* Сабин *

Впереди меня ждал ужин со знатью, и, честно говоря, я не совсем понимала, как он пройдёт. Там соберутся все рыцари этого похода, их благородные оруженосцы, знать, живущая в окрестностях Рошгейта, сэр Винсент, леди Матильда и его каэри, Хелена.

Для всех в крепости подобное было в порядке вещей… А мне было трудно такое даже вообразить. Каэри и госпожа за одним столом!

— Вся крепость на ушах из-за их приезда, — услышала я голос одной из служанок по пути к покоям сэра Гектора. — И так целую неделю! Да они за день съедают тройную порцию еды, ещё и комнаты убирать. Каждый рыцарь с оруженосцем!

— Это же сэр Гектор, — ответила ей другая женщина, помоложе. — Он любимец короля. Кто знает, может, когда-нибудь ему даруют собственную крепость.

— Такого не случится, — уверенно фыркнул третий собеседник — мужчина. — Он бастард. Такие, как он, не должны даже за столом сидеть, и каэри у него под стать…

Ну знаете!

— Сэр Гектор освободил тракт к этой крепости, — резко и неожиданно произнесла я, выходя из-за угла.

Чесали языками, как я и подозревала, трое слуг.

— Он рискует своей жизнью и жизнями других рыцарей, а вы жалуетесь на то, что вам досталось чуть больше работы. И разве он виноват, что родился бастардом? Разве это делает его хоть немного слабее или менее достойным?!

Слуги, увидев меня, замолчали. Судя по всему, судачить о господах они привыкли только тогда, когда никто посторонний их не слышит. В принципе, я даже понимала их — Ира тоже рассказывала, что лорд Тристан почти не помогает леди Элоиз в замке, и за подобные разговоры её могли наказать…

Вот только я не ожидала, что слуги, сами родившиеся в нищете, станут попрекать сэра Гектора его происхождением.

— Каэри Сабин… Следуй за мной, — услышала я за спиной.

Голос прозвучал неожиданно тихо.

Сэр Гектор нашёл меня, но никак не отреагировал на слова слуг. Зато те, побледнев при виде него, принялись буквально молить о прощении.

— Простите! Простите, господин, совсем обленились, — смешно запричетали они. Женщина постарше даже упала на колени, но рыцарь, отмахнувшись, просто двинулся в сторону обеденной залы.

Он шёл впереди меня быстрыми, размашистыми шагами, так что я едва поспевала, но потом внезапно замедлился, подстраиваясь под мой темп. На меня он почти не смотрел, из чего я сделала вывод, что все старания Хелены по моему облагораживанию прошли даром — сэр Гектор просто мною не интересовался.

— Во время обеда не общайся с леди Матильдой, да и с другими благородными тоже. Говори, только если к тебе обратятся первой, — холодно наставлял он меня по пути.

Я и так планировала вести себя именно так, не зная, чего ожидать. Но получив от меня лишь покорный кивок, сэр Гектор раздражённо выдохнул.

Нам отвели место прямо в середине стола, напротив высокого кресла, где должны были восседать сам хозяин замка и его жена. Я не решалась садиться, как и многие оруженосцы, ожидая прихода сэра Винсента.

— Каэри… Сабин? — раздался тихий голос позади меня. Обернувшись, я столкнулась взглядом с оруженосцем сэра Гектора, Жаном. Он не узнал меня со спины, а когда убедился, что это я, его глаза расширились от неожиданности.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, но тут же почувствовала рывок за запястье — сэр Гектор грубовато отправил меня по другую сторону от себя.

Вовремя — именно в этот момент вошли хозяева замка, идя под руку, а следом за ними появилась и каэри, которая сразу же вновь приковала к себе всеобщее внимание.

Дальнейший ужин казался мне мучением — не столько из-за того, что я не знала, как правильно есть то или иное блюдо, и просто повторяла за остальными, сколько из-за напряжения между госпожой крепости и Хеленой. Мужчины были буквально слепы, они не замечали ни тонких подколок, ни красноречивых взглядов…

На ужине я поняла, что Леди Матильда не любила меня, едва выносила мой вид, и я даже не винила её за это. Наоборот, я сочувствовала ей — в собственной крепости она была лишь второй женщиной. И второй в сердце своего мужа.

Сэр Винсент вёл себя учтиво по отношению к жене — но и только. Каждый же раз, когда его взор обращался к Хелене, в нём загорался восторг, жажда, вожделение, настоящий вихрь эмоций. Он внимательно и ревниво следил за мужчинами, которые позволяли себе смотреть на его каэри, при этом невозмутимо улыбаясь, когда кто-то делал комплименты леди Матильде.

