После того как Иззи ушла, я решила сделать небольшой перерыв и поднялась в наш общий кабинет, чтобы посмотреть, получится ли у меня найти предыдущие рецензии Мартина на фильмы Иззи. Флетчер стоял на кассе, так что комната была в моем полном распоряжении. Я приоткрыла скрипучее окно, впуская свежий воздух. Поскольку наш кабинет находился на втором этаже особняка, построенного в конце 1800-х годов, в разгар жаркого дня он нагревался, и в нем становилось душно. Однажды Хэл запросил смету на установку в здании кондиционеров. Тогда его резко бросило в пот, и он начал ругаться себе под нос. Впервые за почти десять лет, которые я у него проработала, мне довелось услышать от него нецензурную брань. Стоит ли говорить, что смету он порвал на кусочки, а нас попросил в случае необходимости открывать окна и пользоваться вентиляторами.

Климат в Редвуд-Гроув был мягким, поэтому кондиционер здесь требовался нечасто. Океанский бриз, доносившийся с Тихого океана, приносил сюда прохладу. Распахнув окно и насладившись соленым воздухом с лесными нотками, я воспользовалась свободной минутой, чтобы навести порядок у себя на письменном столе.

Меня уже ждали новые коробки с предварительными экземплярами книг, а еще – рисунки и письма с благодарностями от учеников третьего класса местной начальной школы. Во вторник мы устроили для них необычную экскурсию, не закрываясь допоздна, чтобы они имели возможность исследовать все уголки магазина. В конце к ним вышел Нейт Великий. Эта популярная долгоиграющая детективная серия всегда была настоящим хитом у школьников, так что я наняла актера из местного колледжа, чтобы он нарядился в юного сыщика.

Я прикрепила рисунки и записки к себе на пробковую доску. В отличие от детективной доски Флетчера в стиле Шерлока Холмса, увешанной бесчисленным количеством театральных программок и эскизов обложек, на моей, в форме сердечка, были другие пометки от авторов, карта Редвуд-Гроув, флаер нашего первого Фестиваля Детективов и наше с При совместное фото. На встроенных книжных шкафах в моей половине кабинета стояли университетские учебники по криминалистике, «Кулинарная книга американских мастеров детектива», стопки предварительных экземпляров и новые заказы, ожидавшие своего часа.

Открыв ноутбук, я достала из верхнего ящика стола упаковку лимонных леденцов. Рассасывая кислую карамельку, я загуглила Иззи. Она не врала – по крайней мере, по поводу восторженных отзывов Мартина о своих работах. Я пробежалась взглядом по семи рецензиям, и абсолютно в каждой из них Мартин восхищался ее кинематографическим гением, называл ее современным воплощением самого Хичкока и призывал зрителей мчаться в кинотеатры, чтобы обеспечить фильмам кассу в премьерные выходные.

Его слова о творчестве Иззи звучали словно поэзия. Он не скупился на щедрую похвалу в ее адрес.

«Иззи – современное воплощение Альфреда Хичкока. Не идите, а со всех ног бегите в кинотеатр, чтобы стать свидетелями ее непревзойденного сторителлинга на большом экране».

Читая рецензии, я невольно задавалась вопросом, было ли между ними что-то. Могло ли за любовными письмами Мартина к творчеству Иззи скрываться нечто большее? Был ли он в нее влюблен? Знала ли она об этом? Отвечала ли она взаимностью на его чувства?

Мог ли он ее преследовать?

Или воспользоваться своей властью и влиянием, чтобы удерживать ее на крючке?

Она производила впечатление свободолюбивой натуры, но все это могло быть напускным. Возможно, ее уверенность в себе была не более чем притворством, а за экстравагантным образом скрывалась боль или травма из прошлого.

Я взглянула на настенные часы, которые уже много лет не работали, но я не могла избавиться от привычки смотреть на них в надежде, что именно сегодня кто-нибудь из нас вдруг не выдержит и вставит в них новые батарейки. Часы на ноутбуке оповестили, что мой перерыв подходил к концу. Нужно закончить с делами и поскорее отправиться в Королевский театр, чтобы все подготовить к дневным показам. Я добавила в закладки несколько статей. Хоть я и знала, что доктор Колдуэлл поручила своей команде изучить каждую деталь из прошлого подозреваемых, мне все равно стоит ей об этом рассказать.

Когда я вернулась на первый этаж, Флетчер стоял за кассой. Он заворачивал онлайн-заказ в оберточную бумагу с изображением книг.

– Энни, один вопрос. Во сколько сегодня первый показ? Нам позвонили несколько человек. Я им сказал, что в четыре, но не был уверен, что его не перенесли из-за… ну ты поняла – убийства.

