Покупатели все утро то и дело заходили в магазин. Мне некогда было поразмышлять о Руфусе, потому что я пробивала на кассе сумки с книжными принтами и подсказывала посетителям, как открыть потайной шкаф в гостиной. Она была моим любимым местом во всем магазине. Дизайн комнаты напоминал дом мисс Марпл в Сент-Мэри-Мид. Я легко могла себе представить, как, устроившись с чашечкой чая в руках в одном из уютных кресел с изогнутой спинкой, стоявших напротив арочных окон, я веду беседу об убийствах с проницательной вымышленной сыщицей. Мы вместе проанализировали бы поведение подозреваемых, их язык тела и мотивы, а еще набросали бы график, который показывал бы, где находился каждый из них во время убийства.

Гостиная была первым помещением, которое спроектировал Хэл, когда начал ремонт в поместье. В дополнение к обоям начала двадцатого века, коврам и мебели в стиле «Искусств и ремесел»[28] он установил там настоящий потайной книжный шкаф, который и дал название магазину.

Сам стеллаж выглядел весьма скромно, но среди стоявшей на его полках коллекции классических детективов находился секретный рычаг, отпиравший потайную дверь, за которой была скрыта комната. Ну, в сущности, это была обычная кладовка, но это уже нюансы. Каждый раз, как кто-нибудь из новых посетителей находил спрятанный среди корешков рычаг, они от души хохотали над своими детективными способностями или их отсутствием. Как же приятно было наблюдать за тем, как сияли их лица, когда они наконец его обнаруживали. Впрочем, мне все еще приходилось сдерживать легкую дрожь, мысленно возвращаясь к моменту, случившемуся всего несколько месяцев назад, во время первого Фестиваля Детективов в Редвуд-Гроув. Тогда я обнаружила в этом тесном помещении тело своего однокурсника. Было практически невозможно поверить, что сейчас мы вновь оказались в разгаре расследования очередного убийства.

Уже ближе к вечеру, помогая одной покупательнице найти для сына экземпляр книги «Джуди Муди», которую она обожала в детстве, я с удивлением обнаружила Иззи в археологической комнате.

Наша секция книг для малышей и детей младшего школьного возраста была оформлена в стилистике романа Агаты Кристи «Смерть на Ниле». В помещении стояла емкость с песком, полная зарытых сокровищ, а на стенах висели археологические карты и схемы египетских пирамид. Книжные полки украшали бинокли, инструменты для раскопок, старинные компасы и фонари.

Я показала покупательнице, где можно найти эти наполняющие душу ностальгией книги, и подошла к Иззи. Свернувшись калачиком на одном из миниатюрных диванчиков, предназначенных для наших самых маленьких гостей, она склонилась над детской иллюстрированной книжкой про мисс Марпл. Из-за своих кислотно-ярких волос она напомнила мне павлина.

– Это один из наших бестселлеров, – сказала я.

Захлопнув книгу, она резко выпрямилась.

– Вы меня напугали.

– Простите. Я просто прокомментировала ваш выбор книги.

– Ну и ну. – Она швырнула книгу на детский диванчик. – Я просто убивала время и искала вдохновение.

– Подумываете снять детский фильм?

– Боже, нет. – Вздрогнув, она провела пальцами по своим торчащим вверх волосам, словно пытаясь соскрести эту мысль прямо с поверхности мозга. – Целый день работать с детьми-актерами – мой худший кошмар. Нет, спасибо. Я хочу экранизировать один роман Агаты, но сделать его гораздо, гораздо более мрачным, чтобы это был полноценный ужастик. Когда я здесь сижу, мне в голову приходят сцены с жуткими ожившими куклами и раскопками древних костей, которые возвращают к жизни давно утерянные мумии.

Я выдавила натужную улыбку, уперев большой палец в ладонь, чтобы подавить желание поморщить нос и состроить гримасу. Как оригинально.

Она просто соединяла старые сюжеты. Фильм ужасов по мотивам Кристи показался мне сильным отклонением от оригинала, хоть я и не имела ничего против переосмысления классики. Даже Хэл, настоящий фанат Агаты, обожал некоторые из современных интерпретаций ее произведений.

Иззи поднялась, оставив книгу на краю дивана.

– Вы слышали что-нибудь новое об убийстве Мартина?

Схватив книгу, я вернула ее на нужное место на стеллаже, стоявшем в считаных сантиметрах от Иззи.

