* Сабин *

— Ты хочешь чего-нибудь, каэри? — спросил сэр Гектор, указывая на блюда, включая и те, до которых мне было никак не дотянуться.

Вообще-то все остальные просто подзывали слуг, но для меня подобное было настолько непривычным, что я даже не сразу сообразила, как реагировать. А сэр Гектор…

Понимал ли он, какими взглядами нас провожали? Эти понимающие, ухмыляющиеся лица, словно все присутствующие подглядывали за нами через замочную скважину и точно знали, что происходит между рыцарем-магом и его каэри.

Леди Деро бросала на меня полные любопытства взоры, внимательно изучала мой ошейник и время от времени о чём-то шепталась с леди Элоиз, после чего они обе принимались смеяться. Я не думала, что разговор шёл обо мне — леди Каносса казалась для этого слишком благовоспитанной. Скорее уж они обсуждали погоду, новую столичную моду или самого завидного холостяка Меритана. А может, и что-то более возвышенное, они ведь леди…

— Каэри?

Почему он опять называл меня так? При всех?

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Ты почти ничего не ела, — холодно бросил он. — Ты всё ещё больна?

Увидев мои округлившиеся от паники глаза, он лишь усмехнулся. А затем довольно кивнул, когда я торопливо положила себе в тарелку пирог, медовые лепёшки и сушёные фрукты — всё, до чего сумела дотянуться. По всей видимости, он прекрасно понимал, что я меньше всего на свете хочу снова оказаться запертой в комнате как «больная».

С другого конца стола до меня долетали обрывки тихих разговоров — об урожае зерна, новом храме, сломанной мельнице… Леди Элоиз живо участвовала в беседе, демонстрируя осведомлённость во всех делах, но при этом терпеливо ждала, пока другие договорят, выказывая себя прекрасным слушателем.

— Не думаю, что эти блюда сочетаются друг с другом, — произнёс сэр Гектор, выразительно вскинув брови.

— Я обожаю сладкое, да с солёным! — горячо заверила я его, отщипывая кусок пирога и отправляя в рот сухофрукт.

Он был прав, блюда совершенно не сочетались друг с другом, но я изо всех сил делала вид, что вкушаю лучшую еду на свете. Во многом так оно и было — мне нечасто доводилось бывать на подобных застольях, и всегда — с сэром Гектором.

— Я запомню, — ответил рыцарь без тени улыбки на лице.

— Сэр Гектор, мне так неловко, что вы вернулись спасти меня… Когда я была в заточении, я почему-то была уверена, что именно вы поймёте, что-то не так. Что именно вы освободите Вестгард, — внимание мужчины перехватила леди Элоиз. — Эти дни стали самыми страшными в моей жизни, и вы стали моим… нашим спасением.

Голос девушки звучал нежно и проникновенно, её светлые глаза не отрывались от лица мужчины, и между ними словно натянулась невидимая нить… Но леди тут же скромно потупилась, уставившись в скатерть и не позволяя никому видеть чувства между ними.

— Всегда, леди Элоиз! — горячо отозвался он. — Любой из нас поступил бы так же, любой из нас бы вернулся. И я отправился сюда не один…

— Но не любой справился бы! Не любой выжил бы в яме, выбрался из неё и потом одолел половину крепости, — лицо лорда Деро выражало настоящий восторг, будто он и представить не мог, что подобное возможно. — Скажите, как это скажется на продвижении по тракту к столице? Я готов написать Его Величеству письмо, уверен, он поймёт обстоятельства. Я бы хотел, чтобы вы задержались здесь, потому что не уверен, не скрываются ли дорнессцы в ближайших деревнях.

— Я уже осведомил Его Величество, прямо перед своей отправкой в Вестгард, — низким уверенным голосом произнёс сэр Гектор.

Леди Элоиз вновь решилась посмотреть на него.

— Я не уверен, что у нас есть время на осмотр ближайших окрестностей, но вы можете отправить запрос Его Величеству о поддержке, — добавил он.

Этот ответ удивил меня, сэр Гектор не стеснялся отказать благородному лорду, владельцу крепости, и сделал это так, чтобы никого не обидеть. Без заискиваний, без излишнего пиетета, с той ледяной уверенностью, которую мог позволить себе только первый рыцарь короля. Сильнейший в королевстве.

Он не смотрел на меня, полностью вовлечённый в разговор, но… Его горячая ладонь вдруг коснулась моей ноги, чуть выше колена, и легла поверх платья. Я напряглась, чувствуя, как бешено заколотилось сердце, и округлила глаза, но мужчина, кажется, даже не заметил моей реакции.

