* Сабин *

— Если ты уберёшь два камешка от двадцати, что получится? Считай! — громко приказал Раймон де Лис, оруженосец сэра Филиппа.

— Один… Два… Три…

Как же медленно считал Матьё! Он мог досчитать до десяти, но делал это невыносимо медленно, пальцем убирая по камушку, и Раймон де Лис стремительно терял терпение. Неужели Матьё никогда не пересчитывал бронзовые монетки?

Возможно, ему и впрямь не приходилось думать о деньгах — он вырос в семье, а после был передан в услужение рыцарям Гратана, где его кормили и одевали.

Я даже боялась, что когда-нибудь де Лис просто откажется… Но оруженосец оруженосца, похоже, сообразил, как воздействовать на своего «рыцаря». Достаточно было сказать, что никто не верит в статус Матьё, раз он так необразован. А уже потом, когда Раймон де Лис стал замечать, что я за ними подсматриваю…

Матьё предположил, что, может, я втайне мечтаю стать его каэри, а каэри полагаются только сильнейшим рыцарям и магам. Я тогда не стала спорить, а оруженосец сэра Филиппа…

Не отменил уроки. Наоборот, стал возиться с Матьё ещё усерднее, будто всерьёз решил взяться за мальчишку после этих слов.

Всю эту неделю сэра Гектора я видела только издалека. Я спала в телеге вместе с Ирой, и он не задавал никаких вопросов. Он вообще не обмолвился со мной и тремя словами с тех самых пор, как мы вернулись из Рошгейта, и это…

Это было странно. И почему-то колюче-неприятно. Я не могла перестать думать об этом.

Он применил на мне свой страшнейший дар, чуть не убив, но, стоило ему вернуться в лагерь, как он будто напрочь об этом забыл. А может, он выдал мне столько денег именно потому, что чувствовал вину?

Я понимала, что глупо ожидать чего-то иного, но почему-то постоянно возвращалась к нему глазами — когда он разговаривал с другими рыцарями, отдавал приказы, когда сам, лично ухаживал за своим конём или когда учил молодых оруженосцев сражаться на мечах.

Нужно признать, в такие моменты почти все женщины, путешествующие с отрядом, наблюдали за рыцарями — обнажёнными по пояс, потными, яростными… В этом было что-то необузданное и животно прекрасное, чему я не находила слов.

— Тебе ж восемнадцать уже, так? Ну и чего ты так вцепилась в свою девственность? Твоё тело давно проснулось, и пускай в деревне твоей не нашлось мужчины… чтобы нутро всколыхнуть, но здесь... Я ж своими глазами вижу, как ты на них пялишься!

Ира тоже наблюдала за тренировками вместе со мной и постоянно допытывалась, почему я такая дремучая и скованная. Глядя на неё в эти моменты, я поняла, что кто-то из мужчин ей явно приглянулся.

Вообще-то она была хорошей девушкой, очень красивой, и именно поэтому её почти никогда не воспринимали всерьёз. Любовные похождения были ей не свойственны, она боялась, что в лагере её сочтут гулящей. Но долгое пребывание среди сильных мужчин, добрая треть которых наверняка с ней флиртовали, не могло не подточить её решимость. А уж эти тренировки и вовсе добили её выдержку.

— Нет, тебе показалось, — отвечала я.

Единственным, на кого я смотрела, был сэр Гектор. Самый сильный из рыцарей, безусловный авторитет для каждого, спокойный, почти ледяной, равнодушный… И невероятно нежный, горячий с леди Элоиз.

Лишь однажды я видела, как он терял контроль — когда он жарко целовал меня ночью, в самый первый день в Рошгейте.

Почему я вообще об этом думаю?! Я боялась его прикосновений, но постоянно возвращалась к ним мысленно.

Залепив себе мысленную пощёчину, я отошла от огороженной кольями площадки, пообещав себе никогда больше не смотреть на такого сэра Гектора.

Нравы здесь, в лагере, сильно отличались от тех, что царили у нас в деревне, где почти все девушки выходили замуж невинными. Единственные благородные, кого мы встречали, — это те, кто навещал меня, когда я была совсем малюткой. Но здесь, вблизи крупных городов и крепостей, я видела, сколько женщин готовы отдать себя нашим рыцарям, и с какой радостью.

