– Убийство? – Хэл задержал дыхание. – Вы в этом уверены?

– Абсолютно. – Она указала ручкой наверх, а затем на тело Мартина, лежавшее в нескольких футах от нас. – Энни вам наверняка все уже объяснила, но угол падения – неестественный, а еще у него на шее есть отметины и царапины, которые указывают на то, что перед тем, как упасть, он с кем-то боролся. Коронер еще должен будет это подтвердить, но, похоже, есть вероятность, что в момент, когда этот человек перевалился через перила, он уже был мертв.

Я не заметила у него на шее никаких отметин. Надо было смотреть внимательнее, но, с другой стороны, в тот момент я была сосредоточена на том, чтобы сделать так, чтобы его сердце не остановилось до приезда парамедиков. Все произошло очень быстро, и, как только я начала делать ему сердечно-легочную реанимацию, мое восприятие сузилось.

Увидев доктора Колдуэлл за делом, я испытала бурю эмоций. И не только из-за Мартина, но и из-за Скарлетт. Мы с ней несколько раз разговаривали с тех пор, как она поделилась со мной делом Скарлетт и предостерегающей запиской, которую получила прямо перед тем, как Скарлетт убили.

Мы встретились за выпивкой через две недели после того, как она передала мне документы. Я до сих пор прокручивала в голове наш разговор и не могла окончательно отвергнуть то, что она мне тогда предложила.

* * *

В тот день я пришла в паб «Состояние ума» первой. Был типичный для Северной Калифорнии вечер середины лета. В теплом вечернем воздухе витали ароматы жимолости и жасмина. Заказав бокал белого вина, я нашла свободный столик в переднем дворике, рядом с увитой хмелем решеткой. Я взяла с собой документы по делу Скарлетт и ноутбук, потому что подумала, что доктор Колдуэлл захочет узнать, что мне удалось (если вообще удалось) выяснить, но я ошибалась.

Одетая в льняные штаны и майку вместо привычной шелковой блузки и слаксов, она буквально влетела во дворик. Не было при ней ни фирменного кожаного блокнота, ни каких-либо документов.

– Извините за опоздание. Закопалась в бумажной работе. Вы же в курсе, каково это. Подождите, сейчас что-нибудь закажу и сразу же вернусь. Вы уже открыли чек? Потому что сегодня ваш напиток – за мой счет.

– Ничего страшного. – Мне не хотелось, чтобы она покупала мне выпивку.

Поджав тонкие губы, она бросила на меня взгляд, ясно дававший понять, что это даже не обсуждается.

– Я пригласила вас выпить. Это значит, что я угощаю.

– Хорошо, если вы настаиваете, – улыбнувшись, ответила я. – Да, чек я открыла. У Джастина, бармена, моя карта.

– Отлично. Я со всем разберусь и через минуту буду здесь.

Я сделала глоток терпкого, освежающего вина. В нем были яблочные и цитрусовые нотки, но я с трудом была способна сосредоточиться на вкусе, потому что все мое тело горело от напряженного предвкушения того, что мне, возможно, сейчас поведает доктор Колдуэлл. Она попросила меня не торопиться и сначала разобраться с материалами по делу. Мне не удалось последовать этому совету, хоть он и был дан из самых лучших побуждений.

Казалось, что в момент, когда я прикоснулась к оригиналам полицейских записей об убийстве Скарлетт, меня будто отбросило в прошлое. Я сразу же отправилась домой, заварила целый кофейник и свернулась калачиком на диване, а Профессор Плам примостился у моего бедра. Я изучала документы, страницу за страницей, включая протокол происшествия, результаты вскрытия, фото с места преступления, улики, свидетельские показания, отчеты из лаборатории, сообщения СМИ и журнал следственных мероприятий.

Мой кофе успел остыть, пока поток горя, который я пыталась спрятать поглубже, вырывался на поверхность. Я рыдала до тех пор, пока щеки не стали мокрыми от слез, а глаза не защипало. Профессор Плам невозмутимо сидел рядом. Даже лапкой не пошевелил. Казалось, он понимал, что мне нужно было все это выплеснуть. Видеть фотографии Скарлетт и читать допросы ее родных было очень тяжело и, возможно, необходимо.

