Два года спустя.

* Салена *

— Страшилка, мы видели, как ты разговаривала с Мило! Ты не засматривайся на него, он уже на моей сестре обещал жениться! — грубо сказал мне братишка Марионы, Джоффри.

Мариона и Джоффри жили со мной по соседству, и вроде как Мило действительно ухаживал за девушкой, хотя это было полтора года назад. Что с тех пор между ними произошло, я не знала, и влезать точно не собиралась.

— Страшилка, страшилка! Да на такую никто не посмотрит! — вторили ему другие дети, его друзья, всем не больше пяти-семи лет.

Какие же дети иногда бывают жестокими…

Я поправила толстую косу и только закатила глаза, когда бабушка Джоффри, неприязненно посмотрев на меня, громко крикнула и позвала их обратно — так быстро, что я не поняла, что именно она произнесла.

Язык в Салене был очень похож на мой родной, и я с самого первого дня понимала, наверное, половину того, что они говорили, хотя сама начала разговаривать с местными на саленском позднее. Проблем с общением не возникало — немало торговцев из Альмерэ переехали сюда ещё до того, как Фердинанд Второй женился на принцессе Дугавьете.

А уж после…

Я от границы старалась держаться подальше, всё боялась, особенно в первые месяцы, что кто-то начнёт говорить о беглой каэри. Но, похоже, Гектор действительно обставил всё таким образом, что меня считали погибшей. Это позволило мне назваться здесь дочкой купца, не перенёсшего путь в другое королевство — конечно же, как только я посчитала, что здешнее поселение достаточно большое и безопасное.

Обкрадывать меня пытались, и не раз, поэтому все монеты, кроме нескольких бронзовых на текущий день, я вшивала в платье. Один раз даже пытались приставать, обознавшись со спины, и меня всегда, до последнего выручала моя магия, восстанавливать которую было настолько проще — достаточно черпать из собственного резерва…

— Не слушай его, Сэл, многие готовы на тебе жениться только потому, что деньга к тебе тянется, — проворчала Варислава, у которой я снимала комнату. — Бозан и вовсе подходил, спрашивал про родителей твоих.

Я только поморщилась. Бозан был сыном владельца конюшенного двора, и, кроме внушительных будущих земель, ничего привлекательного в нём не было. Девушки ему, конечно, не отказывали, но скорее потому, что понимали, что после смерти отца Бозан станет одним из самых завидных женихов в нашем городке.

Не жену он искал, а бесплатную рабочую силу.

О том, что у меня дар обращаться с животными, знали все в городе, поэтому постоянно звали на помощь. Сначала поручали самые опасные дела, вроде упрямого быка, бросающегося на людей, потом стали обращаться и по мелочам, если, к примеру, какой-нибудь гусь вдруг принимался нападать на собственную стаю. Но настоящие деньги появились тогда, когда меня начали допускать к лошадям. Сначала к рабочим, а потом и к породистым — дорогим подаркам для аристократов, которых никто не мог ни объездить, ни усмирить. Пару раз меня даже приглашали на роды, чтобы успокоить кобыл с драгоценным потомством.

Деньги я копила — на свой собственный конюший двор. Начну с трёх кобыл, договорюсь даже с тем же Бозаном, чтобы Ветер покрыл моих девочек, и заживу... Но для этого нужен хороший запас денег, хотя бы на пару стражников на первый год. И все бумаги закончить…

В общем, действовала я осторожно, но к ценам уже присматривалась.

— Бозан мне противен. Но и с Мило я шашни не кручу. Просто он добрый и разговорчивый.

— Мариона тоже так говорила, а потом они разругались так, что только ленивый не слышал. Ты бы, может, к Мило и присмотрелась. Парень хороший и болячек твоих страшных не замечает.

Варислава посмотрела на меня с сочувствием, уверенная, что со мной что-то не так. Скоро уже двадцать один, ещё пара лет — и останусь старой девой. Среди простолюдинов ранние браки считались обычным делом, и к моему возрасту многие девушки уже растили одного ребёнка, а то и двух.

