* Сабин *

В комнате стало так тесно… Здесь было слишком мало воздуха для такого мужчины, как сэр Гектор, он пропитал собою всё пространство за какие-то мгновения.

Гнев подчёркивал каждую резкую черту его лица, словно оно было высечено из мрамора, но я не чувствовала себя виноватой, пусть он и ярился. Наоборот, я считала, что помогла чем могла, исполняя свою обязанность каэри.

— Я поделилась своей силой с лордом Леру, — ответила я.

Он промолчал, отпустив моё запястье. Сидел прямо, расправив широкие плечи, будто не зная, как реагировать. Под тонкой тканью рубашки перекатывались мышцы — живые, сильные и напряжённые.

Рыцарь не выглядел удивлённым — откуда ещё у Жана могла взяться сила? Не проходила же здесь случайно неведомая каэри, решившая просто так одарить его?

— Я не жалею, — громко продолжила я. — Если бы я могла вернуться в прошлое, я сделала бы то же самое, и не один раз! Разве не в этом моя обязанность как каэри? Я думала о вас, сэр Гектор, и об остальных тоже…

Почему я вообще оправдываюсь?

— Если бы мы могли вернуться в прошлое, тебя бы здесь вовсе не оказалось, — ответил он с тяжёлой, непоколебимой силой.

И кому бы это помогло?

— Как это произошло?

Приказ.

— Он разделся до брэ, и я… Я расстегнула своё платье, задрала юбки до колена и села на него, спиной к нему, — отчиталась я, не способная отвести взгляда от чего-то почти надломленного в его лице. — Дальше не помню. Я лишь попросила закопать меня в листьях там, где вы меня оставили.

Последовавшее за этим молчание казалось бесконечным.

— Ты хоть понимаешь… что натворила? Что отравила его?

— Отравила чем? — Я не собиралась безропотно выслушивать упрёки. — Ваша жизнь была под угрозой, моя жизнь была под угрозой, жизни всех были на волоске! Я поступила правильно, и не понимаю, почему вы сейчас в такой ярости.

Меня душило от обиды, оттого что я вновь теряла того сэра Гектора, который был со мной в яме. Но его следующие действия заставили меня замереть.

Рыцарь наклонился и уткнулся лицом в мои колени поверх тонкой ночной рубашки, а его рука собственнически обхватила мою лодыжку. Я чувствовала его горячее дыхание, жар кожи, каменную твёрдость мышц.

Сердце пропустило удар, и воздух в этой слишком маленькой комнате стал раскалённым.

— Сэр Гектор… — растерянно прошептала я.

Но мужчина не ответил — только продолжал сжимать мою ногу, не поднимая головы. Я заметила, что тёмные волосы чуть прилипли к его вискам, и отчаянно сражалась с желанием их поправить.

— Рыцари никогда не делятся своими каэри, хотя одна каэри могла бы своей магией помочь многим магам и изменить исход сотен битв… Знаешь почему? — произнёс он мне в колени.

Его дыхание совсем рядом с моими бёдрами вызывало странные, пугающие ощущения, как и вся эта поза — покорная, обманчиво слабая… если не считать железной хватки на ноге. Он словно говорил, что мне не уйти.

— Почему?

— Потому что мы сражаемся спина к спине. Потому что доверяем друг другу жизни, потому что готовы рисковать своим будущим ради другого человека.

Гектор сделал глубокий, почти животный вдох прямо там, у моих колен, и это заставило меня стремительно покраснеть, до боли сжимая пальцами одеяло.

— И как ты думаешь, Сабин, могу ли я доверять тому, кто может желать моей смерти… И может ли он доверять мне, зная, что я всё знаю? Даже святой не выдержит, особенно когда запретный плод всегда рядом, под рукой — только коснись.

— Вы можете доверять своему оруженосцу, — упрямо ответила я. — Он не предаст вас, не нападёт.

— Ты не знаешь мужчин, — глухо произнёс он, проводя рукой выше, к моему колену, и обхватывая его широкой ладонью так, что моё сердце подскочило. Он наконец-то отстранился от моих колен, но только для того, чтобы задрать юбку выше… и… уткнуться лицом между ног, чуть выше коленей, уже без всякой ткани.

Я совсем перестала дышать.

— Я знаю Жана. Он готов был вернуться к вам без всякой магии, слабый, едва стоящий на ногах… Ай!

Вскочила, потому что этот ненормальный рыцарь… укусил меня.

Но он не поднялся, хотя и позволил мне отпрянуть. Всё так же сидел около кровати, теперь глядя снизу вверх, его грудь вздымалась медленно и мощно, словно у хищника…

— Жан, значит… У тебя с ним роман? Ты спала с ним?! Когда он подарил тебе эту брошь?