Вместе с горькой болью потери ко мне пришло и облегчение. В ту ночь я совсем не спала, но на следующий день почему-то почувствовала себя как никогда готовой с головой погрузиться во все, что уже знала об убийстве Скарлетт, и найти в документах то, что, возможно, находилось на поверхности, но оставалось незамеченным.

– Вы выглядите так, словно глубоко задумались, – сказала доктор Колдуэлл, отодвигая стул напротив меня и ставя на стол горячий тодди[17]. – Как вы держитесь? Я о вас беспокоилась. Уверена, что, изучая материалы по делу Скарлетт, вы вновь испытали немало эмоций.

У меня задрожала нижняя губа. Я захлопала глазами, чтобы сдержать слезы.

«Не плачь при докторе Колдуэлл».

Я потянулась за напитком, уставившись на стол.

– Стараюсь не давать волю эмоциям.

– Энни, послушайте меня. – Доктор Колдуэлл сняла очки, и взгляд ее стал мягче. – Я профессионально работаю в этой области почти столько же, сколько вы живете на свете, и могу вас заверить, что личная привязанность к делу – это наша суперспособность. Не слушайте экспертов, которые советуют вам держать свои чувства при себе. Разумеется, нам надо быть профессиональными и беспристрастными, когда мы допрашиваем подозреваемых и берем свидетельские показания, но хорошие следователи понимают, что именно наша связь с жертвами и их семьями заставляет нас двигаться дальше и мотивирует нас на поиски истины и справедливости. Не подавляйте эмоции – просто направьте их в нужное русло.

– Я пытаюсь. – Я сглотнула, стараясь избавиться от комка в горле. – Я пересмотрела все допросы членов ее семьи и свидетелей, все письма, внутренние переписки между отделами и опись имущества и поняла, что мне чего-то не хватает. Оно совсем близко. Вертится в голове, но у меня не получается его схватить.

Доктор Колдуэлл перемешала напиток украшавшей его палочкой корицы.

– У вас все получится. Просто подождите. Мой вам совет – сделайте перерыв. У вас была возможность все подробно изучить. Теперь самое время отложить это в сторону. Я обнаружила, что прорыв всегда происходит именно тогда, когда я даю себе отдохнуть.

– Но разве вы не об этом хотели со мной сегодня поговорить?

– Не совсем. – Утопив корицу в бокале, она поднесла его к губам. – Я надеюсь, что вы подумаете над тем, чтобы вернуться в криминалистику. Вы сыграли неоценимую роль в раскрытии нашего последнего дела. Наблюдая, как вы общаетесь с местными жителями, я лишний раз убедилась, почему вы так выделялись среди студентов. У вас настоящий талант, Энни, и я могла бы им воспользоваться.

У меня отвисла челюсть. Интересно, я не ослышалась?

«Она хотела, чтобы я на нее работала?»

– Не обязательно давать мне ответ прямо сейчас. Я понимаю, что вы этого не ожидали.

Я снова сглотнула, ощутив, как мое сердце забилось чаще.

«Работать на доктора Колдуэлл? Вернуться в криминалистику?..»

От одной мысли об этом кружилась голова. Ассистируя ей, я пробудила ту часть себя, от которой отказалась давным-давно, но я все-таки не была уверена, что готова к такому важному шагу. Еще рано. Сначала мне нужно найти время на то, чтобы переварить все, что я выяснила о Скарлетт, и подумать, что будет, если я уйду из «Потайного шкафа» и осуществлю мечту, с которой, как мне казалось, давно покончено.

Для меня это была большая честь, и я была польщена ее предложением, но не была готова брать на себя ответственность.

* * *

Голос доктора Колдуэлл вырвал меня из раздумий.

– Сегодня вечером мне нужно будет поговорить с каждым из вас по отдельности, а еще – со всеми присутствующими, – тоном, не терпящим возражений, сказала она Хэлу, При, Флетчеру и Лиаму, затем поправила очки, подвинув их повыше на переносице, и обратилась ко мне: – Энни, мне бы хотелось начать с вас.

Я последовала за ней к пустому ряду кресел на противоположной стороне зрительного зала.

Держа блокнот и ручку наготове, она внимательно смотрела на меня через огромную черную оправу очков.