— Вот, я принесла тебе отвар из летали. Он поможет с кожей, может, и рытвины сойдут, — заботливо сказала Варислава и позвала помогать с обедом.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Ничто не поможет мне с рытвинами на коже, на самом лице, потому что я создавала их иллюзией. Как и круглые щёки, пористую кожу и крупноватый нос. За два года я настолько привыкла к этой внешности, что могла поддерживать её сколько угодно долго, но прекрасно понимала, что всю жизнь так прожить не получится.

Со временем я начну понемногу что-то убирать. Сначала плохую кожу, потом, может быть, щёки. К сорока годам буду выглядеть так, как должна выглядеть на самом деле. Возраст поможет скрыть каэри Сабин, беглую преступницу, а изменения во внешности можно будет списать на то, что ушла юношеская пухлость.

— Я слышала, в столицу приехал Фердинанд Второй из твоей Альмерэ вместе с сыном. Говорят, останутся у нас на целых полгода, — сказала Варислава за обедом.

— Хочешь посмотреть? Я пригляжу за домом, когда вернёшься, кур не узнаешь, настолько откормленными будут, — пошутила я.

— Нет уж, своих девочек на тебя не оставлю, ты с кормом меры не знаешь. А вот сама могла бы съездить в столицу, чего тебе пропадать на окраине? С твоим даром тебя где угодно примут с распростёртыми объятиями, да и заплатят куда больше. Может, и мужа найдёшь.

— Варислава...

— Думаешь, я слепая и не вижу, что никто из наших тебе не люб? А как же дар передавать?

— Да в половине случаев он вообще не передаётся, — отмахнулась я.

Дар каэри — так точно. Мы всегда появлялись случайно и никогда не передавали способности своим детям. Впрочем, последние многие столетия у каэри вообще не появлялись дети.

***

— Так и будешь бегать от меня, Сэл?

Бозан, сын владельца конюшенного двора, остановил меня на следующий день, когда я снова направлялась к молодому кузнецу.

— Думаешь, я не знаю, что ты всё пытаешься разузнать о лошадях? Только трудно тебе будет одной, да и остальным это не понравится. А у меня уже все договорённости имеются.

На самом деле в этом вопросе Бозан был прав. Недостаточно просто открыть конюшенный двор, нужно ещё выжить в противостоянии с другими... В нашем городе было три конюшенных двора, правда один из них вот-вот должен был закрыться, и наверняка не без помощи двух остальных.

— Может, и знаешь, но у меня нет цели соперничать с вами. Получу у барона разрешение и буду держать пару-тройку лошадей, разве это преступление? — пожала плечами я.

— Не преступление, но кто же доверит такое дело женщине? Совсем другое, когда за её спиной стоит проверенный, надёжный мужчина, владелец земли, известный на весь город.

— Так ты же не владелец земли, Бозан. Отец твой...

— Думаешь, я долго добрым буду, Сэл? Появилась из ниоткуда, деньги у тебя водятся, да всё равно никому, кроме старой Вариславы, ты не нужна. Защитника у тебя нет — кто позарится на такое? Лучше меня тебе варианта не найти, а вдруг со старушкой что-то случится? Дом неожиданно сгорит, куры её любимые…

Я отошла на шаг, чувствуя, как горячая ненависть к Бозану заливает всё внутри. Я верила, что была так осторожна, ни к кому не привязывалась, и что в итоге? Я ведь была так близка к получению разрешения у барона!

— Шучу я, Сэл, конечно же, я не обижу Вариславу, все её любят. Но ты — подумай хорошенько, долго я тебя звать замуж не буду, да и в старую деву ты скоро уже превратишься. Переспелок, да ещё и некрасивая…

Что мне угрозы сына владельца конюшего двора? После того как меня грозились казнить за предательство короны.

