* Сабин *

— При чём здесь Жан? — Я даже растерялась, отойдя на шаг.

Я слышала шёпотки о лорде Леру, когда люди замечали меня, когда слухи о том, что проблемная каэри сэра Гектора вернулась в Гратан, разошлись по крепости и даже дошли до его новой каэри.

— Ты сбежала. С ним. — Его голос был пустым, едва ли не равнодушным.

Словно он запретил себе испытывать любые эмоции на эту тему.

А я не собиралась позволять кому-то ещё лгать о себе.

— Нет, — жёстко ответила я. — Я не сбегала с ним. Я вообще ни с кем не сбегала. Меня похитили, погрузили между мешков с зерном и вывезли из Вестгарда двое мужчин по имени Габи и Эрик. Они повезли меня в сторону Дорнесса. Мы находились в пути около двух суток, они несколько раз меняли лошадей. Похитители из наших, из Альмерэ, но работали на лорда Мазина. Они привезли меня к святилищу Мирё, где планировали опустить в источник, а после продать или… отдать ему.

— Какая складная история! Долго готовилась, какие детали, — с насмешкой, тут же вызвавшей одобряющие смешки остальных, произнесла леди Жадвига Валле.

Леди Элоиз сейчас стояла чуть за её спиной, очень близко, касаясь женщины плечом. Она была сосредоточена.

Очень.

Почти так же, как и я, когда использовала свой дар.

На секунду меня пронзила страшная мысль о том, что она могла воздействовать на чувства женщины точно так же, как воздействовала на сэра Гектора. Как вообще работает её магия? Я думала, она только заставляет людей влюбляться в себя, но похоже, это не так.

— Да, потому что всё это произошло со мной на самом деле. — Я верила, что правда и настоящие зёрна сомнений смогут победить магию. — Я видела источник изнутри, знаю имена похитителей, но главное — я знаю, что находится за святилищем, лес, деревни. Я знаю дороги около Ворнока, потому что жила там три месяца. Я знаю, что Ворнок либо уже пал, либо вот-вот падёт, потому что лорд Мазин наконец-то подобрал ключик к королю Дорнесса, и тот перестал защищать лорда ди Видариса, нынешнего лорда Ворнока!

К этому моменту на громкие разговоры подошли и многие другие, опоздавшие к прибытию сэра Гектора. Его реакция на возвращение беглой каэри интересовала многочисленных вельмож, жизнь которых без скандалов была довольно скучной.

А я после своего так называемого побега и вовсе стала самой обсуждаемой персоной.

— Сабин… — тихий, предупреждающий голос сэра Гектора.

Он хотел, чтобы я не продолжала этот спор. Чтобы я не отстаивала себя.

Как он там сказал?

Он примет меня? Я буду его каэри?

— Или же вы с лордом Леру остановились недалеко от границы и разузнали обо всём этом от спасавшихся беженцев! А имена своих похитителей просто выдумали, — продолжала леди Валле. — Как только средства стали подходить к концу, вы вернулись, осознав, что не можете жить без денег моего племянника, а лорд Леру и вовсе попал в немилость за дезертирство! Тем более что ты совсем не похожа на похищенную и вернулась здоровой и цветущей.

Её что, раздражает мой здоровый вид?

— Что? — Я просто не верила своим ушам. Но похоже, слова этой леди — версия, в которую верит большинство. — Я говорю правду. Вы не были там! Вы не видели ничего. Они, похитители, пытались изнасиловать меня, но мои шрамы были им противны, и они решили использовать источник Мирё, находящийся рядом. Как иначе, вы думаете, мои шрамы могли бы пропасть? Их видели все в этой крепости!

Кто бы знал, что моё магическое излечение станет моим сильнейшим аргументом?

Из-за проходов коридоров выглядывала Летти, а вот её любовник, лорд Кранц, давно вышел в переднюю, поглядывая на спор с неожиданным довольством, словно преследуя некие свои цели. Здесь же присутствовали те, перед кем я когда-то извинялась, — лорд Тирмейн и сын Волены Справедливой.

— Не смей так разговаривать со мной! — едва ли не вскричала леди Валле, видимо, немного растеряв аргументы, но не желая терять лицо в присутствии приближённого к королю. — Ты знаешь, кто я, а кто ты?!

— Сабин, всё будет хорошо. Разойдитесь, мне нужно поговорить со своей каэри! — громко произнёс сэр Гектор, но я заговорила одновременно с ним.