– Прежде всего, позвольте выразить вам благодарность за то, что вы пришли на помощь в экстренной ситуации. Как я уже говорила, Мартин, скорее всего, уже был мертв к этому моменту, но это не отменяет ваших героических попыток его реанимировать.

– Я бы не назвала их героическими.

– А я – да. – Приподняв бровь, она бросила на меня свой фирменный оценивающий взгляд. – Мне хотелось начать с ваших показаний, во-первых, из-за того, что вы проводили СЛР, а еще – потому что, если я не слишком многого прошу, была бы признательна за любые наблюдения и догадки, которые вы могли бы мне предоставить. Я полагаю, вы общались со съемочной группой и актерами?

– Ага. – Мой взгляд упал на Хезер, которая расхаживала туда-обратно перед экраном, крепко сжимая вейп и прижимая его к уголку рта, будто делая все, что было в ее силах, чтобы не сделать затяжку. – К сожалению.

– Есть ли у вас какие-нибудь догадки?

Я рассказала ей о вчерашнем ужине, а еще – о произошедшей перед началом показа ссоре между Мартином и Хезер, свидетельницей которой я стала.

– На данный момент она самая очевидная подозреваемая, и у нее есть очень веский мотив желать Мартину смерти. Я подслушала, как они ссорились. Он уже написал рецензию на фильм, и она была разгромной. Сегодня вечером он собирался отправить ее своему редактору. Хезер умоляла его этого не делать, но он отказался.

– Это и правда веский мотив. – Сделав заметку, она оглядела пустой зрительный зал. – А вы, случайно, не помните, где сидела Хезер?

– Она сидела в первом ряду, – указала я в его направлении. – Первые два ряда были зарезервированы для VIP-гостей, но прямо перед тем, как убили Мартина, она встала со своего места.

Доктор Колдуэлл перестала писать и подняла ручку, словно мои слова дали ей ключ к разгадке.

– Встала с места?

Я кивнула.

– В фильме был жуткий эпизод с мигающими кадрами. Его было сложно смотреть, потому что глаза начинали болеть. В этом фильме не хватает предупреждения для людей, страдающих припадками. Я заметила, как Хезер поднялась с кресла и побежала по проходу, вон туда, прямо посреди той сцены, – указала я пальцем налево.

– Вы видели, куда она ушла?

– Нет. Я продолжала смотреть фильм, но вспышки на экране были такими резкими, что мне пару раз пришлось закрыть глаза.

– Интересно. – Доктор Колдуэлл сделала еще одну пометку. – Вам есть что добавить?

– Единственное, что я хотела сказать, – это то, что Хезер была не единственным человеком, у которого был мотив для убийства Мартина. Вчера вечером на ужине в честь открытия кинофестиваля мне стало очевидно, что его вообще не любят. Сэм, продюсер, ворвался на кухню и угрожал его убить.

– Хм-м-м.

Доктор Колдуэлл что-то нацарапала в блокноте, не сводя с меня пронзительного взгляда голубых глаз.

– Мартин и Руфус подрались на вечеринке. Мартин дотронулся до каких-то из редких пленок, которые принадлежат Руфусу, и тот потерял самообладание. Он взорвался. Если бы нас там не было, думаю, он бы его вырубил.

– Продолжайте.

Она постучала кончиком ручки по краешку листа.

– Кора, молодая актриса, что-то упоминала о том, что Мартин губит карьеры. Не знаю, говорила ли она в общем или имела в виду собственную карьеру, но в том, как они между собой взаимодействовали, было что-то странное. И с Иззи, режиссером, та же история. Они с Хезер, мягко говоря, не слишком близки, и все же Мартин ее пригласил. Странно, не правда ли?

– Довольно странно. – Доктор Колдуэлл что-то изучала в блокноте. – Энни, спасибо за вашу проницательность. Я знала, что могу на вас рассчитывать. Пожалуйста, продолжайте наблюдения. Я была бы признательна, если бы вы продолжили делиться со мной любой дополнительной информацией.

– Разумеется.

Она замялась.

– Давайте встретимся. Мне очень жаль, что нас вновь свели подобные обстоятельства, но я подумала, что, возможно, вам нужно время, чтобы обдумать мое предложение и все, что мы обсуждали. Когда будете готовы, можем выпить кофе.

– Ладно, ага. Спасибо.

