Наташа

Я стою перед зеркалом и не узнаю себя. Чёрное платье. Я не надевала его целую вечность — с тех самых пор, как ушла из «Восстановления». Оно висело в шкафу, забытое, как и всё, что не касалось работы. Когда-то я купила его на корпоратив: простое, строгое, без лишнего блеска. Сегодня оно пригодилось

Я привычно собираю волосы в пучок, почти на автомате, но вдруг замираю. Смотрю на своё отражение и распускаю их. Пусть будут так. Сегодня я не врач. Сегодня я просто женщина, которая хочет услышать правду.

В два часа у подъезда сигналит машина. На тротуаре стоит чёрный внедорожник — тот самый, на котором мы ехали из парка. Илья выходит и открывает мне дверь. Он в рубашке. В рубашке! Я никогда не видела его в таком — только в футболках и худи. Он выглядит иначе: собранный, напряжённый. Но глаза остались прежними. Светлые. Упрямые.

— Ты в рубашке совсем другой, надо же, как одежда меняет восприятие, — говорю я вместо приветствия.

— Михалыч заставил. Сказал: «Выйдешь в футболке — уволю», — Илья коротко усмехается. — А ты красивая. Платье чёткое.

— Спасибо.

Он долго смотрит на меня, а потом тихо произносит:

— Я сделаю это. Обещаю. Я всё расскажу.

— Я знаю.

Мы едем молча. Илья сжимает руль так, что костяшки побелели. Я вижу, как ему тяжело, и чувствую то же самое. Но страха нет. Только жажда услышать правду. Я должна её услышать.

Клуб «Арена». Тот самый зал, где он тренируется с Санычем и где проиграл Кротову. Я здесь никогда не была. Но сегодня это не клетка, а пресс-центр: ряды стульев, микрофоны, камеры. В зале полно журналистов и блогеров. В углу я замечаю Михалыча — он просто кивает мне.

Когда Илья подходит к микрофону, гул мгновенно стихает. Он стоит перед камерами — огромный, в рубашке, которая сидит на нем, как на медведе, с разбитым лицом и шрамом над бровью. И в этот момент я понимаю: сейчас всё изменится.

— Я Илья Самарин, — его голос звучит ровно, но я улавливаю внутреннюю дрожь. — Вы знаете меня как Смерча. Трёхкратного чемпиона, тяжеловеса, человека, который бьёт первым. Но сегодня я здесь не как боец. Сегодня я здесь как мужчина, который хочет сказать правду и защитить свою женщину от нападок и клеветы.

Самарин делает многозначительную паузу, обводя зал взглядом.

— Несколько дней назад в «Спорт-Инсайде» вышла статья Романа Баркова. Там утверждается, что я купил себе девушку, что принуждал её к отношениям и что она была моей любовницей по контракту. Это ложь. От первого до последнего слова.

По залу проносится шёпот. Илья продолжает:

— Да, мы познакомились при необычных обстоятельствах. Она приехала в посёлок «Вымпел», где я проживаю, к футболисту Исаеву как физиотерапевт. Исаев напал на неё, мне пришлось вмешаться и вырубить его. Я не мог иначе, ненавижу, когда женщин обижают. Да, после я попросил своего менеджера, чтобы он заключил контракт с этой девушкой. Но не как с любовницей, а как с профессионалом. У меня была травма плеча, я терял форму. Михалыч нашёл её и предложил честный контракт на медицинские услуги. Никакой романтики и скрытых условий. Она согласилась, потому что ей нужны были деньги и она профи. Не потому, что я её купил.

Он делает шаг вперёд, голос становится жёстче.

— А потом я в неё влюбился.

В зале воцаряется мёртвая тишина. Я слышу только стук собственного сердца.

— Я влюбился не в «массажистку», а в человека, который единственный не боялся говорить мне правду. Она не льстила, не прогибалась и умела ставить меня на место. Она смеялась над моими глупыми шутками. И когда я доверил ей самое сокровенное — историю о матери, — она просто слушала и понимала.

Илья смотрит прямо в объектив.

— Эта статья украла у нас всё. Роман Барков нанял хакера, который взломал телефон моей женщины через поддельную ссылку на доставку цветов — тех самых, что я ей дарил. Они прослушали наши личные разговоры. Всё, что было только нашим — про мою мать, про мою боль, про нашу близость, и вылили в статью.

Илья наклоняется ближе к микрофону:

— Барков, я знаю, что ты смотришь. Ты хотел сломать нас, но у тебя ничего не вышло. Она сильнее, чем ты думаешь. И я сильнее. И вместе мы сильнее твоих грязных выдумок.

Он выпрямляется и бросает фразу, от которой у меня перехватывает дыхание:

— Я отказываюсь от боя за титул.

Зал взрывается. Крики, вспышки, вопросы… Михалыч стоит с открытым ртом. А Илья продолжает, не обращая внимания на хаос:

— Я не выйду в клетку, пока моё имя и имя моей женщины не будут очищены. Пока Барков не опубликует опровержение. Можете называть это шантажом или ультиматумом — мне плевать. Честь и любовь для меня важнее титулов и денег. Важнее она, чем всё остальное.

Он отходит от микрофона. Журналисты бросаются к нему, но он не отвечает. Он идёт прямо ко мне, через толпу, и берёт меня за руку.

— Я всё сказал.

Я смотрю в его светлые, упрямые глаза, на его разбитое лицо и не нахожу слов. Только крепко сжимаю его пальцы.

— Ты сумасшедший, — шепчу я. — Ты же отказался от титула.

— Плевать. Ты важнее.

— А если они не извинятся?

— Извинятся, — он усмехается. — Я слишком упрямый, чтобы отступить.

У меня наворачиваются слёзы, но это не боль. Это осознание того, что он выбрал меня. Не славу, не карьеру, а меня.

— Поехали домой, — говорит он.

— К тебе?

— К нам.

Мы выходим из клуба под гул голосов и крики прессы. Мне всё равно. Я смотрю на его профиль, на его уверенную походку и на руку, которая держит мою — крепко, надёжно, навсегда. Теперь я верю ему. По-настоящему.