* Сабин *

— Возьми меня с собой! Я была с тобой во всех походах, ты не знаешь, что может случиться. Я не путаюсь под ногами, да и магия моя теперь намного сильнее, я могу быть полезна.

— Нет, Сабин. Это не обсуждается.

Гектор уже заканчивал приготовления, хотя доспехи ещё не надел. С этим ему должен был помогать Жан, который вернулся к роли оруженосца и рвался в бой, по-моему, сильнее всех остальных.

— Это не полноценный поход на несколько месяцев. Мы отправимся прямиком в логово вместе с королевской гвардией, уничтожим остатки сопротивления и сразу же вернёмся с кучей пленников, — голос рыцаря звучал глухо, будто он сам ждал чего-то дурного.

Ловушки?

Но и Жан, и Матьё указали примерно на одно и то же место. Причём Матьё знал дорогу до самого логова, а Жан — только деревню, где они укрывались.

Перед тем как покинуть покои, Гектор остановился. Наклонившись ко мне, он бережно взял меня за подбородок и приподнял моё лицо.

— С нами не будет сопровождения, никаких слуг — только рыцари, их оруженосцы и королевская гвардия. Тебе не место рядом с полем боя, Сабин. Ты должна жить в шелках и мехах, в полной безопасности, за толстыми стенами. Я знаю, что ты не из пугливых, но я не смогу думать о битве, если ты будешь рядом. К тому же, сейчас твоё присутствие там ничем не оправдано.

Он потратил на объяснения гораздо больше времени, чем обычно, хотя раньше просто ушёл бы, не обронив ни слова.

— Хорошо… — сглотнув, выдохнула я. — Береги себя. И остальных… Матьё и Жана.

— Он влюблён в тебя, Сабин, потому что молод, глуп и не понимает, насколько это тяжело и невозможно. Не давай ему ложных надежд. — С этими словами он вышел, ни разу не обернувшись.

Во внутреннем дворе рыцарей и гвардейцев провожала толпа придворных, среди которых толкались жёны и невесты. Леди Элоиз стояла на самой верхней ступени широкой лестницы, длинные светлые волосы развевались на ветру, а подбитый мехом плащ подчёркивал хрупкость её фигуры и идеальную осанку. Девушка переводила взгляд с сэра Гектора на своего жениха и обратно.

Лорд Бастиен отправил на эту битву обоих сыновей.

Надеялся, видимо, что участие лорда Тристана поможет вернуть семье былые позиции при дворе, потому что сейчас многие называли Тристана бледной тенью его брата-бастарда — первого рыцаря Фердинанда Второго, героя, который очистил тракт в Салену от разбойников, терзавших Альмерэ десятилетиями, и победителя королевского турнира.

Молодой лорд Нокс красовался на декоративном коне, пританцовывающем от нетерпения, в ножнах, пристёгнутых к седлу, покоился меч с невероятной серебряной рукоятью. Любовница лорда Тристана тоже была здесь — пряталась за спинами остальных, не осмеливаясь выйти вперёд в присутствии лорда Бастиена.

Глядя на Гектора и его брата, я никак не могла отделаться от тяжёлого, давящего предчувствия беды.

— Сэр Гектор! — Стоило рыцарю вскочить на Валора, как к нему подошла леди Камилл Янсон. Тихая, взволнованная, она почти дрожала от неуверенности, но всё же подняла лицо к жениху. — Вот, держите. Это на удачу.

В её руках был расшитый платок, и я тихонько хмыкнула, оценив храбрость леди. Я, конечно, замечала её взгляды, да и она прекрасно знала, кто я такая. Каэри её жениха и… его любовница. Та, с чьим платком он побеждал на турнире, та, кого он прилюдно, перед самим королём, назвал своей дамой сердца.

Она понимала, что впереди её могут ждать годы бок о бок со мной. Я даже как-то застала леди Камилл за разговором с леди Матильдой, старшая женщина явно учила тихую, стеснительную невесту Гектора… некой мудрости. А может, рассказывала о поразительной живучести каэри.

Я ревновала.

Мне хотелось, чтобы в кулаке сэра Гектора сейчас был зажат мой платок. Хотелось иметь право подойти к нему и пожелать быстрой, бескровной победы, но, как и все каэри, я должна была оставаться либо за чужими спинами, либо в спальнях.