– Насколько я знаю, он все равно пройдет в четыре. Я обсуждала это с доктором Колдуэлл, но не знаю, какие планы у Хезер, учитывая, что фильмы Руфуса пропали.

– Ой, а я думал, что это будет повторный показ «Полуночного алиби», – ответил Флетчер, отрывая кусочек клейкой ленты. – В любом случае те, кто звонил, именно этим интересовались.

– Логично.

Стоило пораньше спросить об этом Хезер. Я положила палец на стык упаковочной бумаги, чтобы Флетчер мог закрепить его клейкой лентой. Он придумал упаковывать онлайн-заказы в фирменную бумагу «Потайного шкафа». Это оказалось замечательной идеей. Покупатели были в восторге от того, что получали книги в подарочной упаковке, и это играло на руку имиджу магазина.

– Странно ведь будет смотреть его во второй раз? – поморщился Флетчер. – Мне кажется, во время той сцены с мелькающими кадрами я весь сожмусь и буду ждать, пока кто-нибудь еще не полетит с балкона.

– Ага. Логично. Уверена, что-то вроде посттравматического синдрома будет точно.

Хорошей новостью было то, что там будут доктор Колдуэлл со своей командой. Я не могла себе представить, что убийца снова нанесет удар, если в зале будут присутствовать полицейские и детектив.

– Хэл сказал, что ты можешь в любой момент идти в кинотеатр. Магазин у нас под контролем. Он его закроет, а я приду тебе помочь во время антракта.

– Звучит здорово. – Я взяла свои вещи. – Скоро увидимся.

Я была рада подышать свежим воздухом и получить возможность размять ноги. Это помогало мне отвлечься от мыслей о деле, и именно в этом я и нуждалась. Один из самых необычных и мудрых советов, которые дала нам доктор Колдуэлл во время учебы в университете, заключался в том, чтобы позволить себе отвлечься.

«Если вы чувствуете, что застряли, выйдите на улицу. Подвигайтесь. Потанцуйте. Испеките что-нибудь. Почитайте. Порисуйте. Займитесь тем, что вам нравится. Не сосчитать, сколько раз у меня случался прорыв, когда я не сидела за столом, изучая материалы дела, – читала она лекцию нашей группе, слегка покачиваясь из стороны в сторону. – Работа детектива может полностью вас поглотить. Не позволяйте ей это сделать. Если вы сразу установите границы, то вам будет гораздо проще справиться с желанием все бросить. Во время своего первого дела я, кажется, не спала и не ела целую неделю. Не советую. И только когда мой напарник сказал мне, чтобы я шла домой и приняла долгий горячий душ или ванну, я внезапно осознала ключевую связь между убийцей и жертвой. Обнаружила бы я ее, если бы продолжала жить за рабочим столом? Возможно. Но гораздо приятнее было испытать это озарение, сидя в ванне с бокалом шардоне».

Стараясь следовать ее философии, я пошла к кинотеатру длинным путем – через городскую площадь. Мне не терпелось увидеть При и спросить ее, как прошел дальнейший разговор с Пенни. Убийство Мартина вытеснило у меня из головы мысли о Скарлетт. Я не понимала, хорошо это или плохо.

– Энни, постойте, – раздался голос.

Обернувшись, я увидела Сэма, который изо всех сил пытался меня догнать.

Его походка была нетвердой. Он тяжело опирался на трость, вцепившись в нее мертвой хваткой и не сводя глаз с горизонта.

Я замедлила шаг и подождала его.

Может, стоит пойти в его сторону?

Он неуверенно двигался вперед, а затем сделал преувеличенно осторожный шаг, словно боялся, что земля в любой момент провалится у него под ногами.

– Вы идете в кинотеатр? – спросил он, так сильно сжав трость, что костяшки его пальцев побелели.

Сэм судорожно втягивал носом воздух.

– Вы в порядке?

Его щеки стали ярко-красными, словно росшие в парке розы, а шея вздулась от напряжения, пока он пытался отдышаться.

– Мои ноги с возрастом утратили былую прыть. Похоже, я перестарался.

Это было тревожным знаком, если учитывать, что он пробежал всего четверть квартала.

– Может, вам стоит присесть на минутку? – указала я на скамейку, стоявшую на другой стороне улицы.

– Нет, со мной все будет нормально. – Он похлопал себя по бедру, словно пытаясь восстановить в нем кровообращение. – Я просто надеялся с вами поговорить, если вы, конечно, не против того, чтобы неспешно прогуляться до кинотеатра.

– Вовсе нет.