У меня в горле начало жечь, словно меня ужалила пчела. Я боялась, что не сдержусь.

– Спасибо, Энни. – Доктор Колдуэлл потянулась к моей руке, но в последний момент отдернула ладонь, словно переступила границу дозволенного. – Кто-нибудь из моих офицеров возьмет у вас официальные показания, так что далеко не уходите, пожалуйста.

– Конечно.

Она жестом пригласила Хэла, чтобы допросить его следующим. Я вернулась к нашей маленькой группе.

– Она еще что-нибудь сказала? – спросила При, протягивая мне коробочку Junior Mints. – Съешь немножко, все-таки это шоколад. В любой непонятной ситуации ешь шоколад.

– Тут не поспоришь. – Я высыпала несколько конфеток себе на ладонь. – Почти ничего. Я рассказала ей про Хезер. Вы ведь тоже видели, что она вышла из зала прямо перед тем, как Мартина убили?

При слепила вместе две Junior Mints и закинула их себе в рот.

– Нет. Я это пропустила.

– Я ее видел, – сказал Лиам, указывая пальцем на первый ряд. – Она выглядела так, будто сбегает с места преступления. В тот момент мне показалось, что это забавно, учитывая атмосферу фильма. А теперь я думаю, что она шла на место преступления.

– Это было во время той сцены с мельканием, да?

От мятной конфетки у меня защипало во рту.

Лиам кивнул.

– Да, и она побежала прямо вдоль прохода.

Я не привыкла, чтобы он со мной хоть в чем-то соглашался. Меня это нервировало.

– Обязательно скажи доктору Колдуэлл, что ты ее тоже видел.

– А с чего вдруг я не должен этого сделать? – огрызнулся он.

Вот теперь он был больше похож на того Лиама Донована, к которому я привыкла.

– Я просто говорю, что будет здорово, если у нее будет несколько свидетелей, которые видели одно и то же. Это поможет ей с расследованием.

Во время учебы я узнала, что наличие нескольких свидетелей помогает лучше понять общую картину произошедшего. Если их показания совпадали, то это еще больше увеличивало вероятность того, что информация была достоверной.

Флетчер потер ладони, словно пытаясь смыть с них воспоминания о сцене убийства.

– Это напоминает «убийства в запертой комнате» золотого века детектива. Как кто-то смог сбросить Мартина с балкона посреди премьеры фильма и при этом остаться незамеченным?

– Что за «убийства в запертой комнате»? – спросил Лиам, нахмурив брови.

– Это сюжет, ставший популярным в золотой век детектива[18], – объяснил Флетчер, переходя на профессорский тон. – Невероятное, казалось бы, преступление, например совершенное в закрытой изнутри комнате. Как убийца проник внутрь и вышел, а в данном случае – как ему удалось сбросить через перила взрослого мужчину на глазах у сотен свидетелей?

– Все дело в правильном выборе момента, – сказала я вслух. – Та сцена с мигающими кадрами. Как же я на себя зла за то, что закрывала во время нее глаза, потому что теперь не помню всех деталей, но могу поклясться, что там было тело, падающее с утеса. Я правильно запомнила?

Тут вмешалась При. Она заговорила, набив рот конфетками Junior Mints:

– О боже, да! Энни, ты просто супер. У меня это вылетело из головы, но теперь, когда ты сказала, я вспомнила, что видела падающий труп.

– Думаю, это дело рук Хезер, режиссера, – предположил Флетчер. – Она точно знала, когда будет эта сцена, и покинула зал прямо в этот момент.

– Возможно.

Я пока не была готова делать окончательные выводы. Это было еще одним важным аспектом следствия, который я усвоила во время учебы в университете. На данном этапе было слишком рано что-либо исключать или сужать круг подозреваемых. Было крайне важно допускать любые варианты. В противном случае если детектив сосредоточится на одном подозреваемом или версии, то может невольно направить расследование по ложному пути, недооценивая или упуская из виду улики или показания свидетелей, которые не вяжутся с его гипотезой.

– Хезер что-то упоминала о том, что фильм перемонтировали и отредактировали, когда умоляла Мартина повременить с отправкой рецензии. Она сказала ему, что фильм стал совсем другим. Это, конечно, притянуто за уши, но что, если она намеренно изменила ту сцену, чтобы зрителям стало физически тяжело ее вынести? Никто из нас даже не смог ее смотреть. Это ведь о чем-то говорит.