После короткой речи Гектор пустил Валора галопом, так и не обернувшись в мою сторону. Рыцари, оруженосцы, королевская гвардия — все они двинулись следом, надеясь вернуться такими же героями, как и отряд Первого Рыцаря.

— Сабин… тебя ведь так зовут? — услышала я робкий голос, когда вернулась в замок.

Главный зал пустовал. В открытые двери врывался холодный зимний воздух, и придворные спешили разбрестись по углам, мечтая поскорее добраться до тёплых, протопленных покоев.

— Да, — я обернулась и увидела перед собой невесту сэра Гектора. Вблизи она казалась ещё более миниатюрной и такой же бледной, как леди Элоиз.

Похоже, бледность в особом почёте у аристократии.

— Л-леди Элоиз рассказала мне, что ты не подпускаешь моего жениха даже поговорить со мной, — выпалила она. — Сегодня утром она через тебя передала ему подарок… от меня, но ты забрала его и не отдала сэру Гектору. Если ты хочешь, чтобы в крепости между нами был мир и чтобы тебя… вообще слушались слуги, ты должна уважать меня. Как хозяйку.

Леди Элоиз, значит…

Я прямо-таки наяву представила эту картину — Камилл пыталась передать подарок жениху, случайно встретила Элоиз, а та вызвалась помочь и забрала вещь себе. Возможно, она даже повлияла на леди Янсон своей магией, сути которой я до конца так и не понимала. Потому что леди Камилл, при всей своей пугливости и зашуганности, сейчас смотрела на меня как на врага.

— Я не видела леди Элоиз этим утром, клянусь, — честно ответила я. — Возможно, она с кем-то меня перепутала. Я вышла из покоев только тогда, когда стража начала всеобщий обыск, вы можете спросить у них.

Моя собеседница опешила, не зная, что ответить. Молчание, повисшее между нами, стало настолько плотным, что его можно было резать ножом. Девушка густо покраснела, попятилась на шаг, а после и вовсе… просто развернулась и быстро ушла, не проронив больше ни слова.

Наверняка день их свадьбы объявят со дня на день… Достаточно ли во мне силы, чтобы сбежать? Смогу ли я скрывать своё лицо и ошейник так долго, как потребуется, пока не найду того, кому смогу довериться и кто поможет мне избавиться от него?

Что, если мне придётся прятать лицо следующие десять или пятнадцать лет?

Обратно в покои я брела в глубокой задумчивости. В голову лезли мысли о том, что сейчас, пожалуй, идеальный момент для побега. Почти все гвардейцы и рыцари покинули столицу, они вернутся только через три дня. И пусть моя магия далеко не так сильна, как хотелось бы, её хватит, чтобы незаметно выскользнуть из замка.

А что потом? Где мне приткнуться? Жить в лесу или даже в ближайших деревнях зимой — полнейшая глупость. Деньги у меня есть, но ведь меня сразу станут искать, а одинокая женщина с золотом тут же привлечёт внимание местных. Они опросят извозчиков…

Ничего… шаг за шагом.

Я начну готовиться прямо сегодня и, возможно, покину замок уже вечером, хотя сердце отчаянно тянулось к сэру Гектору. Мне хотелось хотя бы дождаться его, узнать, что он вернулся живым и невредимым, что с ним всё в порядке. Что теперь он наконец сможет зажить той жизнью, к которой шёл столько лет.

— Ты уверен, что тебя никто не видел? — услышала я приглушённый голос, когда подходила к нашим покоям. Он доносился из соседней полуоткрытой комнаты.

— Да, я подкинул его в сундучок, где лежат все его письма и деньги, больше ничего не трогал. Все знают, что туда никто не осмелится сунуться, тем более что обычно сундучок заперт. Сэр Гектор многим перешёл дорогу, а его публичное восхищение каэри — любовницей! — при живой невесте стало последним плевком в лицо нашей знати.

— Что теперь с ним будет?

— Надеюсь, его казнят! Но даже если нет, его лишат рыцарского статуса, погонят отсюда поганой метлой и каэри отберут. Но должны казнить, точно должны…

За что могли казнить сэра Гектора? Что они могли ему подбросить?!

***

Шкатулку, о которой они говорили, я нашла очень быстро — я видела её сотни раз, но… она оказалась заперта. Я всегда считала, что ключ сэр Гектор носит с собой, и, возможно, так и было. Но пока он готовился к этому налёту на логово сопротивления, кто-то этот ключ забрал. А может, сам Гектор просто по рассеянности забыл её закрыть.

