* Сабин *

Сэр Гектор возник, казалось, из самой ночи — настолько неожиданным было его появление у костра прямо посреди лагеря. Я знала, что они собирались возвращаться сегодня или завтра. Но когда начало темнеть, я решила, что эта ночь пройдёт так же, как и последние две недели.

— На такую, как ты, у нормального мужика и не встанет. Если бы не твой дар, к тебе бы и пальцем никто не прикоснулся! — произнёс старый Гил при всех, включая тех, с кем я успела подружиться.

И сэр Гектор тоже был здесь.

Слышал, как в очередной раз меня оскорбляли его старые подвыпившие солдаты, в этот раз старый Гил, засматривавшийся раз за разом на красавицу Иру. Мне было противно даже представить их вместе, а ему, оказывается, была омерзительна я, особенно внешне.

Грудь сдавило.

Я не отрывала взгляда от рыцаря, надеясь, что он скажет что-то. Что скажет, что я не ущербная, что настоящий мужчина, а тем более его подчинённый, не должен оскорблять женщин. Тем более — его собственную каэри, ведь я всегда беспрекословно отдаю всю свою энергию для того, чтобы сэр Гектор был готов к битве в любой момент.

— Гил… — угрожающе прорычал рыцарь. — Чистка коней на двое суток. Этот балаган отвратителен.

Сэру Гектору совершенно точно не понравилось то, что он здесь увидел, и он даже наказал Гила. Но, несмотря на то, что он вроде как заступился за меня, на сердце почему-то не было облегчения. Похоже, я становлюсь размазнёй от сытой и ленивой жизни.

— Каэри, следуй за мной. Поможешь мне с бронёй, — произнёс он чуть мягче, и я кивнула, двинувшись за ним на негнущихся ногах.

Я долго представляла, как будет выглядеть наша следующая встреча, и за эти две недели сильно распереживалась. Особенно когда в лагерь вернулся едва не оказавшийся при смерти сэр Конрад, один из рыцарей в этом походе.

Хотелось спросить, сколько их было, разбойников. Хотелось узнать, пострадал ли кто-либо ещё, в порядке ли сам сэр Гектор. Но я молчала, потому что он столько раз приказывал мне молчать и говорить поменьше. И потому что наши отношения не были дружескими.

В какой-то момент сэр Гектор даже обернулся, не понимая, почему я молчу, и, по всей видимости, считая, что я могла не следовать за ним. Но, проверив меня, он и дальше направился к шатру.

Неужели он захочет… вновь просто получить мою магическую энергию? Не умывшись? Я даже не знала, как снимать эти его доспехи, ведь этим обычно занимается оруженосец!

Шатёр уже ждал сэра Гектора — в последние две недели я внимательно следила за его установкой и даже два раза стирала простыни. В первый раз сама, во второй отдала прачке Мэг.

— Помоги мне снять доспехи, только кирасу, — приказал он хриплым, уставшим голосом, садясь на грубо сколоченный стул, и я порадовалась тому, что он не видит мои круглые глаза.

Ну, попробую…

Я прикоснулась к его шее одним пальцем, совсем немного, но рыцарь сразу это почувствовал — его тело напряглось, а я сама замерла, не понимая, что опять сделала не так. Постоянное напряжение рядом с рыцарем выматывало меня. Мне казалось, что бы я ни сделала — он будет недоволен.

— Где твои перчатки?

Перчатки я носить не очень любила — не потому, что с ними было неудобно, а потому, что это было самое дорогое, что я когда-либо держала в своих руках. Я даже любовалась ими иногда и понимала, что о таком подарке не смеет мечтать почти ни одна женщина. А вдруг перчатки кто-то украдёт?

— Но здесь же никого, только мы с вами, — впервые ответила я.

Он ничего не произнёс, но я сделала вывод, что если бы его это на самом деле беспокоило, он бы точно сказал. В голове бесконечно вертелись слова старого Гила, как бы я ни твердила себе, что слышала и похуже, и что тоже в долгу не останусь — выскажу ему всё, что думаю.

