* Сабин *

Город преобразился к празднику, сбросив с себя повседневную серость и… коричневость. Узкие улицы украсили пёстрыми полотнищами, натянутыми между домами, и гирляндами из хвои, перевитыми лентами. У дверей лавок стояли факелы и кованые светильники, отбрасывая тёплый, дрожащий свет на каменные стены.

Люди стекались со всех сторон. Женщины покрывали головы тонкими тканями, расшитыми узорами, а мужчины щеголяли в плотных дублетах с меховыми воротниками и не менее цветастых рубашках. Наверняка многие жители выбрали для сегодняшнего торжества свои лучшие наряды.

В воздухе витали запахи — жареного мяса, пряного вина, дыма и свежего хлеба.

— Не тушуйся, потуже затяни платок. Ты ничем не отличаешься от остальных, кроме лица ничего не видно, — сурово сказала Фифи.

Именно она, скорее всего, когда-то унаследует дело Церис. Бойкая племянница каэри не обладала этим даром, зато совершенно точно унаследовала характер своей тётки.

— Попробуем выпечку, может, купим лепёшки, а потом пойдём смотреть на состязания! В десять зажгут арку, под ней могут пройти все влюблённые, — Фифи загадочно блеснула глазами.

— У тебя есть ухажёр?

— Да, только не говори тёте. Она считает, что все мои ухажёры крутятся рядом только потому, что хотят отобрать нашу лавку и городской дом…

— А ты уверена в обратном? — спросила я на полном серьёзе.

— Я доверяю Эмерику! И если он попробует что-то сделать, я сама его убью, — зверски сообщила она, немного успокоив меня этим.

Дом, да и лавка в Ворноке — крупнейшем городе на западе Дорнесса — действительно были мечтой любого дорнессца и почти никогда не доставались женщине. Церис имела право волноваться — Фифи всю жизнь будет отбиваться от тех, кто захочет прибрать к рукам эту лавку. Сейчас она была одной из самых завидных невест города.

Мы гуляли по центральной части, и время от времени мой взгляд возвращался к улочкам, ведущим в неблагополучные кварталы. Где-то там, скорее всего прямо на улицах, жили дети, напавшие на меня в самый первый день и отобравшие пять бронзовых монет. В отличие от меня, им не повезло встретить Церис, которая просто подобрала их с улицы. Возможно, кого-то из них уже отловили и повесили за воровство и другие преступления…

Горячие, пышущие паром сырные лепёшки, которые мы едва могли держать в руках, дешёвые безделушки — мы повесили их на шею друг другу, улыбаясь от уха до уха. Фифи наслаждалась громкими шутливыми разговорами на языке Альмерэ, зная, что никто нас не поймёт. Сплетничала, рассказывая мне, кто из соседей с кем изменяет, и я в который раз понимала, что внешность не главное. Часто жёны оказывались намного ярче, чем любовницы.

Но что-то беспокоило меня… Тень за поворотом, не исчезающая уже больше часа.

— А вот и Эмерик! — она помахала рукой высокому молодому мужчине. Он выглядел моложе неё, но я постаралась избавиться от мыслей, навязанных тревогами Церис. — Ты чего сразу приуныла?

Я не приуныла — просто наблюдала за его действиями. За тем, как он эффектно поднёс Фифи один цветок, после чего девушка расцвела. Как улыбнулся мне, окинув взглядом цветастое, но не слишком богатое платье, и сразу же вернулся к наследнице лавки.

Он мне не нравился. Наверное, потому, что в отличие от Фифи я выросла среди тех, у кого постоянно не было денег, где каждый готов был бороться за место под солнцем. Я подсознательно чувствовала в нём своего.

Втроём мы наблюдали за испытаниями, одним из которых было метание ножей, а другим — битва на кулаках. Эмерик без конца говорил о том, что легко бы справился с любым из участников. По крайней мере, так я поняла по его интонациям и выражению лица. Но когда Фифи предложила ему записаться, указав на мужчину за столом, он шутливо что-то ответил и поцеловал девушку в щеку, перейдя на шею так, что она сразу засмущалась. Наверняка сказал, что не хочет для неё дурно пахнуть и что мечтал об этом дне всю жизнь.

