* Сабин *

Невеста сэра Гектора прибыла в столицу в тот самый день, когда он победил на турнире.

Рыцарь вновь при всех попросил мой платок и вместе с Валором участвовал в восьми испытаниях, по три сшибки в каждом, хотя иногда вся битва заканчивалась за одну. Несмотря на громкие крики толпы, я не видела в подобных состязаниях ничего красивого — калечились и лошади, и люди, многие на всю жизнь.

Но за этим, последним заездом наблюдал и Его Величество, и я впервые видела его вживую. Король был высоким и худым, с цепкими, очень умными чёрными глазами, бородкой и тяжёлой короной на голове — той самой, что раньше была изображена на наших монетах.

На другом короле.

О желании Фердинанда Второго захватывать всё больше земель ходило множество слухов, и я понимала, что в лице сэра Гектора он нашёл для себя идеального рыцаря. Гектор обладал страшнейшим даром, вёл за собой тех, кто был гораздо знатнее его по происхождению, но, в отличие от них, за его спиной не стояло могущественного рода.

И Гектор не боялся умереть.

Я не верила, что Фердинанд Второй хоть когда-нибудь оставит Гектора в покое. Дорнесс ослаблен от внутренних конфликтов, часть их территорий когда-то были землями Альмерэ, и скорее всего, король начнет расширять своё королевство в ту сторону.

— Мы рады объявить нашим подданным, что принцесса Дугавьета, дочь Его Величества Григулса Третьего, короля Салены, согласилась соединить свою судьбу с нашей. Да будет этот брак залогом мира, силы и процветания между нашими коронами, — объявил король под ликующие вопли зрителей, когда турнир завершился.

А позднее, на очередном пиру — они гремели каждый день, пока шли состязания, — сэру Гектору наконец-то представили его невесту.

Леди Камилл Янсон была хрупкого телосложения, не слишком высокой и… не слишком красивой. Тихая, послушная, она не разговаривала, пока её старик-отец что-то обсуждал с сэром Гектором.

— Если Камилл вас не устроит, у меня множество других дочерей на выданье, подберите ту, что по душе, — услышала я краем уха, и лорд Янсон грубовато рассмеялся.

Камилл, услышав это, даже не шелохнулась — всё так же стояла рядом и покорно смотрела на сэра Гектора. До указа отца она так и не проронила ни слова, и от этой картины у меня болезненно сжалось сердце.

Ей повезло с Гектором.

На слова лорда Янсона Гектор не рассмеялся, а жёстко что-то ответил будущему родственнику. Тот, похоже, продолжал бесконечно иметь детей от своей жены — возможно, уже не первой, — в отчаянном желании получить долгожданного наследника. Я очень сомневалась, что хоть одна из его дочерей видела отцовскую любовь.

— Она не соперница тебе, ты сможешь быстро стать хозяйкой в её доме, все это видят. Уже сейчас, — Хелена подошла ко мне с бокалом вина, наслаждаясь его вкусом и подставляя идеальную кожу холодному морозному ветерку.

— Почему всё должно быть так? — её слова только добавили моей ненависти ко всей этой ситуации.

Собственные чувства душили. Я не могла смотреть на то, как Гектор сейчас нежно общается с девушкой, в глазах которой всё ярче разгоралась надежда после того, как её отец ушёл. Я знала, что сбегу — с самого начала пообещала себе, что ни за что не стану любовницей при жене, и ничто не изменило моего мнения.

Но нельзя врать самой себе, не замечая, насколько крепко меня связали с этим человеком невидимые нити.

— Не показывай ревности, на тебя все смотрят, даже твоя леди Элоиз, — вновь произнесла Хелена. — Они видят твою слабость. И сэр Гектор тоже заметит, он может потерять интерес…

— Потому что я ревную? — я хмыкнула, но отвернулась.

Хотелось вообще — уйти.

Сколько ночей у меня осталось с ним? С возвращением Жана разговоры о том, чтобы направить отряд разгромить остатки сопротивления, звучали всё громче. Рыцари почти восстановились, да и многие другие рвались присоединиться, чтобы вкусить немного той славы, что теперь окружала отряд, расчистивший тракт в Салену. Сам молодой лорд Леру тоже жаждал вернуться, все последние дни он бесконечно тренировался с мечом за стенами замка, будто жадно пытался наверстать упущенное.

Но Жан знал только примерное месторасположение, Его Величество уже отправил скаутов, но, насколько я знала, все безрезультатно.