— Сделай это — и я отправлюсь к городской страже, скажу, что ты угрожал Вариславе. Да хоть завтра пойду и пройду приговор Кроффа.

— Дурная совсем?! После него половина помирает, сейчас зима…

Я уже собиралась ответить, что не боюсь ледяной воды, когда мимо нас пронеслись мальчишки под предводительством Джоффри, что-то громко крича и указывая вперёд.

— Что стряслось? — спросила я у последнего из них, совсем мелкого, а он, увидев меня, поморщился. Это Джоффри настраивает малышню против меня.

— Там рыцари! Страшные, кони огромные, не меньше десяти! Из Альмерэ…

***

Моё сердце пропустило удар, когда он это сказал, но прятаться я не собиралась — наоборот, в какой-то мере привыкла встречать проблемы сразу в лоб и стараться их решить, вот как с Бозаном. А ведь можно его ещё и напугать духами предков, самим Кроффом, призывающим его оставить девицу Сэл в покое, или наоборот, всячески помогать ей, иначе его женилка отпадёт в следующие три месяца.

Вряд ли рыцари, даже если они видели меня раньше, узнают в широколицей женщине, закутанной в десятки шалей, каэри Первого Рыцаря. Только если…

Я знала, конечно же знала, едва только услышала слова мальчишки. Чувствовала всем сердцем, что он вернётся — а может, просто отчаянно надеялась. Именно поэтому я так и не смогла посмотреть ни на одного мужчину, хотя и твердила себе, что не стану ждать, что обязательно построю семью, если встречу человека, которого полюблю всей душой.

Не смогла.

Гектор сидел на Валоре, возвышаясь над остальными, даже над всадниками, почти на голову — мрачный, черноволосый, черноглазый. Он отрастил бороду, не слишком длинную, но мне она, честно говоря, не особо нравилась, зато делала его на вид намного старше и суровее.

Рядом с ним крутилась на лошадях местная знать — представители городской администрации, бальи, начальник стражи. Барон, владеющий нашими землями, отсутствовал, скорее всего, отправился в столицу почтить Фердинанда Второго. Бальи что-то усердно лепетал, но Гектор не слушал его.

Он смотрел только на меня — поверх голов жителей небольшого городка, пришедших поглазеть на рыцарей. И конечно, в отличие от остальных, он помнил и мою улыбку, и манеру наклонять голову, и прищур, с которым я сейчас следила за ним.

— Лорд Дастон, видите ли вы её среди моих жителей?

— Вижу, — подтвердил он громко.

Гектор спешился с Валора и медленно направился ко мне, проходя сквозь толпу, как горячий нож через масло — люди испуганно отскакивали, хотя и смотрели на легендарного рыцаря с восхищением. Здесь, в Салене, о нём рассказывали самые диковинные истории, поговаривали, будто он в одиночку расчистил тракт и чуть ли не сам завоевал Альмерэ для Фердинанда, что, конечно же, было не так.

С каждым его шагом мне становилось всё тяжелее дышать, пока он не оказался совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Мои соседи смотрели на происходящее с недоумением, а Варислава — с волнением, однако никто не решался нарушить молчание.

— Привет, — хриплый, знакомый голос, и я буквально утонула в глазах, полных обожания.

— Привет, — так же тихо ответила я.

— Это она? — К нам подошёл Бальи, перед которым поспешно расступались горожане, но по его растерянному взгляду я видела, насколько сильно он сомневается, что я и есть та самая таинственная «она».

— Да, но мою возлюбленную прокляли с помощью зелья, — громко ответил Гектор, не делая ко мне шага ближе. — Её красоте завидовали все в столице, особенно после того, как я назвал её дамой своего сердца на турнире и победил в её честь. Я принёс тебе противоядие.

Гектор говорил очень звучно и немного напыщенно, совершенно на него не похоже, явно играя на публику, и я прекрасно понимала, что он задумал. Приняла склянку из его рук, полностью ему доверяя, без тени сомнения, и сделала большой глоток, снимая с себя остатки иллюзий.

