* Сабин Дастон*

Я видела Гратан на горизонте, по дороге. Он возвышался над деревеньками и полями грозным, невредимым стражем с многочисленными стенами, способными выдержать длительную осаду, и, наверное, секретными ходами, ведущими наружу. Альмерэ был завоёван сначала Дорнессом, а после и Меританом, но Гратан уцелел оба раза, хотя больше половины других крепостей королевства превратились в руины.

Как и та, к которой мы с Гектором направлялись прямо сейчас.

Редвуд Холд находился в двух сутках пути от Гратана.

Когда-то он, должно быть, был величественной крепостью, но сейчас от всего укрепления уцелели лишь одна башня и единственное жилое здание. Внешняя стена сохранилась лишь местами: где-то ещё стояли отдельные участки кладки высотой в несколько человеческих ростов, а где-то камень был полностью разобран и лежал широкими осыпями у подножия. Похоже, этот камень разворовали для строительства в ближайших деревнях.

Внутренний двор оказался намного больше, чем я ожидала. Среди высокой травы виднелись остатки фундаментов, разрушенные склады, полуобвалившиеся хозяйственные постройки, подвалы и длинные каменные основания казарм. Большинство деревянных сооружений давно исчезло, но по оставшимся камням ещё можно было понять, где они стояли.

Некоторые стены до сих пор хранили следы пожара, камень потемнел от копоти, а в отдельных местах уцелели обгоревшие балки, настолько старые, что рассыпались бы от сильного удара.

Зато колодец в центре оказался цел — чудеса.

— Посмотри, — Гектор подошёл к телеге, на которой я сидела. — Холм каменистый, возвышается над дорогой и рекой, причём с двух сторон к нему почти не подойти, случись штурм. Мне предлагали множество полуразрушенных мест, но это, на мой взгляд, лучшее на случай осады.

Осады чего?

— Гектор, где мы найдём деньги на восстановление? Ближайшая деревня — почти в четырёх часах пути, люди не захотят работать у нас так далеко.

— Начнём с конного двора, как ты и хотела. Валору давно пора стать отцом, — Гектор хлопнул своего верного коня по боку, и тот скосил на меня карий взгляд, не подозревая, какие планы на него имелись у нас обоих. — За его молодняком очередь выстроится.

Я согласилась, подумав, что продавать жеребят можно будет за огромные деньги, но ни я, ни Гектор не представляли, какая казна нужна для содержания целой крепости. Впрочем…

— Разве ближайшие деревни не должны платить тебе налоги, если ты лорд этой земли?

— Должны, но я хотел бы освободить их на пару первых лет, чтобы заслужить преданность. Многие из здешних крестьян верны Элоиз, а я больше ей не доверяю.

Я тоже не доверяла ей, но…

— Это просто невозможно, Гектор, без этих денег нам никогда не восстановить Редвуд Холд. Лучше пообещай освобождение от податей после того, как крепость будет отстроена, и на короткое время. Никто здесь и не ждёт такой щедрости, просто не делай налоги грабительскими.

— И это говоришь мне ты, выросшая в деревне? — Гектор недовольно, тяжело вздохнул.

— Потому и говорю, что мне бы и в голову никогда не пришло, что лорд может отказаться от налогов — такого отродясь не было. Наоборот, подобное покажется подозрительным. Простой народ привык платить, а если перестанет, то все просто сопьются. Только если поля затопило или сожгло…

Здесь всё было иначе. Эти земли подверглись нападению много лет назад, когда один из вассалов Элоиз отказался признавать дорнесского короля своим господином. А значит, здешние хозяйства уже успели оправиться.

Гектор всё же настоял на том, что налоги должны быть по крайней мере меньше тех, что требовала Элоиз, поскольку их присутствию здесь мало кто рад. Одно дело — когда Гектор защищал их земли и избавлял от разбойников, и совсем другое — принять своим лордом бастарда.

Смогут ли они тогда принять своей леди каэри?

В крепости обнаружился один-единственный житель — управляющий без ноги, с деревянной палкой ниже культи, но неожиданно бодрый. Мужчину звали Агларал, он рассказал, что до недавнего времени здесь жило не менее десятка человек, но все они сбежали, едва узнав, что сэр Гектор назначен новым хозяином.