Я только закатила глаза, за что заработала его враждебный взгляд.

— Подожди меня здесь, Сабин, — произнесла Фифи через какое-то время.

— Прости, но я… чувствую в нём… своего. Деревенского. Того, кто ищет возможности. Я не знаю, любит ли он тебя на самом деле, — сразу же ответила я, волнуясь за девушку, хотя она и была старше меня на пару лет.

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях! И если бы не я, ты бы вообще не была на этом празднике, — с обидой ответила она. — Возможно, ты просто завидуешь, потому что он такой красавец! Мне все подруги завидуют…

Я только тоскливо вздохнула. Мне совсем не хотелось обижать Фифи — она выхаживала меня в те первые дни и всегда относилась ко всем ткачихам как к равным, несмотря на то, что именно она унаследует лавку.

— Просто присмотри, чтобы к нам никто не шёл. Мы будем целоваться, не более того. Потом я попрошу у тёти отгул для тебя, пожалуйста! — она вся раскраснелась, тяжело дыша. Я заметила мужские руки на её бедре, ладонь сжимала ягодицы девушки.

Ужасно неприлично по меркам Дорнесса. Но на празднике на чрезмерные прикосновения закрывали глаза — повсюду была толпа, хмель бродил в крови…

— Не нужно мне отгула, — буркнула я. — Только не позволяй ему ничего большего, всё только после свадьбы.

— Звучишь прямо как моя тётя, как будто тебе семьдесят. Я не позволю, думаешь, я не вижу, что он далеко не так силён, как кажется? Но я люблю его, и это мой выбор.

С этими словами она упорхнула, заливисто смеясь над его шутками. Я слышала намеренно низкий, бархатный голос Эмерика, которым он наверняка медово обещал ей самую красивую любовь…

Вздохнула, прислонившись к стене и отсчитывая время. За десять минут они точно ничего не успеют.

— У меня плохое предчувствие… Где же твой кавалер? — раздался знакомый голос из темноты, и я вздрогнула, неверяще обернувшись.

Он скрывался в тени и не спешил появляться на свет даже сейчас, хотя уже выдал себя.

— Господин Вида… Доброго вечера, — вежливо ответила я. — Мой кавалер сейчас работает, помогает своей большой семье.

— И есть ли у твоего кавалера имя?

— Гектор, — ответила я немедля. Вообще-то он уже знал это имя. Гектором назвала моего несуществующего кавалера Церис, когда бастард её бывшего лорда поинтересовался этим в первый раз.

— Значит, ты не пройдёшь с ним сегодня под горящей аркой?

— Я могу вам чем-то помочь, господин Вида? — вежливо спросила я, думая про себя о том, что прошло, наверное, три минуты.

— Ты избегала меня всё это время. И мне это не нравится. Каждый в городе знает, кто я, но ты не хочешь искать лёгких путей и помощи, которую я могу предложить. Это выводит меня из себя, ты даже не представляешь, насколько.

Возможно, сэр Гектор прав? Может, магия каэри и правда отравляет мужчин? Почему они не могут отказать себе, почувствовав магию однажды, почему стремятся подчинить каэри?

— Прошу прощения, если я неосознанно оскорбила вас, господин Вида, — постаралась спокойно ответить я. — У меня не было такого желания. Я не знала о вашем прибытии, поскольку у меня много заказов, и мы работаем без остановки.

Не стоит злить его ещё больше — с каждым его приездом Церис волновалась всё сильнее.

— Ты же не маг, каэри? Я имею ввиду дополнительную магию, не энергию каэри. — В отличие от Эмерика, который только пытался изображать мужественность перед Фифи, в голосе господина Вида действительно сквозила опасность. И сила. Власть, пусть даже он был бастардом.

— Я не каэри. И тем более не маг. — Я не решалась поднимать глаза, отсчитывая время про себя.

Прохожие посматривали на нас с любопытством, включая нескольких городских стражников, но стоило им увидеть, с кем я разговариваю, как они тут же отводили глаза.