Как, ну как можно было не улыбнуться в ответ на безумную радость в его лице?

Люди вокруг нас ахнули — и мальчишки, друзья Джоффри, и моя добрая Варислава. Бозан, стоявший ближе всех к нам, прямо-таки отшатнулся и мгновенно стал красным, как помидор.

— Вы свободны, — громко приказал Гектор своим рыцарям, среди которых я узнала только одного — Раймона де Лиса, бывшего оруженосца. — Проводишь меня к себе?

— Варислава? — я обернулась к старушке, и она быстро-быстро закивала, тут же направившись к домику, где мы жили.

— Благодарю, бальи Приба, за вашу неоценимую помощь в поиске моей возлюбленной.

— Вы можете остановиться у меня…

— Позвольте мне сначала поговорить с Сабин, — Гектору, кажется, надоело быть центром внимания, и он, подхватив меня за руку, увлёк вслед за Вариславой. Сначала шагал быстро, но почти сразу подстроился под мой шаг.

Сила хлынула в него, словно в бездонный колодец, я даже прикусила губу, не веря, насколько сильно он истощён магически — по внешнему виду этого было совершенно не понять. А затем я прикрыла глаза, сдерживая этот безудержный поток, и опустила взгляд на наши переплетённые ладони, всё ещё отказываясь верить, что всё происходит наяву.

— У меня не так много… — Переступив порог, Варислава окончательно растерялась, не зная, как правильно величать столь знатного гостя и чем его потчевать. — А ведь я всегда знала, что Сэл у нас красавица! И разговаривает она иначе, и от местных парней нос воротит… Пойду я, пожалуй, куплю сыров…

Ничего она не знала.

— Не стоит, — мягко остановил её Гектор, ответив благодарной и успокаивающей улыбкой. — Я лишь хочу поговорить с Сабин и ни в коем случае не желаю вас стеснять.

Старушка согласно кивнула и, невнятно пробормотав извинения, оставила нас одних в главной комнате своего дома — с большой печью, обеденным столом, двумя лавками и парой простых шкафов.

Время для меня словно остановилось.

Гектор так и не выпустил мою ладонь, напротив, сжал её ещё жёстче, почти до боли.

— День, Сабин… Ты не провела в той хижине и одного полного дня, — произнёс он с болью, разворачивая меня к себе, но не позволяя отстраниться даже на расстояние ладони. — Ты настолько ненавидела мысль о будущем со мной?

Не провела. И не жалела о своём решении, но совсем не потому, что ненавидела мысль о будущем с ним. А потому, что не хотела давать себе даже шанса принять это решение — такое сладкое, но такое неправильное.

— Нет, не отвечай, — рыкнул он, притягивая меня ещё ближе, вплотную к своему телу. — Пожалуйста, Сабин, если я не окажусь сейчас в тебе, то просто сойду с ума. Два года… Два года, — эти слова он выдыхал мне прямо в рот.

С таким отчаянием, что грудь стягивало в кулак, а глаза обжигало слезами. Я только кивнула, не доверяя голосу, и почувствовала, как он приподнимает меня, усаживает на край стола и лихорадочно целует, топя себя во мне, крепко удерживая за затылок.

Гектор раздел меня в считаные мгновения, кажется, порвав нижнее платье в отчаянном желании добраться до кожи. Он с жадностью целовал и кусал мою шею, плечи, грудь, впивался губами в соски, ласкал руками, шарил по спине, будто никак не мог поверить, что всё это настоящее. Я с силой потянула края его камзола. Он нетерпеливо повёл плечами, скидывая верхнюю одежду, и лишь на секунду оторвался от меня, чтобы стянуть через голову рубашку.

— Тс-ш-ш… — зашипела я, когда коснулась его груди своей — кожа к коже.

Обжигающее прикосновение отозвалось сладким спазмом, который скрутил всё внутри и ушёл вниз, к лону, заставляя сжаться в болезненном ожидании.

