Без нескольких слоев густого макияжа и черной подводки Кора выглядела гораздо моложе. Ее кожа была безупречной и сияла, но глаза покраснели и припухли. Мне стало интересно, было это из-за того, что она вчера выпила лишнего, или из-за переживаний, вызванных убийством Мартина.

– Мы где-нибудь можем поговорить наедине?

Она бросила взгляд в сторону пиццерии и «Оленьей головы». И то и то было закрыто. Ее походка была напряженной и зажатой.

– Как насчет парка? – указала я на парк Оушенсайд, находившийся через дорогу.

Несколько мамочек сидели на детской площадке, потягивая кофе, пока их малыши взбирались на искусственный вулкан, а группа любителей утренней йоги занималась растяжкой на солнечной лужайке возле фонтана. Если не считать их, то парк был в нашем полном распоряжении.

– Ладно, э-э, да. – Она замялась. – Но в нем не укроешься.

– Там есть несколько уединенных лавочек, скрытых среди секвой, если пройти по тропинке вон туда, – указала я в сторону посыпанной щепой дорожки, змеившейся по парку.

– Отлично. Давайте поторопимся.

Она бросилась через дорогу, даже не оглядевшись по сторонам.

Кора переживала, что нас увидят вместе? Почему?

Я перешла на бег, чтобы ее догнать.

– Сюда?

Она первой достигла развилки на тропинке, едва замедлившись, прежде чем свернуть налево.

Куда она так спешит?

Переживает, что за нами кто-то следит?

– Хорошо. Тут нас никто не побеспокоит. – Кора опустилась на скамью так, словно пробовалась на роль в какой-нибудь исторической драме по Джейн Остин. Откинув голову на спинку скамьи, она начала обмахивать лицо рукой и присвистнула: – Надо возобновить занятия пилатесом. Не знаю, почему я так выдохлась. Нервы, наверное.

Это, конечно, было не сравнить с десятикилометровым походом, да и темп задавала она, а не я. Однако я решила не говорить ей ничего, что могло бы настроить ее против меня.

– Вы выглядите встревоженной. Все в порядке?

– Нет, ничего не в порядке. – Ее голос слегка дрожал. Она слегка ударилась затылком о скамейку. – Я не знаю, что мне делать. У меня большие неприятности.

Позволить подозреваемому высказаться и расслабиться часто помогало заставить его выдать информацию. Я не понимала, почему Кора решила довериться именно мне, но была благодарна ей за это доверие.

– Я могу вам чем-то помочь?

– Вряд ли. Простите, что втягиваю вас в свои личные проблемы, но вы единственная из моих знакомых, кто не имеет отношения к нашей компашке беспомощных неудачников. Мне кажется, я в каком-то смысле надеюсь, что вы сможете дать мне какой-нибудь совет. – Сделав глубокий вздох, она выпрямилась. – Я уже знаю, что вы мне, скорее всего, сейчас скажете.

– Я и сама не знаю, что сейчас скажу.

Меня удивило, что она решила, что способна предугадать мою реакцию. Я всегда гордилась тем, что мои эмоции сложно считать. В то время как При и Скарлетт были полными энтузиазма и несдержанными, я предпочитала наблюдать и оставаться погруженной в себя. Откуда она могла знать, о чем я думаю?

– Вы мне скажете, чтобы я пошла в полицию, но если я признаюсь во всем полиции, то моей истории там не поверят и арестуют меня, и тогда моя карьера закончится и остаток своих дней я проведу за решеткой за убийство.

Этого я точно не ожидала – впрочем, она оказалась в каком-то смысле права. Если она собирается рассказать мне что-то, имеющее отношение к расследованию доктора Колдуэлл, то я посоветую ей поделиться всем с ней напрямую.

– Зачем им вас арестовывать?

Я решила, что нам нужно начать разговор заново. До того, как я пойму, стоит ли вовлекать в это доктора Колдуэлл, мне необходимо услышать ее историю целиком.

Кора начала массировать голову и накручивать на пальцы то один локон, то другой.

– Потому что они узнают обо мне правду.

Мне захотелось положить руку ей на колено, чтобы попытаться заставить ее ощутить связь с землей у нас под ногами. Она была настолько перепугана, что я почувствовала, как у меня подскочило давление.

– Я не уверена, что поняла вас.

Для человека, который потащил меня на разговор наедине, она была весьма немногословной.

– Я знаю. – Вздохнув, она быстро захлопала глазами. – Это может остаться между нами?

Я не могла ей этого обещать. Я была предана доктору Колдуэлл и ее расследованию. Если то, чем собиралась поделиться со мной Кора, было хоть как-то связано с убийством Мартина, то у меня не оставалось другого выбора, кроме как посвятить в это доктора Колдуэлл.

– Я готова выслушать все, что вы мне скажете, и сохраню нашу беседу в тайне, но только не в том случае, если она будет касаться какой-то информации о смерти Мартина и может повлиять на ход расследования.