Сердито выдохнув, в какой-то момент Гектор сам ослабил второй боковой ремень — по всей видимости, ему не нравилось, что я витаю в облаках. Под кирасой оказалась толстая стёганка, в которой, наверное, было жарко, несмотря на то что в Альмерэ стояла глубокая осень, близившаяся к зиме.

Молчание было… неудобным, и рыцарь чего-то ждал. Он впервые осмотрелся, а после задержал взгляд на столе, где лежал тот самый золотой, который он забыл в день своего отбытия. Каждый раз, когда устанавливали шатёр, я старательно клала монету на стол на случай, если рыцарь вернётся — не хватало ещё, чтобы меня вновь назвали воровкой.

— В лагерь не заходили торговцы?

— Заходили, сэр… Господин, — ответила я просто.

Сэр Гектор внимательно осмотрел меня, задерживая взгляд на одежде. Вообще-то, кроме обуви, у меня было все необходимое ещё до похода, но я смогла выбить себе новые башмаки у Матьё, помогая ему с лошадьми все две недели, раз уж работать за деньги мне не разрешили.

А потом…

Кивнув чему-то своему, он направился к добротному сундуку и достал из него предмет, при виде которого моё сердце провалилось куда-то в желудок. Очень хотелось сказать «нет», просить о пощаде, но внутри поднялась гордость.

Мои просьбы до этого ничего не меняли.

— Это ради твоей же безопасности, — заявил он, выискивая что-то в моём лице.

Я молчала, пока он застёгивал украшение-ошейник на моей шее. Молчала и тогда, когда он поправлял его так, чтобы оно не задевало моих рубцов, при этом мужчина ни разу не коснулся меня сам, словно я была прокажённой.

— Послезавтра мы отправимся в крепость Рошгейт, к моему хорошему знакомому сэру Винсенту. Ты отправишься со мной, — неожиданно сказал он, расстёгивая крепления своей стёганки. — Думаю, тебе пойдёт на пользу то, что ты увидишь. Дорога может быть опасной, а потому я должен пополнить силы сейчас.

Он почти никогда не произносил столько слов за раз, и уж тем более обычно ничего не объяснял. Неужели моё молчание так благоприятно действует?

Я бы и дальше молчала, но… судя по его взгляду, он ожидал, что я залезу в постель, разденусь, и буду ждать его там, отвернувшись.

— Каэри, — холодно и спокойно намекнул он.

И я не выдержала. На самом деле от сэра Гектора приятно пахло — мужчиной, дымом, сталью… За всё время, что я его знала, я ни разу не видела его в неухоженном виде. Просто из опыта жизни в деревне я прекрасно знала, как дорога сказывается на чистоте.

— Я должна сказать! Простыни были вымыты только вчера, не могли бы вы… — Ира, наверное, в обморок бы упала от того, что я собиралась произнести. — Ополоснуться.

***

В крепость мы действительно отправились спустя полтора суток. Последним, что я помнила, было то, как я засыпала в ожидании сэра Гектора, уже… готовая. Он, судя по всему, нашёл меня спящей, и проявил такую осторожность, что совсем не потревожил меня. Даже свёрнутая ткань под моей головой была подложена так, чтобы не надавливать на ненавистный мне ошейник.

Сэру Конраду никак не становилось лучше, поэтому одну из телег почти полностью освободили, пытаясь организовать для него мало-мальски комфортные условия. Из-за этого многие, кто до этого передвигался на телегах, в этот раз были вынуждены идти пешком.

Я подозревала, что это коснётся и меня, и собиралась всё это время общаться с Ирой и Матьё, но ошиблась. Когда я вышла, полностью собранная, лагерь уже паковался, но меня почти сразу отправили к рыцарскому костру. Там сэр Гектор оставлял указания Трин и нескольким крепким солдатам.

— Вино не выдавать никому на протяжении следующей недели. Мы не хотим выглядеть варварами перед сэром Винсентом. Я почти уверен, что он сам организует пышный приём, но это уже на его совести. Докладывай мне, если увидишь кого-то пьяным. За мной, каэри.

