* Сабин *

Месяц спустя

— Сегодня в час, Сабин. Он не будет долго ждать. Господин Вида сопроводит тебя к знакомому ювелиру и скажет, что монеты принадлежат ему, — Церис заметно волновалась. — Он редко бывает в городе, последний раз он навещал Ворнок месяц назад.

— Откуда ты его знаешь?

— Он… сын лорда ди Видариса, Сабин. Незаконнорождённый сын, — старушка хмыкнула.

— Но ты не его мать?

— Лорды никогда не позволят себе таких оплошностей с каэри. Я уже говорила тебе, у меня нет детей, — недовольно отрезала она, тут же суровым взглядом окинув мою работу.

Несмотря на то, что Церис было больше семидесяти, её красота заставляла мужчин оборачиваться даже сейчас. Удивительно гармоничное, почти светящееся лицо, покрытое сеточкой морщин, и живые голубые глаза на фоне загорелой кожи.

Когда-то она была каэри хозяина этих земель, совсем юного лорда ди Видариса, хотя сама была на десять лет старше него. Лорд давно уже не воевал, отсиживаясь за толстыми стенами, и его магия слабела от неиспользования. Он уважал Церис и, конечно же, любил её. Она стала его первой женщиной, безумной страстью, которая, как это всегда и бывало со всеми каэри…

Не утихла и тогда, когда у него появилась законная жена.

Он любил её, и в какой-то момент она попросила свободы. Лорд ди Видарис позволил ей жить одной и даже выделил лавку, приносившую доход огромной семье каэри.

— Почему он помогает тебе? — поинтересовалась я, делая последние стежки на платке.

Стоял прекрасный зимний день, хотя здесь, в Дорнессе, зима была далеко не такой суровой, как в Альмерэ.

— Потому что я попросила? Потому что хорошо относилась к нему тогда, когда его ненавидела вся семья? Он старший сын, но наследником земель считается слабак Фланн, этот сластолюбец без капли магии.

Что-то мне это напоминало…

Я вспоминала сэра Гектора почти каждый день. Свою прежнюю жизнь в Альмерэ, поход, бесконечные битвы рыцарей. И ночи, когда мы прижимались обнажёнными телами друг к другу.

Как он сейчас? Жив ли ещё? Подобрали ли ему другую каэри? Счастлив ли он с леди Элоиз?

Возвращаться я не хотела.

Жизнь здесь, спокойная и размеренная, казалась мне по-настоящему счастливой. Я помогала Церис, а она в ответ учила меня письму, счёту и изящной речи, показывала карты и рассказывала о знатных родах. В отличие от меня, Церис получила образование, достойное аристократки, потому что её с самого детства готовили в каэри.

И Церис считала, что ей очень повезло родиться здесь, на землях, когда-то принадлежавших Альмерэ. Чем дальше на восток, тем более дикими становились нравы, особенно по отношению к каэри. Лорды там настолько ревновали своих наложниц, что запирали их в высоких башнях, а многих и вовсе заставляли скрывать волосы и лицо.

— Всё, Сабин, запомни — час дня. Помни, что мы обсуждали. И я жду, что к этому времени ты закончишь ещё один платок!

— Я закончу! — пообещала я.

Старая каэри не слишком со мной любезничала, но мне это было и не нужно — иначе я бы ей не доверяла. За крышу над головой она отказывалась брать монеты Альмерэ, но требовала работу, поэтому я поднималась с рассветом вместе с тремя другими ткачихами и проводила большую часть дня за шитьём.

К назначенному часу я преобразилась — спрятала волосы под плотной тканью, надела цветастое платье поверх тёплых чулков, чтобы не выделяться среди обычных горожанок, еще более цветастый платок на шею, и, конечно же, повязала широкий пояс. На ноги натянула дешёвые тряпичные туфли с подошвой из тонкой кожи — других у меня попросту не было. Но, возможно, они появятся после сегодняшнего дня, если всё пройдёт успешно.