Она намотала волосы на палец.

– Понятно.

– Послушайте, я на вас не давлю. Если вы предпочитаете ничего мне не рассказывать, то я вас пойму. Просто хочу сразу все прояснить.

– Нет, все нормально. – Она хрустнула костяшками пальцев и потянула шею из стороны в сторону, словно набираясь смелости перед тем, как продолжить. – Проблема в том, что это действительно касается Мартина. Он кое-что обо мне узнал. О моем прошлом. Он собирался написать об этом статью. Я убедила его этого не делать, но если полиция обо всем узнает, то там подумают, что я убила его, чтобы заставить замолчать. Но, клянусь, я этого не делала.

У меня в голове всплыл их с Мартином разговор. Он что-то говорил о том, что правда о ней может всплыть наружу.

– Почему они так подумают?

– Потому что то, что он обо мне узнал, может положить конец моей актерской карьере. – Она отогнала муху, севшую на ее худое как жердь плечо. – Мартин был не слишком хорошим человеком. Ему нравилось иметь полный контроль в отношениях. Уверена, вы знаете таких людей. Для Голливуда это обычная история. Нам кажется, что какой-то прогресс есть, но фактически всем продолжает заправлять кучка белых стариков. В любом случае когда я с ним познакомилась, то была молодой и глупой. Я всерьез думала, что он поможет мне продвинуться по карьерной лестнице. Мне показалось, что он на моей стороне. Он пообещал свести меня с нужными людьми. Но все изменилось, когда я отказалась с ним встречаться.

Встречаться с ним?

Какая мерзость. Мартин был по меньшей мере на тридцать лет старше Коры.

Она так плотно прижала локти к бокам, что ее тело стало выглядеть еще стройнее.

– Он пользовался своим влиянием, чтобы манипулировать людьми и заставлять их делать все, что он захочет. Судя по всему, это работало. До меня доходила куча слухов о женщинах, которые сейчас на вершине славы и получают миллионы за каждую роль благодаря тому, что Мартин поучаствовал в их продвижении по карьерной лестнице. Но как только я узнала, что подразумевалось под этим продвижением, то отказалась. Я хочу построить стабильную карьеру в кино. Очень хочу. Я понимаю, что это именно то, чем я должна заниматься, но не таким образом. Не через Мартина.

Я стала еще больше ей сочувствовать.

– А когда вы отказались, он пригрозил рассказать все, что он знает о вашем прошлом, верно? – спросила я, осторожно подбирая слова.

– Именно так.

Она еще туже накрутила локон. Я начала сомневаться, что у нее на голове вообще останутся хоть какие-то волосы, если она будет продолжать в том же духе.

– «Полуночное алиби» должно было стать моим официальным дебютом, но, по правде говоря, я уже снялась в нескольких фильмах, и я этими фильмами не горжусь, если вы понимаете, о чем я.

Кажется, я прекрасно понимала, о чем она.

– Мартин знал о моей предыдущей работе в индустрии фильмов для взрослых. Он пытался этим воспользоваться, чтобы заставить меня с ним встречаться. – При этом воспоминании она слегка покачнулась. – Я до сих пор не понимаю, как ему удалось об этом узнать. Я сменила имя. Перекрасила волосы. Думала, что оставила все позади, но он мне сказал, что напишет об этом в рецензии. Ему жутко не понравился этот фильм, и он выдал такое язвительное замечание, и это его слова, а не мои, что в фильмах для взрослых я играла лучше.

– Это ужасно. – Я сочувствовала ей, и после этой истории Мартин Паркер стал мне нравиться еще меньше. – Вы должны рассказать об этом доктору Колдуэлл. Она очень прагматичная. Не могу себе представить, чтобы она вас арестовала только из-за этого.

– Но в этом и проблема. Я угрожала ему при других людях. Умоляла его не включать это в рецензию. Он разозлился, что я его отвергла. Ему хотелось мне за это отплатить. Это была месть. Это не имело никакого отношения к самой рецензии. Для меня не имело значения, что он раскритиковал фильм. Я просто не хотела, чтобы из-за него весь мир узнал о моем прошлом. «Полуночное алиби» – мой большой прорыв. Если другие кастинг-директора и продюсеры узнают, с чего я начинала, то больше никогда не пригласят меня на прослушивание, и моей карьере в Голливуде конец. – Она издала глубокий, тяжелый вздох. – Это мотив. Это явный, веский мотив, чтобы его убить, а что еще хуже, так это то, что я там была, когда все произошло.

Я сделала паузу, прежде чем что-то ответить. Мне хотелось ей верить. Она казалась искренней, но в то же время была профессиональной актрисой. Возможно, она пыталась обвести меня вокруг пальца. Я не знала, какие у нее для этого могли быть мотивы, но и доверять ей пока не собиралась.