* Сабин *

— Леди Элоиз! — Гектор остановил Валора, замерев при виде знатной леди впереди. Руку из-под моего плаща он так и не убрал, но вряд ли кто-то это заметил.

От того, насколько напряжённо я сидела все эти часы, моё тело болело, казалось, везде. А может, сказывалась слабость после того, как сэр Гектор использовал на мне свою силу.

Хозяйка Гратана была не одна, с леди прибыло внушительное сопровождение — несколько стражников, три служанки и незнакомые мне мужчина и женщина лет пятидесяти. Широко и светло улыбнувшись, леди Элоиз подошла к нам, на секунду задержав внимание на моём лице. Она никак не выказала удивления, хоть и наверняка заметила, что выгляжу я теперь совершенно иначе.

— Сэр Гектор! Я так рада видеть, что с вами всё в порядке! Я так волновалась…

— Не стоило, право, с нами всё хорошо, — рыцарь ответил вежливо, но почти отстранённо. Он медленно спешился, а затем подал руку мне, помогая спуститься. — Здесь опасно, я думаю, вам стоит поскорее вернуться в Гратан, под защиту каменных стен.

Почему-то его ответ очень удивил леди Элоиз. Она показалась растерянной, но это замешательство быстро сменилось уже привычной мягкой улыбкой.

— Я здесь по делу, — ответила она с достоинством. — Со мной большая охрана и староста из Дубовой Рощи. Они хотят основать часовню, средства на которую выделили ещё мои родители, но им нужно получить благословение лорда Деро из Вестгарда.

Судя по тому, как нахмурился сэр Гектор, услышанное ему совсем не понравилось. Я же считала, что основание часовни — именно то, чем и должны заниматься молодые леди. Мало того, после такой помощи, жители Дубовой Рощи её на руках будут носить.

— И что же… мой брат думает на этот счёт?

В прекрасных светлых глазах леди Элоиз вспыхнула такая горькая обида, что даже мне стало не по себе, но сэр Гектор оставался неумолим.

— Вы же прекрасно знаете, даже если бы мой жених сказал «нет», я всё равно бы поехала! Это мои люди, я выросла с ответственностью за них, и пусть сейчас граница проходит в других местах, они не перестают быть мне родными!

Девушка потянулась за платком, но неловко уронила его прямо рядом с сэром Гектором, и он тут же наклонился, поднимая вещь…

— Конечно… Вы никогда не думаете о себе, только о других, — проникновенно отозвался он. — Прошу, леди Элоиз, вы наверняка устали с дороги. Трин организует обед, достойный вас. К тому моменту вернутся и разведчики из Вестгарда — они должны были переговорить с лордом Деро.

***

К обеду Трин постаралась на славу, а остальные сдвинули в ряд несколько столов, так что получилось настоящее застолье. К трапезе пригласили всех рыцарей и оруженосцев, и меня, наверное, тоже ждали — потому что я ужинала в этом кругу еще до Рошгейта.

Я к Трин не лезла — слышала, как сильно она ругалась, тем более что сэр Гектор открыто запретил мне работать. Вместо этого я, как и всегда, следила за установкой шатра для рыцаря. Подумав, я достала из сундука тот злосчастный золотой и вернула его на стол, решив, что нужно напомнить сэру Гектору о забытой монете.

Кто вообще оставляет без присмотра такие деньги?! На них можно купить целую свинью!

Разобравшись с шатром и получив наконец минутку уединения, я решилась пересчитать деньги в кошеле: золотой, две серебрушки и двадцать медных монет! Сэр Гектор отдал их мне не раздумывая, а я даже не представляла, где их прятать, чтобы не украли.

На такие деньги можно жить целый год! Хотя смотря где — в столице, наверное, не разгуляешься.

— Разведчики вернулись! — услышала я громкий голос и поняла, что пора торопиться к столу.

Сэр Гектор уже сидел на почётном месте в самой середине — прямо напротив потрясающе красивой леди Элоиз. Справа от неё расположился приехавший с ней мужчина — видимо, тот самый староста из Дубовой Рощи. Его жена тоже была здесь, как и одна из служанок леди Элоиз, которую я несколько раз видела в Гратане, но никогда с ней не заговаривала.

Заметив меня, служанка — а может, компаньонка — замерла в непонимании, моргнула и принялась пристально следить за мной глазами. Она даже пыталась поймать реакцию остальных, будто думала, что те что-то упускают, но леди Элоиз была слишком хорошо воспитана, чтобы спрашивать о моих переменах.

Хотя она, конечно, всё подмечала.

За столом шёл ленивый разговор с разведчиками. Те докладывали, что в Вестгарде слишком много пьяных, да и лорд Деро вёл беседу как-то странно, но в остальном же все пребывали в добром здравии, а с кастеляном они знакомы уже целую вечность. Супругу лорда Деро они не застали, зато поговорили с её тётушкой. Там уже знают о приезде леди Каноссы, хотя и не уверены, что дорога точно безопасна.