Церис и её племянница выходили меня после того, как нашли — я не вставала с постели почти неделю. Не знаю, почему она решила проявить ко мне доброту. Сколько бы я протянула на улицах Ворнока без неё?

Недолго, наверное.

— Господин Вида, — услышала я её голос на первом этаже и тут же поспешила спуститься, но замерла на ступеньках грубой деревянной лестницы.

Потому что внизу стоял человек, что ехал со мной в одной телеге из деревни, когда я только оказалась в Дорнессе. Тот, кто пялился на меня всю дорогу, а после попытался схватить у входа в город.

— Это ты… — произнёс он на моём языке, сделав шаг ближе. — Ты была здесь всё это время!

Старенькая каэри за его спиной сузила глаза, в её взгляде промелькнуло подозрение.

— Господин Вида, вы ошиблись, — сразу же вмешалась она подчёркнуто равнодушным тоном. Церис вообще была прекрасной актрисой и умела убедить любого в его неправоте, как проделывала это со мной каждый день. — Сабин работает на меня уже два года, она одна из моих лучших швей! Если вам кажется, что она напоминает кого-нибудь подозрительного, тогда не стоит…

— Нет, ты права, Церис. Мне показалось, — неожиданно отозвался он, дружелюбно улыбнувшись. Но я всё равно боялась сделать даже шаг вперёд. — Не пригласишь на чай?

— Сначала дело, господин Вида. А после я угощу вас пирожными. Сабин нужна мне в лавке к двум часам, видели бы вы её вышивку! Поторопись, Сабин! — в голосе Церис прорезалось недовольство, словно я и правда была ей позарез нужна к назначенному сроку.

Вообще-то моя вышивка была откровенно уродской по сравнению с работами других ткачих, хотя до знакомства с Церис я считала её вполне достойной. А уж если сравнивать с настоящими вышивальщицами…

— Сабин! Вернёшься поздно — урежу плату, как и полгода назад, когда ты загулялась с ухажёром. Живо!

Я не медлила больше ни секунды. Слетела по лестнице, бесконечно благодарная старушке за то, что она парой фраз выстроила вокруг меня защиту. И выдуманного ухажёра, и годы службы…

— Откуда у тебя деньги из Альмерэ? — спросил он, когда мы оказались снаружи и двинулись вдоль городских улиц.

Мужчина сегодня был одет гораздо богаче, чем при нашей первой встрече в телеге, но пугал меня не меньше — потому что смотрел. Не отводил глаз, внимательно изучал каждый открытый клочок кожи. Пялился и даже не пытался этого скрывать.

— Наследство, — выдавила я. — Моя семья погибла, когда мне было пятнадцать, и это всё, что у нас осталось. Мы не были бедняками…

Конечно, целый кошель золота я показывать не собиралась, только три монеты. Но даже эти деньги были настоящим сокровищем для любого горожанина.

— Но ты совсем не знаешь нашего языка.

— Я жила в Альмерэ до самой смерти родителей, — я отчаянно надеялась, что он прекратит допрос и перестанет так нагло на меня смотреть. — Здесь я чуть больше двух лет…

Он лишь хмыкнул, а затем внезапно остановился у одной из лавок, где торговали недорогими украшениями. Здесь мне точно было не избавиться от золота. Церис уверяла, что нужная лавка ювелира находится в самом центре города, в высоком каменном строении, принадлежащем одному из богатейших людей Ворнока.

— Нравится? — спросил он и что-то бросил девушке за прилавком. — Выбирай любую, я куплю. Неужели ты думаешь, я поверю в эти сказки о прибытии из Альмерэ, с учётом того, что граница непроходима? Люди Лорда Мазина убьют любого пришлого с запада на месте.

***

О том, что граница является местом постоянных стычек и просматривается тысячами глаз со стороны как Альмерэ, так и Дорнесса, я знала, а потому не рискнула бы вернуться туда, даже если бы захотела. И конечно, в моей «легенде» это было самым слабым местом.

Поэтому стоило отвечать правдой. Частичной.

