Илья

Мы едем молча.

Я держу руль, она сидит рядом. Смотрит в окно. Я смотрю на дорогу. Мы не говорим ни слова, но тишина уже не та, что была вчера. Не холодная. Не пустая. Она тёплая. Она дышит.

Паркуюсь у дома. Выхожу, открываю ей дверь. Она выходит. Смотрит на крыльцо, на сосны, на луну, которая только-только проступает в вечернем небе.

— Я не думала, что вернусь сюда, — говорит она.

— Я знаю. Но ты здесь.

— Ты отказался от боя.

— Да.

— Зачем? Тебя же могут дисквалифицировать. Спонсоры уйдут. Контракт…

— Наташ, — беру её за плечи. — Я отказался от боя, потому что ты важнее. Я уже говорил это там, при всех. И я скажу ещё раз. Ты. Важнее. Всего.

Она смотрит на меня. Долго. В глазах — слёзы, но она не отводит взгляд. И в этот момент я вижу то, чего не видел раньше. Она больше не строит стену. Она опустила руки. Она здесь. Со мной.

— Пойдём в дом, — говорю я.

Мы заходим. Я закрываю дверь. Поворачиваюсь к ней. Она стоит посреди гостиной — в чёрном платье, с распущенными волосами, с горящими глазами. И я понимаю, что не могу больше ждать. Ни секунды.

Я подхожу. Беру её лицо в ладони. Целую. Не нежно. Не осторожно. Яростно. Так, как хотел поцеловать её всё это время, пока мы были в ссоре. Она отвечает также яростно. Её пальцы вцепляются в мою рубашку. Мои руки скользят по её спине, по талии, прижимают ближе. Ближе. Ещё ближе.

— Я скучал, — выдыхаю я ей в губы. — Так скучал, что с ума сходил.

— Я тоже.

— Ты не отвечала на звонки.

— Я не могла. Мне было больно.

— Прости меня. Прости, что не поверил сразу. Прости, что задавал вопросы. Прости, что…

Она прижимает палец к моим губам.

— Хватит. Ты уже всё сказал. Там, на пресс-конференции. Я слышала. Я поверила.

— Правда?

— Правда, — она смотрит мне в глаза. — Ты выбрал меня. При всех. Ты отказался от всего ради меня. Я такого никогда не видела. Никто для меня такого не делал.

— Я сделаю ещё больше. Всё, что захочешь. Всё, что попросишь.

— Сейчас я хочу только одного. — Она кладёт ладони на мою грудь. — Тебя.

Подхватываю её на руки. Она ойкает — совсем как в первый раз. Я несу её в спальню. Опускаю на кровать. Она смотрит на меня снизу вверх — и я вижу в её глазах всё. Любовь. Желание. Надежду. Будущее.

Стягиваю рубашку. Она тянется ко мне. Мы сплетаемся — тела, пальцы, души. И в этот раз всё по-другому. Не просто страсть. Не просто голод. Это возвращение. Это воссоединение. Это двое людей, которые почти потеряли друг друга и нашли снова.

— Я люблю тебя, — шепчу я ей в шею. — Я люблю тебя. Я люблю тебя.

— И я тебя, — отвечает она. И я слышу — впервые. Без вопросов. Без сомнений. Просто. — Я тебя люблю.

Ничего вокруг не остаётся, всё исчезает, только наше дыхание, наша кожа, наша луна на потолке.

Мы горим друг другом, мы в состоянии невыносимой жажды, которую невозможно утолить, мы бьёмся хаотично, темп рваный, прерывистый, кричим облекая страсть в дикие звуки…

А потом лежим. Она — на моём плече, мои пальцы гладят её волосы. Они разметались по подушке — светлые, мягкие. Я вдыхаю их запах и чувствую покой. Впервые за долгое время — настоящий покой.

— Ты правда отказался от титула? — спрашивает она.

— Правда.

— А если они не вернут тебе бой?

— Значит, не вернут. Я найду другой способ драться. Или не найду. Мне плевать. У меня есть ты.

— А у меня — ты, — Наташа поднимает голову и смотрит на меня. — Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я боялась. Всё это время боялась, что ты меня разлюбишь. Что ты поймёшь, что я не та, кого ты хотел. Что я слишком сложная. Слишком закрытая. Слишком…

— Ты — та самая, — я целую её в лоб. — Ты — единственная, кого я хотел. И ты не сложная. Ты настоящая. И я люблю тебя за это.

Она улыбается. Тепло. Открыто. Моя.

Телефон звонит. Я тянусь к нему. Михалыч.

— Алло.

— Сидишь? — его голос — смесь усталости и торжества.

— Лежу, — смеюсь я в трубку.

— Барков согласился на опровержение. Я только что говорил с его редактором. Они публикуют завтра утром. Полное опровержение. Извинения. Всё.

Я выдыхаю. Длинно. С присвистом. Наташа смотрит на меня, в её глазах вопрос.

— Что? — шепчет она.

— Барков публикует опровержение. Завтра утром, — я говорю это и сам до конца не верю. — Твоё имя очищено. Наши имена очищены.

Она закрывает глаза. Я вижу, как по её щеке ползёт слеза. Я стираю её большим пальцем.

— Эй. Ты чего?

— Я просто… — она открывает глаза. — Я думала, это уже навсегда. Эта грязь. Эти подозрения. Я думала, я до конца жизни останусь «той самой массажисткой, которая спала с чемпионом за деньги». А теперь…

— А теперь ты женщина, которую я люблю. Которая поставила меня на ноги. Которая спасла моё плечо и мою голову. И весь мир теперь это знает.

— Илья! — орёт Михалыч в трубке. — Ты меня вообще слушаешь⁈

— Слушаю, — возвращаюсь к телефону. — Спасибо, Михалыч.

— Пожалуйста. Но бой я тебе верну. Не надейся отсидеться.

— Я и не надеюсь.

— Завтра в девять утра. Тренировка. Саныч ждёт.

— Буду.

Я кладу трубку. Смотрю на Наташу.

— Завтра в девять утра тренировка.

— Хорошо, — она улыбается. — Я тебя разбужу.

— Останешься до утра?

— До утра… — она притягивает меня к себе. — До утра ты мой.

— Я всегда твой.

Я целую её. Медленно. Глубоко. Завтра — новая жизнь. Но сегодня — только мы.