Не зная точно, куда приткнуться, я расположилась на самом краю одной из скамеек. Я надеялась после этого позднего обеда, который наверняка плавно перейдёт в ужин, наконец-то поговорить с теми, кого считала почти друзьями — с Ирой или Матьё. Но их нигде не было видно, дел в отряде набралось слишком много, и все бегали в такой суете, будто сегодня с нами обедала настоящая королева.

— Что же ты сидишь там, каэри? Трин уверяла меня, что ты обычно разделяла трапезу с рыцарями.

Именно леди Элоиз по какой-то причине обратила на меня внимание. Пожав плечами, я пересела поближе, хотя между мной и сэром Гектором по-прежнему мог бы уместиться ещё один человек.

Каэри… Леди Элоиз не знала моего имени, но из её уст это обращение не звучало унизительно.

Сэр Гектор не сделал попытки представить моё имя.

— Что приключилось с тобой в крепости Рошгейт? Я слышала, тебе нездоровилось?

Я бросила короткий взгляд на сэра Гектора, словно спрашивая, сколько мне позволено рассказать, но он смотрел только на леди Элоиз, ловя каждое её слово. Это неожиданно вызвало во мне глухую злость.

Сначала ничего не объясняют, двух слов из себя выдавить не могут, а потом вечно недовольны тем, что я живу не так, как им хотелось бы. Если бы он сразу поговорил со мной ещё в Гратане, объяснил моё место и выдал денег, то ни позорного столба, ни всего остального просто никогда бы не случилось.

— Да, мне нездоровилось, да уже прошло, — ответила я вежливо, как мне казалось. Дружелюбность леди Элоиз меня настораживала.

Но, судя по тому, как поморщился сэр Гектор, мой ответ его чем-то не устроил. По сравнению с изысканной речью леди Элоиз моя была простой и короткой, местами слишком прямой, но ведь никто в жизни меня не учил иному.

И только тогда я поняла… Что сейчас у меня впервые в жизни есть и деньги, и свободное время. И если я захочу, то смогу научиться и читать, и писать, и говорить красивее!

— Ты похудела. Пожалуй, тебе следовало бы вернуться в крепость и показаться целителю. Спокойствие стен куда полезнее тревог лагеря. К тому же ты знаешь — мы всегда готовы помочь тебе во всём, как и прежде, пока ты находилась у нас. И тёплой одежды на тебе нет… А ведь мы передавали тебе несколько шалей. Ты, должно быть, просто забыла их забрать, — участливо произнесла она, но…

В крепости мне никто ничем не помогал и никакие шали не передавал. Или под помощью она подразумевала ту еду, что я делила со слугами?

Рыцари вокруг смотрели на леди Каноссу так, будто перед ними была сама богиня Тиалли, снизошедшая до смертных. Я просто не могла представить, какой будет их реакция, если я заявлю, что понятия не имею, о чём она говорит. Может, мне кажется, и она действительно передавала эти шали, просто кто-то ответственный их прикарманил?

— Я рада видеть тебя в добром здравии. Этот загар и румянец удивительно тебе к лицу. Я же, напротив, с каждым днём становлюсь всё бледнее…

— Я не соглашусь, миледи! — горячо запротестовал сэр Филипп. — Загар — удел простолюдинов и плебеев, он не может быть украшением для благородной дамы. Ваша кожа подобна жемчугу, и слухи о вашей красоте ходят по всему Альмерэ. Все знают, насколько повезло лорду Ноксу!

Зря, ох зря он это сказал. Уж точно не стоило рассыпаться в таких комплиментах перед леди Элоиз в присутствии сэра Гектора!

***

Я ошиблась — при других сэр Гектор не позволял себе открыто показывать чувства к леди Элоиз. Он всячески оберегал её, мгновенно пресекая любые разговоры, в которых рыцари или оруженосцы позволяли себе лишнее восхищение или, не дай бог, пытались оказаться к девушке слишком близко.

При этом сам он никогда не рассуждал о её внешности, упоминая лишь её доброту и заботу об окружающих. Но я знала… Знала, что он влюблён, что мечтает о ней и, наверное, втайне хотел бы занять место брата.

Не все мужчины вокруг засматривались на Элоиз, были и те, кто давно и счастливо жил в браке. Иногда они носили с собой миниатюрные портреты своих жён. Заметив, как тоскливо они смотрят на эти изображения или выбирают украшения у проходящих мимо лагеря торговцев, я невольно улыбалась.

— Каэри, Сабин! — после обеда, плавно перешедшего в ужин, я бродила по лагерю, раздумывая, как подступиться к своей идее.

Затея казалась безумной, но именно вид леди Элоиз и вечное недовольство сэра Гектора заставили мои мысли двигаться в этом направлении. Впереди меня ждала, я надеялась, долгая и спокойная жизнь. Сэр Гектор не станет брать меня против воли, я же буду во всём поддерживать его и даже постараюсь подружиться с его будущей женой, когда та, конечно же, появится.

Эта мысль почему-то царапнула меня дурным предчувствием, но я поспешно отмахнулась от него.

