– Вы видели, как Мартин упал в кинотеатре? – спросила я Кору.

Она взглянула на небо, а затем крепко зажмурилась, словно солнце было слишком ярким.

– Не уверена. Мне кажется, да. Я видела какую-то вспышку, но на экране в этот момент творилось безумие.

– Сцена с мелькающими кадрами не должна была войти в фильм?

– Нет. – Она энергично покачала головой. – Видимо, цифровой файл повредился. Такого не должно было быть. Она всех ослепила. Я не могла даже на экран смотреть. Не знаю, что пошло не так. Хезер была в ярости.

Хорошо, что Кора подтвердила то, о чем я уже догадывалась. Я отметила для себя, что нужно будет задать тот же вопрос и Хезер и посмотреть, будет ли отличаться ее ответ.

– А вообще, теперь, когда я начинаю об этом вспоминать, мне кажется, что я и правда слышала звуки, будто кто-то дрался. Тогда я подумала, что это некачественные звуковые эффекты в фильме, но потом осознала, что, судя по всему, это Мартин пытался отбиться от убийцы.

– Вы рассказали об этом полиции?

– Нет. – Она начала легонько вращать шеей, словно разогреваясь перед выступлением. – Мне не хотелось привлекать к себе излишнее внимание.

Ее поведение не соответствовало тому, что она говорила. Это было явным поводом для тревоги и могло означать несколько вещей. Возможно, ей было неудобно признаваться во всем, что она рассказала мне, практически незнакомому человеку, а может быть, она и врала. Я испытывала к ней почти сестринские чувства, и мне хотелось ее защитить. Если она была со мной честна, то оказалась из-за Мартина в ужасной ситуации, с которой, к сожалению, сталкивались на работе многие женщины. Однако я должна была отбросить в сторону чувства и методично обрабатывать информацию. Она могла мной манипулировать. Я не понимала, с какой целью Кора могла выдумать эту историю, но ответственность за доказательства лежала именно на мне. Пока я не смогу убедиться в правдивости ее рассказа об их взаимоотношениях, мне придется воспринимать все, что она говорит, с осторожностью.

– Кто-нибудь еще был рядом, когда Мартин упал?

– О, вы имеете в виду, когда Мартина столкнули? – Она быстро закивала головой. – Да. Мы все. Все, кто связан с фильмом, находились на балконе. Это одна из причин, по которой я хотела поговорить с вами наедине. Они попытаются свалить все на меня. Я это знаю. Из меня легко сделать козла отпущения. Вы знакомы с детективом. Как ее зовут? Доктор Колуэлл?

– Колдуэлл, – поправила я.

– Как вы думаете, она проявит снисходительность, если я сначала поговорю с ней? Мне стоит так поступить? – засы́пала Кора меня вопросами, нервно подергивая ногой. – Есть ли риск, что она подумает, что я убила его, чтобы не позволить опубликовать рецензию? Она сразу посадит меня за решетку?

– Я не могу с уверенностью ответить ни на один из этих вопросов. Единственное, что скажу вам еще раз, – это то, что доктор Колдуэлл – профессиональная и вдумчивая. У нее методичный подход к расследованию преступлений. Думаю, вам обязательно нужно поделиться с ней всем, что вы мне рассказали. Ваша информация может сыграть очень важную роль в этом деле.

– Но что, если она решит, что это сделала я?

Кора сбросила с ноги шлепанец на платформе.

– Вероятность есть. Но для вас будет гораздо хуже, если она узнает об этом позже и от кого-нибудь еще. Лучше честно расскажите ей об этом.

– Именно об этом я постоянно думаю. – Она наклонилась, чтобы подобрать сабо. – Как жаль, что я вообще познакомилась с Мартином. Это все из-за него. Я бы не оказалась в таком положении. Я себя полностью переделала. Никто бы никогда об этом не узнал, если бы не он. Мой секрет мог бы навсегда остаться в прошлом. Если это всплывет, то мое имя будет в заголовках газет, и не по хорошему поводу. Говорят, что полезно любое упоминание в прессе, но это неправда.