Я подстроилась под его шаг. Меня поразило, насколько внушительно он выглядел, несмотря на то что ему было трудно двигаться. Если задуматься, то так можно было сказать о любом человеке, связанном с киноиндустрией. Думаю, некий голливудский типаж и правда существовал. Это было вполне объяснимо. Чтобы преуспеть в бизнесе с такой конкуренцией, вероятно, нужно быть представительным и излучать мощную энергию.

– Вам, должно быть, интересно, о чем я хотел бы с вами пообщаться. – Он все еще пытался перевести дыхание. Мягкое постукивание тросточки о тротуар подчеркивало, как ему было тяжело сейчас.

– Я вся внимание, – улыбнулась я.

Он втянул носом воздух и медленно выдохнул.

– Я заметил, что вы хорошо знакомы со следователем, и мне стало интересно, не в курсе ли вы, приблизилась ли она к тому, чтобы арестовать убийцу.

Надо было отдать ему должное за прямоту, но подобного вопроса я от него не ожидала.

– Насколько мне известно, нет.

– Вы уверены?

Казалось, он мне не поверил.

– Абсолютно.

Он шаркнул ногой по тротуару, и на проезжую часть вылетел небольшой камешек. Я не поняла, потерял ли мужчина равновесие или просто выбился из сил после быстрого бега. В любом случае это заставило меня задуматься о его здоровье. Он был не таким уж пожилым, вероятно, примерно того же возраста, что Хэл, но выглядел так, словно был гораздо старше и обладал проблемами со здоровьем.

Из его легких вырвался хриплый кашель, и он прикрыл рот.

– Хотите совет, юная леди? Не начинайте курить.

– Приняла к сведению. Я в любом случае не планировала заводить подобное хобби, – подмигнула я и подождала, пока утихнет его кашель и он продолжит.

– Видите ли, я к вам подошел, потому что переживаю за Хезер. Я, как говорится, не вчера родился, так что вижу, что вы – человек со связями. Вы в курсе событий. Я видел вас с детективом, и она вам доверяет, – сказал Сэм, все еще задыхаясь. – У меня такое чувство, что она считает, что это Хезер убила Мартина.

– Почему вы так думаете?

Я старалась не замыкаться на себе, но не могла не почувствовать, как у меня по голове побежали мурашки. Сэм наблюдал за мной и доктором Колдуэлл? Но когда?

– Это же очевидно, разве нет? Ее задержали. Улики указывают на нее. Вы ведь, наверное, слышали о манипуляциях с фильмом?

– Вы имеете в виду винтажные фильмы Руфуса?

– Нет, я говорю о «Полуночном алиби». – Он взглянул на меня с вновь обретенным интересом. – Ой, значит, вы не слышали?

Я покачала головой.

– «Полуночное алиби» отредактировали за несколько часов до того, как был убит Мартин. У меня в доказательство этого есть время, когда файл изменили.

Непонятно, почему он решил со мной этим поделиться, впрочем, я не собиралась его останавливать.

– Работа над фильмом была завершена. Его уже разослали в кинотеатры, но кто-то взял и перемонтировал его. – Он перебросил трость в другую руку. – Тот, кто это сделал, добавил туда эпизод с мерцающими кадрами и вырезал три или четыре минуты диалогов. Я все утро разговаривал с нашими дистрибьюторами, пытаясь выяснить, идет ли речь только о копии, которую показывали вчера вечером, или мы всем разослали эту неправильную версию.

– И что они сказали?

– Все остальные копии, которые мы отправили, судя по всему, в порядке. Больше ни у кого с ними проблем не было, – смиренно сказал он. – Именно поэтому я понадеялся, что вы вдруг сможете обсудить это с детективом.

– Зачем?

Я помахала группе знакомых, проходивших мимо в сторону библиотеки.

– Ну, существует всего несколько человек, у которых был доступ к файлам. Хезер – одна из них. – Он вздохнул, ощупывая тростью асфальт, когда мы шагнули с тротуара и пошли через дорогу. – Я переживаю, что она изменила файл, чтобы всех отвлечь во время показа.

Я сдержалась, чтобы не нахмуриться, и сохранила нейтральное выражение лица. По сути, он признавал, что считает, что это Хезер убила Мартина. Но зачем говорить об этом мне? Почему бы не поделиться своими догадками с доктором Колдуэлл? Что-то тут не сходится.

– Жутко неприятно это говорить, но я думаю, что Хезер может быть в этом замешана, а поскольку вы с детективом близки, я решил, что вы могли бы замолвить за меня словечко.

«Замолвить словечко?»

– Подождите-ка, вы мне говорите, что думаете, будто Хезер убила Мартина?

Зачем он намеренно подставлял Хезер? Это не имело никакого смысла.

– Я полагаю, что это был несчастный случай.

Он слегка покачнулся, когда мы ступили на следующий бордюр, а затем воткнул трость в землю.