— Жаль, — произнёс он. — Каэри-маги очень редки. Они могут использовать и увеличивать собственную магию… но только при близости с другим магом. Твой Гектор никогда не сможет тебе этого дать.

Если бы он знал, насколько иронично это звучало.

Сэр Гектор наверняка являлся магом куда более сильным, чем мой собеседник, но он и понятия не имел, что близость с ним может помочь моей магии.

Как это вообще работает? Почему никто не рассказал мне об этом раньше, и правда ли это вообще?

Ответ мог быть простым — всё потому, что кроме сэра Гектора никто не знал о моей силе. А сам сэр Гектор почти ничего не знал о каэри, так как никогда не планировал заводить себе подобную спутницу.

— Откуда вы знаете об этом? — спросила я осторожно.

Глаза мужчины блеснули в темноте, и я мгновенно поняла, что совершила ошибку. Не стоило показывать своего интереса.

— Что-то происходит в городе и за его стенами, — наконец произнёс он. — Я заберу тебя сейчас же, Сабин. Отец уже в курсе, он вывел свою семью и отправил людей к Церис.

От его слов я замерла, буквально врастая в землю и с ужасом оглядывая продолжающийся вокруг праздник. Сотни людей — пьяные, счастливые, яркие. Цветастые юбки двигались в такт музыке и ритму, лавочники громко зазывали прохожих, пытаясь перекричать друг друга.

— О чём вы? — я не верила, что Ворнок можно захватить. Огромные стены защищали нас от других родов, претендующих на эти земли, а лорд ди Видарис сотрудничал с самим королём… — Что происходит? На город нападут?

Десять минут наверняка уже прошли, нужно было срочно предупредить Фифи.

— Фифи! — крикнула я, порываясь броситься в переулок, но мужчина не мешкал. Он крепко схватил меня за локоть поверх платья и потащил за собой. — Нет, пустите! Я должна её предупредить!

Он ничего не объяснял, не говорил ни слова, продолжая молча тащить меня, пока я отчаянно надрывалась, выкрикивая имя Фифи. Она не могла не услышать этот дикий ор, ведь на меня пялились совершенно все.

Никто не встал на пути у этого человека. Несколько стражников сделали шаг вперёд, но, разглядев, кто перед ними, тут же отступили. Аластара Вида боялись, а может, просто не желали связываться с ним, зная, что он старший сын их лорда.

В какой-то момент, устав бороться, он просто закинул меня на плечо, а когда я принялась брыкаться, перехватил оба моих запястья одной рукой. И сделал глубокий, неверящий вдох, сразу же почувствовав мою магию.

Он не удивился — он никогда не верил в легенду, которую придумали мы с Церис. Шокированными выглядели лишь прохожие, не понимавшие, как можно так обращаться с горожанкой, но, замечая бездействие стражи, они тоже успокаивались. Наверняка убеждали себя, что это просто очередная парочка влюблённых бурно ругается.

Мы покидали город неизвестными мне дорогами — скорее всего, открытыми только для дворян и богатейших жителей. И по царившему здесь оживлению я понимала, что господин Вида не соврал.

В городе действительно что-то происходило.

Тени хаотично метались, мимо проезжали целые караваны, нагруженные доверху — знать не желала покидать дома без нажитого добра. Я слышала капризные голоса женщин и недовольный ропот мужчин, наверное жаловавшихся на неудобства и спешку. С ними отправлялась даже личная стража, которая так пригодилась бы сейчас в самом городе.

И всё это происходило в то время, как обычные люди праздновали, кружась в серебре лунного света, даже не подозревая, что творится под самым их носом.

— Пустите! Церис! Фифи! — страх за себя отошёл на второй план. Я думала о том, что Церис сейчас в опасности, а Фифи и вовсе ничего не знает. Я обязана была их предупредить, ведь они буквально спасли мою жизнь.

— Я не отпущу тебя, Сабин, запомни это. Ты совершила ошибку, когда села со мной в одну телегу, и ещё большую — когда отказала мне. Но я не обижу тебя, не переживай, ты будешь счастлива. Теперь я понимаю, о чём твердил отец.