— Каэри, — к нам неожиданно подошёл лорд Тристан Нокс и, посмотрев на Хелену, произнёс не слишком громко: — Вы не оставите меня на разговор с Сабин? Уверяю вас, я ни за что не обижу настолько прекрасный цветок…

Хелена привычно улыбнулась — той улыбкой, что предназначалась всем остальным и выставляла её просто радушной красавицей, а не женщиной, способной пережить десятки попыток отравления и навязать борьбу благородной леди.

— Конечно, — подтвердила она и удалилась.

В конце концов, здесь было множество людей, и даже сам сэр Гектор, обернись он, сразу бы нас увидел.

О чем он хотел поговорить?!

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила я вежливо.

Лорд Тристан мне не нравился. И потому, что не прикладывал никаких усилий для обороны и заботы о Гратане, и потому, что не скрывал своей любовницы при невесте. К тому же, именно он был тем, кто решил воспользоваться древними традициями и раздеть меня перед всей крепостью, когда я только попала к ним. Прекрасно зная о моих шрамах.

— Можешь, — кивнул лорд Тристан. — Мой отец считает, что ты просто неуклюжая деревенщина, а Гектор — такой же идиот, раз прилюдно возвышает тебя настолько над остальными леди. Он не хочет даже сидеть с тобой за одним столом, настолько считает это недостойным нашего рода.

На последнем слове он хмыкнул, и я тоже. Вообще-то, разливая медовуху на лорда Тристана и лорда Бастиена, я прекрасно понимала, что они будут отзываться обо мне плохо, пусть и не ожидала, что реакция главы рода окажется такой острой.

— Но я так не думаю. Что было в том напитке, Сабин, и почему ты не можешь просто сказать об этом?

Надо же, оказывается, лорд Тристан совсем не так прост, как кажется.

Я не собиралась заводить врагов. Леди Элоиз уже пыталась сделать мою жизнь невыносимой, и давать ей ещё больше поводов не хотелось. Если бы я собиралась здесь оставаться — возможно…

— Я уже сказала вам. У вас на плече сидела оса, — я попыталась отойти, но лорд Тристан тут же приблизился, и черты его обычно расслабленного лица ужесточились.

— Зачем это вам? — спросила я. — У меня нет ответов, которые вы ищете. Если я и разлила что-то, а вы подозреваете, что там могло… находиться то, что пойдёт вам во вред, разве это не хороший исход для всех нас?

— Не заговаривай мне зубы, — грубовато ответил он. — Это о леди Элоиз?!

Похоже, ему действительно, очень, очень не нравился этот навязанный брак. Впрочем, сомневаюсь, что и ей он был по душе, иначе она не пыталась бы так активно стравить братьев.

Хотела ли она убить лорда Тристана? Ведь после его смерти у лорда Бастиена не останется выбора, кроме как объявить Гектора своим наследником, и тогда он женится на самой леди Элоиз…

Страшная вероятность заставила меня похолодеть, хотя в напитке могло быть что угодно. Да и служанка наверняка выдаст леди Элоиз… если только с самой служанкой ничего не случится.

— Вы защищены именем вашего рода и тем, что вы мужчина, — ответила я уклончиво. — Меня не защищает никто, кроме сэра Гектора, а я хочу жить, очень хочу. Вы не мой хозяин, я не обязана перед вами отчитываться.

Пусть понимает как хочет.

— Я был твоим хозяином, короткий миг, — жёстко усмехнулся он. — Мог приказать тебе раздеться или даже отдаться мне в тот первый день. Знаешь, почему из всех каэри я выбрал для него именно тебя?

— Потому что я из деревни, без образования, из-за моих шрамов и моего лица. Вы хотели унизить своего брата таким выбором. — Мне казалось, это было очевидно.

Но лорд Тристан неожиданно зло улыбнулся:

— Маг всегда влюбляется в свою каэри и начинает сходить по ней с ума. Каждый мужчина знает об этом, каждый хочет попробовать, хотя мы и понимаем, что это яд. Его влюблённость в тебя должна была стать его позором.

— Тристан. — Нас неожиданно накрыла тень сэра Гектора — спокойного, слишком спокойного.

Чёрные глаза казались почти непроглядными. Рука Гектора жёстко сжалась на моём запястье, заставляя сделать шаг назад.

— Сабин принадлежит мне. Все вопросы, касающиеся её, решаю я. В следующий раз спрашивай меня и не докучай ей своим вниманием. Уверен, здесь присутствует немало тех, кто очень в нём заинтересован.