— Вы не серчайте на них, они вас и боятся, и уважают. Да только жили они в хозяйской башне, а больше здесь преклонить голову и негде, — развёл руками Агларал.

Сам он устроился в последней жилой постройке, деля её с единственным в крепости ослом и телегой. Денег ему не платили, но вместе с остальными жителями они когда-то разбили огород, кормились с него сами, а излишки продавали, изредка выбираясь в ближайшую деревню. Семьи у Агларала не было, и он действительно управлял этим местом при прежнем лорде.

— Гм… леди Сабин, у нас нет ни служанки, ни подходящих покоев, — он развёл руками, явно не зная, как ко мне обращаться.

Потому что Гектор представил меня своей женой.

Обряд мы провели в первом же храме, едва перейдя границу между Альмерэ и Саленой. Не было ни красивых нарядов, ни толпы гостей, но Гектор специально выбрал большой город и храм в самом центре, чтобы на церемонию глазело как можно больше людей.

Слухи разносились быстро, и сэра Гектора повсюду узнавали. Жрец Кроффа соединил нас узами брака, дав испить из источника внутри святилища, а после оставил на нашей коже по маленькому шраму чуть выше запястья — как это всегда бывало у супругов. У Гектора не нашлось ни брачного браслета, ни колец, но я бы и не хотела их сейчас, ведь все деньги до последнего медяка нужны нам на крепость.

***

Сбережений Гектора и денег, которые я копила почти два года, хватило нам всего на пару месяцев — мой рыцарь не желал терять времени и сразу же приступил к восстановлению крепости. Он нанял мужчин из деревни, собираясь первым делом отстроить стену, но мы почти сразу повздорили — не слишком сильно, просто не сойдясь во мнениях, с чего именно начинать стройку.

Нам требовались жилые помещения, чтобы рабочие и мастера могли оставаться на месте, а не тратить по четыре часа на дорогу из деревни и обратно, но Гектор верил, что внешняя стена сейчас важнее. Хвала Тиалли, один из каменщиков вовремя заметил, что на стену уйдёт не меньше года, и это без всяких башен. Эти слова наконец-то отрезвили Первого Рыцаря.

В итоге первым зданием отстроили конюшню — для осла и Валора, устроив над ней тёплый, сухой чердак, где рабочие могли спокойно спать. Вторым возвели просторный амбар, поскольку большую часть налогов крестьяне станут платить не монетой, а урожаем.

К моменту, когда мы закончили с огромным, пока ещё пустым амбаром и обнаружили, что наша так называемая казна почти опустела, нам наконец пришло приглашение. Привыкать к новой жизни оказалось непросто, нам обоим катастрофически не хватало знаний, и помогать никто не стремился, зная, как сильно Его Величество разгневан на Гектора…

Но новый лорд Дастон, подумав, написал брату и леди Элоиз — всё потому, что часть местной казны сейчас находилась в их руках. Именно они собирали подати с этих земель после смерти предыдущего хозяина, и они должны передать деньги нам, но намеренно медлили с ответом на приглашение, прекрасно зная, что мы здесь на развалинах.

— Готова? — Гектор улыбнулся, потому что мы оба прекрасно понимали, насколько непросто будет забрать то, что полагается нам по праву.

***

Гектора узнавали, особенно когда мы оказались всего в нескольких часах пути от Гратана. К нему то и дело обращались «сэр Гектор», позабыв, что теперь он лорд Дастон, протягивали руки, благодарили. Одна светловолосая девушка даже вышла встретить его с пылающим, горячим хлебом, и я ощутила острую вспышку ревности, которую, впрочем, тут же подавила.

Хлеб Гектор сразу же передал мне, и, к счастью, задерживаться мы там не стали, продолжая путь к крепости на холме. Сам город теперь выглядел куда богаче — ещё бы, в него вкладывались в том числе и те средства, что по закону причитались Гектору.

Вместе с передачей земель Элоиз должна была отдать нам и часть казны, собранной с владений сэра Гектора, эти деньги предназначались для поддержания порядка, охраны и обустройства замка нового лорда… Наверное, у остальных правителей всё именно так обычно и происходило, но все вокруг прекрасно знали, что Гектор находится в немилости у короля, а значит, любые трудности нам придётся преодолевать в одиночку.

— Добро пожаловать в Гратан, — вышла нам навстречу Дория, здешняя экономка.