Этот день прошёл слишком хаотично, все искали пропавшего лорда из сопротивления и одновременно пытались организовать нападение. Сэр Гектор входил и выходил из покоев десятки раз, а я сама в это время находилась во внутреннем дворе, беседуя с Хеленой…

Если я не могу открыть шкатулку и вытащить то, что подбросили сэру Гектору, значит, я могу… просто спрятать её. Страшно подумать — там и деньги, и документы, и, возможно, украшения — даже украшения его матери, если у них, конечно, было что-то. Самое ценное.

Но позволять поймать его я не могла. Поэтому, подхватив шкатулку, я устремилась к внутреннему двору под многочисленными взглядами оставшихся городских стражников и придворных. Я старалась идти спокойно, расслабленно, зная, что сундучок спрятан под тяжёлым плащом.

Кто были эти говорившие?

Я не узнавала их голосов — двое мужчин, и сэра Гектора они не любили, будто он лично им чем-то насолил. И что они могли подбросить такого, что может привести даже к казни?

Оказавшись снаружи, я долго осматривалась, понимая, что мне не покинуть дворец — ни первую, ни вторую стену незамеченной. Несмотря на то что гвардия почти в полном составе ушла в поход, стражники оставались на всех выходах. С другой стороны, было ли это хорошей идеей — прятать шкатулку за пределами замка?

Там простирался Лоррейн-Рокх, там людей ещё больше, чем здесь. Мне не закопать её там, не найти дерева с дуплом, ничего. В то время как здесь есть обширные сады…

Пожалуйста, пожалуйста, пусть её никто не найдёт!

Я ни за что на свете не хотела, чтобы сэр Гектор лишился всего просто потому, что кто-то другой наткнулся на эту шкатулку.

За первую стену я пробралась легко, дар льнул к рукам, к предметам, за которые цеплялись мои глаза, словно умолял использовать его. Здесь, во дворце, я осушала его почти полностью — но вновь возвращала, с каждым разом всё быстрее, потому что почти каждую ночь проводила с рыцарем.

Проходя через ворота, я выдала себя за другого стражника, но оказавшись по ту сторону, сбросила иллюзию — не самая разумная трата сил. Нужно придумывать более оригинальные методы. Стражников можно было отвлечь чем-то диковинным со стороны дворца. А что, если бы они попытались со мной заговорить?

— Многие рыцари жалеют, что не присоединились к походу сэра Гектора. Об этом будут воспевать в песнях, пока они жирели здесь, в столице, — услышала я чуть пьяный голос одного из вельмож.

— Даже лорд Тристан, — ответил ему вкрадчивый, знакомый голос.

Лорд Рудольф Кранц…

— Ну сейчас-то он покажет свою силу, не зря отправился вместе с братом. Хотя я бы не стал подчиняться приказам бастарда.

— Этот бастард многим по душе… Я замечал, как леди Элоиз не сводит с него глаз. Возможно, мне лишь кажется, но она явно предпочла бы видеть своим мужем сэра Гектора, а не его брата.

— Что вы, Рудольф! Она никогда не позволит прикоснуться к себе такому, как он, не выдумывайте. Все знают, что вы сами хотите стать хозяином Гратана, но король устал от насилия. Ему нужно продемонстрировать принцессе Дугавьете, что он способен решать вопросы не только силой, поэтому властителем тех земель станет именно муж леди Элоиз. Вы бы и сами предложили свою кандидатуру, если бы не были женаты…

Голоса наконец стихли вдали, а я замерла, только сейчас осознав, что лорд Кранц, оказывается, женат. Человек, который пытался залезть мне под юбку и спал с Летти в Гратане.

С другой стороны,… измены лордов казались всем почти чем-то обыденным.

Я не знала, обратит ли кто-то внимание на ещё одну мёрзнущую женщину в плаще и капюшоне, и старалась слиться с остальными — двигалась так же неспешно, уверенно, держала спину прямо, но меня отличало то, что я была совсем одна. Привлечёт ли это внимание?

Времени на раздумья не оставалось, мне нужно было спрятать шкатулку — так, чтобы её не нашли слуги, и никто случайно не напоролся.

Идеальное место обнаружилось быстро. Около берёзовой рощи, сквозь которую сейчас прогуливались несколько придворных, находился фонтан — достаточно глубокий, заваленный сейчас на зиму палками и листьями. Никто не станет чистить его в холода, а значит, рядом не будет никого ещё много месяцев.