Выдав это без единой эмоции, сэр Гектор буквально поволок меня в сторону покоев. Правда, когда на нас стали откровенно пялиться, он замедлился, подставил мне локоть и уже привычным жестом накрыл мою ладонь своей второй рукой.

Вся дорога до покоев прошла в молчании — давящем, неуютном.

Оно не рассеялось и тогда, когда я оказалась внутри, потому что сам сэр Гектор переступать порог не стал, просто закрыв за мной дверь.

***

Гектор вернулся глубоко ночью и застал меня за книгой. Читать при свечах было тяжело, глаза страшно уставали, и я то и дело потирала их пальцами. Сон не шёл, даже несмотря на то, что я долго-долго тренировалась в иллюзиях, надеясь хоть так вызвать усталость.

Рыцарь молчал.

Я тоже не знала, что сказать, всё ещё чувствуя горькую обиду от того, что меня спрятали вот так, от чужих глаз, словно вещь, которая не имеет права решать, где ей находиться. Продолжала делать вид, будто внимательно читаю, слушая шуршание одежды за спиной и приглушённые шаги.

Глупое сердце всё равно взволнованно ускоряло ход, особенно когда мне казалось, что он подходит ближе. Я… ждала, наверное, что он скажет хоть что-то. Может, даже извинится.

Но вместо этого Гектор жадно обнял меня, уткнувшись носом в волосы. Он целовал меня за ухом, переходил на шею, обходя ошейник, и сразу же проводил дорожкой поцелуев по плечу. Крепкая рука обхватила меня за рёбра, подняла со скамьи и понесла в постель.

Вот как?

Гектор был неумолим — и при этом очень нежен. Он бесконечно целовал меня в шею, где мог, за уши, в губы, оставлял короткие касания на носу, глазах и подбородке. Он даже не пытался войти, но стоило его губам спуститься по животу ниже, как я зло прорычала:

— Переходи к делу!

Я была возбуждена, конечно, моё тело отзывалось на Гектора как хорошо настроенная лютня, мгновенно зажигаясь изнутри. Но ядовитая обида по-прежнему душила, и я сама жёстко прижала его к себе, обхватив ногами, стоило горячей плоти оказаться внутри, распирая меня так больно-приятно.

Рыцарь не сдержал глухого стона, слегка укусил меня за плечо и задвигался — раз, второй, третий — не менее зло. До шлепков плоти, моих тихих вскриков, проникая так далеко, как никогда раньше.

А потом вдруг остановился.

— Я не хочу так, Сабин, не хочу, — произнёс он почти беззвучно.

Гектор мучительно медленно нежно поцеловал меня, лаская мои губы языком и переместив руку под голову, не позволяя отвернуться. Другая ладонь бережно гладила по боку, успокаивала, умоляла впустить его. Не в тело — оно и так было ему доступно.

— Ты ненавидишь меня? — от этого хриплого вопроса я опешила. Сердце словно кто-то сжал в кулак и потянул.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как пересохло в горле. — Я не ненавижу тебя. Ты мне дорог.

Это была правда. Я не испытывала к нему ненависти, иначе его поведение не ранило бы меня так сильно. Я ревновала его, хотела, чтобы остальные относились к нему уважительнее, чтобы он сам обращался со мной лучше, но в то же время не питала никаких иллюзий.

Моё признание заставило его замереть и облегчённо выдохнуть. Сильные руки приподняли меня, прижали к себе, и Гектор перекатился на бок, безумно целуя и не выпуская из объятий. Прикосновение его обнажённой груди обжигало, я вся вспотела, но он не отстранялся. И при этом он так и не покинул меня, то выскальзывая почти полностью, то вновь толкаясь внутрь — нежно, но неумолимо, раз за разом.

Мне казалось, он знает моё тело лучше, чем я сама.

— Пообещай, что не покинешь меня, когда я сниму с тебя ошейник, — прошептал Гектор в тот момент, когда я уже почти достигла вершины.

Я перестала дышать, хотя секунду назад воздуха и так мучительно не хватало.

— Пообещай, Сабин, — он почти умолял. — Я не могу тебя отпустить, я не хочу быть без тебя.

Он продолжал целовать меня, брать, мучительно нежно, будто надеялся через это единение достучаться до чего-то в моей голове. И в какой-то момент я сдалась — сорвалась на пик, громко вскрикнув, накрепко прижимаясь к нему и мелко дрожа от захлестнувших эмоций и ощущений.