— Вы благородная леди, а я каэри сэра Гектора. Я не ваша служанка, чтобы вы кричали на меня и упрекали во лжи, хотя вы даже рядом там не стояли.

На самом деле произносить такое было куда сложнее, чем я думала, потому что старые привычки трудно искоренить. Я не привыкла. Никогда не жила в мире, где благородные не воспринимаются почти как небожители.

Но в этот момент я чувствовала, что решается, буквально, моё будущее.

— Да как ты… — она даже булькнула от этого заявления, но я уже замечала то, чего не видела раньше.

Ей всё труднее было находить ответы. И из-за того, что я разговаривала иначе, и из-за того, что некоторые моменты — такие как исцеление моих шрамов — невозможны, если я просто сбежала с Жаном.

Церис объяснила мне, что каэри, конечно, не благородные леди, но и не слуги. Их позиция в доме всегда находится там, где их видит лорд. Либо на уровне помощницы, которой подчиняются слуги, но которая не отчитывается перед благородными господами, либо же фактически на уровне хозяйки дома, если наглости хватит.

Высмеивать и обвинять меня тётушка сэра Гектора, будучи всего лишь гостьей в Гратане, точно не могла.

— Совсем обнаглела… — произнесла она чуть тише.

А я перевела взгляд на сэра Гектора.

Это он позволял им так обращаться со мной.

— Вы были там? Видели своими глазами, как я сбегала вместе с лордом Леру? — громко спросила я, не желая, чтобы конфликт затих без установления истины.

Меня почти трясло от несправедливости.

— Сабин, тебя видели с ним. Не один человек, многие. Мы искали, проверяли следы, — произнёс рыцарь жёстко.

По потемневшему, хмурому лицу я видела, насколько он ненавидит всю эту ситуацию. К нему со спины приблизился человек короля, Зоран.

— Я уже сказал, что приму тебя обратно. Сабин — моя каэри. Мари-Клэр вернётся в столицу, — сэр Гектор встал передо мной, кладя руку на плечо в покровительственном и одновременно приказном жесте.

— Как ты можешь, Гектор! Это неуважение ко всему роду Нокс… — тётушка всё не унималась.

— Думаю, нам всем лучше успокоиться. Сэр Гектор наверняка устал с дороги, и Зоран из Кмельи поможет во всём разобраться, — робко предложила решить дело миром леди Элоиз.

— Это моё решение, и я не позволю его оспаривать, — от того, как он произнёс это, тихо, но угрожающе, люди вздрогнули и даже слегка пригнулись.

Они боялись его, по-настоящему боялись.

Все, кроме леди Валле, за спиной которой по-прежнему слишком близко находилась леди Каносса.

— Как удобно… а что, если она работала на врага, на Дорнесс, и оттого столько знает? Да и твой оруженосец тоже.

— Это ложь! Вы ничего не знаете, леди Валле. Вы находились под защитой крепости, пока я выживала. Сейчас Жан, возможно, вообще в плену или мёртв, потому что никто из вас не искал благородного человека три месяца, поверив клевете.

— Жан! Она называет его по имени! Они точно любовники, — продолжала эта невыносимая женщина.

— Я разберусь со своей каэри сам, и никто не будет вмешиваться.

Я видела, видела, что рыцарь не верит мне, хотя и понимал, что правда не так проста. Его тёмные глаза то и дело переходили на мою шею, он замечал отсутствие шрамов, но в отличие от остальных… Он знал, что я обладаю даром иллюзий.

Он считал, что я просто прячу их. Считал, что я вру и про попытку изнасилования, и про похищение. И всё равно хотел принять меня обратно — лгунью, сбежавшую с его оруженосцем.

— Все слова, сказанные против меня сегодня — ложь! — громко заявила я, чувствуя, как скручивает всё в груди до такой степени, что я едва могла дышать.

Меня просто не слышали, потому что для них я была никем.

— Я не собираюсь больше терпеть клевету и требую приговора Кроффа!

***

— Это слишком жестоко! Это варварский обычай, тем более зимой! — Элоиз пыталась образумить сэра Гектора так, будто решение принимала не я.

Он и так был во всём с ней согласен.

— Не упрямься, Сабин. Я приказываю тебе подняться со мной наверх и обсудить то, что случилось.

— У вас всё ещё есть другая каэри, сэр Гектор. Сейчас я формально принадлежу короне и могу быть передана любому другому магу.