Я присела на бортик, поднимая голову к небу, показательно любуясь им в ожидании, пока очередная пара беседующих отвернётся… А после начала мысленно воссоздавать пустой недвижимый фонтан с фигурой в плаще. На неподвижные предметы легче наложить иллюзию — куда легче, чем скрывать себя в движении, но удерживать этот образ и одновременно пытаться зарыть шкатулку оказалось непросто. Разум постоянно отвлекался, сердце истерично билось, я вся вспотела.

Мне казалось, что я слышу приближающиеся шаги, ловлю на себе подозрительные взгляды…

Нельзя отвлекаться!

К моему счастью, у основания фонтана откололось несколько крупных камней, и я спрятала шкатулку за ними, быстро выбираясь и возвращаясь на то же место, где сидела моя недвижимая иллюзия. Люди оборачивались, не понимая, почему фигура замерла, но вскоре теряли интерес.

Использование силы на таком крупном объекте, да ещё и одновременное собственное движение вытянули из меня кучу энергии, я тяжело дышала, будто после долгого бега. Но выдавать нервозность нельзя, лучше прикинуться, что я сильно замёрзла, и направиться назад…

— Каэри? Это же каэри?

Вот как они могли это понять? По походке?

Я проигнорировала слова незнакомых — а может, и знакомых мне придворных, торопясь вернуться за внутреннюю стену, к замку. И только оказавшись внутри, выдохнула, пытаясь успокоиться.

Что бы они ни подбросили сэру Гектору, никто этого не найдёт… Я сама расскажу ему о том, что спрятала его шкатулку, и он решит, как с ней поступить.

Вернувшись через главный зал, я сразу поняла, что обыск уже начался, и взволнованно следила за тем, как несколько стражников направились в мою сторону.

— Следуйте за мной, мисс Сабин, — произнесли они сурово и окружили меня.

На их лицах читалось такое зверское выражение, будто я предала корону.

Да что же там ему подложили?

Стражники почти не разговаривали, пока мы поднимались наверх, к нашим покоям. Дыхание никак не успокаивалось, подпитываемое волнением перед тем, что сейчас произойдёт. Слава Кроффу, я спрятала шкатулку. Они ничего не найдут, просто не могут найти.

В наших покоях находились ещё четверо — они буквально переворачивали всё вверх дном, открывали сундуки, перетряхивали одежду, сдирали с кровати бельё. В дверях толпились придворные, включая лорда Бастиена, леди Элоиз и леди Камилл. Они взволнованно переговаривались, бросая взгляды на меня.

— Нашли! — услышала я громкий возглас седого мужчины с неожиданно чёрными усами.

Что они могли найти?!

Стражник как раз поднимал… какой-то свёрток из моего сундука, где я хранила личные вещи и одежду. Я замерла, буквально вросла в пол, не понимая, что происходит. Тряпки разворачивали одну за другой, пока не показалась…

— Королевская печать! Это она, под самым носом, арестуйте её! — отдавал приказы лорд Бастиен, указывая на меня. Стражники тут же схватили меня за руки и прижали локти за спиной так сильно, что я вся выгнулась.

Наверное, я просто не могла поверить, что всё это происходит наяву.

— Я не знаю, о чём вы говорите! — громко ответила я. — Я ни разу не видела этой печати, мне её подкинули!

Это невозможно…

— Разбираться будешь с королевским палачом, каэри! — усатый мужчина сделал знак уводить меня. — Впереди тебя ждут подвалы и плаха, ты ответишь за всё то зло, что твоё сопротивление принесло людям в Альмере и Меритане.

***

— Я требую приговора Кроффа! — я стучала по решётке темницы, привлекая внимание стражников, которых здесь было раза в три больше, чем положено.

Видимо, за побег лорда из Альмерэ им сильно досталось, и теперь они ударились в другую крайность, приставив кучу охраны и проверяя каждый документ.

— Всё будет, каэри, когда вернётся твой господин. А теперь молчи, твою случайную смерть здесь никто не заметит.

Неправда, сэр Гектор заметит. Да и обращались со мной относительно сносно только потому, что его боялись и уважали, если не среди знати, то хотя бы среди обычной стражи.

— Мы можем начать прямо сейчас, в чём дело? Приговор Кроффа доступен любому человеку, независимо от статуса, в любое время. И длиться он может сколько угодно…

— Что, уже видела его? — хмыкнул один из стражников. Наверное, он просто не мог взять в толк, откуда у меня такое желание залезть в ледяную воду зимой.

