* Сабин *

Я пришла в себя через сутки, вся вспотевшая, и резко вскочила, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце.

За окном было светло, ставни оказались открыты и пропускали холодный осенний ветер, остужающий мою разгорячённую кожу.

Происходящее было нормальным для каэри — они часто отдавали всю энергию и потом спали, иногда по несколько суток. Хотя даже в такое время к ним могли прийти хозяева и забрать ту энергию, что они успели восстановить, не спрашивая разрешения девушек. В Альмере никто не защитит ту каэри, что решит сказать «нет», никто не встанет на её сторону.

Хотя большинство лордов всё же старались быть нежными со своими каэри — всё-таки те считались их любовницами.

Он не тронул меня…

Точнее, между нами не было близости. Более того, складывалось впечатление, что он вовсе не интересовался мной в таком ключе. Эта мысль неожиданно оказалась унизительной, и я почти сразу мысленно врезала себе.

Разве я не этого хотела? Вчера?

Я дёргалась, отчаянно пыталась вырваться в первые секунды, уверенная, что сейчас он возьмёт меня. Вздрагивала от прикосновения обнажённого мужского тела, но Гектор не отпускал — сжимал плечо так сильно, что руку свело, а один из старых шрамов под мышкой тянул и болезненно отзывался при каждом движении. Надеюсь, я не разрыдалась, не показала ему свою слабость… Я уже и не помнила.

Слава Кроффу, моя иллюзия держалась даже во сне — во многом потому, что я сама уже много лет не видела себя иначе.

Теперь все мои волнения можно было оставить позади — по крайней мере на время. Судя по его виду, он не собирался менять своего решения. 

Поэтому я быстро поднялась, понимая, что это мой шанс узнать, какой станет моя жизнь теперь, когда моя энергия больше мне не принадлежит.

Неожиданная тяжесть на шее смутила меня. Я машинально прикоснулась к ней рукой — и резко вздрогнула, вцепившись в обнаруженный предмет обеими ладонями.

Не может быть!

Пальцы ощупывали тяжёлое широкое украшение, на котором, без сомнения, была резьба и, возможно, даже какие-то драгоценные камни, но это никак меня не утешало. Не выдержав, я попыталась его оттянуть, только потом поняв, что оно закрыто на тяжёлый крепкий механизм под моими волосами.

Ошейник, на меня нацепили ошейник! От осознания этого хотелось взвыть. К этой традиции уже почти не прибегали — её считали слишком дикой, устаревшей. К каэри обычно относились хорошо в новых домах, иногда даже позволяли получить образование. Порой, отдав свой долг, они выходили замуж и заводили семью. Но удавалось это немногим.

Мало кто из мужчин хотел брать в жёны женщину, которая прилюдно была любовницей лорда, — и об этом знали все. К тому же редкий лорд отпускал каэри даже к сорока годам, что уж говорить о более раннем возрасте, подходящем для семьи.

Поднявшись с кровати, я осмотрела комнату — всё ещё не до конца уверенная, что она моя. У меня никогда не было собственной комнаты, и это помещение казалось настоящими хоромами, пусть из мебели здесь были лишь кровать, стол, стул и большой, основательный сундук.

В нём я и нашла единственный наряд — то самое платье, в котором приехала, и матушкину шаль. Точно лучше, чем ходить голой.

Дверь из моей спальни выходила в небольшую квадратную комнату с окном. В ней стояли две скамейки, красивая ваза и крохотный столик. Эту комнату я узнавала, как и вторую дверь — она вела в покои Гектора.

Моего… хозяина.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собираясь постучать. Мне отчаянно хотелось спросить, неужели в наше время ошейник действительно необходим, а ещё — убедить его, что мне просто некуда идти.

В моей деревне все знали, что я — каэри и была отдана роду Нокс. Беглых каэри почти сразу возвращали хозяевам, каждая из них находилась на королевском учёте, и прятать такую — преступление. Не говоря уже о том, что по всему королевству гуляют разбойники, и мало кто рискнет покинуть собственную деревню.

Но поговорить с ним мне не удалось — на двери висел большой железный замок.

— Вы видели… Гектора? — спросила я у первой попавшейся служанки.

Та посмотрела на меня, испуганно покачала головой и тут же убежала, даже ничего не сказав.

Пугливая какая, может, это у неё просто первый день?

Людей в крепости я встречала не так много — большая часть находилась на своих рабочих местах. Но, как и везде, здесь было одно место, где я почти наверняка могла найти сразу много народу, — кухня.

Под неё отвели отдельное помещение с толстыми, закопчёнными стенами и огромным открытым очагом у стены. Здесь было очень жарко и почти невозможно дышать, несмотря на два открытых окошка.

— Здравствуйте! — громко сказала я группе женщин, собравшихся у большого деревянного стола, где они замешивали тесто.

— Тьфу на теб… — начала было самая высокая из них, но, увидев меня, побледнела и нахмурилась. Её лицо явственно выдавало недоумение, словно она не знала, как со мной разговаривать. — Ты голодная? Обед для слуг в одиннадцать, для вельмож — в два.

