* Сабин *

За первые четыре недели мы с Рикой — девочкой, продающей пирожки — смогли заработать целый золотой. Сумму, которой никто из нас никогда в жизни не видел! Кроме того, наше сближение подарило мне новую жизнь вне крепости — жизнь, которую я ощущала своей и к которой стремилась.

Мы начали с продажи пирожков, а вскоре перешли к более дорогим мелким товарам — оберегам Светлого Кроффа. Конечно же, как и пирожки, я делала их почти неотразимыми на время продажи.

Деревянные амулеты вырезал шестнадцатилетний брат Рики — Алан.

Вообще-то он уже был достаточно взрослым, чтобы стать подмастерьем, но, конечно, его никто не брал. Как и я недавно, Рика и Алан были обычными деревенскими детьми, не знавшими мира вне своей деревни и едва сводившими концы с концами. Таких семей в Альмерэ были тысячи, и все они становились жертвами бесконечного перераспределения земель и перехода из рук одних хозяев в другие.

— Может, новый хозяин займётся деревнями около Гратана? — предположила я, но они не выглядели убеждёнными.

Король Фердинанд Второй правил Альмерэ совсем недолго, и кто знает, кто следующим нападёт на нашу землю? Главное, чтобы все эти разборки решались далеко от нас, и чтобы новые законы оказались не хуже старых. Процветания наши земли не знали уже много лет, хотя Гратан, конечно, жил куда благополучнее моей деревни.

— По-моему, он занят только светскими вечерами и охотами, — ответил Алан. — Сюда постоянно приезжают вельможи из соседних городов, из деревень в крепость забрали почти сто женщин — обслуживать их. Никогда такого не было до этого!

Я кивнула, не подавая вида, что видела этих вельмож куда чаще, чем они — в проходах крепости. Впрочем, для них я была скорее тенью и, наверняка, казалась одной из служанок. Иногда кто-то даже пытался отдавать мне распоряжения; я кивала и уходила, передавая указания первой встречной служанке.

Своё единственное платье, предназначавшееся каэри, я так больше и не надела, потому что с первых же медяков смогла купить ткань и сшить очень простое, но крепкое платье, а затем постепенно создать хоть какой-то гардероб из самых обычных вещей. В моей комнате появились гребень, свечи, поднос для свечей, миска для умывания… Наверное, никогда в жизни у меня не было настолько комфортной жизни, во многом благодаря собственному углу. Я даже начала помогать Рике и Алану с обустройством, но рискнула прийти к ним домой лишь дважды — слишком уж далеко он находился от крепости.

Дети, с которыми я сработалась, жили одни и бурчали что-то невнятное о родителях, из чего я сделала вывод, что те либо вступили в сопротивление, либо не платили налоги прежнему королю, и с тех пор пропали. Расстроенными ни Алан, ни Рика особо не выглядели, и это меня не удивляло — у меня с семьёй тоже всё было непросто.

Я скучала — в основном по маме, — но понимала, насколько им, наверное, лучше с деньгами, что заплатил им Якоб Беккер, и с освободившимся после меня пространством в доме. Сейчас, имея собственную комнату, я ясно видела, в каких ужасных условиях мы жили раньше, как дрались с братьями и сёстрами за каждый клочок ткани, в то время как здесь, в более крупных городах, открывались совсем другие возможности…

К хорошему быстро привыкаешь.

Слишком быстро.

И я сама не заметила, как стала приносить в свою комнату не только самые простые предметы обихода, но и то, что было недоступно и многим слугам — качественное сукно, тёплое пуховое одеяло, хорошие железные ножницы, которые мы с Рикой выбирали почти два часа и купили одинаковые. В крепости на меня не обращали внимания, но слуги обращали внимание на новое суконное платье, провожая его взглядом.

— Отправляйся к хозяйке сегодня, Сабин, — внезапно произнесла Клара, наша повариха, во время завтрака. Я тут же испуганно вскинула голову, не понимая, зачем я ей понадобилась.

С леди Элоиз Каноссой я так и не поговорила — слишком уж полюбила свою жизнь вне стен крепости. Не знаю, передала ли экономка мою просьбу узнать, кто за меня отвечает, но целый месяц никто меня не искал и ни о чём не спрашивал. Меня продолжали кормить вместе со слугами, хотя я всё чаще начала пропускать и обеды, и ужины.

Я надеялась, что про меня вспомнят не скоро. И что сэр Гектор не вернётся в крепость ещё очень долго.

Единственная ночь, когда мы общались, стала казаться отдалённым сном.

— Вы знаете, зачем я ей понадобилась?

— Ты что же, думаешь, я у хозяйки спрашивать буду?! — всплеснула она руками.