Безумие Гектора передалось мне за секунды, но он и не думал давать мне опомниться — просто спустил штаны, раздвинул мои обнажённые ноги и вошёл на всю длину, заставив меня вскрикнуть от боли.

— Пожалуйста, Сабин, только раз, потерпи, мне так это нужно… — я никогда не слышала, чтобы он так умолял.

— Больно, — я укусила его за губу, сильно, мстя за то, что сейчас происходит, и тут же зализывая собственный укус.

Мне тоже это было нужно.

Гектор со стоном утопил лицо в моём плече. Лихорадочно целуя кожу, гладил меня по бокам, словно умоляя привыкнуть, прося разрешения, и я сделала рывок ему навстречу, чувствуя, как меня распирает изнутри. Ощущая нас единым целым.

Несмотря на лёгкую боль и жжение, я содрогнулась на вершине буквально через несколько хаотичных движений — по-моему, не столько от самого происходящего, сколько от его беспомощности, своей полной власти и того, как отчаянно он нуждался во мне. Гектор, почувствовав, как в своём наслаждении я сжимаю его изнутри, отпустил себя, быстро двигая бёдрами, бесконечно целуя-кусая меня, терзая мои губы и что-то шепча.

Я откинула голову на деревянный стол, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя.

— Моя комната вторая справа.

— Вернись со мной, Сабин, пожалуйста, — шёпотом попросил Гектор, не торопясь подняться с меня и не спеша выходить из моего тела. — Я всё подготовил, всё теперь будет по-другому.

— В качестве кого?

— Кого хочешь, — Гектор смотрел мне прямо в глаза, серьёзно-серьёзно. Чёрные, непроницаемые, его глаза казались страшной затягивающей воронкой. — Моей каэри, хозяйки моей земли, моей жены.

Я сглотнула, не веря, что он произнёс это на самом деле.

— Каэри не могут выходить замуж за рыцарей… — прошептала я, а потом сжалась, потому что Гектор сделал ещё одно движение бёдрами, видимо, отвердев прямо внутри меня и желая получить больше.

— Скажем так… ситуация изменилась, хотя я и живу теперь очень далеко от столицы. На разорённых землях.

Он хмыкнул — уверенно, взросло, зная себе цену, а потом поднял меня за спину, всё так же оставаясь внутри. Мне казалось, что в его руках я почти ничего не вешу, и по пути в мою комнату он успел даже сделать несколько рывков, придерживая меня за ягодицы, обхватывая одну из них ладонью почти полностью.

Позднее, уже на кровати, развернувшись ко мне, он поправил прилипшие волосы на моём лице.

— Я серьёзно.

Не стоило, наверное, вести подобные беседы в то время, как он входил в меня, потому что я не только окончательно потеряла нить разговора, но и подумала, будто он произносил всё это только ради того, чтобы подобраться к моему телу.

— Как ты меня нашёл? — спросила я вместо ответа.

— Я знал, что ты сменишь личину, выберешь работу поближе к животным и в тебе наверняка станут подозревать мага. Тебе нравилось в Ворноке, и я рассудил, что ты станешь держаться по крайней мере городов среднего размера. Проверив все подобные места и крупные поселения в Альмерэ, я обратил взор на Салену. Я уже месяц как знал, что ты здесь, но не уходи от темы разговора.

Говоря всё это, он смотрел на меня прямо, требовательно.

— Каэри не могут вступать в брак со своими магами, — повторила я после долгой паузы, поворачиваясь к нему и внимательно рассматривая настолько возмужавшего Гектора. — Разве что-то изменилось? И разве ты ещё не женат?

Два года — огромный срок. Гектора ожидал брак с леди Элоиз Каноссой, да и союз с леди Камилл был согласован ещё до этого. Целая вереница благородных дев, каждая из которых готова была связать с ним жизнь вопреки его статусу бастарда.

— Я отказался от своего рода… От рода Нокс. И от брака тоже.