Каэри обычно обедали с вельможами, сидя по левую руку от своего хозяина, но меня, вроде как, пока никто не заставлял. Первый обед намного раньше, и я очень хотела есть, несмотря на то, что магия каэри регулировала голод на случай магического восстановления.

— Я поем со слугами в одиннадцать, спасибо! — тут же улыбнулась я, замечая, как почти все невольно отводят глаза от моего лица. Смотреть на ожоги им было неприятно.

А я привыкла к ним. И иллюзией только увеличивала их количество, зная, что именно благодаря им моё тело всё ещё принадлежало мне.

— Скажите, вы видели Гектора?

— Сэр Гектор Дастон отбыл по поручению Его Величества в тот день, когда тебя привезли, — ответила женщина.

— Оставил ли он какие-нибудь указания относительно меня? — недоумённо нахмурилась я. Почему-то этого я совсем не ожидала и теперь не понимала, что мне делать. Хозяин обязан заботиться о каэри, именно он определял её жизнь, и пусть мне это не нравилось, но так у меня хотя бы была определённость. — Когда он вернётся?

— Да откуда ж мы знаем? — всплеснула руками женщина. — Может, через неделю, а может, и через три месяца. В последний раз он отсутствовал именно столько. Нет, указаний относительно тебя не было, но ты можешь спросить экономку. Или даже хозяйку — леди Каноссу.

Похоже, повариха и сама не знала, какое место отведено мне в этой крепости — среди слуг или среди знати.

***

Обед со слугами в одиннадцать часов прошёл суетливо — они садились буквально на несколько минут, быстро съедали миску похлёбки, вставали и тут же возвращались к работе, будто отчаянно боялись задержаться здесь хоть на секунду.

А может, просто боялись новых хозяев.

Крепость Гратан была отдана лорду Ноксу сразу после завоевания этой части Альмерэ. У неё были прежние владельцы, жившие здесь несколько поколений. Леди Элоиз Каносса до сих пор считалась леди крепости, даже после того как западную часть нашего королевства захватили соседи из Меритана.

Её брат находился где-то в сопротивлении, причём очень давно — потому что ещё до Меритана нас завоёвывал Дорнесс. В крепости его не видели уже много лет. Теперь же леди считалась невестой лорда Нокса, и о праве на главенство её брат мог забыть навсегда.

Разве что он попытается вернуть его силой.

— Где я могу найти экономку? — спросила я повариху, Клару, совершенно не понимая, что мне делать и неуверенная в каждом шаге.

Как я должна жить? С кем общаться? Как вообще выглядит моё будущее в этом месте?

Слуги со мной не разговаривали, лишь косились непонимающе — всё же я была каэри, обряженная в шёлка, и выглядела здесь, на кухне, совершенно неуместно.

— Она может быть где угодно в крепости. Можешь здесь ждать её, она всегда приходит до обеда господ. Только не суйся со своими тканями к еде, — Клара показала на скамейку у окна.

Я послушно села, решив, что это лучше, чем искать женщину по всей крепости.

Взгляды приближённых к лорду Ноксу во время моего представления всё никак не выходили из головы. Смесь ужаса, брезгливости, какого-то тайного знания, насмешки — и болезненно любопытного интереса. И теперь рядом с ними мне предстояло жить…

Сколько? Как?

На скамейке я просидела почти час, злясь на себя за нерешительность. Помогать слугам я не стала — я и так обедала с ними, но они получали деньги за свою работу, и превращать себя в бесплатную служанку было бы полнейшей дикостью.

Когда я уже решила встать и найти экономку самостоятельно, она внезапно вошла на кухню — невысокая, но крепкая женщина средних лет, невероятно усталая. Выглядела она мягко, почти по-матерински, и я тут же обратилась к ней.

— Здравствуйте… — я не знала здесь ни одного имени.

— Дория, — ответила она, сразу же узнав меня, стоило ей бросить взгляд на мой ошейник. Женщина даже не выглядела удивлённой.

— Скажите, Дория, были ли на мой счёт какие-то указания? По поводу одежды? К кому я могу обращаться с вопросами — к вам?

— Никаких указаний, — спокойно ответила она. — Я не знаю, к кому ты должна обращаться, можешь спросить хозяйку. У хозяина дурной нрав, и я не решусь действовать без его указа.

Я вдруг поняла, что обращаюсь ко всем слугам на «вы», в то время как они ко мне — на «ты». Прикусила губу, оглядываясь с тяжёлым сердцем. Никто на нас не смотрел — все были слишком заняты своими делами.

— Где мне получить одежду? — наконец спросила я самое главное.

Боги с ними, с распоряжениями. Еду мне дадут, жить и спать есть где.

— Я сейчас за каждую тряпку отчитываюсь. От лорда Нокса приехал человек, и нас всех могут выгнать. Я могу тебе выдать одежду, но ты должна будешь заплатить за неё. Хотя… я ещё подумаю, стоит ли это делать. У сэра Гектора характер тоже тяжёлый, а каэри всегда одеты согласно статусу, так что лучше не втягивай меня в свои проблемы.