Узнавание в её глазах жалило, она явно не испытывала ко мне почтения, да и с чего бы? Я вышла замуж, обретя статус столь лёгким путём, и она до сих пор помнила меня необразованной, вечно приносившей проблемы каэри, которая когда-то связалась с городской воровской шайкой.

— Покажите нам наши покои, — без лишних предисловий распорядился Гектор. — Леди Сабин нужно освежиться после долгой дороги.

Горячая благодарность обожгла мою грудь, потому что он сразу дал Дории понять, какого отношения ко мне ждёт, избавив меня от необходимости делать это самой. Вообще-то я была готова, мне пора учиться отдавать приказы, контролировать слуг и… заставлять остальных считаться со мной как с равной. Но как этого добиться, если большую часть жизни я провела в глухой деревне, а та же Дория получила куда лучшее образование и умела распоряжаться деньгами?

— Конечно. Я велю приготовить ванну.

Экономка ни разу не назвала меня «леди Сабин» и ни разу не обратилась ко мне напрямую. Впрочем, открыто враждебной она не была, чего нельзя было сказать о многих других, они отлично помнили, как я обедала вместе со слугами, как стояла в колодках наравне с ними, оставаясь для всех невидимой, чужой.

Ванна мне действительно была необходима. Я заметила, что личную прислугу мне так и не выделили, но вполне способна была умыться сама. Куда больше меня занимали мысли о грядущем разговоре с леди Элоиз и лордом Тристаном, который я без конца прокручивала в голове.

Нам очень, очень нужны эти деньги.

— Сюда, — экономка проводила нас к парадной трапезной, небольшой, накрытой всего человек на десять.

Едва переступив порог, я догадалась, что мы явились последними и до нашего прихода нас вовсю обсуждали.

Леди Элоиз сидела во главе стола рядом с лордом Тристаном, на ней было дорогое платье из окрашенной шерсти с меховой опушкой, а талию и шею обвивала неожиданно тяжёлая золотая цепь. Она сидела по правую руку от своего мужа, лорд Тристан щеголял в столь же роскошном наряде и с такими же золотыми украшениями. На одной из его рук, покоившейся на скатерти, не хватало нескольких пальцев, зато другую украшал массивный перстень-печатка, который леди Элоиз прежде, должно быть, хранила в одной из своих шкатулок.

Именно Тристан теперь считался хозяином Гратана, и последнее слово оставалось за ним.

— Гектор! — нас, вернее Гектора, приветствовала леди Жадвига Валле, их общая с Тристаном тётушка.

Леди Элоиз бросила на женщину недовольный, напряжённый взгляд, та явно нарушала негласный протокол, который, впрочем, прежде в отношении Гектора никто и не думал соблюдать. Гратан долго был его домом, и раньше он мог беспрепятственно входить и покидать крепость.

— Добро пожаловать в Гратан. Надеюсь, ваша дорога была спокойной.

— Благодарю, — отозвалась я, чувствуя, как гулко стучит в груди сердце.

Нельзя отмалчиваться, нужно действовать сообща. Пусть помнят, благодаря кому здесь нет разбойников, а торговля процветает.

— Дороги в Гратане и его окрестностях давно уже безопасны, и всё благодаря тому, что мой муж сделал для этих земель, — гордо произнесла я, улыбаясь Гектору и не смотря на остальных.

— Конечно, — сказала леди Волена Справедливая, не ожидая от меня ответа, и делая жадный глоток из своего бокала.

Разговор не заладился. На стол подали первое, а вслед за ним и основное блюдо — жареную баранину и речную рыбу с тушёной репой, капустой и луком. Однако всё, что мы слышали — пустые сплетни о соседних лордах, об урожае, и рассказы о том, что охота в лесах нынче выдалась особенно удачной.

Ко мне никто не обращался, с Гектором переговаривались лишь изредка, но, вопреки всему, я не чувствовала себя уязвлённой. Мне не было дела до их мнения, ладонь сэра Гектора крепко сжимала мою руку под столом. Он время от времени тепло улыбался мне, и мы оба просто выжидали удобного момента, чтобы заговорить о деле. Леди Элоиз старательно поддерживала общую беседу и улыбалась, но в её облике сквозила лёгкая тревога, она больше не расспрашивала гостей, как делала это раньше.