— Вот так просто? — я сощурила глаза, не понимая, как это сошло ему с рук.

— Нет конечно, — Гектор улыбнулся, наклоняясь ко мне, но я упёрлась ладонью ему в грудь, не позволяя углубить поцелуй.

Сердце билось в моей груди взволнованной птицей, когда я думала о том, что возможно… Возможно, что-то действительно может измениться. Я боялась даже верить в это.

— Его Величество в ярости. Он лишил меня отряда, сослал на границу с Дорнессом на двадцать лет и запретил возвращаться в столицу. Поверь, каждый знатный дом презирает меня теперь даже сильнее, чем прежде.

— Но я слышала… они обращались к тебе «Лорд».

— Обращались, да. Он боится — Фердинанд Второй… У него слишком мало тех, кто пойдёт за ним до конца, и не хватает сильных магов. Его пытались убить, ещё до брака с принцессой Дугавьетой, поскольку этот союз делает Меритан и Альмерэ слишком могущественными.

— Ты спас его? — догадалась я.

Как же удобно всё складывалось для Гектора… слишком удобно.

— Да, публично, так, что он не мог меня не наградить. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что сам и был тем человеком, кто выдал его местоположение противнику, чтобы потом их уничтожить?

Два года назад — не поверила бы ни за что. Но сейчас, смотря на обросшего, возмужавшего, жёсткого Гектора со сталью в глазах, я больше не видела в нём того рыцаря, который отчаянно стремился доказать знати, будто он достоин их.

Нет, он хотел отобрать у них то, что по праву принадлежало ему.

— Я выследил остатки сопротивления, обманывал их так, как недостойно рыцаря — они очень хотели принять в свои ряды сильнейшего воина двух королевств, обиженного несправедливым отношением монарха. И знаешь, кого я обнаружил в их логове?

Почему-то первым делом я подумала об Ире, хотя, конечно, эта мысль была безумной. Гектор и его окружение наверняка давно позабыли о служанке, потому что единственные потери, которые они замечали — гибель и ранения аристократов.

— Своего брата, лишившегося пары пальцев, — их мы нашли при разгроме прежнего убежища бунтовщиков, — усмехнулся Гектор, наблюдая за моими расширяющимися от шока глазами. — А ещё того сбежавшего лорда Альмерэ, захваченного нами после засады на наш отряд у столицы. Вряд ли ты догадываешься, кем он оказался на самом деле…

Похоже, Гектор ждал от меня догадок, и очевидно, имя этого человека должно было быть мне знакомо.

— Не знаю… — честно призналась я, желая, чтобы он выложил всё прямо сейчас. — Родственник кого-то из нашего отряда? Любовник принцессы Дугавьеты?

Услышав последнее, Гектор коротко рассмеялся и покачал головой.

— Лорд Августин Каносса, брат знакомой тебе леди Элоиз и наследник Гратана.

Я замерла, чувствуя, как осознание горячей вспышкой ударяет в голову, пробуждая ярость, граничащую с ненавистью. Вот почему королевская печать оказалась у меня! Леди Элоиз сначала устроила побег брату, а после подкинула улику мне, парой движений решая все свои проблемы.

— Никаких доказательств её причастности к побегу мы не нашли, как и свидетельств того, что она поддерживает сопротивление, — продолжил Гектор. — Даже если Элоиз и стояла за всем этим, она никогда не действовала лично, всегда действуя чужими руками. Но те, кто ей помогал… печать была у них ещё до нашего прибытия в столицу.

— Я так понимаю, никто не предлагал ей пройти приговор Кроффа? — горько произнесла я, чувствуя разочарование от того, что её причастность не только расследовали, в отличии от моей, но и отпустили её ни с чем.

— Она благородна. И она нужна королю как средство мирного решения проблемы Гратана, но наказания ей всё же не удалось избежать.

Мне не хотелось больше говорить о леди Элоиз, и я попыталась подняться, но Гектор остановил меня, удержав за плечо и мягко прижав обратно к постели.