На их фоне — на фоне рыцарей, Хелены, леди Матильды и больше всего леди Элоиз — я ощущала себя… настоящей деревенщиной. Но где мне найти учителей? Теперь у меня есть деньги, я могла бы нанять монаха, но они, насколько я знала, приходят учить лишь в поместья зажиточных купцов или благородных господ.

Я осмотрела лагерь, растянувшийся вдоль дороги. Несколько больших рыцарских шатров стояли ближе к центру, вокруг них — меньшие палатки оруженосцев. У костров стояли столы, где по очереди дежурили слуги, там же кипели котлы и сушилась одежда. Лошади, стреноженные у самого края стоянки, всегда оставались под присмотром солдат. Повсюду виднелось оружие, щиты, прислонённые к кольям, и копья, воткнутые прямо в землю.

Как пригласить сюда монаха? Да и где его искать?

— Ты что, глухая? — Матьё обошёл меня и преградил путь. — Я тебя четыре раза звал!

— Не глухая, просто задумалась, — отрезала я, поднимая на него глаза.

Но Матьё не ответил — он только уставился на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Сегодня такая реакция в лагере была мне не в новинку, хотя я и не успела ни с кем пообщаться, кроме обеда-ужина, с теми рыцарями и оруженосцами, что и так видели меня на ужине в Рошгейте.

— Хватит пялиться.

— Да ты…

Общаться с Матьё мне нравилось. Он был простым, не подбирал слов и напоминал мне мою семью и ребят из родной деревни. Да, он не раз называл меня страшной прямо в лицо, но я прекрасно знала, что могу ответить ему тем же, и он не обидится.

Мне совсем не хотелось, чтобы наше общение изменилось. Поэтому я пнула его в колено — так, что он сразу закрыл рот, а в глазах мелькнула обида.

— Матьё, раз уж ты здесь… А где твой оруженосец, который настоящий оруженосец рыцаря? А не оруженосец оруженосца, как ты?

— Лицо изменилось, а характер — нет, — недовольно пробубнил парнишка. — Раймон де Лис, он с вами обедал... Или ужинал.

До недавнего момента я не воспринимала мечты Матьё всерьёз, но он действительно постоянно помогал одному из оруженосцев — кажется, оруженосцу сэра Филиппа, который громче всех восхищался леди Элоиз. Во время ужина этот Раймон вёл себя почти незаметно, никак не выделяясь, но если он на самом деле считал Матьё своим помощником, значит, у него были немалые амбиции и он очень хотел сам стать рыцарем.

— Матьё… Ты же знаешь, что оруженосцы обычно благородны и образованы? — Жан точно был благородным, я даже слышала разговоры, что человек таких кровей не должен ходить в оруженосцах у бастарда… Впрочем, долго такие сплетни не длились — все прекрасно понимали, что рыцаря уровня сэра Гектора не видели ни в Альмерэ, ни в Меритане.

— Ты на что это намекаешь?! — сразу же вспылил парнишка, будто я упрекнула его в чём-то постыдном.

— Хочешь сказать, ты умеешь читать? — я сомнением подняла брови.

— Немного, — ответил он так гордо и быстро, что я сразу поняла: читать он почти не умеет.

— Но твой Раймон, конечно же, умеет и читать, и считать.

— Конечно! Он же благородный!

— Можешь… познакомить меня с ним? Я даже могу тебе заплатить!

У меня появилась идея, как можно было бы сыграть на честолюбии и Матьё, и этого оруженосца Раймона.

***

— Это не так! Я думал о вас, леди Элоиз, — услышала я горячий шёпот сэра Гектора, когда подошла к его шатру.

Вообще-то я хотела напомнить о его золотом и спросить, что ждёт нас впереди, а также обсудить свою ночёвку вместе с Ирой, но… я же не сумасшедшая, чтобы их перебивать?

— Вы не написали мне, я думала, что вы погибли! Если бы не письма леди Матильды…

— Я никогда не должен был заставлять вас так волноваться, — отвечал он почти с отчаянием, c мужской тоской, такой сдержанной, но за этой сдержанностью бурлил вулкан.

Эти интонации, этот хриплый, проникновенный голос… Всё это заставляло меня чувствовать себя странно. Сэр Гектор был мужчиной холодным, равнодушным и до последнего вздоха преданным делу — наверное, самым сильным из всех, кого я встречала в жизни. Даже та его сумасшедшая близость с банщицей была лишь способом сбросить напряжение, не отдавая и частички души. И контраст между его ледяным, почти жёстким поведением с другими и этим шёпотом казался особенно острым.

Неужели она не замечает его чувств?!

— Простите, — нежно произнесла она. — Я не должна была так срываться. Я места себе не находила, но эти чувства… Я не должна их испытывать.

Я видела только тени: огромный силуэт сэра Гектора сделал шаг навстречу леди Элоиз. Но она отступила, стеснённо наклонив голову, будто сама до конца не осознавала, что только что ему сказала.

— Нет… — прошептала леди Элоиз и вновь подняла к нему голову… Я не видела её лица, но, должно быть, она умоляла его глазами. Какой мужчина устоит перед таким? — Ну почему не вы мой жених, сэр Гектор? Вы лучше своего брата во всём.