— Праздник окончания зимы состоялся позавчера, и люди остались очень довольны. Они любят меня так, так сильно, они постоянно подходили и повторяли мне это! — говорила она. Но если раньше она при таких словах будто светилась изнутри, то сейчас этого совсем не чувствовалось.

Люди не могли не заметить, что земли, принадлежащие лорду Ноксу и леди Элоиз, уменьшились более чем вдвое. Вряд ли они не задавали вопросов, хотя об участии лорда Августина Каноссы в сопротивлении по большей части молчали — благородные всегда защищали своих.

Тристан, услышав жену, только поморщился. Он пил из своего кубка всё чаще и больше.

Он знал…

Он знал о её странном даре влиять на людей, пусть никто из нас до конца и не понимал, как именно работает эта сила. Тристан верил, что она постоянно пытается подчинить его, как и всех остальных, и он почти с ненавистью смотрел на Гектора, будто завидуя его свободе и тому, что тот пошёл против всех, сделав собственный выбор, в то время как сам он застрял в политическом браке.

И именно Гектор был тем, кто спас его тогда.

Леди Элоиз, поглядывая на нас, всё больше повторяла, как сильно её любят жители, насколько они счастливы и как постоянно благодарят её. Она постоянно говорила, как прекрасна здешняя жизнь и что это всё, чего она хотела, но, по-моему, половина присутствующих знала правду.

Леди говорила всё это ради Гектора, чтобы он пожалел, что не выбрал её. Она не раз мимоходом упоминала в разговоре книги или поэзию, которые я не понимала, явно желая продемонстрировать, насколько она лучше меня.

В эту секунду, смотря на неё, я почувствовала почти жалость. Я видела в той, кто без конца рассуждала о счастье, глубоко несчастную женщину, полностью провалившуюся в своих планах, но готовую пойти почти на всё ради цели. Леди Элоиз всё ещё не могла смириться с мыслью, что проиграла, она никак не могла понять, как это произошло.

Мне пришлось напомнить себе, что она готова была хладнокровно убить меня, отправить на казнь. Что она сделала всё, чтобы моё похищение дорнесцами никто не расследовал, а по возвращении меня назвали чуть ли не предательницей. Она всего лишь вышла замуж за молодого, красивого аристократа, который её не любил — участь не лучшая, но далеко и не худшая. Аристократки вроде неё никогда не выходили замуж по любви…

— Так зачем вы приехали, Гектор? — сделав очередной жадный глоток из своего кубка, спросил лорд Тристан, а потом с грохотом опустил его на стол. — Не делай вид, будто соскучился по мне.

Их тётушка тут же взволнованно посмотрела на племянников, а леди Элоиз недовольно нахмурилась.

— Не будем заводить подобных разговоров во время трапезы…

— Будем! Я не для того принимаю в своём доме бастарда и его… жену. Эти приторные разговоры мне давно надоели.

В своём доме…

Гектору, по-моему, доставляло удовольствие наблюдать за разладом в их семье. Он ответил, не спрашивая, утверждая:

— После потери крепости и смерти прежнего лорда доходы Редвуд Холда временно собирались через Гратан и сейчас находятся в вашей казне.

— Так и было, — произнесла леди Элоиз. — Мы заботились об этих землях, как и полагается роду Каносса, который владел краем на протяжении сотен лет.

Остальные благородные, сидевшие за столом, притихли, понимая, что сейчас не время разговаривать о погоде и дорогах. Леди Элоиз просто не могла позволить мужу вести переговоры, по привычке чувствуя себя хозяйкой.

Кем она и была до этого.

— Но сейчас Его Величество передал эти владения мне, вместе с дорогами и деревнями, о которых нужно заботиться и которые платили подати в казну.

Мы много раз обсуждали, как станем говорить о деньгах. Просить нельзя, это средства Редвуд Холда, они принадлежат лорду тех земель по праву.

— Полагаю, управляющий уже подготовил отчёты для передачи? — произнёс Гектор фразу, которую мы обсудили много раз.

— Ты, должно быть, шутишь, Гектор, — хохотнул Тристан. — Тебе ведь отлично известно, что многие деревни около Гратана были разорены и сожжены, они нуждались в восстановлении после набегов разбойников. Казна была общей, и я мог распоряжаться ей на своё усмотрение.