– Ничего особенного. А вы?

– Вы слышали, что говорят о Коре? – наклонившись ближе, шепнула она мне на ухо.

– Нет, – соврала я.

– Кое-что пикантное. – Отстранившись, Иззи потерла руки. Ей явно не терпелось поделиться со мной слухами. – Не буду вдаваться в кровавые подробности, но, скажем так, у нее есть свои скелеты в шкафу. Скелеты, которые способны положить конец ее карьере, так что она на все готова пойти, чтобы о них никто не узнал. В прямом смысле на все.

Как Иззи стало известно о прошлом Коры? Кора уверяла меня, что об этом никто не знал. Она ошибалась или была еще какая-то причина? Если Иззи убила Мартина, то она могла прочитать ту рецензию. Возможно, именно она и стерла оттуда информацию о Коре. Но зачем? Чтобы шантажировать Кору?

– Такую драму нарочно не придумаешь, – сказала Иззи. – Сначала Мартина сталкивают с балкона и он разбивается насмерть. А теперь его юная инженю[29] вот-вот попадет в заголовки, и не по хорошему поводу. Что дальше? Я вся горю от нетерпения.

Ее циничная реакция на гибель Мартина и ситуацию с Корой заставила меня занять оборонительную позицию. Мне захотелось узнать, как она отреагирует, если я продолжу разговор, сделав упор на эмпатию.

– Как вы? Наверное, все это стало для вас настоящим кошмаром. Ведь это Мартин пригласил вас сюда на выходные, верно? Полагаю, вы двое были близки.

– Ой, это просто ужасно! – Откинув голову назад, она прижала руку к сердцу. – Я себя отвратительно чувствую. Мартин был единственным в своем роде. Не знаю, найдется ли ему когда-нибудь замена в киноиндустрии.

– Вы давно его знали?

– Всю свою карьеру. – Отвечая мне, она перебирала стоявшие на полках книги, мельком их изучая и возвращая на место. – Он в каком-то смысле ответственен за мой успех. Он написал рецензии на каждый из моих фильмов, и все они были восторженными. Благодаря его похвале моя дебютная работа вышла на первое место в премьерный уик-энд. Я просто убита тем, что его с нами больше нет. Это огромная потеря для кино и для меня лично. – Она побарабанила пальцем по щеке, словно пытаясь сдержать слезы.

Я на это не купилась.

В ее ответе не было ни капли искренности.

– Мы собирались снять совместный фильм, – сказала она, глядя на постер экранизации «Смерти на Ниле» 1978 года. – Но теперь поезд ушел.

– Мартин планировал стать его режиссером? – Это была новая для меня информация. – А я думала, он был критиком. Такое часто бывает?

– Продюсером. Не режиссером, – поправила она меня. – Он был финансово обеспеченным и, много лет оценивая фильмы с уютного кресла в зрительном зале, был готов расширить свою сферу деятельности и попробовать что-то новенькое. У него была идеальная возможность стать одним из ведущих продюсеров. Он, что очевидно, обладал огромным опытом, а еще у него были прекрасные связи: любой актер, режиссер и оператор знал Мартина и был на все готов, лишь бы сохранить его расположение. И денег у него было как грязи. Он мог бы составить Сэму серьезную конкуренцию. Вот поэтому он и пригласил меня на этот уик-энд, – продолжила Иззи, едва ли осознавая, что говорит со мной. Казалось, она была глубоко погружена в свой внутренний монолог. – Ему ужасно не понравился фильм Хезер. Он позвонил мне после предпремьерного показа и сказал, что это худший фильм, который он видел за последние десятилетия. Тогда я сразу поняла, что у Хезер и у всех, кто участвовал в съемках, будут проблемы. Разгромный отзыв от Мартина Паркера – это смертельный поцелуй. – Она послала воздушный поцелуй.

– Не понимаю. Зачем он попросил вас приехать, если ему не понравился фильм?