Сэр Гектор не был исключением. Стоило нашему обозу пересечь очередную деревню или город, как к его коню тут же подбегали многочисленные торговки с продуктами, шалями или медовухой. Они улыбались так многообещающе, суля тепло и ласку, что это вызывало завистливые вздохи у солдат, которым подобного внимания не доставалось. Гектор был легендой для многих — его узнавали мгновенно. Но он почти не реагировал на них. Я заметила, что он часто касается своего плаща или даже вдыхает его запах — этот самый плащ грел леди Элоиз незадолго до её отъезда в крепость Вестгард.

На пятый день после её отбытия сэр Гектор пригласил в свою палатку одну из тех девушек, что вешались на него в деревнях — светловолосую и голубоглазую. Девица с толстой косой громко смеялась над чем-то, хотя я бы в жизни не поверила, что сэр Гектор способен на шутки. А потом её смех сменился довольными стонами — тихими, словно она пыталась сдержаться, но они продолжались… часами.

— Всё ему похожих на леди Элоиз подавай, — пробурчал старый Гил.

— Осторожнее, — предупредила его Трин жёстким, угрожающим голосом. — Тебе что же, надоело навоз за конями убирать? Я ведь могу и напомнить сэру Гектору о твоём длинном языке.

Я хмыкнула, и старый Гил, услышав это, сразу вперил в меня колючие тёмные глаза. Отвращения и пренебрежения в его взгляде больше не было — с тех самых пор, как я вернулась в лагерь с изменённым лицом. Зато появилось что-то другое, неприятное и липкое…

— Что же, не удовлетворяешь его? Так он тебя может и другим отдать, по рукам пойдёшь.

Не отдаст. Пока я подчиняюсь его приказам — не отдаст, он обещал.

— Я и побить могу, — невинно отозвалась я. — Ты когда-то назвал меня деревенщиной, так знай, я такая и есть. О всякой там чести думать не стану — просто врежу котлом.

Трин хохотнула, а после спросила, не нужно ли мне чего и почему я не ложусь спать. А я не могла — слышала стоны светловолосой девицы в палатке сэра Гектора и почему-то представляла их обоих.

Представляла его — огромного, смуглого, широкоплечего, час за часом вбивающегося в эту девушку. Почему они вообще столько времени там проводят? С банщицей всё закончилось… намного быстрее.

От мыслей об этом я даже покраснела, но, слава Кроффу, меня отвлекло громкое ржание лошади — в лагерь внезапно ворвался всадник. Запылённый, лохматый, но я всё равно его узнала. Он был одним из солдат, что сопровождали леди Элоиз.

— Что случилось? — тут же вскинулся сэр Мориц, сидевший у своего шатра за письмом. Возможно, он писал его любимой, дожидающейся возвращения в Гратане.

— Я… я не знаю, — ответил запыхавшийся всадник, спрыгивая на землю. — Могу я поговорить с сэром Гектором?

— Не знаешь?! И ты бросил нашу леди без присмотра просто потому, что чего-то не знаешь?!

— С ней ещё три десятка стражников! Но я решил, что сэр Гектор обязан узнать. Что-то странное творится в Вестгарде. Мы так и не увидели хозяйку поместья, лорд Деро ведёт себя как-то чудно, а половина слуг ругается так, будто сроду не видели благородных.

Сэр Мориц нахмурился, потому что слова стражника казались… странными, несерьезными. Ну подумаешь, слуги ругаются — они всегда ругаются, просто благородные обычно этого не слышат.

— Лорд Деро… он причинил вред леди Элоиз?

— Нет! Он принял её так, будто она, а не он здесь хозяйка. Но всё равно, сэр Мориц, я видел, как напуганы жители! Что-то неладное творится в крепости, пожалуйста, позовите сэра Гектора…

Я видела, как растерян был этот мужчина, как он дрожал и оглядывался по сторонам, словно боялся погони. И эта его нервозность постепенно передавалась остальным.

— Что здесь происходит?! — низкий, рычащий голос сэра Гектора заставил всех присутствующих вздрогнуть.

***

Сэр Гектор не медлил с решением — наверняка он волновался за леди Элоиз как никто другой. Направляться в Вестгард огромным отрядом он не стал, ведь без приглашения такую ораву воинов могли счесть за нападение. К тому же взгляды всех были прикованы к основному лагерю, медленно ползущему по тракту к столице.

Всё это я поняла из разговоров сэра Гектора с сэром Морицем, который теперь оставался за главного. Пока основные силы двигались своим путём, сам сэр Гектор в сопровождении лишь небольшого отряда рыцарей, их оруженосцев и… своей каэри намеревался лично нанести визит в крепость.