— Он отдаст тебя мне, — рыкнул рыцарь, не сомневаясь.

Любимый воин, рыцарь смерти, первый среди них. Я тоже не сомневалась. Вообще удивительно, что сэру Гектору так долго не давали каэри, хотя, скорее всего, дело в его статусе бастарда.

— Отдаст. Но не сейчас. Меня достаточно унижали и оскорбляли в этой крепости. Я больше не позволю порочить своё имя, каким бы ничтожным оно ни казалось остальным.

К нам в этот момент подошёл прибывший служитель из храма Кроффа. Он выглядел довольным, будто лично выводил на чистую воду всех лжецов мира.

Не знаю, обладали ли магией сам храм и его жрецы, но в ледяном источнике неподалёку она точно таилась. Приговором Кроффа называли испытание длиной до суток, во время которого подозреваемый сидит в источнике, превращённом сейчас в прорубь. Считалось, что если человек говорит правду — вода посветлеет, если же лжёт — потемнеет. Однако часто ничего не менялось, особенно если истина лежала где-то посередине.

Кто-то сомневался в силе приговора, хотя темнеющую воду видели не раз. Находились и те, кто просто не выдерживал холода и сбегал. Тех же, кто высиживал сутки или даже двое, признавали полностью очищенными от любых претензий, даже если вода не светлела.

— Прекрасно, прекрасно! Я всегда рад видеть детей светлого Кроффа, чтящих его волю! — довольно произнёс жрец.

Он, безусловно, радовался любому событию, возвышающему его храм.

— Я запрещаю ей участвовать в Приговоре Кроффа! — сэр Гектор огромной мрачной тенью преградил ему путь, не давая приблизиться ко мне.

По сравнению с рыцарем жрец казался почти коротышкой, но это его нисколько не смущало, как и угрожающий вид сэра Гектора.

— Мы все равны перед Кроффом. Все его дети, и каждый заслуживает шанс получить свой Приговор, будь они хоть последними лжецами.

— Но Сабин — слабая девушка! Сжальтесь, посмотрите на неё, — леди Элоиз надеялась найти иной подход к жрецу.

Почему она это делает?!

Я не сомневалась, что леди Элоиз меня не любила. Что она сознательно хотела, чтобы я выглядела жалко в глазах окружающих и особенно в глазах сэра Гектора. Она не желала видеть меня за общим столом, не хотела, чтобы я на самом деле заняла место, подобающее каэри.

Но при этом она никогда ничего не делает открыто.

Насколько безумными покажутся мои попытки заявить, что она пользуется магией против сэра Гектора?

В этот момент я заметила, как хозяйка Гратана медленно, едва уловимо приближается к жрецу.

— Спасибо, леди Элоиз, но я действительно этого хочу, — громко ответила я.

И этим, кажется, удивила её больше всего.

Я никогда не вмешивалась, когда обо мне говорили в третьем лице, будто меня здесь нет. Когда решали мою судьбу.

Прищурившись, она не сводила с меня взгляда, в точности как и сэр Гектор. И почему-то именно эта их реакция ранила сильнее всего.

— Я готова следовать за вами, жрец, — я склонила голову, и мужчина в рясе тут же направился к выходу.

Там, снаружи, его ждали ещё двое в одеждах попроще, но они создавали нужный антураж — перед ними клином расходилась толпа.

Сэр Гектор следовал за мной, держась в полушаге. Леди Элоиз задержалась, пока служанки подготовят подходящую одежду, как и многие другие вельможи, что несомненно придут поглазеть на меня. Леди Жадвига так торопилась наверх, что чуть не упала. Наверняка она мечтала оказаться первой в рядах зрителей, когда вода в источнике окрасится в чёрный.

За нами наблюдал весь город. Пока мы поднимались к храму, многие любопытные пристроились вслед за процессией. Ритуалы у храма не были редкостью, но каждый раз притягивали толпы, а Приговор Кроффа считался зрелищем исключительным.

— Спустись в источник, дитя!

Какие они, однако, шустрые. В озере уже была вырублена квадратная прорубь, в которую вела деревянная лестница. Лёд оказался не слишком толстым, к середине дня он во многом подтает, но даже мысль о том, чтобы спуститься туда, заставляла мурашки ужаса бежать по спине.

Я сама это выбрала.

Долой сапоги, щедро выданные мне, кстати, Зораном из Кмельи!