Сказав это, женщина просто развернулась и ушла, оставляя меня одну.

— Где я могу поговорить с вашей хозяйкой? — громко спросила я ей в спину.

Всё происходящее совсем не походило на то, что мне рассказывали о жизни каэри. Почему-то, когда я ехала сюда, я боялась, что меня могут… взять, как женщину, что я должна буду отдавать своё тело, но совершенно не подумала о том, как я буду жить. Я слышала, что другим каэри дают богатые покои, некоторым — образование, а кто-то даже имел собственных служанок.

— Леди Каносса отбыла вместе с женихом на осмотр ближайших деревень, они вернутся через несколько суток.

***

Как же быстро я вернулась к старым привычкам?

Я не считала себя дурой и честно пыталась выжить в крепости законно — пока не поняла, что никому до меня там нет дела. В принципе, это было справедливо. У всех свои проблемы, слуг могут и поколачивать, и кому хочется страдать ради непонятной каэри? Её кормят да поят — а что ещё нужно? Каэри точно жили получше слуг.

Но, наверное, жить вот так, не имея ничего своего, я просто не могла. Не после пусть и скудной, но самостоятельной жизни в деревне, где я промышляла иногда почти незаконными способами заработка. Человеку нужна не только еда и крыша над головой, но и дело, и множество мелочей — одежда, обувь, даже гребень и мыло, которые у всех были своими. У меня не было совершенно ничего. Якоб Беккер уверял, что всё это мне выдадут здесь.

В отличие от моей деревни, здесь, в Гратане, снаружи крепости был настоящий город — по крайней мере, мне так показалось в самый первый день.

Моего исчезновения на второй день никто не заметил. Ко мне не приставили охрану, и даже стражники на воротах проводили меня равнодушными взглядами. Я не знала, узнавали ли они меня, потому что сегодня соорудила себе наряд из шерстяного покрывала с моей кровати, подвязав его пояском. Ходить в одном и том же лёгком платье мне не хотелось, оно быстро грязнилось в коридорах крепости и совсем не согревало. На голову я набросила мамину шаль.

— Сладкий мёд, мёдок ароматный!

— Свежее молоко! Подходи, пока тёплое!

— Свежий хлеб, мягкий мякиш!

Всё это мне не подходило — у этих людей у самих денег почти не было. Мне же надо было найти, где сейчас находятся многочисленные вельможи, приехавшие в Гратан из Меритана.

— Покупайте пирожки! — раздался совсем рядом тоненький девичий голос.

Обернувшись, я увидела девочку лет одиннадцати с двумя косичками, держащую корзинку, из которой шёл одуряющий аромат. Люди не обращали на неё внимания, да и услышать её за криками куда более опытных женщин на ярмарке было почти невозможно — разве что стоя рядом.

Но…

— Привет, — я широко улыбнулась девочке, изменив своё лицо заранее. Глаза — чуть меньше, щёки — румяней и шире, нос — прямее.

Главным в иллюзиях было менять совсем немного и верить, что то, что происходит с твоим лицом сейчас, — его нормальное состояние. Поэтому иллюзия, делавшая меня или других красивее, почти не держалась, я подсознательно знала, что такой уровень красоты был неестественным. И по той же причине не держалась иллюзия, скрывающая мои ожоги. Хотя я давно и не пыталась её применять — какой в этом смысл, если при первом же прикосновении всё станет ясно?

— Чего тебе? — недовольно буркнула девчонка, зябко поведя плечами. На моё лицо она посмотрела лишь на секунду, но тут же отвернулась, не обнаружив ничего запоминающегося. Ещё бы — ошейник скрыт маминой шалью, как и нижняя часть лица с шрамами.

— Пирожки не продаются?

В ответ раздалось совсем неразличимое бурчание.

— Пойдём к храму Светлого Кроффа. Если я помогу тебе их продать там, ты отдашь мне по медяку с каждого пирожка! — весело предложила я.

Но девчушка взглянула на меня как на умалишённую.

— Я продаю их за два, и никто до сих пор не купил, — огрызнулась она, чем невероятно меня порадовала. — Какого Крига я должна отдавать тебе половину?

Вообще-то, если она откажется, я могла применить свой дар иллюзий в другом месте. Но хотелось пока избежать незаконных решений — по мере возможностей.

— Давай хотя бы попробуем. Ты ничего не теряешь. Тут у тебя никто ничего не купит с таким писком, — решительно заявила я. — А около храма гуляют богачи, приезжие из Меритана.

Вот их мне точно не жалко было надувать. Хотя обмана здесь и не было — они получат свои пирожки, просто втридорога.

— С какой стати они будут их покупать?

— Будут, поверь. Давай попробуем, — горячо убеждала я её.

Сама я собиралась стоять в стороне, бросая все силы на иллюзию — так, чтобы они не могли отвести глаз от этих треклятых пирожков. Главное — чтобы они меня не узнали.

В тот день я получила свои первые деньги после переезда в Гратан. Но я и представить не могла, насколько тяжёлое наказание мне придётся впоследствии нести за эти действия.