***

Я заметила, что лорд Тристан почти не говорил «мы». Он относился к этим деньгам как к своим собственным, и каждый раз, когда он произносил «я», лицо леди Элоиз едва заметно дёргалось. В её глазах просыпалась всё большая ненависть, которую она с трудом сдерживала.

— Правда? И какие же деревни были восстановлены? — Гектор ничуть не удивился ответу Тристана, мы и не ожидали, что нам пойдут навстречу.

Хотели бы — передали бы деньги ещё до нашего приезда.

— Это дела моих земель, Гектор, и я не обязан перед тобой отчитываться.

— Потому что на наших землях тоже сгорели деревни, но никто не бросился их восстанавливать, — парировал Гектор. — Что же, я передам жителям, что их собственные подати пошли на обустройство каких-то других деревень в Гратане, а для них самих средств не нашлось.

Лорд Тристан, услышав это, лишь равнодушно пожал плечами, в то время как Элоиз смертельно побледнела. Она, в отличие от своего мужа, отчаянно держалась за преданность крестьян и именно этим была известна.

«Они любят меня так, так сильно…»

— Они привыкнут. Воля их лорда — закон, — Тристан всем своим видом показывал, что разговор окончен, и принялся невозмутимо жевать жареную баранину.

— Моего мужа очень любят, и на наших, и на ваших землях, — улыбнулась я, намеренно выделив слово очень. — Видели бы вы, как его встречали в Гратане. Все знают, благодаря кому они теперь в безопасности.

Я заработала множество недоумённых взглядов, потому что присутствующие не понимали, к чему были сказаны мои слова, но…

У нас оставался только один рычаг давления.

Гектор поднялся, не дожидаясь окончания ужина, и я встала вслед за ним.

— Гектор, куда ты? Так неприлично… — растерянно начала его тётушка, но он бесцеремонно её перебил.

— Я не собираюсь задерживаться в крепости, где к нам проявляют откровенную враждебность и грубость, где брат открыто грабит брата. — О какой-либо любезности можно было забыть.

— Это просто пустые слова, — хмыкнул Тристан. — Тебя никто не грабил, я в своём праве.

— Да. А я в своём праве передать каждому, что если на земли, принадлежащие тебе и леди Элоиз, нападут, я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь вам. Я не отзовусь на просьбу о помощи, не приду со своими воинами, моя магия вас не защитит. И жители узнают об этом сегодня же.

После его слов в трапезной воцарилась звенящая тишина. Леди Валле испуганно прижала ладони ко рту, глядя на Гектора так, словно он сошёл с ума. Мне же достался совсем другой её взгляд — куда более острый, полный неприязни и какого-то странного понимания, будто она знала обо мне то, чего не знала я сама.

Единственным, кто продолжал жевать как ни в чём не бывало, оставался Тристан.

— Ты не посмеешь. Это измена короне, мы все — вассалы короля, — ответил он, даже не глядя на Гектора.

— Посмею. У меня нет армии, нет денег ни на её найм, ни на содержание, ни на отстройку казарм. Единственным воином Редвуд Холда остаюсь я сам, и я не могу оставить свой дом без защиты.

Гектор подставил мне руку, и мы медленно направились к выходу, прекрасно зная, насколько серьёзной была наша угроза. По сути, Гектор открыто давал разрешение на грабёж деревень, принадлежащих леди Элоиз и Тристану, и я не сомневалась, что этим предложением быстро воспользуются.

Элоиз тоже это понимала.

— Подождите, сэр Гектор, — резко произнесла она, поднимаясь с места. — У нас ещё осталась часть казны.

***

Конечно, те деньги, которые нам всё-таки решили отдать, не составляли и четверти от того, что полагалось, но это было гораздо больше, чем мы рассчитывали получить. Тристан ни в чём себе не отказывал в первые годы после получения Гратана, это место казалось ему глухим, грубым и уродливым, и он надеялся превратить его во вторую столицу. Денег на это требовалась целая прорва, в то время как Гектор и я планировали в ближайшее время тратить золото только на самое необходимое.

А через четыре месяца должен был состояться уже новый сбор податей.

— Я покажу вам проход в наш розарий… леди Сабин, — Летти неловко выполняла приказ Дории, видимо, как и все остальные, отказываясь верить в происходящее.

— Я ненадолго, — Гектор долго не отпускал мою ладонь, прежде чем направиться вместе с леди Элоиз и Тристаном к управляющему, которому велели отсчитать золото.