***

Первый шаг по деревянной лестнице — и я чуть не рухнула, поскользнувшись, но вовремя ухватилась за перила. От колючего холода пальцы на ногах поджались, и мне нестерпимо захотелось выдернуть ногу обратно.

Я не была совсем уж безумной. Сутки мне здесь не высидеть, но даже если я просто выскажу правду, и вода не почернеет, это уже зародит в них сомнения. Главное — говорить громко и прямо, так, чтобы мои слова никак нельзя было трактовать двояко.

Сэр Гектор высился над нами мрачной скалой, отбрасывающей тень.

Второй шаг. Третий.

Самым первым порывом было сбежать, особенно когда вода коснулась чувствительных участков тела. Кожи под коленями, внутренней стороны бёдер. Талии, груди.

Ступень за ступенью.

И почему-то тяжелее всего оказалось опуститься в воду с плечами.

Кололо настолько, что мне почудилось, будто я опустилась в кипяток.

— Произнеси свою правду! — рявкнул рыцарь, но жрец, стоящий рядом, лишь улыбнулся и медленно, мучительно неспешно развернулся к нему.

— Сэр Гектор, мы обязаны почтить Кроффа перед истиной! — произнёс он тягуче.

Он делал всё так протяжно, что создавалось впечатление, будто ему доставляет удовольствие осознание того, что для человека в проруби каждая секунда бесконечна. Я едва различала его за густым паром, вырывающимся у меня изо рта.

Жрец начал долгую, затяжную речь, восхваляющую самого могущественного из богов, самого сильного прабога. Я же не понимала, как выдержать даже это славословие, не говоря уже о том, чтобы провести здесь целый день. И находились же умельцы!

Но сердце грела ненависть к тем, кто использовал меня и постоянно пытался уничтожить — морально, слухами, ложью. Уничтожая моё имя, низводя меня до простой функции. Наверное, это то, что испытывает каждая каэри, и у каждой из них находится свой метод борьбы.

За это время рядом появились все те, кто пожелал присутствовать при приговоре — леди Элоиз, Зоран, даже сердобольная тётушка сэра Гектора. Она, не слишком высокого роста, смешно выглядывала из-за плеч зевак, стараясь рассмотреть меня в проруби, но у неё не слишком-то получалось. Однако, когда перед хозяйкой Гратана толпа расступилась, она протиснулась вместе с ней.

— Произнеси свою правду, дитя! — наконец провозгласил жрец, и я громко начала.

— Я не сбегала, — вместо восклицания получился неловкий хрип. Откашлявшись, я повторила. — Я не сбегала от сэра Гектора и тем более не сбегала с лордом Леру. Я видела его лишь раз в тот день, через окно! Меня похитили двое жителей Альмерэ, служащих лорду Мазину из Дорнесса. Погрузили на телегу и едва ли не двое суток везли до границы, несколько раз меняя лошадей.

Большая часть зевак с улицы понятия не имели, о чём я говорю. Похоже, они ожидали более жгучей истории — простая попытка побега таковой не считалась. Может, жаждали разговоров об изменах или убийствах.

В любом случае, они разошлись, давая возможность остальным подойти ближе.

— Из-за моего внешнего вида они считали, что смогут выгоднее продать меня, если я исцелюсь. Тем более они давно контролируют святилище Мирё с магическим источником. Я упала в грот, меня протащило по внутренним пещерам, и именно так мне удалось спастись. После я скрывалась в Дорнессе до самого захвата Ворнока у каэри по имени Церис, пока не смогла пересечь границу!

Я волновалась, осознавая, что говорю не всю правду. Умалчиваю о том, что много раз мне помогала магия иллюзий. Но эту тайну я не раскрою никогда. Однако это не означало, что всё остальное, сказанное мной, не является кристальной истиной.

Секунда, две…

Вокруг воцарилась тишина. Я даже зубами перестала стучать, с надеждой глядя на воду и мечтая о том, чтобы она посветлела.

Пожалуйста…

Вода не почернела, как случилось бы, если бы я солгала.

Но и не посветлела.

— Вылезай, Сабин. — Я услышала плеск воды и грубый, жёсткий приказ, отданный непоколебимым тоном.

А следом — взволнованные вздохи присутствующих женщин.

Сэр Гектор, прямо в одежде, в которой прибыл пару часов назад, прыгнул ко мне в прорубь. Подошёл вплотную, делясь жаром своего тела, и мне тут же захотелось прильнуть к нему.