При разинула рот.

– Ты хочешь сказать, она планировала это убийство? Оно было умышленным?

– Не знаю, но вероятность есть. Не могу себе представить, зачем человеку, снявшему фильм, делать так, зрители не смогли увидеть важные сцены. А тот эпизод очень сильно отличался от остальной части фильма. Я, конечно, понимаю, что быстро сменяющие друг друга кадры используют, чтобы добавить напряжения, но тут это слишком затянулось.

Флетчер хрустнул пальцами.

– Неплохая теория, Энни. Хезер поняла, что Мартин отправит эту рецензию. Она знала, что ничего не может сделать, чтобы заставить его передумать, поэтому ей пришел в голову новый план: убить его. Она смонтировала новую версию фильма. Такую, которая была бы способна вызвать припадки у всех в зале. Вспышки на экране были настолько яркими, что нам всем пришлось прикрыть глаза, и вот тут-то она на него и напала.

Когда я услышала, как он повторяет мою теорию, она показалась мне еще менее правдоподобной.

Я вздохнула.

– Не знаю. Это потребовало бы много усилий.

– Но ты ведь сказала, что она была в отчаянии, – добавила При, насыпая себе в ладонь еще конфеток Junior Mints. – Если она считала, что рецензия Мартина и правда способна разрушить ее карьеру, то могла бы пойти и на такие решительные меры.

К моему удивлению, Лиам с ней согласился.

– Я слышал, что она говорила прошлым вечером. Она реально ненавидит этого парня. Я бы не удивился, если бы узнал, что Хезер спланировала и совершила его убийство. Она снимает кровавые триллеры. Разве то, что она могла задумать и собственный план мести, кажется невероятным?

Я пожалела, что не могла заполучить копию рецензии Мартина. Интересно, где сейчас была распечатка? Успел ли он ее отправить до того, как его убили? Были ли при нем тот листок или телефон в момент смерти? Если наша безумная теория была верной, то я бы предположила, что Хезер забрала его телефон, ноутбук или любое другое устройство, на котором могла быть копия рецензии. Ей нужно было избавиться от улик.

Надеюсь, эксперты из команды доктора Колдуэлл смогут определить, удаляли ли с них файлы.

– А кстати, по поводу вчерашнего ужина. Ты, случайно, не слышал разговор Сэма и Хезер? – спросила я Лиама.

– Ты о том, что они замышляли его убийство? – пошевелил он бровями.

– Ты тоже это слышал?

Я отказалась, когда При предложила мне еще конфет.

Лиам провел пальцами по волосам, убирая с глаз прядь. Они сами так ложились, прикрывая левый глаз, словно пиратская повязка. Он то и дело откидывал голову в сторону, пытаясь сделать так, чтобы они не загораживали ему обзор. Мне иногда хотелось предложить ему подстричься, но, с другой стороны, было бы жалко, если б он отрезал свои непослушные локоны.

– Я зашел на кухню сразу после того, как ты ушла, и они были в ярости. Они даже не пытались ничего скрыть. Мартин вывел их из себя.

– Мог ли Сэм быть ее сообщником? – спросила При.

– О-о-о, это хорошая теория, – сказал Флетчер, щелкнув большим и указательным пальцами. – Сэм мог его задушить и ждать Хезер наверху.

– А кто-нибудь видел Сэма в первых рядах перед началом показа? – спросила я. – Я на него опоздала.

– Я не видела, – покачала головой При.

– Я тоже, – подтвердил Лиам.

– Не-а. Нас уже трое, – сказал Флетчер.

– Значит, если Мартина задушили, то это мог сделать Сэм, а потом он или Хезер, а может, и они вдвоем, дождались той сцены с мелькающими кадрами, чтобы сбросить его с балкона.

Я попыталась прикинуть, сколько времени заняло бы у Хезер добежать от своего места в первом ряду до верхнего яруса. Недолго. Меньше минуты. К тому же она точно знала, сколько продлится сцена. Как бы мне ни хотелось оставаться открытой для других теорий, было сложно не поверить, что мы находились на правильном пути. У Хезер были и веский мотив, и возможность убить Мартина. Сколько нам еще нужно доказательств?