться рядом с тем местом, куда вчера вечером упал Мартин. – Итак, у Двойного Американо наконец-то появилось имя, и она подумывает сюда переехать. Вообще-то, это лучший день в твоей жизни. Я очень за тебя рада и хочу хотя бы со стороны понаблюдать за твоей романтической историей. Она уже сделала тебе предложение. Когда свадьба?

– Пенни. Пенни и При – идеальный союз, да? – спросила она, постучав себе по безымянному пальцу.

– Мне жутко нравится, что ты уже забегаешь вперед, и я с радостью тебя поддержу. Может, устроим свадьбу в книжном магазине? Только представь себе: предсвадебный фуршет на террасе, на свежем воздухе, с закусками и напитками, а сама церемония – в оранжерее, Хэла можно назначить ведущим. Уже представляю себе угощения во всех комнатах, ужин в саду, а потом – танцы под усыпанным звездами небом.

– Просто мечта. Может, бросим все и отправимся за нарядами? – При прижала ладонь к талии, чтобы перестать хохотать. – Ладно, ладно. Я, конечно, успокоюсь, но серьезно, Энни, вдруг она и есть та самая?

– Если честно, мне она кажется просто замечательной. Она излучает такую умиротворяющую энергию, а еще у меня сложилось ощущение, что она находится в гармонии с самой собой, – сказала я, сжимая руку При. – Я так рада, что ты вообще с ней заговорила.

– И даже больше. Ты будешь мной так гордиться. Пока мы осматривали поместье Вентвортов, я с трудом подбирала слова.

– Серьезно? – Я разинула рот в шутливом удивлении. – Я тобой так горжусь. Смотри-ка, развернутыми предложениями говоришь и употребляешь серьезные слова, прямо как взрослая девочка.

Она нахмурилась, слегка толкнув меня локтем.

Прозвучал последний звонок. Фильм должен был начаться с минуты на минуту, и я ощутила укол сожаления: мне было так приятно поболтать с лучшей подругой и снова переключить внимание на что-то нормальное. К тому же мне хотелось узнать все о Пенни.

– Энни, все сложилось как по вмешательству высших сил. Она сказала, что проезжает мимо фермы Вентвортов каждый раз, когда приезжает в Редвуд-Гроув, но сегодня утром по какой-то причине заехала на подъездную дорожку и сфотографировала знак «Продается». Она уже собиралась туда позвонить, чтобы договориться приехать на осмотр дома перед тем, как зайти в «Таинственный кофе», но вдруг решила, что ей необходим крепкий американо, чтобы набраться сил. Вот поэтому я и считаю, что это, возможно, моя судьба. Как будто звезды для нас сошлись.

Она не могла сдержать широкую улыбку.

Прежде чем я успела ее еще о чем-нибудь спросить, свет погас, и Хезер встала напротив экрана.

– Спасибо вам всем, что пришли. Я видела некоторых из вас в фойе, и меня очень впечатляют ваши костюмы и энергетика.

Из зала раздались радостные возгласы и аплодисменты.

Хезер сделала паузу, наслаждаясь признанием, а затем, закрыв глаза, сложила ладони в знак благодарности.

– Я уверена, вы в курсе, что вчера вечером произошла ужасная трагедия. Я тронута тем, что вы здесь и вам не терпится увидеть фильм, в который мы вложили кровь, пот и слезы. Перед тем как мы начнем показ, мне хотелось бы почтить память Мартина Паркера минутой молчания.

В зале воцарилась тишина.

Хезер невозмутимо стояла с закрытыми глазами. После того как долгая минута подошла к концу, она шмыгнула носом и снова обратилась к публике:

– Спасибо вам за это. Мартин Паркер был единственным в своем роде. Он был настоящей легендой и сделал большой вклад в развитие кино, и в том числе поддержал наш малобюджетный фильм, который мы с вами сегодня вечером посмотрим вместе. Мне посчастливилось показать Мартину «Полуночное алиби» до того, как он умер, и он отправил мне копию своей рецензии. Ее еще никто не видел. Мне хотелось бы сначала поделиться ею с вами. Я считаю, что самый уместный способ почтить его память – это услышать его слова напрямую.

Я выпучила глаза.

– Она собирается прочитать его рецензию? – прошептала я. – Она же была разгромной.

– Может, она просто наслаждается всей этой шумихой, – предположила При.

Хезер откашлялась. Ее лицо жутко освещало голубоватое сияние экрана смартфона.