Мысль о том, что горячие руки могли бы сейчас сомкнуться на мне, казалась едва ли не невероятной. Я грезила об этом, ощущала их кожей.

— Вылезай, — тихо повторил он, кипя от гнева.

— Ты веришь мне? — я развернулась, поднимая к нему лицо и чувствуя, как меня колотит от холода. Одежда по ощущениям весила больше, чем когда-либо, и стоило плечам оказаться над водой, как она обдавала ещё большим холодом.

Рыцарь долго молчал, нависая надо мной.

— Да.

А после грубо схватил за подбородок и поцеловал меня на глазах у всех. Его тело было рядом, повсюду. Жар, почти огонь кожи на фоне безумного холода — сладостное мучение, возвращающее право чувствовать, быть живой.

— Сэр Гектор! — недовольно воскликнул жрец, которого такое поведение при честном народе явно шокировало.

Я же впервые растворялась в происходящем, больше не замечая ничего вокруг. Наслаждалась этим поцелуем, столь ожидаемым, пришедшим вместе с теплом его раскалённого тела. Чувствовала бурление магии внутри, ощущала, как покалывает кончики пальцев на руках и ногах.

Но он начал поднимать меня, пытаясь вытащить из проруби.

Мои губы перестали отвечать, и сэр Гектор отстранённо замер. Глаза его казались тёмной непроглядной воронкой, под ними залегли тени, а брови почти сошлись на переносице.

— Не будь упрямой дурой…

— Нет. Я просижу здесь столько, сколько смогу, — ответила я ему прямо в губы.

Я видела, что он всё равно до конца мне не верил. Вода не светлела, но мне казалось, что она стала чуть теплее, позволяя держаться дольше.

Магия Кроффа?

— Сэр Гектор, вы оскорбляете волю Кроффа, вмешиваясь в его Приговор! — жрец начал выкрикивать указания, и я побоялась, что сейчас весь ритуал просто отменят.

— Пожалуйста, — жёстко и твёрдо произнесла я. — Я этого хочу. И каэри ведь такие живучие, разве нет?

Рыцарь смотрел на меня так, будто не узнавал. Не узнавал то, как я говорю и как себя веду. Встряхнув головой, он одним движением вылез из проруби, но остался сидеть рядом, и тогда шум в толпе затих.

К нему быстро подошла тётушка и что-то зашептала, время от времени указывая на меня. После подошли и слуги с тяжёлым меховым плащом. Я же без его присутствия рядом стала быстро замерзать.

Когда тело онемело, я осознала это не сразу. Продолжала время от времени говорить — о том, что со мной случилось, о попытке изнасилования, которую прекратили, посчитав, что из-за шрамов мне будет больно. Рассказывала, как пряталась в лесу и заработала гниение стопы, как жила в Ворноке и как его потихоньку разрушали. Моя речь становилась медленнее, менее внятной, а дрожь постепенно прекратилась. Я могла бы простоять так годами — всё тело одеревенело.

С каждым моим словом толпа зевак редела. Некоторые подробности были для них слишком тяжёлыми, другие — слишком скучными. Даже тётушка сэра Гектора, замерзнув, вернулась в крепость, а в какой-то момент и леди Элоиз отвлекли делами, хотя она не раз подходила к жрецу и что-то усердно ему шептала.

Но если у неё и была магия убеждения, на этого человека она не действовала. Жрец с фанатичным огнём в глазах смотрел на меня и на новых зрителей, время от времени приближавшихся из города. Каждый миг моих мучений в проруби демонстрировал народу мощь храма, силу Кроффа и глубину веры.

Сэр Гектор выслушивал мои откровения с каменным лицом, ничего не говоря и даже не шевелясь. В какой-то момент его черты начали расплываться перед моими глазами, зато я совсем перестала мерзнуть. Наверное, из-за высоко стоящего зимнего солнца вода потеплела — по крайней мере, тонкий слой льда почти исчез.

Попыталась улыбнуться, но у меня не получилось.

Его глаза — единственное, что я видела в какой-то момент. Он несколько раз порывался встать, но вновь садился на место.

Но не в последний раз.

Рыцарь оказался рядом со мной ровно тогда, когда я потеряла сознание и ушла под воду. И только в это мгновение упрямый Крофф наконец вынес свой приговор.

Вода вокруг нас обоих резко посветлела, подтверждая, что я говорю правду.