* Леди Элоиз Каносса *

— Ну почему не вы мой жених, сэр Гектор? Вы лучше своего брата во всём.

Гектор стоял прямо напротив неё, возвышаясь почти на голову — мрачный, мужественный, с горящими глазами, кричащими о том, что он готов ради неё на всё.

Ложь!

Он не писал ей всё это время, хотя раньше всегда давал знать, что с ним всё в порядке, парой-тройкой скупых слов. Гектор был именно таким, и это делало его особенно привлекательным в её глазах, но сейчас она отчётливо ощущала, что что-то изменилось.

Каждый раз, когда он прикасался к кулону с локоном её волос, она чувствовала это. Элоиз знала, что в мыслях рыцарь будет возвращаться к ней вновь и вновь, но потом это резко прекратилось.

Возможно, он потерял кулон? Потому что он больше не касался его, ни разу.

Элоиз всерьёз волновалась, что с ним могло что-то случиться, но усилием отметала подобные мысли. Гектор был сильнейшим мужчиной Меритана и сильнейшим мужчиной Альмерэ, ему нет равных, и именно поэтому она выбрала его!

Все шло так хорошо… Он готов был буквально целовать землю, по которой она ходила, и горячность собственных чувств нисколько не смущала и не удивляла его…

Девушка прекрасно помнила, как встретила его впервые — до того, как увидела своего жениха. Именно Гектор был захватчиком, не Тристан.

Гектор Дастон распахнул огромные двери, ведущие в переднюю крепости, где она уже ждала его — гордая, прекрасная, готовая ко всему. Дождь стекал с его волос на каменный пол, а вместе с дождём — грязь вперемешку с кровью.

Дико…

Элоиз знала, что её не убьют — она была им нужна, чтобы легитимизировать их присутствие здесь. То же самое до Меритана пытались провернуть люди Дорнесса, но они не смогли справиться с хаосом, творящимся в Альмерэ после смерти последнего законного короля.

Альмерэ, словно сладкий плод, оказалась в руках Меритана с их огромной армией и сильнейшими магами. С королём, которому всегда было мало.

Рыцарь-захватчик оказался благороднее многих — он сразу же почувствовал жалость к прекрасной хозяйке крепости, до последнего старавшейся сделать всё, чтобы её люди не пострадали. Элоиз ощутила тогда его сожаление, а ещё — восхищение. Слабые, светлые, тёплые чувства, словно крохотный огонёк в ночи.

Достаточные, чтобы своей магией она смогла раздуть их, превращая лёгкую влюблённость в настоящий пожар эмоций. Она хотела, чтобы Гектор был одержим ею.

Она сделала это ещё до того, как Тристан Нокс прибыл в Гратан, и не жалела ни секунды — по сравнению с Гектором Тристан казался слабым, болтливым придворным, очень красивым, но совершенно пустым. В нём не было той силы и дикости, что была свойственна его брату-бастарду. И хуже всего… Элоиз не привлекала Тристана. Она прекрасно чувствовала эмоции каждого, и ей попросту не за что было зацепиться в своём женихе, она не могла использовать Тристана, не могла усилить то, чего не существует.

Но даже если бы и могла… Она бы не изменила своего решения.

Она хотела Гектора — несдержанного, почти грубого. Ей приносило удовольствие видеть его таким жестоким с другими и таким нежным с ней. Только с ней. А когда они наконец будут вместе, она иногда позволит его натуре проявляться в полной мере — мысль об этом, о его огромных руках, крупных мышцах и сильных ногах, посылала жар по её телу. Элоиз чувствовала, как напрягались её соски и как живот поджимался от возбуждения.

Скоро…

— Я бастард, леди Элоиз, — ответил Гектор. — Я никогда не смогу быть вашим женихом.

Убеждал ли он в этом её или самого себя?

В любом случае он никак не прокомментировал её желание видеть своим женихом именно его, а не его брата. Он прекрасно понимал, о чём она говорит, все эмоции в нём откликались на неё.