— Всё в порядке, — я широко улыбнулась, прижавшись к мужу боком, но не решаясь демонстрировать наши чувства более открыто. Я почти физически чувствовала, как хозяйка Гратана прожигает меня своими прекрасными светлыми глазами.

Дорога в розарий оказалась неожиданно витиеватой — а может, меня специально вели странным длинным путём. Летти, которая в прошлом почти не умолкала, теперь упорно молчала, лишь украдкой пыталась оценить стоимость моего наряда — весьма скромную — и всё проверяла, когда же я начну сердиться.

— Не думаю, что это правильный путь, — хмыкнула я, когда мы в очередной раз повернули в противоположную сторону от окон, а значит, и от ближайшего выхода во двор. — В конце концов, когда-то я жила в этой крепости.

Правда, в розарии я никогда не была.

— Леди Элоиз посчитала, что тебе интересно будет взглянуть на портретные галереи, — бойко выкрутилась Летти.

— Ты хотела сказать «Вам, леди Сабин Дастон»? — холодно уточнила я, останавливаясь.

Проходившая мимо служанка испуганно покосилась на меня, но я её не знала. Летти чуть вздрогнула, однако поспешно исправилась:

— Конечно. Вам, леди Дастон.

Больше Летти не пыталась тянуть время и сразу вывела меня к розарию, где, помимо меня, обнаружилось ещё одно знакомое лицо — леди Маржета Фреберг из Скрунде, некогда любовницей лорда Тристана в столице.

Неужели он…?

— Леди Сабин! — эта яркая, чувственная красавица не стала делать вид, будто мы незнакомы. В отличие от остальных, мой прежний статус каэри её ничуть не смущал. — Я удивлена, что вы добрались сюда живой после того ужина.

— Почему вы так говорите? — осторожно поинтересовалась я, почему-то волнуясь сейчас больше за Гектора, оставшегося там, наедине с хозяевами крепости.

— Леди Жадвига Валле верит, что именно вы настроили лорда Дастона против семьи. Он отказался от рода, от богатой, процветающей крепости, от двух благородных невест, о которых раньше не мог и мечтать, ради… простите, каэри. В столице теперь все убеждены, что у таких, как вы, действительно есть магия, сводящая мужчин с ума. Вас даже считают сильнейшей каэри, которую только видел Альмерэ.

— Но вы в это не верите?

Эти разговоры я ненавидела — просто потому, что никогда не чувствовала в себе никакой подобной силы. И ни разу не слышала от других каэри, как этой самой несуществующей силой пользоваться, зато наказывали и презирали нас за неё постоянно.

— Нет, не верю. Обладай вы такой властью на самом деле, то давно настроили бы сильнейших магов против их жён, сами стали бы леди, да и Его Величество использовал бы вас как оружие.

Уверена, многие жёны тоже это понимали, но не желали признавать. Им просто нравилась возможность обвинить нас, подобные слухи спасали их самих от унизительного положения отвергнутых женщин.

— Я же вижу выражение вашего лица… Спрашивайте, если хотите.

— Вы здесь вместе с лордом Тристаном? — такое откровенное, на равных, общение было для меня в новинку, но разговор с леди Маржетой оказался неожиданно освежающим.

Интересно, каково Элоиз терпеть присутствие этой женщины в её Гратане?

— Да. Мы любим друг друга, пусть наша любовь и понятна не всем. Он был моим первым мужчиной, мы не расставались даже во время моего замужества, так что я не могу бросить его сейчас. Мне кажется, его травят — он выглядит всё хуже с каждым днём, и, кроме меня, у него нет ни одного союзника. Даже собственный брат…

Она надеялась, что я изменю мнение Гектора и попрошу его поддержать Тристана? Лорд Нокс был невыносим, прилюдно унижал Гектора, и вряд ли леди Маржета знала, как Тристан когда-то относился к маленькому бастарду и его матери.

Этот момент лорд Тристан выбрал для того, чтобы появиться в розарии, который я так и не успела рассмотреть, но задерживаться здесь я больше не хотела. Присутствие лорда Нокса означало, что Гектор и Элоиз остались наедине.

Мои подозрения подтвердились, когда Летти вновь принялась вести меня какими-то странными путями. В какой-то момент я просто ушла от неё, уже узнавая эту часть крепости и направляясь туда, где оставила Гектора. Я старалась шагать сдержанно, слушая, как мои шаги эхом отдаются в коридорах крепости, но вскоре остановилась, различив за одной из дверей голоса.