— Проходила. В Гратане. И вода посветлела, когда я сказала, что не имею никакого отношения к врагам из Дорнесса, — жёстко отрезала я.

— Так где Дорнесс, а где Альмерэ! Ты здесь выросла, конечно же хочешь помогать своим! — вид у стражника был такой, будто он раскусил меня и вообще считал себя умнейшим человеком королевства.

И как объяснить ему, что простые люди так долго живут в нищете и под грабежами, что до короля Альмерэ нам и дела не было? Главное, чтобы новый правитель оказался не хуже старого и не обворовывал население подчистую, ну или хотя бы крал не так много.

— Ты передал моё требование о приговоре Кроффа?

— Передал. Да только верховный жрец сейчас в ближайших деревнях, вместе с Его Величеством, так что начать приговор некому. Сиди и радуйся, что ты не обычная деревенщина, иначе давно качалась бы в петле и о тебе и думать забыли. Хотя не знаю, лучше ли этот твой приговор, я слышал, в источнике никто не выживал уже лет пятнадцать. — Стражнику наконец надоело со мной возиться, и он отвернулся.

Вообще-то обычной деревенщиной я и родилась.

Иногда другие стражники подходили к решётке, просили потрогать их, они хотели почувствовать силу каэри, звали выйти из тени в обмен на еду и воду. Но я не отвечала, упрямо оставаясь в темноте. Их смех и скабрезные шутки вызывали отвращение и в который раз заставляли остро почувствовать, что никто не видит человека за даром каэри.

Что дальше?

Слова стражника о том, что после приговора Кроффа в столице никто не выживал, заставили меня насторожиться. Это было неправильно. В Гратане, конечно, тоже умирали, но бывали и те, кого полностью оправдывали. Я просто не могла поверить, что абсолютно все, кто выбирал здесь приговор Кроффа, были виновны.

Я находилась в камере уже часов пять, за окном стояла глубокая ночь. К счастью, оконца здесь были настолько крошечными, что большая часть камеры оставалась в тени, хоть меня и могли подсветить факелом.

В голове настойчиво стучала одна и та же мысль — как отсюда выбраться.

Конечно, в идеале мне хотелось бы иметь возможность получить приговор Кроффа и быть полностью оправданной - потому что одно дело быть беглой каэри, и совсем другое - беглой преступницей!

Но нужно смотреть правде в глаза и готовиться к худшему, раз уж кто-то приложил столько усилий, чтобы подкинуть мне эту несчастную печать, которую я и видела-то всего раз в жизни. Первым делом я осмотрела свою темницу, обнаружив лишь пробирающий до костей земляной пол и плотные каменные стены без единой выемки — я специально ощупала каждый дюйм.

Холод был опасным, медленным врагом. Чудовищным.

Сначала он казался просто неудобством. Я ходила из угла в угол, стучала в решётку, вновь и вновь требовала приговора, спорила со стражниками, твердила, что знать не знаю про эту печать. Как я вообще могла устроить побег пленнику, если всё время проводила на турнире или с сэром Гектором или в покоях, которые не покидала? Движение согревало и разгоняло кровь.

Но с каждым часом становилось только хуже.

Камень будто удерживал внутри зимний холод, не выпуская наружу ни крупицы тепла. От стен веяло промозглой сыростью, земля под ногами постепенно превращалась почти в лёд, а воздух начинал обжигать внутренности при вдохах.

Первыми у меня начали неметь пальцы ног в обычных матерчатых туфлях, а после и руки. Затем сдалось всё, что оставалось открытым, включая кончики ушей, которые я накрыла волосами, нос и подбородок. Плащ, казавшийся мне тёплым этим утром, сейчас стал неподъёмным и почти не согревал.

Конечно, я пыталась ходить, растирала ладони, прижимала их к шее, дышала на них.

Стражники потеряли ко мне интерес, их смех и разговоры доносились издалека, я видела тёплый огонёк факела или костра и мечтала оказаться рядом. Иногда кто-то открывал дверь в коридоре, и тогда внутрь ненадолго проникала волна тёплого воздуха. Я ловила эти секунды почти с отчаянием.