Я подумала о том, чтобы сказать ей, что в интернете ничто не удаляется навсегда. Если бы не Мартин, то кто-нибудь еще наверняка наткнулся бы на секрет Коры. В некотором смысле, возможно, было бы лучше, если бы все стало известно сейчас. Смирившись с этим, она могла бы двигаться дальше. Впрочем, я не знала, как все устроено в Голливуде. Может быть, работа в индустрии развлечений для взрослых ставила крест на карьере.

– Вы правы, – продолжила Кора, прежде чем я успела ей что-то ответить. – Я понимаю, что вы правы, но вот был бы еще какой-нибудь способ.

– Думаю, доктор Колдуэлл покажется вам довольно прагматичной. – Мне в голову пришла новая мысль. – А кто-нибудь еще знает о вашем прошлом? Хезер? Сэм?

– Нет, нет, нет. – Она замахала руками так, словно ожидала, что я сейчас заберусь на скамейку и объявлю об этом на весь парк. – Никто не знает. Только мы с Мартином. А теперь, после того, как он умер, нет причин, по которым хоть кто-то из киноиндустрии должен об этом узнать. Именно поэтому я и захотела поговорить с вами. Я не могу доверять ни Хезер, ни Сэму, ни кому-либо еще в Лос-Анджелесе. Это должно оставаться в тайне. Я ведь могу быть уверена, что доктор Колдуэлл сохранит это в тайне, так?

– Я в этом совершенно не сомневаюсь, – с уверенностью ответила я. – Она настоящий профессионал, и ей можно доверить любой секрет.

Поднявшись, Кора покрутилась из стороны в сторону, словно делая разминку.

– Я сделаю это прямо сейчас. Если не сделаю, то потеряю уверенность в себе и уже никогда не решусь к ней пойти. Спасибо, что позволили мне высказаться и выслушали. – Она направилась к фонтану, но вдруг остановилась и обернулась. – А в какой стороне полицейский участок?

Я указала в нужную сторону. Кора засеменила прочь, словно мышонок. Ее движения были быстрыми и резкими. Сделав рывок, она споткнулась и чуть не рухнула лицом на землю. Восстановив равновесие, она бросила через левое плечо испуганный взгляд, будто проверяя, не преследует ли ее кто-нибудь.

Как только она скрылась из виду, я воспользовалась моментом, чтобы обдумать наш разговор. Если она мне врала, то ей стоило прекратить притворяться. Впрочем, ее нервная спешка и паранойя наводили меня на мысль, что она говорила правду и искренне боялась, что о ее тайне все узнают.

Мне некогда было об этом размышлять, поэтому, поднявшись, я направилась в противоположную сторону, по направлению к книжному магазину. Я опаздывала. Хэл не будет против, но мне нужно было время, чтобы все обсудить с ним и с Флетчером, пока в магазине не станет людно. Если фестиваль продолжится во второй половине дня, то мне надо было подготовиться еще и к нему и связаться с Руфусом. Если его фильмы все еще не нашлись, то нам придется как-то выкручиваться и быстро придумать запасной план.

Я испытала облегчение, когда Кора сказала, что пообщается с доктором Колдуэлл, но у меня все еще никак не получалось понять, что у нее на уме. Я тоже не собиралась раскрывать ее секрет, но у меня возникли десятки вопросов. Во-первых, почему в рецензии Мартина не было ни слова о ее актерском прошлом. Если она знала, что Мартин собирается выдать ее тайну, то это могло бы заставить ее самостоятельно принять меры. Она могла убить Мартина, чтобы удалить из его рецензии любые упоминания о своей предыдущей карьере.

Я раздумывала над этим по пути в книжный магазин.