Элоиз осторожно прикоснулась к его ладони кончиками пальцев, а потом отдёрнула руку, словно обжёгшись. Его глаза блеснули в темноте, но возбуждения она не почувствовала — только всё ту же слепую веру в неё и благоговейное восхищение.

Она не могла позволить ему увидеть своих настоящих эмоций. Она обязана быть недоступной, как бы ей ни хотелось хоть раз испытать то, что она увидела в самые первые дни его пребывания в Гратане, когда одна из служанок решила, как ей казалось, заработать благосклонность нового господина.

Сэр Гектор больше никогда не брал никого в свою постель в Гратане.

— Не заставляйте больше меня так переживать, иначе, клянусь, я отправлюсь с вами в поход. И тогда потеря моей репутации будет на вашей совести!

***

Элоиз задержалась в лагере ещё на два дня, пока разведчики повторно проверяли путь до крепости Вестгард. Она знала, что там её ожидает приём, достойный бывшей хозяйки этих земель, но не могла не чувствовать, насколько несправедливо всё это было.

Когда-то именно род Каносса главенствовал на этих землях, до того как Фердинанд Второй поделил малые замки между своими вассалами или лордами Альмерэ, готовыми перед ним склониться.

Её присутствие и прикосновения сработали — сэр Гектор вновь был полностью её, он даже не смотрел на других и уж тем более не глядел на каэри. И это несмотря на то, что леди Матильда писала ей, будто он точно так же потерян, как и её собственный муж. Но Элоиз не видела этого — скорее всего, он просто чувствовал жалость к девчонке, откровенно убогой.

Элоиз не могла позволить ему даже этой жалости — она знала, насколько сильно мимолётное чувство способно перерасти в нечто большее.

Каэри и сама словно не стремилась сблизиться со своим господином — она постоянно проводила время с глуповатым слугой, куда-то с ним убегая, но Элоиз замечала её взгляды. Когда сэр Гектор тренировался, снимая рубашку, когда он забирал коня на прогулку… А ещё она видела обиду каэри от того, что он с ней не разговаривал. Вообще.

— Миледи, уже темнеет, вам не стоит здесь сидеть, я вижу, что вы замёрзли, — подошёл к ней один из рыцарей, сэр Филипп.

Элоиз знала, какими глазами смотрел на неё этот мужчина.

— Всё в порядке, я правда не мёрзну, — ответила она с затаённой печалью. — Я не хочу вас беспокоить, всё на самом деле хорошо.

Точно так же она отвечала и остальным, кто подходил поинтересоваться самочувствием прекрасной и скромной леди Каноссы. Девушка поводила плечами от холода, но упрямо продолжала сидеть на самом краю лагеря.

Она знала, что он придёт. Пусть это и выглядело неправильно, он явится, потому что захочет согреть её, зная, что она сидит здесь в одиночестве, зная, что она расстроена. Так и случилось — Гектор подошёл, неся свой плащ. Вдохнув его запах, Элоиз сразу же почувствовала себя защищённой. И сильной — потому что он принадлежит ей.

Всё будет так, как она захочет. Главное — набраться терпения.

— Вы сидите здесь уже четыре часа, и не надо обманывать меня, как остальных, что с вами всё в порядке, — горячо воскликнул Гектор. — Что бы ни терзало вас, вы можете мне доверять, разве вы не понимаете?

Элоиз подняла на рыцаря полные тоски глаза, словно спрашивая: «Правда могу?».

— Скажите мне. — Это сомнение заметно ранило Гектора.

— Я всё время представляю вас… в чужих объятиях. Я говорю себе, что не имею права на эти чувства, но они сильнее меня, — она спрятала лицо под волосами, не смея поднять на него ревнивого взгляда. — Пожалуйста, пообещайте мне, что не прикоснётесь к ней ни для чего, кроме магической нужды перед битвой. Пусть она останется для вас лишь источником силы, ничем больше…