Трин взволнованно кивала, не проронив ни слова, и вообще выглядела так, будто до смерти боялась сэра Гектора.

— Каэри, — повторил он, и я только тогда осознала, что он зовёт меня.

— Господин, — тихо произнесла я. Мне не нравилось так к нему обращаться, не нравилось само осознание, что я кому-то принадлежу.

— Следуй за мной. Мы отправимся в Рошгейт на Валоре, — он двинулся к своему коню. — Ты сможешь сидеть передо мной?

Я кивнула, даже не задумываясь и не понимая, почему он спрашивает о таких вещах.

— Я видел рубцы на твоих ягодицах, ногах и между ног тоже, — произнёс он совершенно равнодушно, будто рассуждал о погоде, и моё сердце тут же бешено застучало от волнения. — Мне нужно, чтобы ты была здорова и полна сил в этом походе, поэтому отвечай правду. Мы не остановимся до самого замка.

При мысли о том, что он видел меня голой… там, я вся вспыхнула, но волнение было вызвано не только этим. Большая часть моих шрамов на ногах были ненастоящими, и сейчас я могла выдать себя — так глупо!

— Я смогу ехать верхом, мои рубцы… там они не настолько чувствительные, — тихо произнесла я.

Сэр Гектор кивнул.

— Хорошо. В дороге не прикасайся ко мне. Засада маловероятна, но не невозможна. В крепости не снимай перчатки, никогда. И ещё, каэри… Как тебя зовут?

***

Я жила в Гратане почти три месяца и делилась с сэром Гектором силой не раз. И пусть мы мало разговаривали, пусть почти всё наше общение сводилось к тому, что он приезжал и узнавал, что я влезла в новые неприятности, я всё равно не ожидала, что он может не знать моего имени.

Мысли об этом не покидали меня всю дорогу до крепости Рошгейт, и при этом я не произнесла ни слова с тех пор, как представилась ему.

Неужели я настолько незначительна и невидима, что он даже не спросил… кого?

Я только сейчас поняла, что в Гратане никто не знает моего имени. Все обращались ко мне просто — каэри. И никто не спросил меня, ни разу, как и Якоба Беккера, который привёз меня. Им не было интересно, они не собирались со мной общаться, а отдавая приказы, всегда можно просто назвать меня «каэри».

Интересно, как бы они чувствовали себя, если бы я обращалась к ним «повариха», «смотрительница», «леди замка», а не по имени? Будто они — просто роль, за которой нет человека.

Так и для сэра Гектора я была лишь функцией — той, кто отдавала энергию. Своего коня он звал по имени, а меня нет.

Мужчина за моей спиной вёл себя спокойно, не обращая внимания на то, что я не издаю вообще никаких звуков, — потому что именно этого он и хотел. А вот вокруг нас…

Люди постоянно к нему тянулись. Благодарили, называли лордом Дастоном, несмотря на то что он был бастардом — и это делали жители Альмерэ! Кто-то даже говорил, что именно сэр Гектор должен быть хозяином Гратана, а не его брат. Это было уже очень опасно, о чём их сразу предупредил мой господин.

Но одновременно… его и боялись. Смотрели на него почти как на бога — но бога смерти, которому нужно поклоняться, но которому ни в коем случае нельзя сопротивляться.

Всё потому, что где бы ни появлялся сэр Гектор — исчезали разбойники и мародёры. Впервые за долгие годы беззакония в деревнях наступал покой, пусть нищета никуда и не уходила. Слава рыцаря Его Величества шла впереди него, особенно подпитываемая рассказами тех, кто смог рассказать о его силе. Чтобы прийти в себя, несчастным требовались недели, а воспоминания о пережитом ужасе так никогда их не покидали. Эти волны страха возвращали людей в самые страшные моменты их жизни, усиливая каждое чувство в десятки раз и заставляя верить, что это никогда не закончится.