— Что?! Нет, я… Он хорошо ко мне относится, я же сказала вам, что он не предаст вас!

Движение — быстрое, незаметное, словно тень. Я даже не поняла, когда он вскочил и как мог двигаться так легко. Уже через секунду меня вмяло в стену, и к губам прижались горячие губы — так, что я потеряла опору, будто земля качнулась под ногами.

Этот поцелуй не был для меня первым, сэр Гектор уже целовал меня раньше — всего однажды, но теперь всё ощущалось иначе. Может, оттого, что он разговаривал со мной, отвечал, может, из-за времени, проведённого в яме, но я почувствовала, как тепло растеклось от губ к горлу вниз, к самой груди, а кожа пылала там, где он касался меня руками. Одна рука вцепилась в мою талию через ткань, другая задрала юбку, добираясь до обнажённой кожи.

Всхлипнула, чувствуя, как ослабели колени, как стянуло спазмом низ живота, но сэру Гектору и этого было мало — он укусил меня в губы, будто едва сдерживая ярость.

— Отравила… Ты отравила его своей силой, как отравила меня. Неужели тебе мало меня одного…

Эти слова, этот горячечный бред заставили меня прийти в себя. Я оттолкнула мужчину с неожиданной яростью, чувствуя, как горечь стремительно меня отрезвляет.

— Я никого не травила! Вы не думали, что Жан может относиться ко мне хорошо и без этого, без моей силы? Вы не думали, что он…

Следующие слова произносить было очень неловко, и я поняла, что моё лицо стало ещё пунцовее, хотя и без того кипела.

— Вы не думали, что он мог просто влюбиться в меня?

Сэр Гектор поймал меня за запястье и притянул к себе, удерживая совсем близко, глядя глаза в глаза. В тёмных зрачках полыхало желание — грубое мужское желание, которое я и так чувствовала всем телом.

Как эти банщицы вообще принимают такой размер?

Его правая рука обхватила моё лицо, большой палец убрал прядь волос, ладонь спустилась ниже, к моему ошейнику…

А следующие слова окатили меня, словно ведро ледяной воды.

— Влюбиться… Жан благороден, Сабин. Для него подберут одну из самых знатных и красивых дам Альмерэ. Образованных, родовитых, идеальных, достойных. Он вырос среди таких леди, знал их всю свою жизнь, — произносил он почти нежно, ласково.

Каждое слово — словно ножом по сердцу. Не из-за того, что он говорил, а из-за того, о чём умолчал. О том, что я была другой: неидеальной, безродной, необразованной.

— Ты не мужчина и не понимаешь, что творит твоя магия. Она пробуждает в нас недостойное, тёмное, неправильное…

***

Я всё так же стояла, задрав голову, пока он держал ладонь на половине моего лица. В прикосновениях мужчины не было грубости, в них чувствовалась… ласка? 

Будто я не выслушивала от него сейчас ужасные, разбивающие сердце слова.

— Я никогда не позволю Жану больше приблизиться к тебе, Сабин.

При остальных он продолжал называть меня каэри, но сегодня, сейчас, называл только по имени.

— Почему? — по-моему, что-то внутри меня умерло. — Из-за того, что я неблагородна? Из-за этого я хуже? Из-за этого меня нельзя любить?

— Я не…

— Почему благородные лучше нас? — видимо, гнев и горечь во мне окончательно задавили здравомыслие. — Потому что они родились правильной крови? От этого они лучше? Думаете, я не хочу научиться грамоте, красиво говорить? Думаете, мне в радость всю жизнь копаться в грязном тряпье? Именно потому, что я хочу перемен, я и копаюсь, ведь для того, чтобы в нашей жизни что-то было, нам нужно работать намного больше! И вы…

— Успокойся… — тихо произнёс он с оттенком приказа.

Я и сама не заметила, что в моих глазах скопилась влага, которую я с гневом смаргивала.

— И вы говорите мне об этом! Вы являетесь лучшим рыцарем Меритана, а может, Альмере и Дорнесса, несмотря на свой статус бастарда. Так отчего вы верите, что неблагородные в чём-то хуже? Я в прислужницы не нанималась и в каэри не шла ровно по одной причине, потому, что не верю в это! Я верю, что сама, не привязанная к благородному человеку, могу добиться куда большего, и встреча с вами только доказала мне это ещё сильнее!

Тяжело дышала, чувствуя, как быстро поднимается и опускается моя грудь, и тонула в его тёмных глазах. 

Растерянных. 

Сэр Гектор выглядел так, будто я его почти ударила. Но он не отпускал меня. 

О чём он думал в этот момент? Думал ли о том, что сам был достойнее своего рождённого в браке брата? Что он более достоин леди Элоиз?