Я очень сомневалась, что он действительно понимал. Его отец прожил с каэри десятки лет, а после отпустил её, подарив своё дело и богатый дом, а этот человек видел меня лишь третий раз.

— Неужто вы не дадите мне сказать им?!

— Я уже сказал, отец отправил людей за Церис, — почти добродушно пояснил мужчина, усаживая меня перед собой на лошадь. Я тут же попыталась соскользнуть на землю, но он крепко прижал меня к себе, буквально сдавливая грудную клетку мощной рукой. — Не сопротивляйся.

— Разве вы не должны помогать с защитой города? Вы же маг!

— И я вернусь, когда ты будешь в безопасности. Там, где тебе и место, — спокойно ответил он, сразу же посылая коня в галоп.

***

Церис рассказывала мне, что на востоке маги Дорнесса прячут своих каэри в башнях, иногда даже запрещая им выходить наружу. Но я не принадлежала здесь никому. Впервые в своей жизни я чувствовала себя полностью, по-настоящему свободной, и никто не смел определять моё будущее.

Поэтому, увидев впереди то, что он называл поместьем, я криво и зло усмехнулась. Крохотная крепость, окружённая небольшой деревней…. Несмотря на размер, это всё же крепость, с единственной башней, возвышающейся над нами словно тёмный судья.

— Я не принадлежу вам, — бросила я со злостью. — Вы не можете просто похитить меня.

— Правда? — моё негодование его почти не беспокоило. — На тебе ошейник каэри из Альмерэ, а значит, ты беглая. Я никогда не встречал беглых каэри. Трудно представить, что кто-то предпочтёт жизнь на разрываемых войнами землях сытости этой крепости. Но, может, твой хозяин был жесток. Я не буду таким.

Волнение за Церис, Фифи и остальных ткачих смешивалось с ненавистью от того, что я вновь оказалась в тех же условиях, от которых бежала. Только теперь всё было хуже, потому что с этим мужчиной невозможно договориться, а в Дорнессе к каэри относились слишком странно и жестоко.

— Но я не принадлежу вам.

— Не будь глупышкой, Сабин. Если тебя найдут остальные, то продадут в запрещённые бордели, где люди будут платить состояние за одну ночь с тобой. Или же для тебя найдут покупателя, самого богатого, но не обязательно лучшего. В лучшем случае о тебе узнает Его Величество, но и тогда участь твоя одна.

Быть отданной.

Эти слова пробуждали во мне такой гнев, какой я не могла даже вообразить. Я едва дышала от ярости, ненавидя сам факт своего рождения каэри и то, что каждый встречный считал, будто вправе распоряжаться моей жизнью.

И только Церис верила в другое. В то, что мы сами строим свою судьбу.

Моя комната находилась в башне, на самом верху, как он и обещал. Настоящие покои, каких у меня не было никогда, где бы мы ни останавливались с сэром Гектором. Кровать под балдахином, затянутая плотной тканью, красивое окно с мелкой деревянной решёткой, сквозь которую лился холодный лунный свет, резной сундук у стены. Была здесь даже собственная уборная — дыра, уходившая в сточную канаву за стенами крепости. Именно эта комнатушка убедила меня в том, что покои были достойны хозяйки крепости, а может, именно для неё и предназначались.

По стенам тянулись тканые гобелены, висевшие здесь не столько для красоты, сколько для удержания тепла, а пол устилали пушистые ковры. Всё выглядело так, будто женщину здесь ждали в любой момент.

— Я готовился. Для тебя. Но я не знал, что этот момент наступит так скоро, — произнёс господин Вида.

А потом, резко развернув меня к себе, поцеловал.

Дыхание сбилось ещё до того, как наши губы встретились. Поцелуй буквально обрушился на меня — тяжёлый, пожирающий, почти обжигающий. Воздух между нами вспыхнул и стал густым, вязким.

Сильные мужские пальцы впились в моё плечо, сминая ткань и кожу под ней, удерживая и не позволяя ни отстраниться, ни отвернуться. Вторая рука скользнула ниже, притянув меня за талию, а колено вклинилось между моих ног, фиксируя и лишая равновесия, когда я со всей силы его укусила.