Сэр Мориц пытался спорить, доказывая, что именно он, а не Гектор, должен ехать на разведку, ведь королевское задание важнее любых странноватых слухов. Но первый рыцарь короля и слушать ничего не желал. Ему словно затуманило разум, он свято верил, что леди Элоиз в опасности, и не собирался ждать ни минуты.

Я помалкивала, никак не комментируя происходящее. Молчала я и тогда, когда он усадил меня перед собой на Валора, бросив лишь короткое: «Ты отправляешься со мной». Равнодушие сэра Гектора в последние дни стало всепоглощающим, куда более глубоким, чем даже в моменты нашего знакомства. Но куда больше меня беспокоило то, как легко он готов был бросить задание ради этой крепости.

Такие порывы… не были ему свойственны.

— Мы вернёмся на третий день. Продолжайте медленно двигаться по тракту, никто не должен заподозрить неладное, — громко скомандовал он, а затем пришпорил коня и направил его назад, к повороту на Вестгард, который мы миновали несколько дней назад.

Он выехал с крохотным отрядом прямо в ночь.

Где-то позади скакал и Жан. Я видела по его лицу, как сильно он взволнован, но про себя рассудила, что сэр Гектор никогда прежде не допускал ошибок. Его решения всегда оказывались верными, пусть и непонятными для окружающих. Он был самым прославленным рыцарем нескольких королевств, тем, кому король-захватчик доверял больше всех.

Мы остановились лишь спустя десять часов бесконечной скачки, когда на горизонте уже начало светлеть. Я чудовищно вымоталась, проведя всю ночь без сна, и теперь просто бессильно откинулась на грудь мужчины, вдыхая его терпкий запах.

Местом для привала выбрали лесную опушку, с которой едва просматривалась дорога на Вестгард. В отличие от Рошгейта или Гратана, эта крепость стояла на равнине и имела форму идеального квадрата.

Два ряда стен смыкались под резкими углами, над которыми высились тяжёлые башни. Перед стеной не было рва — только утоптанная земля, но это вовсе не означало, что в случае осады крепость быстро падет. Вторая стена была заметно выше первой, а её башни выглядели куда мощнее и крепче. Я заметила на камнях тёмные отметины — следы былых попыток захватить твердыню осадными машинами.

Насколько я знала, лорд Деро сам присягнул Фердинанду Второму, а значит, при нынешнем короле битвы здесь не случилось. Должно быть, эти шрамы остались ещё со времён прежних войн за Альмерэ.

— Я отправлюсь к крепости вместе с Жаном и сэром Имре. Нам донесли, что хозяева ведут себя странно, но не враждебно. Солдаты видели лорда Деро, его тётушку и знакомого кастеляна. В замке даже закатили настоящий пир в честь приезда леди Элоиз, — громко произнёс сэр Гектор.

Как и остальные, я не до конца понимала, насколько стоит тревожиться и как себя вести. А ещё я гадала, зачем сэр Гектор притащил меня сюда, если сам считает, что тревога, скорее всего, ложная.

Но он быстро объяснил.

— Если выяснится что-то недоброе, я пришлю назад Жана. В худшем случае придётся применить магию, но я сделаю всё, чтобы невинных не задело. Каэри, жди здесь. Будь готова отдать свою силу, если понадобится. Если же окажется, что всё в порядке, мы вернёмся почти сразу и нагоним основной отряд.

«Каэри»…

Я кивнула, подтверждая готовность, а мужчина вновь вскочил на коня, оставив меня в наспех разбитом лагере. Я осталась одна под присмотром четырёх рыцарей и их оруженосцев. Нервно огляделась, но никто из них не обращал на меня особого внимания — дисциплина в отряде была потрясающей.

— Посиди… вот, на пеньке, — неловко проговорил сэр Ульрик. — Не убегай.

Да куда я убегу с этим ошейником? Я могла бы скрыть его под плащом или шарфом, но носить их вечно не получится, когда-нибудь люди всё равно заметят правду. Конечно, я могла бы прибегнуть к магии, которая вернулась ко мне пару дней назад… Но какой в этом смысл?

Я видела своё будущее рядом с сэром Гектором. Образованной, может, даже более уверенной в себе.