— Все твои слова ничего не значили. Раньше ты говорил, что влюблён в меня, что сделаешь ради меня всё и ни за что не заставишь меня волноваться. Я поверила тебе, доверила своё сердце, но ты оказался неспособен сдержать обещаний и клятв.

Каждое слово леди Элоиз било ножом по сердцу, и горячая ревность вновь подняла голову, обжигая изнутри. Я закрыла глаза, приказывая себе не сомневаться.

Гектор доказал мне свою любовь, и что бы ни происходило в его прошлом с леди Элоиз — осталось прошлым.

— Я так надеялась, что ты станешь моей опорой, что мы вместе вернём земли, принадлежащие роду Каносса, — продолжала леди Элоиз, и я подумала, что она, возможно, сейчас касается его. — Ты практически отбираешь деньги, так нужные мне на крепость, потому что Тристан просто растрачивает их на полнейшие глупости!

— Я не могу вам помочь, леди Элоиз, — тихо, но жёстко ответил Гектор.

— Всё ещё может измениться, — её голос стал проникновенным, нежным. — Я люблю тебя, Гектор, даже после всего, что случилось. Ты ещё можешь всё исправить, ты, только ты, у других нет такой силы. Ты способен на всё…

Дверь резко открылась — я не понимала, почему должна стоять в коридоре и делать вид, что это нормально. Увидев меня, Гектор заметно побледнел, леди Элоиз действительно держала его за руку, но, судя по всему, прикоснулась совсем недавно.

— Всего доброго, леди Элоиз, — холодно попрощался Гектор. — Если у вас возникли проблемы с моим братом и казной, рекомендую обратиться к моему отцу или к человеку короля. Как вы знаете, я не принадлежу к роду Нокс.

Гектор взял меня за руку, и я спиной чувствовала взгляд леди Элоиз, понимая, насколько глубоко она несчастна. О любви или хотя бы уважении можно было забыть. Прямо в её замке открыто находилась любовница мужа, а сам супруг не желал разделять с ней власть и совершенно к ней не прислушивался.

После стольких лет её власти…

Были ли правдой слова леди Маржеты о том, что Элоиз медленно травит Тристана?

— Всё, мы возвращаемся домой, с золотом. Заночуем в одной из деревень, — Гектор облегчённо выдохнул, и я только сейчас поняла, насколько сильно он волновался. — Теперь мы можем наконец-то работать над тем, что по-настоящему важно.

Мы вполне могли уйти отсюда ни с чем или со скандалом. Но вместо этого мы покидали замок, отчётливо осознавая, насколько мы счастливее на своих развалинах по сравнению почти со всеми, кто оставался в цветущем Гратане.

Оказавшись снаружи, я посмотрела на тёмное небо и вдохнула полной грудью, улыбаясь от того, как крупные ладони заботливо накидывают мне на плечи тяжёлый плащ. Здесь Гектор позволил себе не сдерживать чувств — встав за спиной, он сжал мои плечи и принялся целовать меня в макушку, в уши, в шею, пусть за нами и наблюдали многочисленные слуги.

— Всё, что она говорила — правда. Я действительно произносил те слова, Сабин, но тогда я не понимал, что такое любовь.

Я верила Гектору и ни в коем случае не собиралась корить его за прошлое. Вернувшись к нему и приехав сюда, я сделала свой выбор и больше никогда не оглянусь назад.

— Не всё из её слов правда.

— Сабин? — недоуменно переспросил он.

— Она не любит тебя и никогда не любила, — уверенно заявила я. — Она любила твою силу и то, что Его Величество не может без тебя обойтись, но она никогда не спрашивала, чего хочешь ты сам. Любить — это строить будущее вместе, выбирать его вдвоём и даже жертвовать чем-то ради мечты того, кто тебе дорог.

— Как ты бросила всё в первый же день, когда я вернулся за тобой и позвал жить со мной на руины? — усмехнулся Гектор.

— Как ты, когда готов был отказаться от всего, ради чего трудился всю свою жизнь, потому что иначе мы не могли бы быть вместе. И когда ты отпустил меня, поняв, что я никогда не приняла бы такой жизни ни для нас, ни для нашей будущей семьи.