Что он делает?

— А что же ваша каэри, сэр Гектор, она восстановилась? Как ты себя чувствуешь? Неужели ты хочешь покинуть замок так рано? — леди Элоиз… она обращалась ко мне.

Приглашала меня к диалогу вельмож.

— Да, леди Каносса, — ответила я, чувствуя, как рука на моей ноге напряглась. Очень хотелось её сбросить, но я не решалась спрятать руки под стол, потому что из-за вопроса леди Элоиз все взгляды теперь были прикованы ко мне.

— Ах, вы будете пересекать Цетис, знаменитый храм Тиалли с самыми красивыми витражами! Я бы столько отдала, чтобы посмотреть на них ещё раз! Знаешь ли ты, что именно изображено на этих витражах?

Стоило леди Элоиз произнести это, как леди Деро взволнованно хлопнула в ладоши, словно она-то прекрасно знала ответ.

— Сцены из поэмы «Роза в снегу»! — она улыбнулась мне так, будто это должно было что-то значить, и я заметила узнавание в глазах большинства сидящих за столом. Впрочем, этот разговор мало кого интересовал по-настоящему, особенно мужчин — они слушали лишь из вежливости. — Надеюсь, это зрелище облегчит твой путь, ведь ты почти не отдыхала.

Её голос лучился тёплой поддержкой и даже ненадолго отвлёк меня от руки сэра Гектора, которая никуда не исчезла. Напротив, он осторожно провёл по ноге вверх и вниз, совершенно не вслушиваясь в разговор, но довольный, что меня включили.

— Ты должна отправиться туда с утра! Солнце так дивно играет на разноцветных стёклах! На лепестках розы, на арфе музыканта и, конечно же, на его знаменитой…

Леди Каносса улыбалась — широко, светло, глядя мне прямо в глаза. Она ждала, что я подхвачу и продолжу фразу.

Но я не могла продолжить.

Я была необразованной. Я никогда не читала эту поэму, какой бы знаменитой она ни считалась. От чувства острого унижения, от того, что моё невежество выставили напоказ вот так, перед всеми, я не сдержалась и вспыхнула. Кровь прилила к лицу, позволяя остальным читать меня, как открытую книгу.

В горле пересохло, и я с трудом поборола желание ссутулиться, спрятаться. Мысль о том, что сэр Гектор наблюдает за этим, была невыносимее всего — ведь только вчера я пыталась доказать ему, что просторождённые ничем не хуже благородных…

— О… — губы леди Деро сложились в аккуратный кружок, когда она поняла, что я понятия не имею, о чём речь.

В её глазах вспыхнуло сочувствие, но с явной ноткой пренебрежения. Равнодушное снисхождение и желание сменить тему читалось и на лицах остальных — тех, с кем мне предстояло провести в походе ещё долгие месяцы.

По крайней мере, Жана здесь не было.

Ощущение беззащитности и дурацкой обнажённости остро кольнуло сердце.

— Я не читала поэму «Роза в снегу», — ответила я прямо. Почти гордо.

***

Моё высказывание вызвало ожидаемую реакцию — леди Каносса и леди Деро удивлённо и внезапно переглянулись, немного растерянно, словно две напуганные птички, остальные же мужчины равнодушно-снисходительно пожали плечами. Сэр Гектор тоже не обратил особого внимания на этот разговор.

А вот мне он сильно испортил аппетит.

Я чувствовала себя чужой как никогда в обществе благородных рыцарей, которые, по-моему, не были способны поддержать ни одного «женского» разговора, и прекрасных леди, которые, наоборот, всячески старались поддерживать разговоры «мужские». Внимание почти всегда, каждые пять минут, переключалось на леди Элоиз — на её храбрость, на её ум, на то, насколько её любят люди. Она и сама не прочь была напоминать, что обожаема своим народом и что сделает для них всё.

— Я надеюсь, что через несколько поколений, когда меня давно не будет в живых, народ Альмерэ посмотрит на это время и скажет: «Она нас так любила!», — произнесла она в один момент, прижав руку к груди.

Так, словно хозяйкой здесь была она, леди Элоиз пыталась вовлекать и меня в беседу. На этот раз не о поэмах, поскольку она поняла, что в них я явно не разбираюсь, а о музыке и тканях. Эти предметы я знала ничуть не лучше, хотя и могла бы подсказать, какие материалы самые крепкие и устойчивые к грязи.

— Не слыхала я про Балладу о Сером Знамени, — ответила я, и за столом почти незаметно поморщились. Мой простой говор, прорывающийся не так уж часто, им тоже не нравился.