Я протянула руку, чтобы помочь ему, но он отказался, молча покачав головой.

– Думаю, она перемонтировала фильм, чтобы избавиться от Мартина.

– Избавиться, столкнув с балкона?

– Нет-нет. Я имею в виду, что она, как мне кажется, решила воспользоваться новой тактикой. Ей хотелось привлечь его внимание. Он собирался опубликовать свою рецензию в начале показа. У него уже сложилось мнение о фильме. Я думаю, Хезер изменила видео, чтобы он этого не сделал. Вероятно, она добавила туда мерцание и быстро сменяющиеся кадры, чтобы у него не оставалось другого выбора. Он никогда и никуда не ходил без своего ноутбука. Думаю, она специально посадила его наверх, чтобы украсть компьютер и оттянуть неизбежное.

Такой версии еще не было. Я не совсем понимала, насколько правдоподобной она мне казалась, а еще не была до конца уверена, что Сэм поделился ею со мной лишь по доброте душевной.

– Я не понимаю. Мартин был профессионалом. Неужели он не сохранил бы копию в облаке?

– Это я и имел в виду под неизбежным, – продолжил Сэм. – Хезер хотела выиграть немного времени и для себя, и для всех нас, кто был задействован в съемках. «Полуночное алиби» вышло на экраны кинотеатров вчера в полночь. Отложив публикацию рецензии Мартина на день или даже всего на несколько часов, она бы подарила возможность первым зрителям посмотреть фильм и составить собственное мнение.

Надо признать, его теория вызвала у меня интерес. Могла ли сцена с мерцающими кадрами быть отвлекающим маневром? Могли ли Хезер и Мартин подраться, пока она пыталась украсть его ноутбук?

С другой стороны, Сэм сам себе противоречил. За ужином он отмел мысль о том, что кому-то стоит беспокоиться и вообще задумываться о рецензии Мартина. Что же изменилось?

Мы прошли мимо пиццерии. От ароматов чеснока и красного перца, которые жарились на гриле в дровяной печи, у меня заурчало в животе. Я решила упомянуть об этом противоречии. Мне нечего было терять. Сэм сам ко мне подошел, и я знала, что доктор Колдуэлл оценит любые догадки, которыми я с ней поделюсь.

– У меня сложилось впечатление, что вчера вечером за ужином вас не слишком волновала рецензия Мартина.

Он застыл на месте.

– Так и есть. Меня волнует, что Хезер была настолько поглощена идеей сделать из этого фильма мгновенный хит, что слышать не могла об этой рецензии. Она мне как племянница. Если бы вы хотя бы упомянули это в полиции, то я был бы вам очень благодарен.

– Вообще-то, вам стоит и самому им об этом рассказать. Это может оказаться очень важной для расследования информацией.

– О, я уже рассказал. – Сэм снова закашлялся, а затем склонил голову набок и приподнял кустистую бровь. – Они в курсе.

Он на что-то намекал. Если это было так, то я не понимала, что он имел в виду.

– У кого еще мог быть доступ к файлам? – спросила я, сменив тактику. – Мог ли Руфус иметь возможность отредактировать фильм? Он в течение всего показа находился в кабинке наверху.

– Руфус. – Сэм подался назад, словно даже не рассматривал такого варианта. – Думаю, что мог. Ну, если достаточно хорошо разбирается в современных технологиях монтажа. Я понимаю, что он эксперт в области винтажных фильмов, но не в курсе, насколько глубоки его познания.

Мы добрались до кинотеатра. Афиша с названием фильма была подсвечена красными и белыми лампочками, и повсюду висели постеры «Полуночного алиби».

– Я ценю вашу помощь, – сказал Сэм, останавливаясь и перекладывая трость в другую руку. – Мне нужно встретиться с Хезер перед вторым показом, так что увидимся позже.

Значило ли это, что доктор Колдуэлл ее отпустила?

Он ухватился за дверную ручку, чтобы удержать равновесие, а затем поковылял внутрь.

Неужели он был в гораздо худшей форме, чем мне показалось за ужином? Большую часть вечера он провел сидя. Я видела, как он заходил в «Оленью голову» с тросточкой, но сейчас его нетвердая походка больше бросалась в глаза. Я какое-то время собиралась с мыслями, прежде чем войти внутрь.

Искренне ли Сэм переживал о Хезер? Действительно ли он хотел ей помочь, или его волновало, что она могла оказаться убийцей, и таким образом он пытался защитить собственные интересы?

У кого еще был доступ к оригинальным файлам? Мой вопрос о Руфусе застал Сэма врасплох. Мог ли Руфус что-то изменить в фильме?

Сейчас все они были вероятными подозреваемыми. Я должна была сохранять бдительность и оставаться сосредоточенной.