Я с досадой поморщилась, но, заметив подозрительный взгляд Клары, ослепительно улыбнулась и поспешила разыскать экономку. Наверняка она знает, где и когда меня хочет видеть леди этой крепости.

Впереди был День Угасающего Солнца — в город ожидался наплыв вельмож из соседних земель, и крепость лихорадочно готовилась к охоте и балу. Но у меня, Рики и Алана были совсем другие планы.

Дети с воодушевлением готовились к невероятным продажам и надеялись, что после праздника смогут, возможно, снять сарай прямо у стен крепости, рядом с Гратаном, избежав необходимости возвращаться в свою деревню по дорогам, кишащим разбойниками. Алан уже начал обсуждать аренду с владельцем земли, а Рика выкупила два участка на «лестнице» — ступенях, ведущих к храму Кроффа, по которым непременно пройдёт плотная процессия знатных гостей.

Стоило это всё безумных денег, но они были уверены, что с моей помощью смогут заработать достаточно — и на аренду, и на то, чтобы меня, конечно, не обидеть. Я же усиленно тренировалась в своей комнате, стараясь удерживать сразу несколько иллюзий. Главное — выспаться, набраться сил, и тогда всё получится. Хотя больше пары часов я вряд ли выдержу: эта иллюзия была куда сложнее, чем изменение формы носа или прочие почти естественные превращения, которые мне давались легко и привычно.

— Дория! — громко окликнула я экономку, когда та обходила большую переднюю, уже вовсю готовившуюся к празднику.

Я не была здесь много недель — и поразилась изменениям. С потолка зала свисали тяжёлые гобелены с гербами, золотые нити мерцали в коптящем свете факелов. На гербах — только род Нокс, ни одного знака рода Каносса, который жил здесь уже столько поколений. На перилах — еловые ветви с лентами цвета крови.

— Чего тебе? — устало отозвалась экономка, удивлённо подняв брови.

Похоже, она забыла о моём существовании после нашего единственного разговора почти месяц назад.

— Где я могу найти леди Элоиз? Мне передали, что она искала меня, — я очень хотела как можно скорее отделаться от этого поручения, не привлекая к себе внимания, и вернуться за стену — к привычной, суетливой жизни.

— Да? — в глазах экономки мелькнула тревога, и она растерянно огляделась. — О чём тебя спрашивали? Спрашивали ли, сколько на тебя уходит?

А сколько на меня уходит? Пара похлёбок вместе с остальными слугами — и всё. Хотя, конечно, были ещё мебель и постель с крепким матрасом. На таких я до этой крепости никогда не спала.

Похоже, экономка боялась кого-то — возможно, проверяющего от лорда Нокса. И, как все в крепости, волновалась и тряслась за своё место.

— Ничего не спрашивали, просто Клара передала.

— Тогда, значит, это попросила сама хозяйка. Отправляйся в её опочивальню, она в северной башне. Туда ведёт круговая лестница из коридора, — экономка махнула в сторону и, кажется, успокоенная моими словами, поспешила уйти.

Леди Элоиз вблизи оказалась ещё более хорошенькой, чем издалека. Раньше я видела её только в проходах, в большом зале да в широкой передней. У неё были редкие, легко узнаваемые светлые волосы с золотистым отливом и фарфоровая кожа с лёгким розовым румянцем.

Рядом с ней сидели две молоденькие, хорошо одетые служанки, занятые вышивкой. В утреннем свете три девушки казались почти идеальной картиной.

— Звали, миледи? — спросила я, постучавшись.

Судя по взглядам служанок, они ожидали от меня каких-то формальностей — то ли поклона, то ли реверанса, — о которых я не знала. Леди чуть сморщила свой идеальный курносый носик, но никак иначе не выразила недовольства.

— Почему ты так одета? — спросила она, осматривая моё простое, но плотное платье. Я на секунду растерялась, не зная, что ответить. — Сэр Гектор возвращается завтра. Убедись, что выглядишь соответственно своему статусу. А теперь свободна.

Её тонкая рука с безупречной кожей легонько махнула в сторону двери. Не раздумывая, я вышла — и почувствовала, как внутри поднимается волнение.

Завтра…

В сущности, это, наверное, неплохо. Конечно, я совсем не знаю, как с ним общаться, но он явно не намерен брать меня как женщину. Худшее, что может со мной случиться — очередной сеанс деления энергии, после которого я очнусь через день или два. Как раз к началу праздника. Если боги будут ко мне милостивы, сэр Гектор вновь покинет поместье — желательно, надолго. Подольше, чем один месяц.

Но первый рыцарь Его Величества не вернулся на следующий день. Он прискакал в ночи, ровно тогда, когда я отсыпалась перед праздником. И вошёл в мою комнату, не постучавшись.