— А вы, сэр Винсент, собираетесь возвращаться в седло? — обратился сэр Мориц к хозяину замка. — Ваша способность исцеляться очень бы помогла в нашем походе. Впереди путь через горы, там разветвлённые пещеры. Десять лет назад слухи о том, чего вы смогли достичь в одиночестве, гуляли по всему Меритану.

— Его Величество позволил мне наслаждаться жизнью скромного лорда здесь, в Рошгейте, и я очень счастлив. Но если меня призовут, то, конечно, я буду служить Его Величеству в час нужды. Кто знает, может, когда-нибудь мы даже сможем вернуть святилище Мирё у Дорнесса.

— А что в этом святилище? — поинтересовалась Хелена, сидящая по левую руку от хозяина замка.

Во время ужина она была совершенно очаровательна и даже ела изящно, отправляя в рот крохотные кусочки еды и явно наслаждаясь особенно удачными блюдами. Я видела, что мужчины замечали это и подмечали, что именно ей нравится — особенно лорд Винсент.

— Альмерэ потеряла святилище более ста пятидесяти лет назад. Ходят слухи, что в нём находится магический источник, способный вылечить любую болезнь, но доступ к нему был открыт только королям, так что я не могу быть уверен, — сразу же ответил хозяин замка.

— Кто знает, может, с сэром Гектором у нас появился шанс вернуть святилище, — воскликнул один из вельмож, проживающих в городе неподалёку. — А вы, сэр Винсент, как никто заслужили спокойную жизнь рядом с красавицей.

Хозяин замка замер на секунду, а после ответил достаточно прохладно:

— Внешность — это не всё, душа куда важнее.

Леди Матильда побледнела так, что мне даже показалось, будто ей стало плохо. Казалось бы, этой фразой сэр Винсент хотел дать понять, что красота каэри для него не главное, но… вельможа не произносил имени красавицы. А хозяин этой крепости даже не допустил мысли, что речь могла идти о его жене, унизив её этой защитой куда сильнее, чем если бы он промолчал.

И, как и все мужчины вокруг, он этого совершенно не понимал.

***

После ужина сэр Гектор никак не выразил своего довольства или недовольства моим поведением, а я уже привычно молчала.

— У тебя час на обучение. Помни, что ты не можешь изучать полное ограничение по указу Его Величества. Но ты, безусловно, можешь научиться лучшему контролю выброса и тому, как оставаться в сознании.

Я покивала, но в этот раз это его не устроило. Мужчина сделал шаг ближе, недовольно меня рассматривая, словно не доверял мне и не знал, можно ли оставить меня одну.

— Скажи, что ты поняла, каэри… Сабин.

— Я поняла… господин, — ответила я тихо, желая уже поскорее отправиться на обучение.

— Иди. Я буду в купальне. Помни о том, что я говорил перед ужином.

Да помню я, помню, ни с кем не заговаривать, если только они сами ко мне не обратятся. Как же он волновался, что я и здесь совершу какую-нибудь глупость и опозорю его перед вельможами.

Попрощавшись, я направилась наконец к покоям Хелены, но не успела пройти и трёх комнат, когда меня остановил знакомый голос.

— Сабин… Не бойся, я не причиню тебе вреда.

***

Я замерла, узнав голос Жана, и обернулась, но не сразу разглядела его в тёмном углу коридора. Оруженосец сэра Гектора казался смущённым и неуверенным, он крепко сжимал что-то в руках.

Того, что он причинит мне вред, я не боялась, но совершенно не понимала, что ему может быть нужно.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила я.

— Можешь называть меня Жан… Я услышал твоё имя, когда ты представлялась сэру Гектору. Надеюсь, ты не против.

Я была не против. Мало того, это признание отозвалось внутри меня неожиданным теплом — особенно после того, как сэр Гектор наглядно всем продемонстрировал насколько неважно моё имя.

— Я… долго наблюдал за тобой, Сабин, когда была возможность. Я думаю, что ты отличаешься от других каэри. Не переживай, я не выдам наш разговор сэру Гектору. Я ни в коем случае не хочу навредить тебе.

В ответ я лишь промычала что-то невнятное, всё ещё теряясь в догадках. С одной стороны, такое отношение было приятным, с другой — после общения с рыцарями и знатью в Гратане я привыкла во всём искать подвох.