Ее нежелание, чтобы кто-нибудь в индустрии узнал о том, с чего она начинала, было серьезным мотивом для убийства. Ее почти маниакальное поведение тоже могло указывать на то, что она была убийцей, но, возможно, оно было вызвано неподдельным волнением и беспокойством.

Я шла по гравийной дорожке, ведущей к «Потайному шкафу». Хэл и Флетчер уже выставили на улицу табличку с написанными на ней мелом часами работы и цитатой дня. Сегодняшняя была из «Психо»: «Все мы иногда немного сходим с ума».

Вдруг это и произошло с Корой? Могли ли ее желание и решимость стать звездой заставить ее сорваться?

Я была не настолько наивной, чтобы принять ее слова за чистую монету, к тому же мне пришлось себе напомнить, что она была профессиональной актрисой. Ей платили за ложь. Нетрудно было представить себе, что она воспользовалась актерскими техниками, которые применяла на экране, чтобы втереться ко мне в доверие. Но я не понимала зачем. Единственным правдоподобным объяснением было то, что она верила, что мои взаимоотношения с доктором Колдуэлл обеспечат ей защиту. Я мысленно отметила, что нужно будет обсудить это с доктором Колдуэлл позже.

– Энни, доброе утро. А мы как раз собирались созвать поисковую группу, – сказал Хэл, помахав мне рукой и игриво подмигнув.

– Простите, заболталась с киношниками. – Обойдя стойку, я засунула сумку под прилавок. – А где Флетчер?

– Несет вниз еще одну коробку с биографиями Хичкока. Вчера вечером мы распродали большую часть наших запасов. Хотя после того, что произошло, я уже не уверен, стоит ли продолжать фестиваль. – Он одернул рукав кардигана. – Это как-то неуместно, нет?

– Сто́ит. – Включив терминал, я разложила стикеры и закладки. – Я сегодня утром говорила об этом с доктором Колдуэлл. Она была в кинотеатре и сказала, что ее команда этим воспользуется, чтобы понаблюдать за подозреваемыми и, возможно, взглянуть на расследование с другой стороны.

– Мне от этого немного полегчало, – вздохнул Хэл. – Но все равно трудно осознавать, что здесь, в нашем любимом Редвуд-Гроув, убили человека. Сразу вспоминаю мою Агату. Она прекрасно запечатлела это чувство на страницах своих романов, когда в Сент-Мэри-Мид творилось что-нибудь гнусное.

Под «своей Агатой» Хэл имел в виду Агату Кристи. Он был убежден, что является утраченным потомком знаменитой писательницы. Он так и не смог доказать свою теорию, но кое-что в ней сходилось, например тот факт, что гранд-дама детектива пропадала на одиннадцать дней в 1920-х годах. Она исчезла из своего дома в Саннингдейле, в графстве Беркшир, а ее автомобиль был позже обнаружен брошенным у карьера. Как будто этого было недостаточно, ее саму нашли в отеле в Харрогите, в Йоркшире, зарегистрированной под вымышленным именем. Причины ее исчезновения вызвали множество гипотез: от рекламного хода до попытки отомстить мужу за измену. Теория Хэла была более необычной и, возможно, не такой убедительной. Впрочем, она не выходила за рамки возможного. Он считал, что Агата провела эти дни, рожая ребенка – его мать.

С точки зрения математики все сходилось. Агате было тридцать шесть лет, когда она пропала. Мать Хэла удочерили младенцем. Она так ничего и не узнала о своих биологических родителях – лишь то, что они организовали ее удочерение через небольшое частное агентство в Йоркшире.

Повзрослев, Хэл провел большую часть жизни, пытаясь доказать кровное родство с покойной великой мисс Кристи. Пока безрезультатно.

– Ты уже решил, поедешь ли на фестиваль в Харрогит? – спросила я.

Хэл откашлялся.

– Я туда поеду в следующем году и хочу, чтобы ты составила мне компанию.

– Поедешь?