— Её земли разделили. Его Величество больше не доверяет ни ей, ни моему брату…

— Только не говори мне, что… — я осеклась, не решаясь даже продолжить. — Король отдал эти владения тебе?

Гектор только кивнул, усмехаясь, и я покачала головой, поражаясь иронии всего происходящего. Получается, леди Элоиз сейчас замужем за лордом Тристаном Ноксом, вернувшимся из мира мёртвых, но потеряла значительную часть своих родовых территорий… и отошли они Гектору.

— Вернись со мной, Сабин, — уже жёстче повторил он. — Уверен, Его Величество, уже подбирает мне партию, он недоволен мной, но я женюсь на тебе, и ему придётся смириться.

— Он может вновь отослать тебя на границу с Дорнессом, — беззвучно произнесла я, потерев грудь.

Сердце болело, горело, я зажмурилась, не веря, что слышу эти слова на самом деле. Я столько времени убеждала себя, что мне нравится здешняя жизнь, что я смогу когда-нибудь посмотреть на другого мужчину и что в Салене намного лучше, чем в Альмерэ…

— Может, — не стал отрицать Гектор. — Но я сомневаюсь, что тебя подобное пугает.

Я открыла глаза и грязно, по-плебейски выругалась, совсем как в деревне. А потом зло добавила:

— Не пугает.

Его выдох, полный чудовищного облегчения, будто огромный груз упал с его плеч, стал для меня главной наградой.

***

Мы готовились недолго, хотя что-то внутри меня отчаянно не желало отпускать это место. Здесь я обзавелась новыми знакомыми и врагами, искренне верила, что вот-вот получу возможность открыть собственный конный двор.

Бросать начатое, уходить, не закончив начатое, было тошно. Одолевало тягостное ощущение собственного поражения, но Гектор продолжал убеждать меня, что я ещё не успела ничего потратить, и где бы мы ни оказались, нам обоим придётся учиться заново — управлять крепостью, распоряжаться землями и пытаться выжить в паутине чужих интриг. Конечно, если Фердинанд Второй не отберёт у Гектора даже то немногое, что тот выгрыз практически зубами.

Потому что прежде маги никогда не связывали себя узами брака с каэри.

— Даже если он отнимет у меня земли, появится другая возможность… Он не может лишить меня титула, который сам даровал, — уверенно произнёс рыцарь.

Покидая городок, мы собирали взгляды едва ли не всех прохожих. Мариона провожала расширившимися от изумления глазами огромного мужчину рядом со мной, а Джоффри, поймав лишь один взгляд Гектора, поспешно сбежал. А вот его друзья, напротив, постоянно крутились рядом, пытаясь то ли прикоснуться к рыцарю, то ли получить некое благословение.

— А я-то волновалась, что Сэл в девках засидится, — Варислава промокнула уголок глаза платком, хотя на самом деле она не была слишком расстроена.

Я хорошо платила ей за комнату, а Гектор и вовсе одарил её золотым за то, что она заботилась обо мне. Умная старушка об этом никому не говорила, потому что никогда не знаешь, где может скрываться случайный завистник.

— Неужто и правда свяжете жизнь с каэри? Да разве ж король одобрит?

Не одобрит, конечно.

— Свяжу, — решительно заявил Гектор. — И сделаю её моей леди. Мне и так в столицу возвращаться нельзя, зато Его Величество вспоминает обо мне при первой же опасности. Готова?

Я кивнула, забираясь на крытую телегу вместе с сундуками моих пожитков, и думая о том, что впереди почти полторы недели пути. А после… мы окажемся в Гратане, у новой крепости Гектора.

Точнее, у того, что когда-то называлось крепостью. Но даже мысль о том, что мы вместе будем восстанавливать её, казалась мне в чём-то будоражащей, как и мысль о том, что я загляну в глаза леди Элоиз. Без волнений, как равная.