— Я никогда не позволю Жану приблизиться к тебе, Сабин, — вновь повторил он после бесконечной паузы. — Для его блага. Для твоего блага. И ты никогда не прикоснёшься к другому магу, это приказ.

Не знаю чего я ожидала, но… не этого.

Наверное, в глубине души я мечтала, что он скажет, что я тоже достойная, такая, какая есть, что меня тоже можно любить. Что сила каэри — не единственное, что во мне может увидеть мужчина.

Какие глупые и наивные мечты. Сэра Гектора интересовало только дело… и иногда женское тело рядом. Я чувствовала его возбуждение даже сейчас.

— Если бы вы были на моём месте, вы бы не сделали то же самое… Я волновалась за вас, — признаваться в этом после его слов было немного стыдно. — И за себя. И за Жана. Он действительно собирался сунуться назад, к вам, без всякой магии, Жан…

Я не договорила — стоило мне произнести имя оруженосца, как сэр Гектор наклонился ко мне и смял мои губы, так, что они заболели. Чужое вторжение, яростное желание стереть имя другого человека. Руки жадно и зло обхватили талию, пытаясь притянуть к себе.

Но знакомый жар не вернулся, вместо него внутри вспыхнула ярость, и я оттолкнула сэра Гектора — второй раз за такое короткое время.

Он тяжело дышал, и взгляд наглых, ничего не скрывающих глаз казался почти невыносимым. Мужчина молчал. Только челюсть напряглась, и я лишь сейчас заметила, что он был свежевыбрит, в то время как утром, когда я проснулась, на нём виднелась лёгкая щетина.

— Думаете, я не понимаю, что вам нужна женщина? Я не слепая. Но я не хочу так! Мне нужен тот, кто видит во мне человека, кто не забывает о моём существовании, когда оно становится неудобным. Кто заботится обо мне, для кого неважно, где я родилась и у кого!

Рыцарь ничего не ответил на мою тираду, но его глаза блеснули гневом от очередного отказа. А я сама… я не верила, что только что действительно произнесла всё это.

Нахлынувшие эмоции и то странное чувство единения, возникшее между нами там, в яме, заставили меня позабыть, что он, вообще-то, мой господин.

Он мог бы высмеять мои чувства… Но вместо этого он просто развернулся и замер у самого выхода.

— Ты слышала мой приказ, — произнёс он, не оборачиваясь, а после вышел, громко хлопнув дверью.

Я считала, что наши отношения вернутся в привычное русло: он начнёт делать вид, будто я не существую, и будет приходить лишь для того, чтобы пополнить запас магии. Но я ошиблась. Анежка прибыла буквально через несколько минут после его ухода и застала меня в тот момент, когда я нервно мерила комнату шагами.

— Каэри, вы что же, вам нужно отдыхать после лихорадки! — запричитала она. — Вот почему сэр Гектор так зол, я думала, он убьёт кого-то. Даже леди Элоиз расстроилась, увидев его в таком состоянии, но он, конечно, сразу же успокоил госпожу…

Почему-то в этот миг я подумала о том, что сэр Гектор никогда не обошёлся бы так с леди Элоиз. Из-за её происхождения? Неужели он на самом деле считает, что я хуже только потому, что родилась неблагородной? Но ведь с другими простолюдинами он разговаривает совсем по-другому!

— Он попросил подобрать вам несколько платьев, а также наряды, достойные каэри! У нас таких, конечно, нет, но мы сможем сшить для вас платье к завтрашнему вечеру. Я и размеры сейчас сниму, и, может быть, лекарь согласится вас отпустить.

— Спасибо. Я чувствую себя хорошо, правда. Мне нет смысла сидеть здесь без дела, я и сама могу помочь с шитьём…

— Что вы, что вы, каэри! Нам же сэр Гектор голову открутит! С ним сейчас только леди Элоиз и может разговаривать, а вас…

— Что такое?

— Он велел запереть дверь.

***

Меня действительно выпустили только к ужину следующего дня, предварительно сшив для меня платье — плотное, добротное и очень красивое. Нужно было, наверное, поблагодарить портних, но я даже не знала их имён, со мной общалась только Анежка и один раз — целитель.

Я пыталась попросить её привести сэра Гектора, потому что не выносила долгого молчания и сидения взаперти. К тому же я знала, что ему нужна магическая подпитка. Но Анежка лишь испуганно ответила, что сэр Гектор запретил беспокоить меня кому бы то ни было, добавив, что сам он навестит меня только после того, как «мне станет лучше».

Да куда уж лучше?