Я не могла поверить своим ушам. Хэл годами говорил об этом фестивале, но всегда находил какую-нибудь отговорку, чтобы не лететь через океан. Фестиваль, посвященный детективной литературе и длившийся неделю, проходил в июле. На него стекались знаменитые писатели, литературные агенты, редакторы и читатели со всего земного шара. Хэл никогда бы в этом не признался, но я была уверена: единственным, что удерживало его от посещения книжного фестиваля мечты, было его переживание, что кто-нибудь из мира детективной литературы опровергнет его теорию раз и навсегда.

– Да, пора уже. Моложе я не становлюсь. Хочется попутешествовать и побродить по английским деревенькам, пока ноги держат. Кэролайн согласилась поехать, так что я бы с удовольствием закрыл магазин на неделю и взял вас с Флетчером с собой. Можем считать это исследовательской поездкой. В конце концов, вы уже организовали здесь эпичный фестиваль, который будет приобретать все новый размах. Спишем все на конкурентный анализ.

Его глаза сияли от возбуждения.

– Ух ты. Серьезно? Я за. Никогда не была за границей. Я бы с удовольствием присоединилась, и, думаю, мы смогли бы там многому научиться, а потом воспользоваться этими знаниями на следующем Фестивале Детективов.

– Ничего не планируй на эти даты следующим летом. Запиши их себе в календарь, и начнем готовиться. – Он прямо светился от радости. – Мы отправимся в призрачные угодья Агаты – в отель «Старый лебедь».

– А Флетчер в курсе?

– В курсе чего? – спросил Флетчер, спускаясь к нам по лестнице для прислуги с коробкой книг в руках.

Я ждала, пока Хэл что-нибудь ответит. Не хотелось быть той, кто расскажет об этом Флетчеру, ведь эта новость была важной именно для Хэла.

– О фестивале в Харрогите, – улыбнувшись, ответил Хэл.

– О да. – Флетчер поставил коробку на прилавок. – Мы все отправляемся в путешествие в старую добрую Англию. Я уже сказал Хэлу, что мне нужно будет заехать в дом 221б на Бейкер-стрит, а еще я планирую забронировать ночную экскурсию в Лондоне по следам Шерлока Холмса. Не хочешь ко мне присоединиться?

– О, хм. Возможно. Я только сейчас узнала, что мы туда поедем, так что сначала дай мне минутку, чтобы все обдумать.

– Не торопись. Фестиваль только в следующем июле. У нас предостаточно времени, чтобы все спланировать, – сказал Хэл, многозначительно мне подмигнув.

– Позволю себе не согласиться. Сейчас идеальный момент, чтобы начать подготовку. Я уже начал составлять план, которым потом поделюсь в нашем чате, – сказал Флетчер. – В Англии так много туристических маршрутов, связанных с криминалом и убийствами, что я не знаю, как нам все успеть. Придется придерживаться жесткого графика.

Хэл усмехнулся.

– Но ведь эта поездка должна быть еще и веселой.

– Веселой? Это моя заветная мечта. Мне выпадет шанс прогуляться по тем же мостовым, по которым ходил сэр Артун Конан Дойл, когда сочинял книги о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Неужели может быть что-то лучше?

Я оценила энтузиазм Флетчера, потому что была более чем в курсе его безумной одержимости Шерлоком. Я понимала, что мне придется рассчитать силы и ограничить количество наших с ним совместных экскурсий во время этой поездки.

Кто-то постучал в дверь. Обернувшись, мы увидели Руфуса, стоявшего на крыльце. Он требовал, чтобы мы впустили его внутрь.

Так как Хэл был ближе всех к двери, он слегка ее приоткрыл.

– Мы открываемся только через двадцать минут.

Не обращая на него внимания, Руфус распахнул дверь.

– Где они? Где мои пленки? Я знаю, что они где-то здесь, и не уйду, пока не заполучу их обратно.