— Я просто хотел передать тебе… вот, — он протянул мне небольшую брошь, но не позволил нашим рукам соприкоснуться, резко одёрнув свою ладонь. Моё сердце вздрогнуло: я вспомнила, что произошло в прошлый раз, и он, очевидно, очень не хотел повторения.

Можно, конечно, носить перчатки, но с этим платьем они совершенно не сочетались.

— Спасибо, — поблагодарила я, любуясь подарком. Брошь была небольшой, из тёмного серебристого отполированного металла, в форме вытянутого листа с тонкой гравировкой по краю. В центре сиял крупный белый камень. — Я не совсем понимаю, почему…

— Я просто хотел передать это в знак извинения за то, как сэр Гектор разговаривал с тобой… тогда, когда мы столкнулись! Мне пора, — юный оруженосец, казалось, смущался с каждым словом всё больше. Убедившись, что брошь оказалась у меня, он поспешил убежать.

Я даже не успела попрощаться.

Сжав подарок в ладони, я тут же закрепила его на платье — слишком уж красивой казалась мне эта брошь. Мне никогда в жизни не дарили украшений, тем более мужчины, тем более такие, как Жан. И пусть я понимала, что между нами никогда ничего не будет, на губах невольно появилась улыбка, а к щекам прилила кровь.

— Я знала, что твой наряд соберёт комплименты, раз уж ты не дала мне ничего сделать с лицом, — встретила меня Хелена в своих покоях. Она уже успела переодеться — судя по всему, готовясь к какой-то встрече после нашего урока.

Хотя почему «с кем-то»? Наверняка с хозяином этой крепости, в то время как его жена будет находиться в соседних покоях. И ведь леди Матильде всё происходящее было совсем не безразлично — она видела, сколько внимания её муж уделял каэри, и была вынуждена с этим мириться.

Она оставалась лишь функцией — женой, которая брала на себя все хлопоты, пока восхищение и любовь доставались любовнице.

— Что с лицом? — Хелена заметила, как я нахмурилась.

— Тебя это совсем не волнует? Леди Матильда явно расстроена, для неё это такое унижение, да и ты будешь всю жизнь в роли любовницы…

В ответ каэри лишь рассмеялась — громко, открыто и даже слегка язвительно.

— Никто не знает её так, как я, поверь. Стоит Винсенту покинуть крепость, как она ведёт себя совсем по-другому, и многие слуги на её стороне. Она терпеть не может каэри, как и все благородные дамы, потому что они никогда не смогут с нами сравниться. Знаешь, сколько раз она пыталась меня отравить?

То, что она говорила, казалось мне дикостью. И жить так годами…

— Так что нет, меня происходящее не волнует. Любовь Винсента, публичная любовь — моя главная защита. Именно она позволяет мне управлять половиной слуг, когда его нет в крепости. С чего мне сочувствовать пресной, неинтересной женщине, которая не способна увлечь собственного мужа? Только потому, что она хорошая хозяйка?

Она хмыкнула и властно указала на обитый тканью стул — видимо, учить меня она собиралась именно там.

— С таким подходом ты никогда не выживешь в этом мире. Перестань жалеть благородных, они нас не жалеют и с радостью избавятся от нас, особенно женщины. Ты не виновата, что родилась каэри и что ни Светлый Крофф, ни Фердинанд Второй не оставили тебе иного пути. Так что научись, наконец, пользоваться своими возможностями и не трать моё время на нравоучения. Сэр Гектор сегодня после ванны будет разомлевшим, а наши банщицы — те ещё умелицы. Но в общих купальнях они себе лишнего не позволят, так что ты можешь зайти к нему сразу после…

— Я поняла, в душу лезть тебе не буду и нравоучениями не стану доставать! — решительно и дружелюбно кивнула я.

Приставать к сэру Гектору я точно не собиралась.

Хелена не знала, что его сердце давно занято и что даже в глухих деревнях, чтобы забыться, он ищет себе светловолосых девушек, похожих на леди Элоиз.

***

Назад я возвращалась намеренно медленно, надеясь, что сэр Гектор уже закончил с купальнями. Крепость не была большой, и нам выделили одни покои, но я не сомневалась, что он отправит меня ночевать со слугами — мы никогда не просыпались вместе, даже после сеансов.

Я и в лагере на его постели спала только тогда, когда приходила в себя после передачи энергии, хотя и подозревала, что лежанка на земле была подготовлена именно для меня — не для Жана же! В остальное время я спала в телеге вместе с Ирой, и эти вечера были моими любимыми: я неожиданно смогла подружиться с красавицей-служанкой, которую никто не воспринимал серьёзно из-за внешности.