Лечь я не смогла до самого утра, пока в темницу не заглянуло солнце, хоть немного растапливая землю. Я легла прямо у решётки, где было светлее всего, под лучами зимнего солнца, и постаралась забыться сном. Я надеялась, что время пройдёт быстро, сэр Гектор вернётся, и я смогу, наконец, начать приговор Кроффа.

Разбудил меня старушечий голос.

— Подпиши, детка, я передам тебе тёплого супа.

Тело свело от холода.

Я боялась, что даже не смогу пошевелиться. Как тут вообще выживают другие узники? Как тут выживал лорд из Альмерэ, или ему, как благородному, дали помещение получше?

— Что это? — перед глазами всё плыло, зато носом я отлично чувствовала запах горячей похлёбки, изумительный, потрясающий… Я сглотнула и почувствовала резь в горле — верный признак близкой болезни, и закашлялась.

— Подпиши, и тебе сразу же станет легче, — вновь повторила старушка. — Я же просто хочу помочь светлой душе, всё будет хорошо. Я вижу, как она страдает…

— Кто? — ничего подписывать я не собиралась, тем более что ничего не видела, перед глазами лишь проплывали некие завитки на свитке. — Сколько прошло времени? Есть новости от отряда сэра Гектора?

Старушка ушла, пошаркивая, и вместо неё сразу же появились стражники. Я так и не поняла, откуда она возникла и куда делась. Но в течение этих суток она возвращалась ещё трижды, каждый раз с горячей похлёбкой и каким-то свитком, видимо, считая, что от отчаяния я всё подпишу.

Ничего хорошего для меня здесь нет, это просто новая ловушка.

В последний её приход я даже не подняла голову и не смогла толком открыть глаза. Лишь твердила себе, что нужно подняться, что пережидать ночь на голой земле — отвратительная идея, но сил у меня не оставалось. Стражники не приносили мне еду, возможно, потому что видели эту старуху с похлёбкой, а может, просто не хотели. Сил подняться с того места у самой решётки, где когда-то было солнце, у меня не было, хотя с каждой секундой холодная земля всё сильнее отбирала последние крупицы тепла.

— Эй, а если она помрёт? — раздались над головой слова стражника.

— Могла бы быть и поласковее к нам. Её всё равно ждёт виселица или гильотина. Или же помрёт на приговоре Кроффа, как все остальные. Жалко красоту такую…

— Да она, по-моему, уже. Эй, девица, — один из стражников наклонился ко мне, сквозь едва приоткрытые глаза я видела его силуэт. Он потянулся к моей руке, лежащей на земле, и коснулся ладони.

Убирать пальцы он не торопился, продолжал держать.

— Был бы я магом… — прошептал он. — Принеси ей хоть шерстяное одеяло или лежанку.

— Да она всё равно умрёт, не сегодня, так завтра или послезавтра.

— Сэру Гектору сам будешь объяснять! Он, может, и поймёт потом, но что если он силу на тебе применит?!

Вторую ночь я пережила, по-моему, только потому, что они побоялись сэра Гектора и принесли мне эту лежанку. Глупо, конечно, но я была благодарна и за это, потому что не собиралась так просто принимать свою судьбу. У меня есть дар, у меня есть сила, и что бы они ни решили, я буду использовать её. Либо для побега…

Либо для того, чтобы сразу же заставить воду посветлеть в этом таинственном, неработающем источнике Кроффа.

— Эй, — позвала я охрипшим, сиплым голосом на утро второго дня стражника, проходящего мимо.

Передо мной снова появилась та старуха, и я никак не могла понять, что ей нужно. Видела только, что свиток, который она приносила с собой, выглядел официально, почти как какое-то прошение, и мне даже показалось, что я разглядела в нём своё имя.

Я уже не смотрела на неё, не слушала её надломанный просящий голос.

— Эй, стражник! Отряд сэра Гектора, о нём что-то известно?

Тяжёлые шаги, и стражник высокой тенью навис прямо надо мной, рассматривая меня почти с жалостью.

— Вернулся твой рыцарь, уже два часа назад.

От этих слов сердце пропустило удар, а после зашлось в безумной надежде.

— Он… не здесь? Он знает?

— Знает, наверное, да времени у него нет. Ему нужно принимать новый род, обязательства, он сейчас у короля.

— О чём ты? — неужели Гектор решил сразу же жениться на леди Камилл? И он даже не навестил меня?

— Дык лорд Тристан Нокс погиб в походе, теперь лорд Бастиен принимает своего сына-бастарда в род, вместе со всеми обязанностями наследника.