Ну и ладно. Быстрее поймут — быстрее отстанут. И сэр Гектор больше не будет приглашать меня на такие застолья, чтобы не стыдиться.

На лице рыцаря, так и не убравшего руку с моего колена, наконец появились хоть какие-то эмоции — маленькая морщинка становилась всё глубже каждый раз, когда леди Элоиз обращалась ко мне. Он смотрел на хозяйку Гратана так, будто не узнавал её, и в какой-то момент, во время очередного вопроса, сжал мою ногу так сильно, что я беззвучно зашипела.

Но руку он всё равно не убрал. Вместо этого провёл по ноге почти нежно, словно извиняясь за грубость, при этом продолжая смотреть на леди Каноссу.

Разговор медленно перешёл на другие темы. Леди Элоиз больше не пыталась втянуть меня в беседу, она больше слушала, восхищаясь остальными и лишь иногда задавая дополнительные вопросы, на которые собеседникам было приятно отвечать. Морщинка на лбу сэра Гектора постепенно сходила на нет.

— Ах, сэр Гектор, как вам повезло с такой сильной каэри! Уверена, с ней вы неостановимы, и она внесла огромный вклад в эту победу, — светло улыбнулась хозяйка Гратана.

— Да, — подтвердил рыцарь, тепло улыбнувшись. В его глаза вернулось восхищение благородной леди, он больше не выглядел настороженным. — Моя каэри сыграла огромную роль в этой битве. С ней я чувствую себя непобедимым.

Почему в воздухе висело такое напряжение? Плотное, вязкое, будто его можно было потрогать?

— Почему вы называете меня каэри? Почему не по имени? — шёпотом спросила я.

Теперь, когда остальные не смотрели на нас, я сбросила его руку, решившись наконец спрятать ладони под стол. Последнее, чего бы я хотела — это чтобы они думали, будто он тискает меня при всех, хотя именно это и происходило.

Поступал бы он так с леди Элоиз? Точно нет.

— Потому что я хочу, чтобы твоё имя было только для меня, — прямо произнёс он. Не прошло даже секунды.

— Так что же, они все должны звать меня «каэри»? Как к собаке без клички?

Лицо рыцаря тут же потемнело.

— У тебя нет имени рода? Кто твой отец? Тебя могли бы называть мисс...

— Мисс Сабин. Мы люди маленькие, в моей семье нет мастеров, мы не ювелиры, не торговцы и не лекари, у нас нет имени рода, — просто ответила я. — Кроме имени у меня ничего нет.

***

Прошло два дня, но сэр Гектор ни разу не пришёл забрать у меня магию. У меня появились платья — плотные, добротные, какие я и сама бы себе купила, а также два наряда каэри жёлтого и голубого цветов. Где такое носить в походе, я не понимала, разве что он хотел, чтобы я наряжалась в крепостях.

Я знала, что к завтрашнему дню планируется большое празднество и что большая часть рыцарей восстановилась, хотя сэр Имре трагически погиб от ранений. Его тело отправят в родовой замок сразу после праздника под сопровождением двоих рыцарей, уже прибывших из основного лагеря, который всё ещё находился у тракта.

— Ты видела сэра Гектора? — спросила я Анежку.

— Да, он общался с леди Элоиз, собирался сопровождать её в поездку к часовне, которую она хотела основать.

Ах да, именно это было причиной её приезда.

Выяснив у девушки время их отъезда, я поспешила найти рыцаря, надеясь поговорить о походе в город. Теперь, когда у меня снова были деньги, я могла купить себе и душистое мыло, и сапоги — и остальное, что было потеряно при захвате крепости.

По пути через внутренний двор работники кухни провожали меня долгими заинтересованными взглядами. Наверняка они помнили, как я копалась в сгнивших тряпках, предназначенных на сожжение, и я подмигнула им, широко улыбнувшись. Интересно, кто из них подлетел к тем лохмотьям после меня и забрал себе годовое жалованье? Или они всё поделили?

— У вас хорошее настроение, мисс, — подметила Анежка, увидев мою улыбку.

— Угу, — кивнула я. — А ты откуда? Родилась здесь?

— Да в Дубовой Роще, куда и направляется леди Элоиз! Мы все так ждём новую часовню, ведь это объединит всю деревню. У нас домов-то — пальцев на руках хватит пересчитать.

— Ты хочешь там жить? Или хочешь остаться здесь, при замке?