Но Гектору этого было мало. Сегодня он вознамерился продолжать часами. Едва закончился первый заход, как совсем скоро он разбудил меня вновь и вошёл сразу же, как только я стала хотя бы немного влажной. Его движения становились жёсткими, чуть грубоватыми именно тогда, когда мне этого хотелось, а после он снова был готов ласкать меня до бесконечности. Сам рыцарь, по-моему, решил вообще этой ночью не спать.

Я ничего ему не обещала.

— Жан рассказал нам о дне твоего похищения, — произнёс Гектор после того, как взял меня в пятый раз за эту ночь. За окном уже занимался рассвет. — Он заметил, как тебя заталкивали в телегу, и тайно двинулся следом. Жан успел разглядеть тех свидетелей, которые позже клялись, будто застукали вас вместе. Никто из них не удивлялся, на него едва взглянули, спокойно занимаясь своими делами. Мало того, все они вспомнили, что видели вас, только когда слухи уже поползли по крепости.

— Люди ненавидят каэри, потому что считают, что мы уводим магов у их жён. Я уверена, их легко убедить рассказать обо мне пару ложных историй. Особенно когда так уже поступили остальные. Они и сами начинают в это верить…

Я искренне считала, что леди Элоиз приложила руку к мнению тех свидетелей, но доказательств у меня не было, как не осталось и сил пытаться что-то объяснять.

***

Я проснулась одна, через много часов, от криков во дворце. Целые толпы бегали по коридору, отдавались приказы, то и дело хлопали двери. В мою тоже забарабанили, но буквально через секунду всё прекратилось — визитёров остановил низкий, злой голос Гектора.

— Вы что же, думаете, это я помог ему сбежать? — в голосе рыцаря слышалась насмешка с оттенком приказа. Он явно хотел, чтобы люди у двери поскорее убрались.

— Мы проверяем все покои, сэр Гектор, даже членов королевской свиты.

Рыцарь вошёл в комнату, оставив дверь чуть приоткрытой. Он быстро окинул меня взглядом, проверяя, одета ли я, но я уже успела накинуть домашнее верхнее платье и плащ. Гвардейцы короля вошли следом — заглянули в данскер и даже открыли наши сундуки.

— А что случилось? — голова немного гудела от недосыпа.

— Пленник сэра Гектора сбежал, лорд Альмэрэ из сопротивления, — ответил один из обыскивающих комнату.

Они проверили даже под кроватью, а больше человеку спрятаться было просто негде.

— Я передал его вашим людям, после чего меня отстранили от допросов. Это вы потеряли его в подвалах дворца, — сэр Гектор буквально выплюнул эти слова, полные презрения.

И я прекрасно его понимала. Из-за сопротивления полегла почти половина его отряда и большая часть слуг — всё ради того, чтобы захватить этого лорда. Он был ключом к ценнейшей информации. В крайнем случае они могли бы отпустить его и проследить, чтобы он привёл их к самому логову…

В столице, в королевском замке, который должен быть самым защищённым местом во всём королевстве, один-единственный пленник смог сбежать, не попавшись никому на глаза!

— Охрана говорит, что документ о его переводе был заверен королевской печатью, — Гектор нахмурился, услышав это. — Сейчас гвардия пытается понять, в чьих руках находилась эта печать и кто из королевских приближённых мог предать Его Величество таким образом.

— Сэр Гектор! — в комнату постучались, но человек по ту сторону не решался войти, пока его не пригласят. — Сэр Гектор!

В покоях сразу стало очень тесно — с тремя гвардейцами, сэром Гектором и слугой.

— Что ещё?

— Там… во дворце служка. Он говорит, что его зовут Матьё, и он срочно должен вас увидеть.

Я не смогла сдержать радостного вздоха, после которого все на меня уставились, и рванула сразу же вслед за сэром Гектором, до конца не веря, что Матьё жив. Видел ли он Иру?

Несмотря на то, что Матьё был обычным слугой, встречать его во внутренний двор вышли и рыцари, и оруженосцы. Раймон де Лис и вовсе обнял парнишку, рассматривая со всех сторон. Выглядел он не слишком хорошо — худой, побитый. Но живой!

В его лице что-то неуловимо изменилось. Будто вся юность в мальчишеских чертах разом умерла.

— Сбежал, я сбежал, сэр Гектор, и убил по пути двоих из сопротивления! Возьмите меня пажом, оруженосцем — к кому угодно, я готов! Я сам приведу вас к их логову!