— Меня похитили, — ответила я. — Только на них потом другие напали, и я в той драке сбежала, так уж вышло. И нет, спасибо, мне не нужны украшения. Вы слышали, у меня есть ухажёр, не хочу я ни к кому в любовницы.

Несмотря на то, что Церис учила меня изъясняться изящнее, без деревенских оборотов, иногда они всё же прорывались, особенно когда я нервничала. Вот зачем я добавила это «так уж вышло»? Почему не сказала «у меня нет намерений становиться чьей-либо любовницей»?

Права была Церис — можно вывезти девушку из деревни, а вот деревню из девушки — нет.

— Я тебе ещё ничего не предлагал, — его глаза блеснули недовольством. — И неужели участь любовницы какого-то горожанина, а может и вовсе селянина, приезжающего в город на заработки, лучше доли спутницы человека вроде меня?

— Человека вроде вас?

— Я богат, очень богат. Отец доверил мне серьёзное дело, у меня есть поместье за городом, и я могу выделить тебе лучшие покои в самой высокой башне с видом на реку. Ты будешь купаться в золоте, шелках и мехах.

Угу. А потом он спрячет меня под платком и закроет в этой самой башне.

— Вы ошиблись, господин Вида. Я не та, кого вы ищете.

Он ничего не ответил, лишь усмехнулся, а после потянулся ко мне резким движением, желая схватить за руку. Но я ожидала подобного и отшатнулась, сузив глаза.

Прикасаться к честным горожанкам вот так, в Дорнессе, считалось верхом неприличия. Практически прямым оскорблением, потому что он даже не скрывал своего намерения схватить меня. В то же время случайные столкновения в толпе воспринимались вполне нормально.

— Поэтому ты шарахаешься? Потому что, прикоснувшись к тебе, я сразу же почувствую твою магию? Думаешь, я поверю, что за один месяц встречу сразу двух каэри из Альмерэ, которые не знают языка и похожи друг на друга как близнецы?

— Тогда я пойду назад, раз вы не хотите помогать. Церис и без того заждалась меня, — упрямо бросила я.

Заставлять или умолять его я не собиралась. Я никуда не торопилась — не планировала уходить от Церис, и наверняка возможность обменять деньги представится мне позднее.

— Нет, я уже сказал, что помогу, и я сдержу слово, — процедил он. — Пойдём, Сабин.

***

Деньги изменили мою жизнь в Ворноке ещё сильнее, и я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему свободной, несмотря на пребывание в одном из самых суровых королевств. Ворнок, будучи самым западным городом Дорнесса, по-прежнему во многом сохранял культуру Альмерэ и считался относительно безопасным местом.

Дорнесские кланы бесконечно сражались за клочки земли, захватывали крепости дальше на востоке и часто сжигали целые деревни. Но Ворнок и его окрестности уже пятьдесят лет находились под надёжным контролем лорда ди Видариса.

Я слышала о стычках вдали от города, но ни один безумец не решился бы штурмовать его стены. Однако богатство этих земель, конечно же, не оставалось незамеченным остальными.

Ничего нового… Стычки здесь, стычки в Альмерэ. Человеческая жадность, желание королей и даже простых лордов захватывать всё больше земель, хотя они не способны управиться даже со своими.

Интересно, как с такими внутренними проблемами Дорнесс вообще планировал удержать соседнее королевство?

— Нет, Сабин, мы не можем увеличить количество уроков или пригласить кого-то из города, — устало отвечала мне Церис, глядя на меня, как на идиотку.

— Почему? Я ведь могу заплатить…

— Твои деньги только привлекут ненужное внимание и к тебе, и ко мне! Поэтому продолжай шить и вышивать, ведь женщина без работы, обладающая такими средствами не может существовать в Ворноке!

Я, конечно, никому не рискнула бы демонстрировать золотые из Альмерэ. Аластар Вида, бастард лорда ди Видариса, выдал их за свои, а потом передал мне сумму чуть меньшую, зато эти деньги можно было использовать и жить на них очень долго.