— А ну как в меня рыцарь по уши влюбится, мисс? И увезёт далеко-далеко, в собственный замок, и стану я там хозяйкой. Не смотрите на меня так, в соседней крепости точь-в-точь так и вышло, люди врать не станут!

— Ну, спроси их напрямую, — предложила я. — Но смотри, чтобы они не вздумали тебя просто в койку затащить. Я так поняла, что любовь высокая у них к одним, а любовь плотская — к другим. И для плотской просторожденные вполне годятся.

Просторожденые и каэри.

— Разве ж это плохо, мисс? Монетой они не обидят, да и ласковее будут, чем наши деревенские. Думаете, лучше выйти замуж и рожать восьмерых, из которых половина помрёт от нищеты?

Она прямо описала мою семью.

— Мне кажется, сейчас слишком рано для таких серьёзных разговоров, — буркнула я, хотя я сама и завела этот разговор.

Мы прошли мимо двух подозрительных темноволосых слуг. Они кололи дрова и проводили нас сузившимися глазами, в которых не было ни мужского интереса, ни привычного любопытства. Скорее… узнавание?

— Ты их знаешь?

— Нет, мисс. К завтрашнему празднику привели столько новых слуг! Но вы не волнуйтесь, стражники всех проверяют, особенно после того, что случилось. Да и на дорнессцев они не похожи.

Я лишь пожала плечами, гася в себе лишнюю тревогу, и подошла к заветной двери.

На стук выглянул староста Дубовой Рощи — я помнила его ещё по лагерю. Увидев меня, он растерянно отступил и замер в дверях, не решаясь отвлекать сэра Гектора.

А тот склонился над картой вместе с леди Элоиз. Их волосы — иссиня-чёрные и светлые, золотистые — почти соприкасались. Свет из окна так эффектно озарял девушку, что даже я на миг потеряла дар речи — настолько невероятной казалась хозяйка Гратана.

Они переговаривались тихо, будто понимали друг друга с полуслова, но, заметив меня, сэр Гектор тут же оторвался от дел.

Выпрямившись, он направился ко мне, как всегда подавляя своей статью и заполняя собой всё пространство. Шёл неторопливо, под нечитаемым взглядом леди Элоиз.

— Тебе что-то нужно? Деньги?

Я быстро замотала головой.

— Нет, деньги ещё остались, мне их и за год не истратить. Но в крепости на них ничего не купишь, поэтому я хотела обсудить поездку в город…

— Нет, — отрезал он прежде, чем я закончила. — Ты не покинешь замок. Во время праздника тоже будешь внутри.

— Но я…

— Это не моё упрямство, и я поступаю так не из желания быть жестоким, понимаешь? — он говорил со мной как с ребёнком.

Сэр Гектор оттеснил меня в сторону, подальше от любопытных. А если кто и пытался подсмотреть — одного взгляда этих тёмных глаз хватало, чтобы охота тут же отпала.

— Понимаю! Но мне нужны сапоги. Где мне их взять?

Мужчина посмотрел на мои домашние туфли — те уже истрепались. Анежка раздобыла их в первый же день, и к новой одежде они совсем не подходили.

— Дай денег Анежке, пусть съездит в город сама. Купи добротные сапоги, сразу несколько пар, и туфли для дома — поприличнее этих. — Гектор чеканил слова сухо и отрывисто, явно привыкнув командовать. — Что-то ещё?

— Когда вы придёте восстановить свою силу? — произнесла я быстро, стараясь не краснеть от мысли об этом. Почему-то ожидание нового сеанса теперь, когда он относится ко мне… по-другому, волновало сильнее обычного. — А вдруг на вас нападут?

— Ты ещё не восстановилась. — Короткий ответ без всяких объяснений.

— Я…

— Это моё решение, Сабин, и оно не обсуждается, — не дал он мне вставить и слова.

Сабин…

Он произносил моё имя медленно и тихо, чуть растягивая «и», будто пробуя его на вкус.

— Почему вы так себя ведёте со мной?

— Как так? — в тёмных, бездонных глазах — дерзость, ожидание. Его рука легла мне на плечо, слегка сжав его поверх платья.

Я промолчала и отвернулась, ненавидя себя за пунцовые щёки и за то, как глупо моё нутро откликалось на него. На эти платья, на подарки и заботу, пусть даже она была такой… в духе сэра Гектора. А ведь совсем недавно он смотрел на меня как на что-то среднее между конём и мечом.

Из постройки на нас продолжала смотреть леди Элоиз. Неотрывно, спокойно…

— Я ни за что не стану принуждать тебя к близости. Но это не значит, что я не буду ухаживать за тобой, — шепнул мне на ухо сэр Гектор.