Никаких особых указаний на мой счёт сэр Гектор не оставил, да я их и не ждала. Просто надеялась, что он вернётся совсем скоро и подтвердит, что все опасения разведчиков были глупостью. Сэр Ульрик и сэр Филипп вместе с оруженосцами занялись лошадьми и снаряжением, пока я послушно сидела на пеньке, размышляя о том, что мы, кажется, даже еды с собой не захватили.

Но в этом я ошиблась. Другой рыцарь, сэр Ансельм, достал лепешки и кусок твёрдого сыра. Я вызвалась сама нарезать его и распределить те скудные припасы, что были под рукой, и, к моей радости, они согласились. Многие рыцари привыкли, что рядом всегда есть слуги или женщины, хотя, безусловно, вполне могли управиться и сами.

***

— Возвращаются? — в который раз встрепенулись оруженосцы, наблюдая за всадниками, пересекающими дорогу назад, к нашему лагерю. Но это были лишь обычные посыльные да какой-то рыцарь из крепости Вестгард.

Сэр Гектор не вернулся. Как и Жан — ни через два часа, ни через десять, хотя крепость была совсем рядом, пускай мы и не видели ворот с этой стороны. Рыцари спали по очереди, а оруженосец Раймон де Лис даже постелил мне свой собственный плащ, заметив, что я уснула прямо на пеньке.

Они разговаривали — понемногу, скупо, но это позволило мне хоть чуть-чуть их узнать. Сэр Филипп был холостяком, в то время как сэр Ульрик уже успел жениться, и его жена сейчас ждала ребёнка в Гратане. Только четверо из мужчин были магами, включая Филиппа и Раймона, но их силы казались ничем по сравнению с сокрушительным даром сэра Гектора.

— А какой дар у Жана? — спросила я с любопытством.

— Жан очень талантлив, именно поэтому его и приставили оруженосцем к сэру Гектору. Скорее всего, Его Величество дарует ему рыцарство через пару лет, — ответил сэр Ульрик, и я заметила, как недовольно поморщился Раймон де Лис.

Возможно, он тоже хотел бы, чтобы о нём отзывались с таким почтением?

— И дар у Жана дельный, он может буквально сливаться с окружающим пространством. Не совсем невидимка, но если не смотреть на него в упор, то почти незаметен. Король, может, и сделал бы из него шпиона, да Жан благородный.

Я поблагодарила рыцаря за ответ, уставившись на горизонт. Теперь понятно, почему сэр Гектор верил, что его оруженосец сумеет проскользнуть назад. Но почему же они медлят? Снова стемнело. Что-то случилось? И не пора ли нам самим отправить кого-то за подмогой?

— Возвращаются? — вновь спросил один из оруженосцев. Все поднялись, заметив четырёх всадников, один из которых по силуэту был очень похож на сэра Гектора.

— Это не Гектор! К бою! — крикнул сэр Филипп, но не успел. Высокий всадник махнул в нашу сторону, а после…

Нас всех скрутило от звона в ушах, который буквально разрывал голову изнутри. Мне казалось, что перед глазами всё взрывается вспышками света. Я не могла даже подняться, лишь зажала уши, надеясь, что этот невыносимый звук пройдёт.

Звон напрочь и надолго оглушил меня — я пропустила момент, когда противник подобрался вплотную.

***

— Этот тощий какой-то, даже для оруженосца, — услышала я грубые незнакомые голоса и поморщилась. Наконец-то дурацкий звон прошёл, позволяя мне понять, что творится вокруг.

Нас всех связали. Крепко, прямо поверх плащей, кроме Раймона — его плащ так и остался на месте нашего злополучного лагеря. На моей голове всё ещё был капюшон, и я сообразила, что во мне каким-то чудом пока не признали женщину.

Что бы ни происходило, дела были очень, очень плохи, и помощи ждать было неоткуда. А значит…

— А-а-а! — капюшон грубо сорвали с моей головы. Стоящий напротив мужчина, одетый во вполне приличный наряд слуги из крепости, в ужасе отшатнулся. — Гнойная туша, разрази меня гром!

Успела!

Уверена, зрелище его и впрямь до печёнок проняло. Я постаралась представить, как всё моё лицо покрывается язвами, которые буквально лопались на глазах, источая гной. Черты лица я менять не стала — удерживать такую иллюзию долго, не видя своего отражения, я не смогу.

— Больной какой-то, гниль человеческая! Зачем только его притащили? Доложи господину, может это уловка!

— Господин занят! Сбрось этого задохлика к рыцарю смерти в яму, пускай оба подохнут. И не вздумай трогать, вдруг заразный!