Девушки, помогающие в купальнях, всегда славились своим лёгким нравом, но, насколько я знала, они не спали со всеми подряд — а только с теми, кто им нравился и кто готов был расстаться со звонкой монетой.

Может, стоит переждать пару часов? Но сэр Гектор строго сказал, что у меня на обучение час.

В покоях моего господина никого не оказалось, и были они значительно меньше тех, что ему выделили в Гратане. Здесь, помимо кровати, стояла кушетка у одной из стен с тёплым покрывалом, добротный стол, два стула и два сундука. Была и дверь в маленькую личную купальню, которая сейчас должна была пустовать.

По крайней мере, я так думала, ведь Хелена упоминала общие купальни.

Но в момент, когда я решила переодеться, волнуясь, что сэр Гектор вот-вот войдёт, обнаружилось, что это совсем не так. Тяжёлая, хорошо смазанная дверь открылась без единого звука, и за ней…

Я замерла, не двигаясь и почти не дыша, наблюдая со спины за совершенно обнажённой, мускулистой мужской фигурой. Спина сэра Гектора была покрыта многочисленными шрамами, как и грудь, которую я видела не раз — до того, как он приказал мне отворачиваться, когда он раздевается.

Но я никогда не видела рыцаря таким.

Казалось, каждая мышца в его теле была напряжена до предела, словно выточена из тёмного камня. Мускулы плеч плавно перекатывались под кожей, спина двигалась в медленном, почти первобытном ритме. Он был весь покрыт то ли водой после ванны, то ли потом, и почти блестел в свете свечей, а резкие тени только подчёркивали его силу.

Я поняла, что просто не могу оторвать взгляда от его ягодиц, от того, как крупные руки сжимали женщину перед ним — насколько крепко, но в то же время нежно он удерживал её. Его дыхание срывалось, но он не позволял себе громких звуков, а вот женщина впереди тихо, хрипло и сбивчиво просила:

— Ещё, пожалуйста, сэр Гектор, ещё…

Мои губы пересохли, и я невольно облизала их, с трудом делая вдох.

Их тела сталкивались с неприличными порочными шлепками, постепенно ускоряясь, но в какой-то момент сэр Гектор замедлился и опустил руку вниз, прямо женщине между ног. Я увидела, как она откинула голову на его плечо — к моему удивлению, банщица оказалась не блондинкой.

Я не должна смотреть!

— Тише, — почти нежно прошептал он. — Вот так…

Женщина тряслась в его руках, умоляла, но у сэра Гектора двигалась только рука, при этом он сам всё ещё оставался… там, внутри неё. И стоило банщице вскрикнуть, как рыцарь задвигался бешено, резко, без прежней внимательности, и я услышала тихие рыки.

Я бесшумно выскочила назад, не закрывая дверь, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце. Они не должны были меня слышать, но открытую дверь точно заметят, поэтому я быстро стянула одежду, оставшись только в нижней сорочке, и юркнула на кушетку лицом к стене, сразу же накрывшись одеялом с головой.

Мне трудно было даже представить, как я смогу смотреть на сэра Гектора после этого. Казалось бы, в деревне мне доводилось видеть и не такое, но никогда… никогда я не чувствовала себя так.

Я сжала ладони между коленями, чувствуя, как тянет внизу живота, и сцепила зубы. Тиалли, зачем ты позволила мне увидеть это?!

Они не вели себя тихо. Закончив, женщина долго благодарила сэра Гектора за монеты, которые он ей оставил, и даже говорила, что может навестить его завтра… Но рыцарь отказался.

Меня они то ли не заметили, то ли их просто не заботило, что я могу их слышать. Сэр Гектор ходил по комнате, собирая вещи, а потом сел за стол. Здесь я смогла немного его рассмотреть — на мужчине теперь была только длинная льняная рубаха без единого украшения.

Я пролежала так, пока сэр Гектор сам не лёг спать. Он не пытался со мной заговорить, хотя прекрасно видел меня и знал, что я видела… Я вообще была для него чем-то вроде полезного домашнего цветка — чем незаметнее я была, тем лучше, главное, чтобы оставалась под рукой, когда ему нужна сила.

Дождавшись, пока он глубоко уснёт, я отправилась в купальню и привела себя в порядок, а после тихо вернулась на кушетку. Я злилась на себя за свою реакцию, на то, что не могла избавиться от этого образа в голове, ведь произошедшее было вполне ожидаемым и не должно было меня волновать.

Я надеялась забыть обо всём к утру.

Но ночью проснулась от прикосновения к моим обнажённым ногам.