Про Жана мне тоже ничего не рассказывали, как и про остальных, отговариваясь тем, что не желают меня волновать. Здесь, в Вестгарде, я чувствовала себя почти благородной — столько обо мне заботились, кормили, помогали умываться…

И даже к ужину на следующий день мне впервые в жизни помогали надевать платье — тёмно-вишнёвое, сшитое из хорошо свалянной шерсти тонкой выделки. Крой плотно облегал грудь и рёбра, а вырез был неглубоким — ровно таким, чтобы открыть ключицы. Я влюбилась в этот наряд и горячо благодарила Анежку, но она лишь пообещала, что передаст эти слова ткачихам.

К столовой, располагавшейся на втором этаже, что само по себе было необычно, я направлялась медленно, стараясь унять волнение. Я не знала, чего ожидать, кто там будет и почему меня вообще решили позвать. Раньше такое случалось только в Рошгейте, где каэри всегда полагалось место за господским столом.

Войдя, я сразу же увидела сэра Гектора — он сидел по правую сторону стола и даже сидя заметно возвышался над остальными. Напротив него, ближе к центру, располагалось высокое кресло, предназначенное, по всей видимости, для хозяина замка. Рядом стояли ещё два, более удобных, намного ниже, дополненных подушками — возможно, одно из них подготовили для леди Элоиз?

Обернувшись, сэр Гектор заметил меня и коротким жестом подозвал к себе, указав на стул слева от него. Я надеялась, что, как и в Рошгейте, рядом с ним будет сидеть Жан, но того нигде не было видно.

— Не ищи его, — произнёс он вместо приветствия. — Ты слышала мои слова вчера.

Сердце сжалось от тревоги, неужели я навредила Жану и его будущему? Наверняка он гордился тем, что стал оруженосцем лучшего рыцаря Меритана, и… что теперь? Неужели ради того, чтобы держать его подальше от меня, сэр Гектор откажется от Жана?

Я не могла оставить это просто так.

В этот момент в столовую вошли лорд Деро с супругой и леди Элоиз. Они быстро устроились на своих местах — именно там, где я и предполагала. Леди Элоиз, казалось, светилась изнутри, её волосы прикрывала лёгкая вуаль, а глаза таинственно мерцали. Несколько светлых локонов выбились из причёски, придавая её облику непосредственность и ещё большее очарование.

— Я вижу, все в сборе! — громогласно провозгласил лорд Деро. — Сегодня первый день, когда большая часть героев, оправившись от ран, смогла почтить нас своим присутствием. Конечно, здесь не все, кто-то до сих пор восстанавливает силы, а кто-то и вовсе покинул нас.

Я невольно вздрогнула, заметив, как присутствующие опустили глаза, поминая погибших скорбным молчанием. 

Кто?!

— В честь этой великой победы будет устроен фестиваль, на который мы пригласим жителей и гостей из всех окрестных деревень! — торжественно объявил лорд Деро.

Это известие встретили одобрительными выкриками, после чего лорд принялся отдельно чествовать каждого гостя.

— Сэр Ульрик Эбербак! Ваша храбрость не знает границ. Подлые дорнессцы нанесли вам четыре удара и похитили ваш меч, но вы доказали им, что такое истинный рыцарский дух!

Рыцаря Смерти лорд Деро приберёг напоследок.

— Сэр Гектор! Никто в Вестгарде не подберёт слов, чтобы в полной мере описать ваш вклад. Вы практически в одиночку вернули крепость Альмерэ и Меритану, вынесли кошмарные условия в яме и вырвались из плена. Без еды и воды, противостоя вражеской магии! Без вас и вашего оруженосца, лорда Леру ни я, ни остальные не сидели бы сейчас за этим столом.

— Жан всё ещё восстанавливается, — спокойно вставил рыцарь, и я позволила себе выдох облегчения.

— И его встретят как героя! Как и вас, сэр Гектор, мы вовек этого не забудем. С одним лишь мечом и одной крепкой каэри вы практически неостановимы. Эта битва будет воспеваться в каждой таверне Альмерэ!

Примерно то же самое мне твердила и Анежка.

Я уж было подумала, что теперь мы приступим к еде, но у лорда Деро осталось последнее «спасибо» в запасе.

— И конечно же, мы не можем обойти вниманием храбрость женщины… Леди Каносса доказала, что обладает почти такой же духовной силой, как и славные рыцари, собравшиеся здесь. — При этих словах леди Элоиз скромно улыбнулась и слегка покраснела. — Плен у дорнессцев — испытание, которое не всякий мужчина выдержал бы с достоинством. Леди Элоиз не только сохранила самообладание, но и поддерживала других узников, вселяя в них надежду. Мои люди шепнули мне, что даже в самые чёрные часы она не позволяла страху сломить свою волю.