Он навещал Церис несколько раз, но всякий раз старенькая каэри не позволяла мне покидать комнату, где мы сидели с другими ткачихами, и господин Вида уходил ни с чем. Я видела волнение в её глазах, но она ничего не говорила, только продолжала меня учить.

— Вижу, он не впечатлил тебя? Ты не ищешь свиданий с господином Вида, — спросила она однажды прямо посреди урока. — А ведь он не худший вариант для тебя.

Писать мне почти не удавалось, и читала я очень, очень медленно, но всё же уже читала и различала многие слова. Даже не понимая каждого из них, я могла сделать вывод о целом предложении и ухватить смысл.

— Он помог мне и не выдал, хотя и не поверил в нашу историю, — подтвердила я. — Нет, я не хочу быть его любовницей.

— Сравниваешь его со своим рыцарем? Для него наверняка уже подобрали другую каэри, более толковую, — грубовато улыбнулась Церис.

— Зачем ты так говоришь? — мне на самом деле стало обидно. — Я отдавала ему всё, что могла, ни в чём не сомневалась, лезла за ним в любую дыру!

— Потому что он сам такой. Ему нужна женщина, которая заставит его успокоиться, заставит думать о её безопасности и о том, что он должен стараться, добиться её! И натренированная каэри сразу же это поймёт, — безжалостно ответила она. — Ты говоришь о нём с такой обидой, что сразу понятно — ты влюбилась.

— Я не влюбилась! — горячо воскликнула я. — Ты не знаешь, как он обращался со мной. Даже по имени не называл, ничего не давал долгие месяцы, а после наказал за работу. Говорил, что меня ни один нормальный благородный мужчина не полюбит — мол, я и необразованная, и родом низко. Только он становился нормальным, как на него что-то находило и…

Я прикусила губу, понимая, что вот это-то, скорее всего, объяснялось магией леди Элоиз. Но всё остальное — его собственное равнодушие по отношению к той, кто зависела от него во всём. И даже после, когда он начал замечать меня, он просто хотел забраться мне под юбку, веря, что меня нельзя полюбить по-настоящему.

— Без «мол», Сабин! И не «родом низко», а низкородна. Повтори, — жёстко сказала упёртая как баран, но уже такая любимая Церис.

— Он сказал, что меня не полюбит благородный мужчина, потому что я необразованная и низкородна, — буркнула я.

— Говоришь с обидой. Потому что тебе хочется, чтобы он уважал тебя, восхищался тобой так же, как ты восхищаешься им. Ты рассказывала, что он бастард, но при этом считается лучшим рыцарем Альмерэ, буквально меняет судьбы государств, и что ты веришь, что король дарует ему собственный титул…

Зачем я рассказала ей всё это?

Да, я восхищалась сэром Гектором, но его действия по долгу службы и моё общение с ним — это две разные вещи. И да, мне хотелось уважения… Потому что я его уважала, несмотря ни на что. И да, наверное, восхищалась.

Признаваться в этом самой себе было тяжело, но Церис не из тех, кто позволит мне бесконечно вариться в сожалениях.

— Хочешь, чтобы с тобой обращались как с благородной или как с другими каэри? Так и веди себя соответственно. Заставь их уважать тебя. — Я подняла на неё глаза, ощущая, как горячо становится в груди. — Не чтобы доказать им что-то — сделай это для себя. Твой рыцарь всю свою жизнь делом доказывает каждому, почему он занимает своё место, несмотря на обстоятельства рождения. Но я даже не знаю, чего хочешь ты. Как ты видишь свою жизнь? Есть ли у тебя цель?

Я молчала, думая про себя о том, что моей целью всегда была спокойная, незаметная жизнь где-то в деревне, семья, безопасность… Но возможно ли это для меня? Не является ли эта мечта слишком наивной?

Никакой безопасности, с учётом того, что я каэри, мне не гарантировано.

— Сегодня вечером в городе будет праздник, соберётся много людей. Иди с Фифи, развлекитесь. Если я буду прятать тебя, это только привлечёт больше внимания… Но сначала будем тренировать твоё письмо.