– Жутко не понравился, – поправила меня Иззи. – Моя работа заключалась в том, чтобы делать заметки. Он хотел, чтобы мы вместе проанализировали все аспекты этого фильма и реакцию публики, чтобы потом иметь возможность создать что-то прямо противоположное. Ему было любопытно, как зрители отреагируют на фильм. Как бы сильно он ни бесил Мартина, думаю, в то же время он переживал, что фильм может найти отклик у более молодой аудитории. Он знал, что Хезер неплохо соображала в маркетинге, и пригласить Кору, у которой огромное количество подписчиков в социальных сетях, было мудрым решением. Они публиковали там кучу кровавых тизеров, которые быстро становились вирусными. Даже тот, который был посвящен этому фестивалю. Это свежо. Молодежно. Ломает старые голливудские шаблоны. Это и напугало Мартина. Он знал, что его карьера идет на спад. Современная аудитория сама генерирует контент и рецензии. Ее не сильно волнует, что скажет о фильме какой-то старик.

Именно это я и пыталась донести до Хезер.

Услышав это от человека из киноиндустрии, я лишь убедилась в своей правоте.

– Мартин был снобом, когда дело касалось ужастиков, – сказала Иззи, листая роман о братьях Харди[30]. – Его не впечатляли фильмы, которые опускались до уровня зрителя. Он считал, что фильмы должны возвышать и развивать. Он хвалил фильмы, которые выходили за рамки и бросали вызов нормам. Не то чтобы он не понимал этого жанра. Он любил эффектные скримеры или брызги крови, но только если это было уместно. Ему казалось, что Хезер опустилась слишком низко. Она сделала ставку на примитивные шутки и пугающие моменты, и это было с ее стороны очень разумным решением. Именно этого и жаждала ее аудитория. Мартин предпочитал фильмы, в которых анализировалась психология убийцы. Именно по этой причине он и был таким большим поклонником Хичкока.

Я была рада, что она так много мне рассказала. В то же время мне было любопытно, почему она так разоткровенничалась.

– Над чем вы с ним работали?

– Хм? Что, п-простите?

Запнувшись, она с усилием моргнула, словно с трудом меня понимая.

– Вы упомянули, что собирались поработать вместе с Мартином над каким-то проектом. Это как раз тот ваш фильм ужасов по Агате Кристи?

Что-то невнятно пробормотав, она поставила книгу обратно на полку.

– Э-э, нет. Э-э, не совсем.

Мой вопрос не казался сложным. Почему же он ее так смутил?

– В любом случае неважно, – сказала она, пренебрежительно взмахнув рукой. – Теперь фильм обречен на провал. Мартин финансировал его производство. Мне или придется снова его показывать на мероприятиях в поисках нового продюсера, или надолго убрать в стол. – Она бросила взгляд на трое золотых часиков, которые носила на руке. – Ой-ой-ой. Совсем потеряла счет времени. Опаздываю. Мне пора. Была рада с вами поговорить.

С этими словами она выскочила из археологической комнаты через черный ход.

Из нашей короткой беседы я узнала больше, чем ожидала. Впрочем, я не понимала, что мне делать с этой информацией. С одной стороны, если Мартин финансировал ее следующий фильм и писал исключительно восторженные рецензии о ее предыдущих проектах, то какой у нее мог быть мотив желать ему смерти?

Но с другой стороны, я ей не доверяла.

Она так равнодушно отнеслась к смерти Мартина. Ее тон изменился только после того, как я спросила, как у нее дела. Откуда она узнала о Коре? И не соврала ли она о причине, по которой Мартин пригласил ее на премьеру? Вопросы роились у меня в голове, как пчелы над кустиками лаванды в саду.

Неужели Иззи, сама того не зная, помогла расследованию дела Хезер? Не уверена, что это входило в ее планы, но она подтвердила то, что я и так знала: «Полуночное алиби» не нуждалось в одобрении Мартина. У Хезер уже формировалась своя фанатская база, Кора была звездой соцсетей, а «клуб хороших парней», к которому принадлежал Мартин, медленно терял позиции в Голливуде.

Я постоянно возвращалась к одному и тому же вопросу: в каких отношениях находилась Иззи с этим старомодным критиком? Она была как минимум на двадцать лет старше Коры. Мог ли Мартин на заре карьеры сделать подобное предложение и ей? Могла ли у них быть любовная связь? А что, если, наблюдая за тем, как новое поколение женщин, таких, как Кора, отвергает стервятников, подобных Мартину, она вдруг что-то осознала?

Прикусив нижнюю губу и ощущая привкус гранатового блеска, я задумалась. Нужно было самой провести небольшое расследование. Рецензии Мартина были выложены в интернет. Существовал лишь один способ узнать, была ли Иззи его любимицей (а может, и чем-то большим): прочитать их.