– «„Полуночное алиби“ – настоящий прорыв в кинематографическом сторителлинге», – начала Хезер.

Я накрыла рот ладонью:

– Рецензия Мартина начиналась не так.

Сидевшая перед нами зрительница обернулась и шикнула на меня.

– «Шедевр, превосходящий любые ожидания», – продолжила Хезер. – «То, что сотворила эта команда дебютантов, поистине потрясающе. Кора Митчелл зарекомендовала себя как талант, который не стоит упускать из виду. Благодаря своей глубине и органичности она может посоперничать с некоторыми из самых опытных голливудских актрис. Осмелюсь заявить, что, возможно, перед нами – новая Мэрил Стрип».

Сидевшая в первом ряду Кора громко ахнула. Она, очевидно, была не меньше поражена тем, как внезапно изменилось мнение Мартина.

– «Каждый кадр этого фильма, тщательно выверенный режиссером Хезер Хэтэуэй, вызывает чувство изумления и ужаса, которое будет держать вас в напряжении и заставит жадно ловить ртом воздух в надежде поскорее закончить головокружительное путешествие, которое представляет собой этот современный триллер, но, когда это наконец произойдет, вы будете в смятении. Кульминационный момент наносит мощный удар, который еще надолго не оставит вас в покое после финальных титров. „Полуночное алиби“ – фильм, который сразу же станет классикой и, вне всяких сомнений, выдержит испытание временем. Это мощное повествование, воплощенное истинными визионерами. У Хичкока наконец-то появился достойный соперник».

– Боже правый! Эта рецензия не имеет ничего общего с той, которую я читала, – сказала я При, все еще не в силах закрыть рот. – Они диаметрально противоположны.

– Думаешь, она сама ее придумала? – спросила При, даже не потрудившись говорить тихо.

Женщина перед нами снова обернулась и прижала палец к губам.

Я наклонилась ближе к При:

– На девяносто девять процентов уверена, что этот отзыв написала она, а теперь, после смерти Мартина, пытается выдать его за сочиненную им рецензию. – Я покачала головой. – Это рискованный шаг, но я бы не удивилась, если бы она так поступила. Она отчаянно пыталась помешать ему опубликовать первоначальную рецензию.

– Подделывать ее рискованно. – Поморщившись, При понизила голос, чтобы ее снова не отругали. – Это ведь такая наглость, правда?

– Согласна.

Хезер завершила свою речь, попросив съемочную группу и Сэма встать, чтобы зрители их поприветствовали. Актеры поклонились, и зал взорвался аплодисментами.

– Посмотри только, какой эффект это уже произвело. – Я махнула рукой в сторону зрителей, вскочивших на ноги и яростно аплодировавших фильму, который они еще не видели. – Это напоминает рок-концерт. Им нравится.

Весь зрительный зал сиял, словно ночной клуб, из-за сотен светящихся экранов смартфонов, запечатлевающих этот момент.

– А как, по-твоему, Хезер удалось выдать свою рецензию за написанную Мартином? – спросила При.

– Если она взяла его ноутбук или получила доступ к паролям, то могла удаленно залогиниться в его электронную почту, отредактировать документ и отправить его редактору Мартина. – Я потянулась за сумкой для книг. – Мне тут пришла в голову одна мысль. Интересно, появилась ли уже какая-нибудь из рецензий в интернете?

Пока зрители продолжали ликовать и аплодировать, я начала листать телефон в поисках подтверждения того, что отзыв выложили онлайн.

– О боже! Вот он, При. – Я показала ей экран телефона. – Интересно, в курсе ли доктор Колдуэлл?

– Не будем медлить: представляю вам «Полуночное алиби»! – сказала Хезер, заставляя притихнуть толпу.

Все заняли свои места.

Мое сердце заколотилось, когда начались вступительные титры. Я уже приготовилась увидеть мелькающие кадры, но их не последовало. Начало прошло как по маслу. В нем не было ни помех, ни режущего глаза мерцания. Я не назвала бы этот фильм шедевром кинематографа. Это был достойный триллер, в которым было достаточно скримеров, чтобы держать меня в напряжении. Я была рада наконец увидеть развязку, ведь вчера вечером показ был прерван. Но когда фильм подошел к концу, я была уже на сто процентов уверена, что Хезер сама написала рецензию Мартина. Он ни за что в жизни не стал бы сравнивать ее с Хичкоком, а Кору называть новой Мэрил Стрип.

Хезер обернула его слова в свою пользу. Но значило ли это, что она его убила? Я все больше склонялась к тому, что это было так.