Меританцы не только не скрывали эти слухи, но и всячески их поддерживали. Противник часто сдавался, едва услышав о приближении сэра Гектора, настолько велик был страх перед его силой. А следом за магией приходил и меч — такой же безжалостный.

— Прибыли, — хмуро произнёс он, увидев впереди цель нашего пути.

Крепость Рошгейт не была огромной, и сам замок казался мне меньше Гратана. Он не принадлежал к тем цитаделям, что давят своей массой и подавляют величие. Крепость стояла на невысоком, но удачно выбранном холме, позволявшем контролировать дорогу и брод у реки. Камень стен был тёмным, местами почти чёрным от влаги и копоти. Внешняя стена, толстая и приземистая, была лишена излишней красоты, с узкими бойницами. Над воротами поднималась квадратная башня с опущенной подъемной решёткой.

У ворот в основное здание замка нас уже ждали — несколько слуг самого высокого ранга и, как я поняла, хозяева крепости.

Сэр Гектор въехал сквозь ворота первым. Его провожали взглядами солдаты и жители крепости, некоторые — с открытыми ртами. Стоило хозяевам нас увидеть, как они тут же сделали шаг вперёд.

— Гектор! — сэр Винсент, теперь уже лорд Рошгейт, оказался высоким мужчиной средних лет. На вид ему было около сорока пяти. Одетый в добротные и дорогие ткани, он держался с уверенностью хозяина, а его взгляд чем-то напомнил мне взгляд моего господина. Благодаря своей стати, квадратному подбородку и развитой мускулатуре этот мужчина наверняка привлекал немало женского внимания.

Сэр Винсент тоже был рыцарем и долго служил Фердинанду Второму, пока не получил собственную крепость. По крайней мере, об этом мне рассказывала Трин.

— Винсент, леди Рошгейт, — сэр Гектор поприветствовал их короткими, почти незаметными поклонами. — Спасибо за ваше гостеприимство. Мои люди очень устали, и впереди у нас долгий путь, однако я могу вас заверить, что дорога из Рошгейта до Гратана теперь почти безопасна — разбойники ещё не скоро решат вернуться.

— Это невероятные новости, сэр Гектор. — Вперёд вышла хозяйка замка. — Мы в неоплатном долгу перед вами. За очищенные дороги, за спасённых людей, за то, что наши крестьяне смогут довезти хлеб и скот до рынка. Рошгейт открыт для вас и ваших людей. Всё, чем мы располагаем, — в вашем распоряжении на время пребывания здесь.

Леди Рошгейт была худой, почти хрупкой на вид, с узкими плечами и тонкими руками, но в её осанке читалось сдержанное достоинство. Глядя на неё, я тоже невольно выпрямилась. Наряд леди Рошгейт был из плотного тёмного шёлка с аккуратной вышивкой у ворота и на манжетах. Дорогие украшения дополняли её безупречный образ.

Но при этом… она была очень неброской. Мелкие черты лица, узкий нос, бледные губы, глаза тёмные, цепкие и внимательные. К сожалению, рядом со своим мужем она казалась почти незаметной. Она не была красивой, но в её взгляде чувствовались ум и привычка наблюдать.

— Благодарю, леди Матильда. Я выслал вам весточку заранее с планами на размещение, со мною раненый — сэр Конрад де Омель, ему нужен особенный уход.

— Я всё получила и лично прослежу за его размещением, — деловито добавила она.

— Спасибо. Позвольте вам представить свою каэри — Сабин, а также рыцарей — сэра Филиппа из Талвейна, сэра Морица из Круазе…

Пока сэр Гектор представлял меня хозяйке замка, я не могла отвести взгляда от её лица. Она приветливо всем кивала и улыбалась тонкими губами, но когда представляли меня, в её глазах мелькнул почти ужас. И чудовищная неприязнь, которая, впрочем, исчезла через секунду.

Хозяйка вскоре отбыла вместе с несколькими рыцарями и слугами сопровождать повозку раненого сэра Конрада и организовывать его размещение. Мой господин спешился и протянул мне руку.

Касание к моим перчаткам продлилось не больше нескольких секунд, достаточных, чтобы я могла спуститься, и он тут же отстранился, направившись к главному входу.

— Гектор, позволь представить тебе и мою каэри — Хелену.

Всё это время позади хозяев, но перед слугами, стояла другая женщина — та, что воплощала собой всё, чем леди Матильда не была.

***

— Почему ты такая шуганная? — спрашивала меня каэри сэра Винсента, Хелена.

Наверное, в чём-то я была не лучше мужчин, потому что я едва могла отвести от неё взляд, пока она готовила меня к ужину. Обряженная в летящие сине-белые полупрозрачные ткани, каэри хозяина этой крепости была настоящей красавицей — с пропорциональной, вкусной фигурой, пышной грудью, которую особенно удачно драпировала ткань, широкими бёдрами и тонкой талией. Она выглядела лет на десять младше хозяйки крепости.

— Очень странно, что у тебя такое лицо, — мои шрамы женщину совсем не смущали, а вот мой нос — очень даже. — Каэри всегда рождаются пропорциональными, я никогда такого не видела.

Её красивое лицо нахмурилось, пока она рассматривала меня почти с жалостью, перебирая свою одежду и подготавливая наряд для меня.

— Я рада, что это так, — честно и просто ответила я. — Я не хочу становиться чьей-то любовницей.

Хелена нахмурилась, а в тёплых карих глазах, чем-то похожих на мои, загорелось подозрение.

— Ты просто слишком юна и молода. Винсент говорил мне, что у Гектора неопытная каэри и он сам совсем не знает, что с тобой делать. Я научу тебя контролировать силу, совсем немного. Он тоже молод, но король практически сделал из него образ нового Альмерэ. Ты не понимаешь, как тебе повезло, он даже не женат… правда, бастард. Он никогда не будет полностью принят в высшее общество. — Женщина повела белым плечом, а после наконец решилась.

Для меня она выбрала традиционно светлые тона, но скорее в жёлтых, коричневых, натуральных оттенках.

— Вот. Мы закроем твои плечи и руки. За прозрачной тканью рубцов будет не видно, останется только силуэт твоего тела. Как же ты так умудрилась?

— В деревне и не такое происходит, — пожала плечами я. Не померла — и хорошо.

— Ты не понимаешь, какой силы себя лишила. Ты могла бы купаться в роскоши, как я, посмотри… — Хелена изящно махнула рукой на свои покои.

Они и правда поражали. В Рошгейте, суровой крепости, которую точно нельзя было назвать огромной, у Хелены была собственная гардеробная, купальня, спальня… Из которой одна из дверей вела прямиком в спальню сэра Винсента.

Под нашими ногами лежала шкура медведя, которой я не касалась никогда в жизни — такую роскошь могли позволить себе только аристократы. Но я видела её здесь, в спальне каэри.

— Посмотри, — она подвела меня к зеркалу из полированной бронзы, ещё одной драгоценности, и я уставилась на своё отражение.

Волосы, обычно растрёпанные или собранные в простую косу, сияли после душистой ванны, обрамляя моё лицо и оттеняя карие глаза. Наряд и правда скрывал почти все мои шрамы, не обнажая кожу, как тот единственный, что был у меня в Гратане, но позволяя рассмотреть все изгибы. И только простоватое лицо, не слишком красивое, портило впечатление, как и шрамы на шее и у челюсти.

— Я не хочу быть красивой, — произнесла я, разглядывая себя в зеркале почти враждебно. — Я знаю, что ты хочешь как лучше, но я не хочу быть любовницей.

Каэри в ответ только звонко, ярко рассмеялась — очень привлекательно и завлекающе.

— Если ты и сэр Гектор в это верите, боги вам судьи, — она поправила мой локон, а после водрузила на голову украшение, удерживающее причёску. — Молодые мужчина и женщина, обнажённые в постели… Мне даже интересно, сколько вы продержитесь.